Глава 18
Данил.
Мне не удается совмещать воспитание дочери и работу. Обращаюсь в агентство «Родные люди», где, к моему счастью, находится новая няня для Сашеньки. Галина Михайловна располагает меня к себе сразу. Добродушно улыбается, смущенно стаскивая сапоги и нахваливая интерьер дома.
– Проходите, пожалуйста, – покачивая дочурку, произношу я. – Вот наша Сашенька.
– Ой, какие мы толстенькие! Хорошенькие и славненькие, – припевает она. – Покажите, где я могу помыть руки? И… Что входит в мои обязанности? Вы расскажете или мама?
Мама… Одно название, а не мать… Странное дело – Марина ведь и во время беременности не проявляла особого интереса к ребенку. На УЗИ ходила с нескрываемым равнодушием, словно ей неинтересно, как малыш развивается? И почему я ни черта этого не замечал? Расслабился от гражданской жизни и пропускал сквозь пальцы мелочи и тревожные звоночки. А их было немало… Марина не хотела ничего покупать для дочери, не глазела на витрины детских магазинов, она не реагировала на свое положение, как это делают другие женщины… Тогда почему решилась сохранить ребенка? Непонятно… Ради меня? Чтобы удержать меня или попытаться создать семью? Настоящую, такую, как у всех.
– Я расскажу, – глубоко вздыхая, отвечаю я. – Наша мама еще не оправилась после тяжелых родов. Она лечилась в реанимации, долгое время находилась в коме… Я попросил бы вас не беспокоить ее без крайней надобности.
– Хорошо, хорошо, – взмахивает ладонями Галина Михайловна. – Не буду.
Рассказываю няне о режиме дня Сашеньки, показываю, где находится молочная смесь и одежда, и спешно собираюсь на работу. За время знакомства с Галиной Михайловной Марина из комнаты даже не вышла… Ну ничего… Скоро все изменится: я разберусь с Салимом и подам на развод. А от Сашеньки она сама откажется, я почти уверен в этом. Да и Галине Михайловне не стоит сближаться с Мариной – себе дороже…
День тянется как резиновый… Решаю текущие вопросы, подписываю договоры с заказчиками, то и дело вспоминая о моих любимых… Рокси так и не уволилась с работы. Моя упрямица… Как будто я не могу обеспечить их! Но Рокси хочет быть самостоятельной и независимой. А я слишком ее люблю, чтобы спорить или ограничивать свободу. Запускаю ладони в карманы брюк и смотрю на заснеженный сквер. Машины медленно двигаются в пробке, снег кружится и лениво опускается на крыши домов и машин. В мое неторопливое созерцание врывается звук входящего сообщения. Ян, собственной персоной.
«– Иногда мне кажется, что я с тобой общаюсь чаще, чем с Роксаной», – вместо приветствия печатаю я.
«– Это потому, что у тебя нет друзей, Абу-Таир».
«– У меня и не может их быть. Ты же знаешь».
«– Почему? Ты вполне мог бы их завести. Ездить на рыбалку или охоту, собираться по выходным семьями».
«– Может, когда-то это случится? Пока у меня есть только приятели. Ты для этого мне пишешь, Ян? Или по делу?»
«– Ну тебя, брюзга. Я пишу сообщить хорошие новости, Данил. Мне удалось напасть на след твоего потенциального папаши. Для этого мне пришлось залезть в архив советских разведчиков. Та еще контора, скажу я…»
«– А на что ты ориентировался? Как понял, что он может быть моим отцом?», – пишу нетерпеливо.
«– Проверил, кого посылали в родной город твоей матери. Сравнил с годом твоего рождения. Тебе надо ехать домой, Таир. Опросить бывших соседей твоей матери. Уж они-то видели, какой мужчина ее провожал, встречал, возможно, жил с ней…».
«– Ян, ты себя слышишь? Ну какие соседи? Мне уже за тридцать – думаешь, там кто-то помнит маму и мужчину с ней?»
«– Будь уверен. Он появлялся в ее доме не раз и не два. Можно хотя бы попытаться».
«– Мама уехала из родного города за полгода до моего рождения. Совпадение? Или ей угрожали? С чем может быть связан столь спешный переезд?».
