Глава 17
Роксана.
Сердце стучит так громко, что я с трудом слышу слова Нины. Он приехал сюда сам? Салим? Ведь это он? Не дождался моего дружественного визита в Чечню и приперся нас убивать?
– Рокси, ты побледнела? Ты знаешь этого парня? – испуганно произносит Нина.
– Нет, конечно, нет. Думаю, он обознался. А у тебя сохранились записи с камер?
– Рокс, все так серьезно? – ухмыляется Нина. – Забей ты на него. Может, он вообще другую девушку искал?
– Ты сказала, он спросил про напарницу – значит, знает, что тут работаю я. Вернее, работала, – нотки металла в моем голосе заставляют Нину подчиниться. Она медленно подходит к монитору и листает записи с камеры. Помню, что камеру сюда воткнула фирма, занимающая соседнее здание. Так они хотели расширить радиус обзора.
– Ну вот он. Но лица особо не видно. Сама смотри, Рокси. Знаешь его?
Нина разворачивает монитор, а я впиваюсь взглядом в мужской силуэт. Нет, это не Салим… Слишком много чести главарю банды самолично ехать за тридевять земель из-за какой-то Кати. Что ему от меня надо? Убить? Он давно бы мог сделать это и не ехать сюда самому. Один его приказ – и Кати Ивановой не станет. Ее найдут мертвой где-нибудь на выезде из города. Задушенной или застреленной, а, может, с перерезанным горлом? На миг представляю себя в роли трупа и зябко ежусь: не хочу так… Не хочу, не хочу, не хочу!
– Кто он, Рокси? – голос Ниночки вырывает из задумчивости.
– Знакомый. Спасибо, Нинок. Я пошла. Звони, если что…
Парень на экране непохож на Салима. Тот высокий, коренастый, привлекательный. Интересно, кто за мной приходил? Кого он послал, чтобы выведать мое местонахождение? Если разобраться, я подложила Салиму порядочную «свинью»: вывела из игры Абу-Таира. Он узнал о том, что я двойной агент раньше времени и сдал террористов с потрохами. Погибло больше пятидесяти человек. Отряд или рота – неважно, но Салим потерял бойцов и провалил операцию из-за какой-то Кати… И сам сел в тюрьму на многие годы, растратив при этом здоровье и силы.
Решаюсь связаться с Элей незамедлительно. Она должна знать, кто такие Арсений и Семен. Хотя я и сама уже догадалась… Озираясь по сторонам на заснеженную улицу, прыгаю в автобус и еду домой. Парень Салима приходил не просто так… Они что-то готовят для нас с Даней? Хотят измучить или устроить театрализованное представление из мести?
Когда я выхожу из автобуса, ступая в снежную кашу, становится совсем темно. Звезд на синем, затянутом тучами небе почти не видно. Зато мороз становится крепче. Кутаясь в шарф, почти бегу по освещенной дорожке домой и облегченно вздыхаю только в прихожей. Запираю дверь изнутри и остервенело стягиваю шарф. Он за пару минут превращается в удавку…
– Роксана, все в порядке? – встречает меня мама. – Голодная?
– Нет, мам. Я пойду в комнату, мне надо сделать кое-что, – произношу и срываюсь места. Мою руки и плюхаюсь на диван. Пишу Эле в специальном приложении, прикладывая смазанную фотографию неизвестного мне парня. Ее я скачала с монитора ларька.
«– Привет. Меня искали на прежнем месте работы».
«– Привет. Сейчас попробую улучшить фотографию и установить личность. Это плохо, Роксана… Значит, Салим не забыл и планирует вам отомстить. Ты слышала про чир?»
«– Нет».
«– Чир – по-чеченски означает кровная месть. Она не имеет срока давности и ее одобряют старейшины рода. Чир может распространяться и на виновного в кровопролитии или ином грехе, и на его близких».
«– А что может мне помочь? Есть ли примирение сторон или что-то такое?».
«– Примирение возможно, если кровник мусульманин».
