Глава 16
Роксана.
«Уехать, подальше отсюда уехать… Рокси, вам надо уехать: тебе, маме и Ярику…», – в голове отбойным молотком звучат слова Данила. А что меня здесь держит? Мы в чужом городе. Когда-то его избрали единственным местом, где я могу спрятаться. Не знаю, чем думали конторские? Может, просто ткнули пальцем в крутящийся глобус? Город большой, промышленный, неуютный… Людей слишком много, как и машин. А осенью и зимой он покрывается толстым слоем грязи, смешанным со снегом. Меня ничего здесь не держит… Разве что квартира. Но теперь, благодаря Данилу, она принадлежит мне. Могу выставить ее на продажу или пустить квартирантов.
– Мамуль, а куда бы ты хотела уехать? – спрашиваю, обнимая мамулины плечи. Не устаю благодарить ее за помощь и понятливость – это же надо так придумать с прогулкой!
– А нам снова надо уезжать, Роксаночка? – взволнованно отвечает она. – Данил выглядел таким нагруженным. Что-то случилось? Скажи мне, Кать…
Ну вот, я уже и Катя… Маме легко было перестроиться и назвать меня новым именем, но в моменты острого волнения она всегда называет меня Катей…
– Да так… Все на уровне наших с Даней догадок. Есть его жена – гражданская барышня с идеальной репутацией, а есть случайно обнаруженные нами факты. И они доказывают, что Марина – другой человек, понимаешь?
– Нет, – качает мама головой. – Выдает себя за другую?
– Да, именно так. В прошлом она преступница и террористка. И… Мне кажется, она вышла за Данила, чтобы отомстить за что-то, совершенное в прошлом. Он крепко ей насолил.
– Тогда нам всем надо уезжать, Роксана. И Данилу тоже. Оформлять документы на развод и… Как тебе Севастополь? Или нет – Гурзуф! В общем, Крым. Там живет моя троюродная сестра. И там тепло… Выставим на продажу эту квартиру, я добавлю немного денег, Данил поможет, опять же… И купим в деревне домик.
– Мам, мам… Тебя что-то понесло, – отрезаю я. – Думаешь, так легко продать квартиру? И Данил… Как он решит вопрос с Сашенькой?
– Роксана, я же вижу, что той Марине дочка совсем не нужна, – вздыхает мама, теребя грубую ткань передника. – Данил может просто забрать девочку, а ты будешь заботиться о ней, как о родной. Вы же любите друг друга… Для тебя его ребёнок – как свой…
– Да, мам. Я ее очень люблю. Боялась сначала, что возненавижу… Утону в ненависти и ревности, но нет, этого не случилось… Она так похожа на маленького Ярика. Маленькая копия нашего сыночка.
– Роксана, давай выставим квартиру на продажу? За спрос же не бьют нос? Поставим нормальную цену, уверена, что нашу ласточку тотчас заберут. Дом новый, район благоустроенный, почему бы ее не купить?
– Давай, мам. И уедем в Феодосию или куда ты там хотела?
– В Симферополь. Мне бы поближе к морю. Купим домик, детки будут бегать на свежем воздухе. Только вот как Даня работать будет в маленьком городке? Здесь у него серьезный бизнес, клиенты…
– Вот именно. Маленький домик у моря это, конечно, хорошо… Мне надо с ним посоветоваться, мам.
Сердце трепещет в груди, взволнованное возможными переменами. Что, если все выгорит и мы уедем? Спрячемся подальше от Салима, Марины и… не знаю, кого еще? Кто может желать нам смерти? Я всегда думала, что единственный человек, мечтающий отомстить мне за обман, это Абу-Таир… Но теперь все по-другому… Ведь все по-другому? Он любит меня – сам же сегодня сказал… Тогда зачем кому-то вредить мне? Остается Данил… И я не оставлю его в опасности, даже если опасность будет грозить мне. Второго предательства он не переживет… Да и я никогда не прощу себя, если не разделю с ним эту ношу. Расхаживаю по комнате, как грозная тигрица, а потом хватаю со стола телефон и звоню ему. Плевать, что сейчас ночь и рядом с моим Таиром жена…
– Привет, – шепчу в динамик, наблюдая из окна за ночным городом. Маленькие машинки снуют по заснеженной трассе. Расчерчивают колесами снег, давят его, превращая в грязную кашу. Звенит звонок трамвая, мигает светофор.
– Привет, любимая… Катя. Катенька. Рокси… Как тебе больше нравится?