«– Вот и узнаешь, Таир. Расскажешь им про Елену, напомнишь о ней и загадочном мужчине. Скажешь, что ищешь отца. Я уверен, что никто не будет утаивать информацию, если она есть».
«– Странно это все, Ян. Почему мама ничего мне не сказала? Она ведь когда это сделать перед смертью?»
«– Могла. Твоего отца звали Хасан Гаджиев. Он был советским разведчиком и уроженцем Азербайджана. За несколько месяцев до твоего рождения его перевели в службу внешней разведки и затерли всю информацию о нем».
«– Новое имя и фамилия?»
«– Конечно. По легенде он погиб, а на самом деле живет себе и хлеб жует… Где-то в России».
«– И как это узнать? Его фамилию, да и вообще… Он жив?»
«– Езжай в родной город матери, Данил. Найди свидетелей, подруг детства мамы. Расспроси. Она могла делиться какими-то подробностями о Хасане. Тем, чего нет ни в каком интернете. И ни в одной базе».
«– Думаешь, это поможет? Ты уже установил его личность, так зачем мне туда ехать?»
«– Говорю же, за подробностями. Я могу оперировать только тем, что есть в базе. На месте ты можешь узнать гораздо больше».
«– Хорошо, поедем с Роксаной».
«– Вот и правильно».
«– Ян, что известно о Салиме?»
«– Сидит тихо как мышка. Не высовывается. Не забывай, что у него тоже есть служба безопасности, подтирающая информацию. Он не так прост, как мы хотим думать…»
Завершаю вызов, гадая, как уговорить Роксану поехать со мной. Но она облегчает мне задачу, позвонив первой и рассказав о слежке. Вот и хорошо… Повод уехать нашелся сам. Не дожидаясь утра, я бронирую номера в гостинице и записываю фамилии соседей матери – их мне сообщил Ян. И предупреждаю Галину Михайловну о небольшом отпуске в поселке. Остается позаботиться о безопасности моих родных… Займусь этим утром.
Данил.
Роксана одобряет мой выбор загородного домика для отпуска. Ярик восхищенно осматривается, проходя внутрь бревенчатого, натопленного дома, а Нина Федоровна опасливо озирается, бросая взволнованный взгляд на Рокси. Одна Галина Михайловна радуется возможности побыть на природе – она-то не в курсе наших дел.
– Как мы будем связываться? – тихонько спрашивает мама Рокси, отводя нас в сторону. – Будут ли инструкции на случай, если что-то случится?
Похоже, она расстроена не на шутку нашим скоропалительным отъездом. Роксана ничего не сказала ей о слежке и появлении людей Салима в городе, и подозрительность Нины Федоровны возросла до предела.
– Никаких инструкций, – уверенно отвечаю я, поглядывая на няню – она показывает Сашеньке падающий за окном снег. – Отдыхайте, катайтесь на санках, гуляйте, пеките пироги.
– Я серьезно. Роксана молчит, но ты-то… Скажите, что произошло? Я же вижу, как ты ходишь, дочка – по сторонам озираешься и в окна по ночам смотришь. За вами следят? Кто-то хочет вас убить? – переводит она взгляд с меня на Рокси.
Рокси надувается и опускает глаза. Молчит, очевидно, не желая расстраивать маму дурными вестями.
– Конечно, нет. И что значит – хотят убить? Хотели бы – уже убили… Не волнуйтесь, Нина Федоровна, нам ничего не угрожает. Занимайтесь детьми и… Отдыхайте.
К обеду приедет сотрудник частного охранного агентства. Вашей безопасности ничего не угрожает.
– Господи… – она закрывает рот рукой. – Значит, точно, угрожает. Так я и думала… Что мне делать, если что-то случится?
– Мам, Данил прав – если бы нам хотели навредить, сделали это, а не выжидали. Так что отдыхайте и набирайтесь сил.
Рокс выдавливает улыбку и спешно прощается. Мы обнимаем Ярика и Сашулю, а потом даем короткие инструкции Галине Михайловне. Хоть кто-то среди нас радуется и ничего не подозревает!
Роксана облегченно вздыхает только в машине. Откидывается на спинку переднего сиденья и снимает шапку, ероша мягкие волосы.
