Глава 15

В детстве мне казалось, что взрослому человеку подвластно все. Я верил, что, стоит мне вырасти, любая проблема будет по плечу. А сейчас я чувствую себя связанным по рукам и ногам… Беспомощным и дезориентированным в пространстве. И я не знаю, как поступить правильно.

– Катя, я принял решение, – произношу, привстав на локтях. Мы любили друг друга отчаянно нежно, так, словно не виделись тысячу лет…

– Какое, Таир? – томно шепчет она в ответ, а я тону в омуте ее пьяных глаз. Растрепанная, нежная, с припухшими от поцелуев губами, Рокси являет собой соблазнительное зрелище. Когда Нина Федоровна вернется, обязательно поблагодарю ее за догадливость и предприимчивость…

– Вам всем надо уехать, Рокс. Тебе, Ярику, Нине Федоровне и Саше. Не знаю, как смогу убедить в этом Марину…

– Она не согласится, Данил, – взволнованно протягивает Рокси. – Подаст заявление в полицию о похищении ребёнка. Меня остановят на первом же посту.

– Ты права. Сашенька ей не нужна, но она сделает это из вредности. Мне надо набраться мудрости и смелости и поговорить с ней, – произношу тихо.

– Я боюсь, Данил, – нежные ладошки Рокси касаются моих напряженных плеч. – Вдруг она готовит что-то ужасное? Она лгала тебе все время, значит, ждала подходящего момента, чтобы отомстить. И ты правда считаешь, что разговор поможет? Не смеши…

– Чего она ждала столько времени? Какого подходящего момента? Она знала о тебе? Как думаешь, Рокси? Знала, что ты живешь в этом городе – чужом для нас с тобой?

– Я не знаю, Данил. У меня в голове нет никаких догадок. Но я… Я согласна уехать. С мамой и Яриком.

– Я поеду домой, Рокс. Заберу Сашу и как ни в чем не бывало вернусь домой. Скажу Марине, что ты переезжаешь. Придумаю что-то… Но ты больше не появишься у нас – это небезопасно.

– Хм. Думаешь, она поверит? Может, мне пока работать у вас? Чтобы отвести подозрения. Если ты скажешь, что я уезжаю, Марина точно начнет…

– Буду действовать по ситуации.

Нина Федоровна возвращается через полчаса. Мы с Рокси делаем вид, что ничего не произошло – она хлопочет на кухне, а я пью чай с пирогом.

Ярик обнимает меня и рассказывает, как сам катал Сашеньку вокруг сквера, а она не плакала и быстро уснула. Мне не хочется уходить… Здесь мои родные и любимые, а дома враг. И я сам пригрел его на груди – своими недальновидностью и черствостью, непрощением и раненым сердцем. Мы заложники чужих интриг. Мы с Рокси… И ответственность за решение наших проблем лежит только на мне. Я как мужчина обязан предвидеть чужие действия и обеспечить всем безопасность.

Роксана собирает вещи Саши и помогает мне усадить ее в детское кресло. Я возвращаюсь домой поздно. Держу в одной руке Сашу, а в другой сумку с вещами.

Марина выходит из комнаты, заслышав шум в прихожей. Я сбрасываю сумку на пол и стаскиваю обувь, наступив на задники.

– Подержи ребёнка, Марина. Я разденусь.

– Ты долго, – не глядя в глаза, произносит она. Забирает малышку, смотря куда угодно, только не на нее.

– Не верю, что ты по нам скучала, – бросаю, вешая куртку на крючок. – Сегодня ночью с малышкой дежуришь ты.

– Но я… Я не смогу, Данил. Я говорила, что плохо лажу с детьми и…

– Сможешь. Расскажи, как ты заботилась о сыне?

Сердце бьется оглушительно, когда я пристально смотрю на жену, ожидая ответа… Я никогда не задавал ей подобных вопросов и сейчас рассчитываю застать врасплох. Что она скажет? Придумает какую-то неправдоподобную чушь?

– Я была молодой… Мне помогала мама.

– Почему она никогда не приезжает к нам, Марина? Давай пригласим маму в гости? Как ты на это смотришь? – произношу, сверля Марину взглядом.

– Х-хорошо. Позвоню ей завтра.

– Звони сейчас. Я считаю это очень странным, что твой сын и мать так редко нас навещают.