«– Эля, неужели Салим такой дремучий? Ну не может он так мыслить!», – недоумеваю я.
«– Может. Он религиозный человек. И каждое свое дело совершал во имя Аллаха. Убивал ли невинных людей, устраивал теракты, продавал оружие – во всем был смысл».
«– У него неправильный бог. А я не виновата ни в чем! Как мне сказать об этом?»
«– Погоди. Пришли результаты поиска. Парень на фото Аслан Варлаев, его правая рука. Он молод, но жесток, как дьявол. Ума не приложу, зачем Салим его прислал? И почему ты до сих пор жива? Уж извини за прямоту… Наверное, он хочет понаблюдать за тобой. Считаю, надо забирать сына, маму и рвать когти. Дело в том, что тебя отправили в Чечню, чтобы отвлечь внимание Абу-Таира. Салим с самого начала знал, кто такой Данил Орлов».
«– Такого не может быть. Он мог бы убить его прямо там – без шума и пыли. Ну не стал бы Арсений открывать карты перед Салимом, это непрофессионально».
«– Салим слишком умен, чтобы не понять, откуда ты тогда взялась. Он верил, что ты отвлечешь Таира или убьешь, если контора прикажет. Никто не ожидал такого исхода. Беременности, рождения ребёнка и победы Орлова. Он за сутки до операции привел спецназ. Кучу людей расстреляли, Салима посадили. К тому же, он потерял много денег, заплаченных за операцию заказчиком. Ты кровник, Роксана. Он тебе верил и ждал помощи, но ты очутилась между двух огней – и Данил тебе не поверил, и Салим разочаровался».
«– А Арсению зачем это все? Что они хотели?»
«– А что хотят ЦРУ? Глупый вопрос, Роксана. Им нужно было, чтобы погибли сотни русских солдат, собранных на границе. Для этого и был нужен теракт. Они же не могли действовать в открытую? Тогда случился бы международный скандал. А так… Всегда есть такие, как Салим. Чьими руками они все проворачивают».
«– И такие, как я…».
«– Или Таир. Хотя нет… Он знал, для чего ехал. А ты нет. Тебе запудрили мозги и запугали. Сейчас тебе надо спрятаться. Бери сына, вызывай такси и уезжай. Куда угодно…».
Роксана.
Неужели мне надо бежать прямо сейчас? Расхаживаю по комнате, как разъяренная тигрица, ловя себя на мысли, что так и не сообщила ничего Дане. Я ведь не должна принимать такие решения в одиночку? Конечно, нет. Значит, надо успокоиться и позвонить ему. Он нас спасет и защитит.
Дрожащими пальцами набираю телефонный номер. Плевать, что дома Марина, а я звоню не вовремя…
– Рокси? – звучит его голос в динамике. – Как вы там? Как Ярик? Сашенька спит, мы гуляем во дворе.
– Все нормально, Данил. Вернее, нет… Совсем ненормально. Ко мне на работу приходил Аслан Варлаев. Искал меня. Расспрашивал мою напарницу, работаю ли я там и когда приду?
– Странно, что ты еще жива, Рокси. Извини за честность, – повторяет он слова Эли. – Эта маленькая машина для убийств работает в исключительных случаях.
– В каких, Дань? Не томи! Ты хочешь сказать, они передумали меня убивать? Или…
– Салим, как и я, хочет во всем разобраться. Меня порой посещают смутные сомнения, что нас всех поимело ЦРУ.
– Нет, Таир. ЦРУ поимело меня, отправив туда лишь с одной целью – дезориентировать и соблазнить тебя. Вывести из игры. Прости за прямоту… Я никогда не говорила о своей миссии… Боялась, что меня осудят за раскрытие гостайны.
– Что изменилось сейчас, Катя? – вкрадчиво произносит Данил.
Прижимаюсь лбом к ледяному окну и крепко зажмуриваюсь, выпаливая все как на духу:
– Их звали Арсений и Семен. Они пообещали освободить моего брата из-под стражи и не допустить суда взамен… Ох, Даня, не думала я, что будет так сложно.
