XI

Я остаюсь одна со своими переживаниями и проблемами. Очень страшно за Пелагею, а ведь в ее сердечном приступе виновата только я. Сажусь на стул с ногами и смотрю, как медленно натекает лужа вокруг деревянных ножек. Кто придет за мной? Кого послала эта фельдшер? Заберут ли меня на опыты? Или просто выкинут в море со словами: «Еще одна русалка нам здесь ни к чему»? Только я не русалка. Хвоста нет. Да и нигде не сказано, что  эти существа могут воду создавать. В калитку постучали. Кутаясь все в то же, уже насквозь мокрое, полотенце, я подхожу к забору. – Кто там? – скорее всего, это ко мне. – Моренка, открывай, – знакомый голос. Руслан. – Говорят, что у тебя тут какие-то проблемы. Я отпираю дверь и пропускаю молодого человека на участок. – Ничего себе, – присвистывает он, разглядывая меня. – Ты как будто ходячий родник. – Спасибо, это так мило с твоей стороны, – я огрызаюсь, но лишь потому, что очень напугана. Что я такое? А главное: как это произошло? Руслан доводит меня до душевой и заставляет сесть в ванну, чтобы свести возможность затопления дома до минимума. У тетки в душевой всегда находилось множество баночек, тюбиков и бутылочек. Помню, как раньше я очень любила их все рассматривать, открывать, нюхать. Это было одним из моих самых излюбленных занятий. Множественные шампуни высились на керамическом бортике, крема, сверкая крышками, обитали на полочке над раковиной. А гели для душа примостились около стеночки, пугливо прижимаясь друг к другу, чтобы не сорваться на дно ванной. А сейчас я сижу, разглядываю эти бутылки, а они меня только раздражают. Зачем ей столько? Как будто что-то изменится в структуре волоса, если вылить на себя специальный шампунь против секущихся кончиков. Все это ерунда. Ударяю рукой по бутылкам, и они все с грохотом падают с бортика вниз на дно, ударяя меня по ногам. – Успокойся, – просит Руслан. Он только что отходил переговорить по своей рации, которые жители используют здесь вместо телефонов. – Сейчас придет наш эксперт в таких делах, и мы узнаем, что с тобой не так. Я лишь хлюпаю носом и поджимаю колени к груди. – Если ты не можешь понять, что не так, зачем они направили тебя ко мне? Чтобы я не успела сбежать? – сложно описать весь спектр чувств, которые я испытываю в данную минуту. Это и страх, и переживания по поводу тетки, и интерес, и раздражение. Через пятнадцать минут, сверкая улыбкой и виляя попой, появляется в ярко-розовом облегающем платье Дина. Она заходит в душевую и, хлопая длинными пушистыми ресницами, смотрит на меня. – Она теперь хоть что-нибудь знает? – обращается Дина к Руслану, словно меня тут и нет. – Знаю. Все знаю. И про сирен, и про зло, и про русалок, – на этом я смотрю пристально на девушку. Она едва пожимает плечами и опускается на колени, чтобы лучше рассмотреть меня. Тонкий пальчик с аккуратным маникюром упирается мне в плечо. – Хм, – Дина закусывает губу. – Это все еще кожа. Никогда такого прежде не видела, хоть мне и приходится часто встречаться со многими странностями. – Так ты не знаешь, что со мной происходит? – говорю я понуро. На глазах выступают слезы, но этого все равно никто не замечает. – Руслан, рыбка, оставь нас одних, – мурлычет Дина, изящно махнув тонкой рукой. Парень пожимает плечами, выходит из и так тесной душевой комнаты, прикрывает дверь. Разноцветные полотенца на ней еще долго колышутся, выражая недовольство, что их потревожили. И тут Дина сбрасывает с себя маску глупой девочки. – Скажи. Насколько ты уверена, что твои родители тебе родные? – требует она, пристально вглядываясь мне в лицо. – Я уже ни в чем не уверена, – бормочу я. – Но они родные. Тетка сказала, что со мной вернулись из годового путешествия. Я была с ними тогда. Дина качает головой и хмурит брови. Она массирует пальчиками себе виски. – То есть. Никто не видел твоего рождения, так? – мне остается лишь кивнуть. Я знаю, к чему она ведет. – Я какое-то существо из вашего мира, да? Отвечай! – хватаюсь за холодный