– У нас плохие отношения с мамой, Данил. Всегда были такими… Она не понимала меня и не одобряла моих решений. Никогда. Ты думаешь, мне легко позвонить ей? Она терпеть не могла отца моего сына, а теперь…

– А меня полюбит, Марин. Давай сюда Сашеньку, – протягиваю к дочери руки, боясь, что горе-мать навредит ей. До чего я дошел? Боюсь оставлять ребёнка с родной матерью… А она точно ее родила? Вроде бы беременность была настоящей. А роды? Не удивлюсь, если и ребёнка Марина купила или украла у кого-то? А кома? Она была настоящей? Вопросы жужжат в голове, как пчелиный рой. Нет, Саша похожа на меня и Ярика… У меня с этими тайнами скоро начнется паранойя!

– Держи свою дочь, Данил. И не заставляй меня делать ужасные вещи. Я не хочу звонить маме.

– Звони Ольге Леонидовне, – настаиваю я. – Мне надо работать, а Роксана собирается переезжать в другой город. Ей предложили место старшей медсестры в отделении.

– Надо же… Кухарка на что-то да сгодилась, – язвительно произносит она. – И ты думаешь, что моя мама будет ухаживать за нашей дочерью? Она и за Андрюшей-то особо…

– Ты только что сказала, что мать помогала тебе в молодости. Звони, Марина. И мне дашь трубочку, а то я давно не разговаривал с твоей мамой. Это было всего два раза, я уже и забыл ее голос…

– Хорошо. Пойду поищу ее телефон. У меня нет его в записной книжке.

Марина уходит, а на мой телефон приходит сообщение от Яна – все время забываю, что у него есть доступ к камерам в моем доме.

«– Зря ты напомнил Марине о маме, Дан. Теперь Ольге Леонидовне угрожает опасность. Мало ли как Марина воспримет твоё настойчивое желание с ней познакомиться? И да… Марина звонила в аэропорт и знает, что рейс из Москвы сядет только через полчаса».

«– Она знает, что я не был в Москве?»

«–Да».

Данил.

«– Она знает, что я не был в Москве», – звучит как приговор. Как я мог быть таким недальновидным? Как? Контора оградила меня от прежней жизни. Все мои контакты тщательно проверялись. И Марина тоже. Тогда как спецслужбы могли просмотреть ее лживую биографию? Не понимаю… Хотя, наверное, понимаю… Она же жила под чужими документами. А Марина Деникина – дочь военного – не обладала ничем примечательным. Ничем, заслуживающим внимание спецслужб. Какие к ней или ее родителям были вопросы? Правильно, никаких. И к Мадине Агаларовой тоже вопросов не было – по документам она числилась погибшей.

– Подержи ребенка, Марина, – чеканю и всучиваю Сашеньку матери. Может, хоть ребёнок смягчит ее сердце? Оно же у нее есть? Не понимаю ее мотивов. Хочет убить меня? Почему не сделала этого раньше? Возможностей было много. Хочет убить сейчас? Да, пожалуйста… Я понимаю, что ее останавливает: по ночам я сплю с Сашей, вот и ответ. Она готовит изощренную месть для меня. Хочет, чтобы я страдал так же, как ее близкий. Мучился неизвестностью и подозрениями, а потом умирал… Медленно и ужасно. Мотаю головой, пытаясь стряхнуть набросившиеся на меня мысли. Они завладевают мной, как стайка голодных крыс…

– А ты куда? Не отдохнул от дочери? В Москве… – ехидно спрашивает она.

Хочу придушить ее… С трудом сдерживаю эмоции. Глубоко дышу и напускаю на лицо непринужденный вид.

– К твоему сведению, я там работал, дорогая. А сейчас мне надо позвонить. Выйду во двор. Заодно дорожку от снега почищу.

– Так когда Роксана уезжает? Не хочешь уговорить ее остаться? – неумело держа дочь, спрашивает Марина.

– Нет. Незаменимых нет, как ты считаешь, Марина? Пускай едет по свои делам, раз ей так хочется. Агентство новую няню пришлет. Займусь этим завтра.

– Так завтра рабочий день. Ты собираешься оставить ребенка на меня? – недоуменно спрашивает она.

– Нет. Я сам присмотрю за дочерью. И займусь поиском новой няни.

– А когда у нас все будет, как раньше, Данил? – облизывает она губы.

Господи, я ведь целовал эти губы… И спал с ней, и пытался любить. Жил, считая родным человеком… Как контора могла не проверить всю ее подноготную? Как? Да и я…

– Как раньше уже не будет.