– Не бойся ничего, Кать. Я давно простил… Я…
– Может, не надо ничего по телефону говорить?
– А мы и не говорим по обычной сотовой связи. Мой агент установил защиту конфиденциальности, как в Пентагоне. Все твои слова и сообщения тотчас стираются. Никто не может нас подслушать.
– А мы можем?
– Скорее всего, нет. Салим же не дурак. Продолжай.
Знал бы он, что я не планировала столь откровенного разговора сейчас… Я вообще лишь хотела спросить, как мне быть? Бежать или затаиться?
– Я не понимаю одного: почему я? Во всем мире Арсений нашел какую-то глупую Катю и завербовал ее. Зачем?
– Так работает система, родная. Вербуют многих – учителей, священников, врачей и сторожей на заводе. Неважно кого… У человека должно быть то, чем можно зацепить. Беда или лишение, угроза заключения и болезнь… Ничего удивительного не вижу в том, что они выбрали тебя. И еще… Они искали девушку, которая может мне понравиться. И выбрали тебя среди многих.
– А ты говорил где-то о своем любимом типаже? – недоумеваю я.
– Обо всем. Даже об интимных привычках: в какой позе люблю спать, какие блюда есть на завтрак. Это обычная конторская анкета. А после поступления на службу в СВР (Служба внешней разведки – примечание автора.) обо мне знали все – вплоть до количества эритроцитов и белка в моче.
– Мне жаль, Данил, – выдавливаю хрипло. – Ты провалил операцию. Вернее, ты провел ее, раскрыв себя. И то, что тебе из-за меня пришлось уйти…
– Катя, да пусть она горит синим пламенем, эта контора… Честно, я понимал, почему меня приняли. Мать рано умерла, я детдомовский, из меня можно вить веревки, да и к строгому, почти казарменному расписанию я привык с ранних лет. Я для них был идеальным… пластилином. Что хочу, то и делаю. Я один из немногих был способен стать настоящим Абу-Таиром. Научиться молиться и говорить по-чеченски. Никто ведь даже не решался взять на себя это задание… Но мне они приказали, зная, что я справлюсь. Я жил больше года в Чечне, чтобы меня никто не смог отличить от настоящего чеченца. Мать всегда говорила, что мой отец, разведчик. Подозреваю, что конторским было известно больше о моей биографии, чем мне.
– Ты не хочешь его найти?
– Об этом я и хотел поговорить, Кать. Мой агент нашел кое-какую информацию об отце. Вернее, у него есть подозрения, кто мой отец.
– Дань, ты хочешь сказать, что собираешься ехать на поиски? Сейчас? Когда люди Салима в городе?
– Кать, тебя не убили. И не убьют в ближайшее время. Давай будем честными: если бы Салим отдал приказ, ты уже была мертва. Они продумывают каждое действие наперед. Если он медлит, значит, не уверен. Хочет понаблюдать или выйти на разговор. Но не убить…
– Считаешь, я должна успокоиться? И просто жить… Или ждать, когда Салим передумает и назначит день моего убийства в своем плотном графике.
– Поедем со мной, Кать? А Ярика и Сашу оставим новой няне и твоей маме. Я сниму дом в районном центре, детей и пожилых женщин Салим не тронет. Можешь быть спокойна. Они будут жить как у Христа за пазухой – я и личного телохранителя найму на время нашего отсутствия.
– А куда надо ехать?
– Сначала в город, где я родился. Потом в другое место – там моего отца, предположительно видели. Рокси, воспринимай поездку, как бегство или… запутывание следов. Салим будет долго соображать, зачем мы поперлись туда?
– Я согласна, – отвечаю, не раздумывая.
– Замечательно. Завтра же все улажу и… едем.
– Я верю тебе, Абу-Таир.
– Не сомневайся. Все будет хорошо, вот увидишь. Я никому не позволю вам навредить.