V

Кажется, я забываю, как дышать. От произошедшего меня бьет дрожь, а голова просто гудит. Но я не могу пошевелиться, чтобы что-то сделать. Словно странная сила сковала руки и ноги, намертво приклеив меня к земле. – В нашей власти убить всех здесь, глупые человечки, – гаркает Аглаопа. Она так раздражена, так разгневана. Едва молнии вокруг не сверкают. – Вы угрожали нам! Виталина подходит ближе к сирене. Я не вижу, но чувствую, как напугана мать Дена. Дрожь в ее голосе и белый цвет лица. – Мы не знали, что он принесет ружье, – начинает женщина, заломив руки в молящем жесте. – Мы хотим мирно решить наши проблемы. Эту ложь распознаю даже я. Могу поспорить, что идея с ружьем принадлежала как раз Виталине, бросившейся мстить за своего сыночка. – Молчать! – Аглаопа бьет рукой Виталину по щеке. Женщина от удара падает на песок и хватается за лицо. К ней подбегает Ден, пытается помочь встать. – Мам, как ты? – бормочет он, давая женщине опереться на себя. Он вздрагивает, глядя на ее лицо. – У тебя кровь! Да как вы посмели! Ден замахивается на сирен, но не успевает даже ударить, как девушки оборачиваются птицами. – Да как ты смеешь, человечек! – орет Аглаопа и бьет крылом по глазам Дена. – Мы уничтожим всех вас. Всех! Острые когти режут парня по закрывающим лицо рукам. Он падает на песок. Фелксиопа бросается на Виталину и впивается женщине в плечи. Учительница кричит, пытаясь стряхнуть с себя разъяренное существо. Остальные сирены с дикими воплями кидаются на других людей. Пляж заполняют крики боли и злости, запах крови и пота. Люди бегут, пытаются взобраться по тропинке на утес, но их нагоняют твари, и когти входят в кожу, заставляя кричать еще громче. Члены общества совсем обезумели, они отталкивают друг друга со своего пути, стараясь выбраться из этого ада, вдруг настигшего их. Оттаскивают за волосы назад, только бы быстрее убраться с пляжа. Когда я вижу, как окровавленный Ден в изнеможении падает в воду, а Дина плачет, искривляя рот, и пытается привести его в чувство, меня подбрасывает на ноги. Забыв обо всех предупреждениях и наставлениях, я бросаюсь на тропинку, ведущую к пляжу. Она покрыта бурыми пятнами. – С дороги! – меня отпихивает в сторону мужчина с окровавленным лицом. Падаю, ударяюсь локтем об острый камень и скатываюсь вниз на песок. Больно, вставать не хочется, но я заставляю себя подняться. – Остановитесь! Остановитесь же! – кричу я, что есть силы, с трудом выпрямляясь. Но сирены почти не обращают на меня внимания. Они задались целью уничтожить всех, кто пришел на этот пляж. Отталкиваю с дороги Фелксиопу, направившуюся в сторону Дена. Птица удивленно вскрикивает, когда из ее бока исчезает пара перьев. Подбегаю к парню, падая коленями на мокрый песок. – Это все из-за тебя. Ты виновата! – шипит на меня Дина, все еще безрезультатно похлопывая Дена по щекам. – Да у него ссадина на пол-лба. Он головой ударился. Живой, – прикладываю два пальца к сонной артерии, нащупывая слабый пульс. – Все равно все из-за тебя! Пока ты не приехала, все было хорошо! – из голубых глаз стекают слезы. Дина хлюпает носом и вытирает его рукой. – Из-за тебя! Оборачиваюсь на шум и вижу, как появившимся на лице клювом, Аглаопа пытается раскроить голову Виталине, почти не отбивающейся от сирены. – Не смей ее трогать! – ору я так, что горло начинает саднить. – Не смей! Чувствую себя совершенно беспомощной. Что могу сделать я против кровожадных чудовищ? Сирена уже наносит удар, даже не обращая на меня внимания. Женщина слабо дергается. От злости пальцы начинает колоть иголочками, волосы словно электризуются. – Я. Сказала. Хватит! – тень со стороны моря накрывает пляж, легкий влажный бриз шевелит спутанные волосы. Дина испуганно ойкает. Сирены застывают. Крики людей прекращаются. Пляж замирает в безмолвном ужасе. Аглаопа медленно выпускает Виталину из когтей и поворачивается. На мгновение оцепенев с открытым ртом, поднимает голову и смотрит куда-то наверх. Учительница же безвольно оседает на землю и теряет сознание. – Морена, ты успокойся, пожалуйста, – слышу тихий голосок Дины. И тоже оборачиваюсь. То, что это моих рук дело, уже даже не сомневаюсь. Над нами огромная волна. Обрушься она сейчас, унесла бы собой не только сирен, но и людей, да и меня. Дина жмется к камню, обхватив двумя руками безжизненное тело Дена. Глаза девушки от ужаса увеличились раза в два. Пальцы испуганно стискивают парня за рубашку. Темная волна горой нависает над всем пляжем, слегка поблескивая в свете луны. Таким стечением обстоятельств я напугана не меньше остальных, но злость продолжает бурлить в крови, обжигая все изнутри. Оборачиваюсь обратно к сиренам. – Аквамарин, ты пришла к нам! – Аглаопа возвращает себе человеческий облик. Перья с нее облетают на кровавый песок. Дева протягивает в мою сторону руки. – Молчать! – кричу я на нее