Глава 16. Попытка всё исправить

(Элеонора Блэквуд)

Я стремительно промчалась мимо застывшей в изумлении горничной. На ходу схватила с вешалки тёмный плащ и выбежала через боковую дверь на улицу. Морозный воздух тут же обжёг лёгкие. Не сбавляя скорости, я пересекла внутренний двор.

Так быстро я ещё никогда не бегала. Когда я влетела в конюшню, мой гнедой жеребец по кличке Гром встревоженно забил копытом, чувствуя моё состояние.

— Томас! — выдохнула я, обращаясь к замершему у стойла конюху. — Седлай Грома! Быстро!

Парень бросился исполнять приказ.

— Давайте же! Скорее! — я едва не топала ногой, глядя, как он возится с подпругой. Каждая секунда была на счету.

Наконец он протянул мне поводья, но моё терпение лопнуло. Я практически вырвала их из его рук. Не стала ждать, пока он подтянет стремена, даже не проверила, как лежит седло. Наскоро подтянула подпруги и вскочила на спину коня, едва успев зацепиться ногой.

Мы вынеслись со двора и помчались по подъездной аллее к главным воротам. С холма открывался вид на долину. Внизу мерцали огни факелов. Их дрожащие огоньки тянулись цепочкой по лесной дороге.

Они ушли недалеко. В душе затеплилась надежда.

У ворот караульные попытались окликнуть меня, но Гром пронёсся мимо. У них не было ни единого шанса остановить дочь графа. Позади остались массивные каменные столбы и железная решётка с гербом Блэквудов.

Я пересекла границу поместья. Дорогу знала наизусть, каждый поворот, каждую кочку. Гром летел по ней, доверяясь моим рукам и инстинкту. Ветер свистел в ушах, из глаз непроизвольно текли слёзы. Я вглядывалась в темноту впереди, пытаясь рассмотреть мелькавшие огни. Мне казалось, что я уже слышу их голоса.

Из-за туч неожиданно выплыла луна, освещая дорогу и выхватывая из мрака искривлённые стволы деревьев.

А потом я услышала звук. Тихий, протяжный, будто ветер завыл в трубе. Но он не стихал. Он продолжал набирать силу.

Ещё через мгновение послышался жуткий протяжный вой, от которого сжалось всё внутри.

Гром вдруг остановился, а потом резко взвился на дыбы, вырывая поводья из моих рук.

Мир перевернулся. От удара о землю у меня перехватило дыхание. Как оказалось, это ещё не самое страшное. Хуже всего было то, что моя нога запуталась в стремени.

— Тихо, Гром. Спокойно, — шептала я, лёжа на земле и пытаясь освободить ногу.

Но тут звериный вой вновь прокатился по лесу. И мой жеребец рванул в самую чащу.

Первые секунды я пыталась подтянуться, ухватиться за ногу, за гриву, за что угодно. Ветки хлестали по голове, по спине, рвали плащ и моё платье.

Но конь уже выскочил на более открытую местность. Это оказалось болото. Потому что брызги грязи и мокрого снега полетели мне прямо в лицо.

Гром не останавливался. Он летел, не разбирая дороги. Меня волокло по кочкам, по ледяной жиже, которая тут же набилась в рот и уши.

Я кричала. Задыхалась, но продолжала кричать. Звала на помощь, потом просто кричала от боли и ужаса. Мои зубы клацнули, и крик стих, когда я подпрыгнула, а потом с размаху ударилась головой о скрытую снегом кочку. Сначала в глазах потемнело, потом я вообще перестала что-либо видеть.

Но этот резкий удар освободил меня: нога, застрявшая в стремени, хрустнула и выскользнула. Я рухнула в липкую болотную жижу, а Гром, дико фыркая, помчался дальше. Всё, что я слышала, это удаляющийся топот его копыт и треск ломающихся веток.

Я лежала на спине в ледяной воде, совершенно не чувствуя своего тела. Только металлический привкус крови во рту напоминал, что я ещё жива.

Как вдруг я уловила звуки.

Чвак… чвак… чвак…

Медленные, тяжёлые шаги по вязкой грязи.

А потом звериное рычание.

Я не могла не то что пошевелиться, но даже вскрикнуть. Лишь смотрела в небо и слушала, как эта тихая поступь и рычание становятся всё ближе.

Тень накрыла меня, заслонив лунный свет. В нос ударил запах мокрой шерсти. Над головой слышалось хриплое, прерывистое дыхание зверя. Я зажмурилась, понимая, что это конец.

Как вдруг ночную тьму прорезал выстрел. Один, другой. Зверь зарычал и рванул в сторону, а затем пришла боль, душераздирающая, сжигающая изнутри. В какой-то момент моё сознание не выдержало этой пытки, и меня накрыла спасительная темнота...