бортик руками. Вода уже не просто появляется на коже, она бьет тонкими струйками вверх из пор. – Что я такое?! – Тихо, тихо. Успокойся, – Дина кладет ладонь мне на лоб. – Закрой глаза. Вдохни и выдохни. Давай. Повторяю то, что она мне приказывает. – А теперь. Медленно говори: «Я – человек». Назови свое имя, фамилию, возраст, где ты живешь, чем увлекаешься, где учишься. Давай, – почему-то строгой Дине, которая не изображает из себя глупышку, хочется доверять. – Я – человек. Меня зовут Морена Лазурова. Мне двадцать лет. Живу в Москве, в двушке, по улице В*** в доме тринадцать. Мое увлечение – это книги. Я их читаю. И я пытаюсь написать свою. Я хочу стать писателем. Учусь в техническом университете на программиста. Мне не нравится эта профессия, и в компьютерах я почти не разбираюсь. Но это даст мне возможность получить хорошую работу… – Достаточно, – вдруг произносит Дина. Я открываю глаза и смотрю на руки. Кожа лишь блестит от воды, но та больше не бьет ключом. – Пока я не выясню, кто ты такая, ты должна не забывать о настоящей себе. Возможно, после сна, когда ты не контролируешь свое сознание, ты будешь как-то изменяться. Но утром, расскажи сама себе о том, кто ты есть. О том, что ты человек. Какое-то время это будет работать. Она поднимается и собирается уходить, но я хватаю ее за руку. – Дина, погоди! В голове уже роятся страшные мысли, жалящие слишком сильно, чтобы быть правдой. – М? – она поворачивается ко мне, улыбаясь. Минутная серьезность прошла, и русалка вновь вернулась к своему обычному поведению. – Ты знаешь, что требовали сирены? Кого у них забрали двадцать лет назад? – я смотрю в небесно-голубые глаза Дины и пытаюсь отыскать там ответ. Девушка хмурит брови, закусывает губу. – Они не говорили. Никогда не говорили. Только злились, что отнятое не вернули вовремя. – Это могу быть я? – вопрос застревает в горле, но я выдавливаю его. Дина мнется с ответом. – Говори! Это могу быть я? Все и так ясно. – Да, – шепчет она, отступая к двери, и испуганно указывает пальцем мне за спину. Я сижу в ванной вполоборота, держусь руками за холодный керамический бортик, спиной обращена к смесителю. Оборачиваюсь назад и застываю. Вода, которая должна литься из крана, течет вверх, образуя странную голову хищного животного, ощерившегося в безмолвном рыке. Я прикладываю руки ко рту. Вода подергивается рябью, теряет очертания и с шумом рушится вниз, окатывая меня с ног до головы и выплескиваясь на пол. – Черт подери! Черт подери, что это было? – выскакиваю на мокрый пол, рискуя оскользнуться. – Кто это? Что за водное существо? Дина смотрит на меня и пытается нашарить рукой дверную ручку. – Это было не существо, – она едва разлепляет губы, а в глазах ее плещется такой ужас, как будто девушка только что видела, как при ней расчленили человека. – Это была ты! Ей наконец-то удается отыскать ручку и, нажав на нее, девушка вываливается в коридор. Она падает на пол и отползает к дальней стене. – Запри ее в ванной! – визжит Дина, тыча пальцем в меня. – Запри! – Дина, ты чего? Я же ничего не делала?! – я собираюсь выйти в коридор, но дверь перед моим носом захлопывают. И я только успеваю увидеть смертельно бледное лицо русалки, прижавшей к губам руки. – Извини, Рена, – говорит Руслан. – Но Дине я доверяю. Посиди здесь, пока мы не соберем консилиум, не примем решение, что с тобой делать. Они решили меня запереть, как дикого зверька? Бросаюсь на дверь и начинаю колотить по ней кулаками. – Вы ополоумели?! – ору я. – Немедленно выпустите меня! Сейчас же! Я ей даже ничего не сделала! Запереть меня в собственной душевой! Иеды не оставить! – Рыбки будешь? – мурлычет под дверью уже вернувшая себе хладнокровие Дина. – Подсунешь сырой, я тебя убью, – шиплю злобно на дверь. Дверь в ответ молчит. Возможно, Дина куда-то ушла. Я, конечно, понимаю все. Но не это. Всех покусаю, как только меня отсюда выпустят. Или сама как-нибудь выберусь. Нужно лишь дождаться, когда никого не будет