и едва не бью пощечину, как некогда она Виталине. Кожей ощущаю, как волна увеличивается в размерах и подползает еще ближе. А пальцы продолжает колоть иголками. – Говорить буду я! – мой голос эхом разносится по пляжу. Аглаопа смиренно отступает на шаг назад. – Мне известно, что скрывается за вашей злостью и жаждой убивать. Обычный страх. Вы трусливые! Вы боитесь, что придет Зло, до того дремавшее в глубинах океана. Придет и заберет ваш мир. Поэтому вам нужна я! Поэтому вы срываетесь на беспомощных людях, желаете почувствовать хоть какое-то превосходство. Хотите, чтобы они вернули вам меня! Меня, которую вы же и отдали этим людям двадцать лет назад! – в последнем утверждении я еще целиком неуверена, но поникшее и испуганное лицо Аглаопы уверяет меня в правоте этих слов. – Вы считаете, что я смогу одолеть никому не известное Зло. Что после того как вы убили мой род, я стану вам помогать? Аглаопа открывает рот, чтобы что-то возразить, и я киваю, разрешая ей это сделать. – Человечки не твой род! – к ней возвращается самообладание. – Твой род – мы. – Вы отдали меня этим человечкам. И вы же их убиваете! Они вырастили меня. Они заботились обо мне все это время. А где были вы? Играли на волнах, не зная горестей? Танцевали вместе с водными конями? – Келпи, – поправляет меня Аглаопа, раздраженно дернув плечом. – Фигелпи! – ору я на нее. – Плевать. Да я до недавнего времени вообще не знала, что не человек. Мне никто не потрудился рассказать всю правду. До всего пришлось доходить самой. Хотя до сих пор не знаю. Кто я такая? Если вы мой род. Я сирена? Но тогда, что это такое?! – тычу пальцем вверх, указывая на волну, нетерпеливо подергивающуюся, будто кошачий хвост, готовую уже обрушиться и унести с собой все и всех. – Это вам не под силу. – Ты моя дочь, Аквамарин, – Аглаопа делает шаг в мою сторону. – Моя и элементаля воды. Ты нечто особенное. – Меня зовут Морена. И ты могла знать это, если бы воспитывала меня, – я шиплю не хуже той змеи в лесу семь лет назад. – Аквамарин. Марина. Морена. Я знаю, – она мягко улыбается и даже кажется миролюбивой. Если бы только я не видела, как пять минут назад эта женщина терзала Виталину. – Ты должна пойти с нами, раз пришла сюда. Ты почувствовала наш зов. Презрительно фыркаю. – Я пришла сюда, почувствовав боль этих людей. Не больше. И я не пойду с вами. Вы мне никто… Аглаопа теряет терпение и подходит ко мне почти вплотную. – Девочка, если ты не пойдешь, я убью каждого в вашем человеческом городке. Они добровольно придут сюда. Сами утопят себя или перестреляют друг друга, слушая наши песни. Но начну я с твоего друга, которого ты прискакала спасать прошлой ночью, – ее голос сладок и мягок, но я чувствую те стальные нотки, которые едва уловимо проскальзывают. И тут я понимаю, что Аглаопа не шутит. Она настроена решительно. Мне становится страшно. Надеть наушники на всех в Лукоморье едва ли получится. Если Ден не пойдет сам к морю, кто-нибудь его пристрелит. Сотворенная мной волна с шумом возвращается обратно в море. Вода касается моих ног, заливая кроссовки. – Я… – не хочу соглашаться, но они не оставляют мне выбора. Возможно, что-то можно будет придумать за целый день, который я намереваюсь выпросить, но сейчас идей нет никаких. – Я приду. Но только завтра вечером. Мне надо попрощаться. Аглаопа хмурится, обдумывая мое предложение. – Как только погаснет последний луч солнца, ты должна стоять на этом месте. Иначе твой друг умрет. – Я уже говорила, как ненавижу тебя? – доносится до меня шепот Дины. Дергаю плечами, показывая, что слышу ее. – Хорошо, – киваю. – А теперь. Уходите прочь. – Ты не обнимешь свою маму? – Аглаопа ласково улыбается и расставляет руки в стороны. Я лишь смиряю ее удивленным взглядом. – Маму? Я вижу вас в первый раз, женщина. Вы мне не мать. И с вами я иду не по своей воле. Оскорбленная моим ответом сирена вновь оборачивается птицей и быстро уносится в море, хлопая крыльями. За ней улетают и остальные семь крылатых тварей. Дина помогает мне вытащить Дена на берег подальше от воды. Он оказывается слишком тяжелым, чтобы мы смогли вдвоем донести его до дома. Виталина с трудом приходит в себя. Женщина сидит у камня, держась за голову и слегка постанывая. Она еще не совсем понимает, что произошло. Другие члены общества, кто не успел потерять сознания, поднимаются на ноги и бредут в сторону тропинки, опасливо косясь в мою сторону. Будут ли они, которые всегда с добротой относились ко мне, теперь избегать и бояться? – Вы не поможете нам? – кричу я им. Но мужчины только отмахиваются, сжимая кровоточащие раны, а женщины спешно устремляют глаза вниз, делая вид, будто не слышат. Со мной и Диной на пляже остается только безвольное тело Дена, раненая Виталина и труп Дмитрия, который так никто и не попытался убрать. В его сторону я стараюсь просто не смотреть.