– Моя Рокси и Катя в одном лице, – залипаю на картинке взъерошенной женщины. – И ты не спросишь, как Марина отпустила Сашу?
– Как Марина решилась отпустить Сашу, Данил и Абу-Таир в одном лице? – возвращает она мою шутку. – Неужели, ничего не заподозрила?
– А зачем ей вызывать меня на откровенный разговор? Она все получает из первых – Салимовских – уст. Только чего они ждут, не понимаю? Мне кажется, это как-то связано с моим прошлым, Рокс. Не могу объяснить, почему я так думаю. Может, дело в моем отце? И Салим как-то узнал об этом?
– И что? Он решил помиловать нас в память о нем? – фыркает моя пессимистка.
– Не знаю, говорю же… Он в чем-то неуверен и тянет время, чтобы проверить. Ему что-то не дает покоя, возможно, недостаток информации?
– Данил, он не из тех, кто будет проявлять благородство, – недоверчиво качает головой Рокси. – И человеческая жизнь ничего не стоит для него. Взять хотя бы теракты… Люди для него биомусор.
– Может, что-то изменилось? Люди меняются, Рокс. Думаю, нам надо оставить все это – разговоры о нем, размышления, подозрения, мысли… Все равно мы не знаем, что у Салима в голове. Давай пока заниматься тем, за чем едем?
Роксана молча кивает и сосредоточивается на дороге. Открывает в приложении карту города и читает названия улиц, гостиниц и школ. Спрашивает, остались ли у меня детские воспоминания о чем-то?
– Не помню, Рокс, – кисло протягиваю я. – Честное слово. Ты называешь улицы, а я ничего не помню. Я был слишком мал, когда умерла мама. Может, на месте что-то изменится?
– Не волнуйся только, ладно? – она ободряюще сжимает мой локоть. – Неважно, помнишь ты или нет – у нас есть адреса и фамилии. Я уверена, что с пустыми руками мы не уедем. Данил, а можно тебя спросить? Ты только не злись…
– Ты же знаешь, что можно, Рокс.
– Почему ты не искал отца раньше?
– Искренне верил, что его нет и рассказы матери об отце-разведчике выдумки. Мне даже в голову не приходило, что она говорила правду. Знаешь, как мамаши лгут своим детям про полярников, космонавтов и… разведчиков? Я никогда не допускал мысли, что все это правда, Рокс. И ты не представляешь, как я зол на себя! – бью по рулю, испытывая неподдельную досаду. – Я сделал выбор сам. И мама его сделала, когда была жива. Она ведь могла сказать мне правду перед смертью, но не стала этого делать. И я столько лет…
– Успокойся, Данил. И прекрати себя корить. Ты был маленьким мальчиком, а твоя мама… Ты прав – она сделала выбор за вас двоих. Если бы хотела – назвала его имя. Мы не знаем, какие у твоих родителей были отношения. Возможно, она промолчала, желая тебя защитить от конторы?
– Скорее всего, так и было, – охотно соглашаюсь я. – Ладно, Рокс… Что толку сокрушаться о том, чего не вернуть. Я был молод и горел идеей послужить родине. Веришь, я много лет не думал о нем, смирившись со своим сиротством. Вспомнил, когда родилась Саша. Я осознал себя отцом, и воспоминания о собственном отце проснулись в душе, как ростки.
– Ты когда-то опрашивал соседей или…
– Никогда. Я и в город не возвращался. После смерти мамы меня отправили в районный Детский дом – он в трехстах километрах от города.
– Понятно. Ничего страшного, мы всех обойдём, – ободряющее произносит Рокси.
Навигатор сообщает о приближении пункта назначения. Я вбил адрес дома, где мы с мамой жили. Признаться честно, я немного слукавил, когда сказал, что ничего не помню… Мне снится синяя калитка, окно, покрытое облупившейся голубой краской и беленый потолок.
– Мы приехали, Таир, – Рокси по привычке называет меня другим именем.
«Вы прибыли в пункт назначения», – вторит ей голос из навигатора.
– А где домики в общем дворе? – недоумеваю я. – Где синяя калитка и… Что это, Рокс?