– У тебя романтическое настроение, Абу-Таир?
– Мне приятно, что ты соскучилась и позвонила. Я сейчас на улице, не поверишь.
– Почему? Уже так поздно. Ты оставил Сашу… ее матери?
– Нет, я не доверяю ей ребенка. Саша никак не засыпала, я решил укачать ее в коляске. Мы ходим по улице, Рокс. Представляю, как выгляжу со стороны.
– Нормально ты выглядишь, – усмехаюсь, расчерчивая замерзшее стекло пальцем. – Я тоже так делала. У Ярика болел животик, и он не засыпал дома, а на улице отрубался за пять минут.
– Я люблю тебя, Рокс, – тихо произносит Данил.
– Мне надо сказать, что и я тебя?
– Можешь не говорить, я и так знаю. Вижу по твоим глазам и по тому, как ты относишься к Сашеньке. Прости меня…
– За что, Таир? Ты что?
– За все. За прошлое. За то, что мой сын столько времени меня не знал. За…
– Данил, что-то случилось? Пожалуйста, не говори, что Салим собирается в город? Не хочу в это верить, не хочу… – спрыгиваю с подоконника и растираю лоб ладонью, словно это поможет мне соображать быстрее. – Дань, я согласна уехать.
– Не бойся, Рокси. Про Салима нет известий, мой информатор тотчас бы о них сообщил. Просто я скучаю… И хочу скорее разобраться со всем этим. С Мариной и дурацкими тайнами… Куда ты решила уехать?
– Я думала, мы уедем вместе.
– Пока не могу, но я приеду позже. Рокс, я не могу оставлять дома Сашу. Но и решить этот вопрос с Мариной тоже не могу… Не подберу слов.
– Мама предлагает Крым.
– Я не против. Лишь бы рядом с тобой, да и бизнес я смогу наладить. Когда собираетесь уезжать?
– Хочу продать квартиру и сразу купить там жилье.
– Не торопись, родная. Сначала надо уехать и убедиться в собственной безопасности. Это самое важное.
Роксана.
Я решаюсь и рублю сплеча: выставляю квартиру на продажу и терпеливо жду покупателей. Даня настаивает на увольнении из больницы, но я не спешу выполнять его просьбу – на месте мне не сидится, да и чувствовать себя содержанкой я не привыкла. Я не жена – всего лишь любовница, как бы цинично это ни звучало. Никогда не думала, что со мной это случится… Всегда осуждала коллег или приятельниц за подобное поведение, и судьба посмеялась надо мной…
Бреду по отделению, опустив ладони в карманы медицинской пижамы. Пока поработаю, а там видно будет… Навстречу по коридору идет Алексей. Мы давно не разговаривали, а уж о свиданиях и говорить не приходится… Надо бы объясниться и раз и навсегда закрыть тему отношений.
– Привет, Роксана, давно не виделись, – глубоко вздыхая, произносит он. – Как ты? Признаться честно, я решил дать тебе время и не беспокоить. Не звонил и не просил свиданий.
«Если бы я только заметила это… То, что ты не звонил. Если быть честной – мне плевать». Смотрю на него – симпатичного, приятного парня в голубой пижаме и… ничего не чувствую.
– Спасибо, Алеша. У меня все хорошо. Как ты? Ездил в отпуск? Ты же хотел в Чечню?
– А ты почему в отделении? Ты же няней работала в богатой семье? Я думал, не вернешься к нам… Зачем тебе эти гроши? – игнорируя мой вопрос про Чечню, отвечает Алексей.
– А я не работаю там больше, – говорю с улыбкой. – Мама малышки восстановилась после болезни и взяла уход за дочкой на себя, – бессовестно лгу я. – Так что… Мне пришлось досрочно выйти из отпуска. А ты не ответил – съездил куда хотел?
– Да. Проведал сослуживцев. Там так хорошо, Рокси. Если бы только знала…
«А я знаю. Вопрос в том, знаешь ли что-нибудь обо мне ты?»
– Верю. Мне еще долго ждать возможности куда-то съездить, – снова лгу я.
– Мы можем… Мы могли бы… Рокси, у меня серьезные намерения, – взволнованно шепчет Алеша. – Я просто давал время подумать – тебе и мне.
«А я времени зря не теряла…».
– Алеша, давай мы раз и навсегда закроем эту тему, – решительно отвечаю я.
Мимо проходят медсестры с тележками, любопытно бросая взгляды в нашу сторону.