– Почему? Мы же были счастливы, мы…

– Чего ты хочешь, Марин? Может, ты сама ответишь на свой вопрос? Ты же помнишь, как мы женились? Я ничего не обещал и…

– Никогда меня не любил, знаю. Но я так хотела попробовать, я… Хотела семью и… – она переводит непонимающий взгляд на Сашу.

Чего она хотела? Семью и детей? Тогда где горячий ужин мужу и забота о дочери? Все ложь… Изощренная и жестокая. Она хочет меня расслабить. Приручить, а потом всадить нож в спину…

– Марина, все изменилось. Я не хочу сейчас разговаривать об этом, но… Все изменилось. И мое отношение, и желание продолжать строить семью, – горько усмехаюсь. – Тебе нужно восстановить здоровье, а после мы поговорим.

Выхожу на улицу, набросив старую теплую куртку и натянув на голову трикотажную шапку. Трансформирую ярость и непонимание в резкие махи лопатой для снега. Прогоняю их физическим трудом. Так-то лучше… Марина крутится на кухне. Вижу через окно, как она кладет Сашу в люльку и включает чайник. Откладываю лопату и звоню Ольге Леонидовне. Не прощу, если с ней что-то случится по моей вине.

– Ольга Леонидовна, будьте осторожны, пожалуйста. Я совершил ошибку, подвергнув вас опасности.

– Да знаю я о мерах предосторожности. Что они со мной сделают? Убьют, чтобы заставить молчать? Я поступила умнее, Данил. Записала показания на флешку. Пришлите вашу электронную почту, я вам все отправлю. Тогда правда выйдет наружу, даже если меня убьют, – бесстрашно произносит она.

– Господи… Я этого искренне не хочу. Напротив, хочу, чтобы вы познакомились с родным внуком и спокойно жили. Вы не думали о том, чтобы уехать?

– Ага, и сменить имя. И место работы… И биографию… Не говорите глупостей, молодой человек, – снисходительно вздыхает она. – Я всего лишь жена сотрудника. Никто не будет меня защищать, прятать и придумывать мне новое имя.

– Хотите, я помогу вам?

– Не стоит. Я уже немолода, Данил. Если кто-то явится, скажу прямо, что данные у компетентных людей, и они поздно пожаловали…

– Хорошо, если кто-то станет разговаривать. Ваши сведения очень ценные, Ольга Леонидовна. Думаю, они пригодятся в расследовании старых нераскрытых дел. Ведь многие из террористов до сих пор на свободе. Ольга Леонидовна, а вы не знали Салима?

– Знала, Данил.

Сердце стучит, заглушая все звуки улицы – шорох шин, скрежет флигеля, собачий лай… Как она могла его знать?

– И что он за парень? Вернее, он уже взрослый мужик.

– Мадина крутила с ним любовь. Пока не умерла. Ну… В кавычках.

– Значит, она якобы исчезла столько лет назад? И они больше не общались?

– Этого я не знаю. Помню Салима, он дружил с Ибрагимом – мужем моей Мариночки. Ну как дружил… Они подрывали российские военные машины и танки, устраивали теракты и снабжали наркотиками солдат. Вербовали молодежь, а потом подсаживали их на наркоту.

– Спасибо вам за сведения. Будьте, пожалуйста, осторожны. Советую обзавестись баллончиком или ножом. Вы умеете пользоваться средствами защиты?

– Умею. У меня есть электрошокер. Не волнуйтесь, Данил. У меня к вам просьба… Я хочу, чтобы мой родной внук знал обо мне. Как будет правильно сообщить ему об этом? Я все эти годы боялась.

– Я подумаю, не сомневайтесь. И обязательно вам перезвоню. Я завтра позвоню, проведаю вас. И насчет Андрея посоветуюсь. Уверен, он не станет противиться знакомству.

– Надеюсь, Лейла не будет против. Это мама Мадины-Марины.

– Я понял. Стирайте переписку, будьте осторожны.

– Так точно, – бодро отвечает она.

Завершаю вызов и тупо смотрю на грязно-белые сугробы. Значит, Мадина крутилась с Салимом. Он ее любимый человек. Только как? Если она поменяла документы и не приезжала в Чечню? Выходит, она приезжала и была там в то самое время, когда был я… Ставлю лопату в угол и бреду в дом. Остается ждать сведений от Яна… Одна надежда на то, что он накопает.