VI

Возвращаюсь обратно на пляж, где рядом со мной все еще стоят Аглаопа и Эйн. – Ну? Теперь ты поняла, почему я так поступила? – сирена выжидающе смотрит на меня, все еще сидящую на песке возле воды. – Нет. Я увидела не то, что было нужно,– признаюсь и замираю, боясь, что сейчас женщина разозлится и ударит меня, но та только тяжело вздыхает. – Попробуй снова, – предлагает Эйн и подмигивает мне. Он мог быть классным отцом с его веселым характером, только бросил нас. Я не верю ни единому слову, что его вызывали охранять Игниса. Он мог хотя бы сообщить о своей судьбе, о том, что не бросил, не забыл, только ему это было не нужно. Опускаю руки в воду и снова концентрируюсь на своих родителях. Думаю о маминой теплой улыбке, о веселых играх с отцом, когда мне было лет шесть. И вижу их. Их изможденные исхудавшие лица, спутанные волосы. И пустоту в глазах. – Мам? – вырывается крик у меня с губ, но она не слышит. Они находятся в пещере. В обносках едва ли похожих на нормальную одежду. – Мам! Пап! – я кричу, пока не срываю голос, но они не видят меня. Не слышат. Мама лежит у отца на плече. Ее губы потрескались, кожу покрывают ссадины и царапины. Отец оброс бородой. Щеки впали. Протягиваю вперед руку и пытаюсь идти, чтобы дотронуться до них хотя бы пальцем, убедиться, что они реальны. – Мам! – снова хриплю я, но сама уже не слышу своего голоса. Вдруг мама поднимает взгляд на меня и испуганно хватается за отца. Она указывает в мою сторону. – Мама! Мама, ты меня видишь?! Мам! – Андрей, Андрей, что это? Смотри! Что это такое?! Отец просыпается и тоже видит меня. Он подскакивает на ноги. – Поди прочь! – хватает камень, лежащий рядом, и угрожающе заносит его над головой. Я пячусь назад. – Это же я. Морена. Вы не узнаете меня? – на глазах выступают слезы. Мой голос – обычное журчание воды. Они не понимают меня. – Погоди, – мама вдруг присматривается. – Она похожа на Морену. Вглядись. – Мореночка? Это ты? – отец опускает руку, но камень по-прежнему лежит у него в кулаке. Киваю. И протягиваю к ним руки. Мама поднимается на ноги и собирается подойти ко мне, но отец ее одергивает. – Это может быть ловушкой. Ты видишь, она ничего не говорит. Не знает человеческого языка. Это не наша дочь. Уходи отсюда! Рукой вытираю слезы, катящиеся из глаз. – Она же плачет, – вдруг выдыхает мама, отталкивает с дороги отца и бросается ко мне, но не успевает сделать всего один шаг. Тяжелая рука опускается на плечо. Поворачиваю голову. Эйн. – Ты видишь не то, что нужно, – говорит он, бурлящим голосом. Сконцентрируйся на прошлом. Поворачиваюсь обратно, но я снова на пляже. Нет ни пещеры, ни мамы, ни папы. – Но я только что видела их. Живых. Я уверена, что это происходит сейчас. Они живы! Я должна снова их увидеть! Должна спросить у них, где они. Помочь, спасти! – Я сказал, что сейчас ты должна посмотреть в прошлое, – его пальцы больно впиваются мне в плечо, так что хочется взвизгнуть, но я кусаю губу и молчу. На глазах появляются слезы. Снова думаю о родителях, но перед взором встает пещера и исхудавшие лица родных. Приказываю себе думать о прошлом, не задаваться другими вопросами. Мне нужно только увидеть, что произошло. Нужно только послушаться этих существ, что являются мне кровными родственниками. А затем, когда они получат то, что хотят, я уйду. Уйду и буду искать своих настоящих, любящих папу и маму. Перед глазами все плывет, а затем вновь появляется картинка. Я вижу уже знакомый остров со скалой – дом сирен. На пляже, с маленьким свертком на руках стоит Аглаопа. Она нежно прижимает сверток к себе и вглядывается в море. К женщиине подходит Фелксиопа. – Оно готово, – говорит девушка, протягивая кольцо старшей сирене. Мое кольцо. – Прости меня, Аквамарин, – шепчет Аглаопа тихо и легонько касается губами лба ребенка, оставляя последний поцелуй. – Я ничего не могу сделать. Прости. К берегу подплывает яхта. На боку у нее красуется название «Морская чайка». Это яхта родителей. Отец спрыгивает на песок и ловит маму. Они еще такие молодые, такие радостные и полные жизни. – Мы пришли, как только ты нас позвала Агла, – говорит мама, приветствуя сирену. Они выглядят как давние подруги. – Ты просто не представляешь, сколько всего я увидела за этот год! Столько существ, которых нет в нашем мире, что и вообразить нереально. Мама что-то щебечет, активно жестикулируя. А потом становится хмурой, когда опускает взгляд на маленького ребенка, лежащего на руках у Аглаопы. – Ты уверена, что мы должны ее забрать? Ведь это твоя дочь, – произносит папа, а у меня сердце сжимается. Они такие молодые. Не сильно старше меня сейчас. И папа такой красивый… Я понимаю маму, почему она вышла за него замуж. – Да, – Аглаопа протягивает маленькую меня маме. – Возьмите ее, пожалуйста. В вашем мире ей не будет ничего грозить. А это кольцо сделает ее полностью человечкой. Только Аквамарин не должна его снимать, никогда. Мы отдали свои голоса, чтобы выковать его. – Хорошо, – мама продевает веревочку в кольцо и вешает его маленькой мне на шею. До этого ребенок, состоящий полностью из воды, становится обычным. Я вижу, как меняется цвет лица крошки. Как вода превращается в кожу. Вот так я стала человеком. Мама с папой и маленькой мной уже идут обратно к яхте, когда Аглаопа окликает их. Она падает на песок коленями и, вытирая катящиеся из глаз слезы, едва слышно шепчет. – Верните мне ее. Сирена протягивает руки в сторону ребенка. – Как и договорились. Через восемнадцать лет. Для тебя ведь это совсем недолго, – отец обворожительно улыбается. Фелксиопа опускается рядом с Аглаопой и обнимает ту за плечи. Женщина содрогается в рыданиях и закрывает лицо руками. Яхта отплывает от берега. – Теперь тебя зовут Морена. Морская. Пусть это будет твоим именем, – мурлычет папа, баюкая маленькую меня. – Морена – это богиня Смерти в славянской мифологии. Может, не стоит? Оставим Мариной, – мама озабоченно смотрит на сверток. – Для меня это значит только море. Не больше, – пожимает плечами отец и обращается к маленькой мне. – А тебе нравится имя Морена? Ребенок угукает и улыбается. – Видишь? Ей нравится, – папа подмигивает маме и целует ту в висок. Они такие счастливые. И я должна их найти, где бы они ни были. *** – Теперь ты видела? Теперь ты поняла? – Аглаопа хватает меня за плечи. – Видела. Поняла. Но они меня любят больше, прости, мама, – отстраняюсь, вспоминая, как она била меня за провинности, какие царапины оставались на моем лице от ее когтей. А ведь я прожила с ней всего лишь месяц. – Я увидела все, что ты хотела. Теперь я собираюсь идти искать людей, которые были мне настоящей семьей. Сбрасываю ее руки с моих плеч. Салютую Эйну. И ухожу к обгоревшим остовам нашего поселка.