– Я и ребенка приму, я…
– Алеша, во-первых, я знаю, что ты женат. И у тебя тоже растет ребёнок, – отрезаю, замечая его недоуменную реакцию. – Во-вторых, я люблю другого человека.
– Когда ты успела влюбиться? – неприятно прищуривается он. Сглатывает и отирает лоб, вызывая во мне приступ страха. Мне неприятно… Разговор, его реакция, претензии, отчетливо звучащие в голосе. – И как узнала про жену? Мы не живем вместе… Давно. Это правда и…
– Я всегда любила одного человека, вот и все. Сейчас мы… вместе, – вновь выдаю ложь. Мы не вместе, к сожалению. И я любовница. Горечь разрастается в груди, как черная плесень. Мне бы поплакать кому-то, поговорить по душам, но у меня и подруг-то нет… Я перестала быть нормальным человеком после Чечни. И мне везде мерещится подвох. В каждом человеке я вижу червоточину, неискренность и готовность ударить в спину. Сначала я думала, что со временем это пройдет, а теперь… Я просто позволила себе быть такой, как есть – неидеальной, подозрительной, развратной любовницей чужого мужа…
– Понятно, Роксана. Очень рад за тебя. Ну, пока, – произносит Алеша и срывается с места.
Вот и все… Нельзя уезжать в другой город, оставляя не решенными вопросы и слова невысказанными. Теперь надо съездить к Ниночке в нашу будку и забрать вещи. И расчет получить у агентства «Родные люди», помогшего мне найти родного человека – моего Абу-Таира.
Смена в больнице заканчивается в пять вечера. Передаю назначения ночной медсестре и выхожу на улицу, под хмурое, затянутое морозным облаком небо. Кутаясь в шарф, бегу к остановке. Автобус пыхтит и покачивается, раздавливая снежную кашу колесами. Прыгаю на подножку, глубоко вдыхая пары дизеля, и присаживаюсь к окну. Наблюдаю за огнями вывесок и предновогодней суетой, бегущими по тротуару людьми, толпящимися возле здания кинотеатра парнями и девчонками. По дороге пишу сообщение Ниночке, обещая приехать через полчаса. Сейчас напишу заявление об увольнении, заберу вещи и… В общем, одним незакрытым делом станет меньше. Почему-то я уверена, что никто особо не будет грустить обо мне… Ни Нина, ни Алексей Каретников, никто… Роксана Корсун живет, как тень – незаметная и молчаливая. И уедет как тень – так, что никто и не хватится.
Мама была права – потенциальные покупатели тотчас после объявления ринулись смотреть нашу «ласточку». Я уверена, что вопрос с продажей квартиры скоро решится.
– Привет, Рокси! Давно не виделись, – неуклюже поворачивается Нина. Видел бы Абу-Таир, в каких условиях я работала ростовой куклой… Крохотный, продуваемый ларёк с таким же крохотным окошком. – Чего это ты увольняться надумала? Зацепилась у того богатого Буратины? Как его… С фифой из телевизора. Чай будешь?
– Давай, – вздыхаю я, бросая взгляд на масляный радиатор, работающий на всю катушку. – А то я с работы.
– Ты не ответила, у Апраксина работаешь? Хорошо, наверное, платят? Не как здесь…
– Да, неплохо. Так что решила уволиться, Нинок, – улыбаюсь, напуская на лицо глуповатый вид. – Сейчас вещи заберу и домой.
– А я собрала тебе все, вон пакет, – наливая свежий чай из чайника, говорит Нинка. – У нас все по-прежнему. Работа, ветер, снег и холод. Скоро обогреватель сгорит, а вместе с ним и эта чертова будка, – сетует она.
Я допиваю обжигающий чай, желая поскорее очутиться дома. Благодарю Нину, хватаю пакет за ручки и разворачиваюсь волчком в сторону выхода.
– Пока, Рокси. Ой, забыла сказать. Тут мужчина какой-то о тебе спрашивал, – лениво, как бы невзначай, произносит Нина.
– Ка… Какой мужчина? – хрипло выдыхаю я. Внутри липкой слизью разрастается страх.
– Высокий кавказец. Красивый, бородатый, опасный. Я бы такому… Хм. Неважно. На такую, как я он бы не позарился, а вот ты…
– Он спрашивал меня?
– Нет, спросил, как зовут мою напарницу?
– И ты сказала?
– Да, а что это секрет?
– Нет. Спасибо, Нин. Он имени не назвал своего?
– Нет, сказал, что ты его знаешь.