рядом с ванной. Помню, когда мне было лет шесть, я заперла здесь папу, защелкнув щеколду. Он тогда смог выбраться, долго тряся дверь. Замочек в итоге просто отъехал в сторону. Попробовать так же? Прикладываю ухо к двери, пытаясь понять, кто-нибудь там есть, или нет? По коридору раздаются шаги. – Хорошо, я принесла тебе творог, – говорит Дина. – Только давай без глупостей. – Окей, – отвечаю я, уже готовясь сбить девчонку с ног и вырваться наружу. Это будет даже легче, чем самой открывать щеколду. Слышится негромкий, едва заметный щелчок. Изо всех сил толкаю дверь. Динин вскрик, звон плошки о пол. Выбегаю в коридор. Нужно в свою комнату взять вещи и бежать куда угодно. Взбираюсь по винтовой лестнице, уже различая Динины крики. – Руслан! Она смывается! На бегу пинаю дверь, закрываю на замок. Хватаю рюкзак, кидаю в него паспорт, проездной и кошелек. Запихиваю драгоценный ноутбук. Пара футболок и джинсы. В дверь начинают ломиться. – Морена, немедленно открой! – Руслан пытается сдержать гневные нотки, но у него плохо получается. – Чтобы ты снова запер меня в ванной? – бросаю я в ответ. Натягиваю голубой сарафан, сую ноги в кроссовки. Бежать лучше в них, нежели в босоножках, которые сюда больше подходят. Распахиваю окно. В дверь продолжают колотить сильнее. Закидываю на плечо рюкзак. – Мы можем просто поговорить?! – он пытается докричаться до меня, но я больше не собираюсь слушать парня. Перешагиваю через подоконник и быстро спускаюсь по лестнице. – Рус! Она лезет вниз! Рус! – Дина бросается мне наперерез, когда я спрыгиваю с последней ступеньки. Девушка ниже меня на голову и худее, так что я отталкиваю ее в сторону. – Прости, но я не зверь, чтобы держать меня взаперти, – не думаю, что она слышит окончание фразы, которую я кидаю набегу. Калитка все еще открыта. Выбегаю на дорогу и встаю в ступоре на какое-то мгновение. Куда бежать? На площадь. А дальше в лес. Или еще куда. Перехожу на бег, но сталкиваюсь с Деном, выходящим со своего участка. Сдаст? – Морена? Куда ты собралась? – он удивленно вскидывает брови и оглядывает меня с ног до головы. Волосы все еще мокрые. – Дома есть кто? – бросаю я и, получив отрицательный ответ, заталкиваю парня обратно на его участок. – Что случилось? – он придерживает меня за руку, когда я собираюсь отправиться в дом. – Тихо, спрячь меня. Я все расскажу, – я прижимаю ладонь к его рту. Не дай бог сейчас начнет говорить во весь голос. – Куда подевалась эта ненормальная? – раздается звонкий недовольный возглас Дины с другой стороны забора. Я лишь испуганно смотрю на Дена и мотаю головой. Только бы не выдал. Он не выдает. Ведет к дому, открывает дверь и впускает. Мы оказываемся в полной власти темноты коридора. Все тот же запах старых вещей, кошки и трав. В калитку начинают стучать. – Ден! Ден! Ты там? – Дина рвет и мечет на улице. – Не откликайся, – прошу я его, едва не срываясь на всхлипы. – Пожалуйста. – Идем, – Ден берет меня за руку и тянет по коридору куда-то вперед.  На второй этаж ведет обычная лестница, не винтовая, как у нас дома. Поднимаемся наверх. Здесь светло. Несколько дверей. Ден открывает одну из них и пропускает меня вперед. Замираю уже на пороге. Это его комната. – Заходи уже, – парень легонько поддлатлкивает в спину. – Можешь садиться куда хочешь. Опускаюсь на край кровати. В комнате почти ничего не выдает своего владельца. Все идеально убрано и заправлено. Нет ни единой вещи, по которой можно сказать, какой человек тут обитает. Он любит спорт? Или увлекается сбором марок? Режется в компьютерные игры? Или вышивает крестиком? Стол с закрытым ноутбуком, который подключен к розетке. Кровать с серым покрывалом. Несколько полок с книгами. Шкаф. И прикроватная тумбочка, на которой лежит еще одна книга с закладкой, и стоит лампа. О том, что это комната Дена я могу угадать лишь по запаху. По его запаху. Парень берет стул и садится напротив меня. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. – Говори, – требует он.