– Похоже, котлован, – вздыхает она, переводя взгляд на рекламный щит.
Скоро здесь будет новый многоэтажный дом… А всех тех, кто жил по соседству переселили… Ну и Ян… И куда он меня отправил?
Глава 20.
Данил.
– И что нам теперь делать, Рокси? – вздыхаю, переводя взгляд с медленно ползущего по гравию экскаватора на нее.
– Выходи, Абу-Таир. Мы же не зря так долго ехали? – решительно отвечает Роксана и толкает дверь.
Мы подходим к ограждению, ступая по грязной снежной каше. Возле ворот торчит черный покосившийся вагончик.
– Похоже, администрация там, – взмахивает рукой Роксана. – Давай спросим, куда расселили людей?
– Постой, Роксана, – сжимаю ее локоть. – Откуда они могут знать? Люди наверняка сами продавали квартиры и покупали везде, где хотели.
– И что? Мы вот так уедем, Данил? Давай хотя бы попытаемся?
Сбрасываю с себя малодушие и решительно иду к вагончику. Роксана вспархивает по ступенькам и громко стучит в дверь.
– Здравствуйте, – улыбается она заспанному мужику, вышедшему навстречу. – Скажите, какой здесь адрес? И…
– Простите за беспокойство, – включаюсь в беседу я. – Здесь раньше были домики. Общий двор и низкие домики вагончиком. Вы не знаете, куда строительная фирма расселила людей? Или они сами…
– Адрес здесь остался прежний, – нехотя отвечает он. – Домики снесли, а людям дали квартиры в городе. Или деньги… Кто на что согласился. Вам лучше спросить у директора нашей фирмы. Видите, на рекламном щите адрес? Фирма «Строй-континент». Езжайте туда.
– Спасибо вам большое! – искренне радуется Рокси.
Мне бы ее уверенность… Отчего-то с каждой проведенной здесь минутой она улетучивается, как эфир. Ну где я буду искать наших бывших соседей? Ян дал лишь фамилии жильцов. И адрес… И какие к нему претензии, если адрес остался прежним? Нового дома-то пока нет? Судя по масштабу стройки его сдадут лишь к следующему лету.
– Едем, Рокс. Дай бог что-то узнаем.
Настраиваю навигатор и съезжаю с гравийной дорожки на трассу. На мое счастье, дорога занимает двадцать минут.
– Абу-Таир, ты обещаешь потом меня покормить? – улыбается Рокси, подхватывая меня под руку.
– Да, любимая. И приласкать, – отвечаю хрипловатым шепотом. В самом-то деле – нам выдался шанс побыть наедине, а я использую его…
– Не вздумай что-то там себе надумывать, ладно? – опережает меня Рокс. – Идем.
Директор с интересом выслушивает мои сбивчивые объяснения. Просит секретаршу принести папку со списком жильцов снесенного дома.
– Да, мы дали квартиры всем, кто согласился на переезд в один из наших комплексов. Остальным выплатили деньги. Вас кто-то конкретный интересует?
– Да, вот эти люди, – протягиваю мужчине список бывших соседей. – Для меня это очень важно.
– Вы же понимайте, что я не имею права делиться конфиденциальной информацией? – с волнением в голосе отвечает он.
– Я… Вот, держите, – протягиваю заранее приготовленный конверт с вознаграждением. Как я только додумался предусмотреть эту ситуацию?
– Хм… Ладно, бог с вами. Надо, так надо, – протягивает директор фирмы, спешно выхватывая конверт из моих рук.
Бинго! Какая же Рокси умница, что потащила меня с собой! Теперь у нас есть адреса моих соседей. Мы прощаемся и почти бежим к машине, с трудом скрывая радость. Наша поездка не зря… Все не зря, потому что мы до сих пор живы и здоровы… Можем любоваться падающими с неба мелкими снежинками, гирляндами, оплетающими стволы деревьев, пышными, покрытыми снегом елями. Жить и быть счастливыми прямо сейчас…
– Моя Рокси… Ты такая умница, что потащила меня сюда, – прижимаю свою крошку к груди и целую в холодный нос.
– Садись за руль, Таир. Поедем к… – она выхватывает из моих рук список. – Три семьи живут по одному адресу, в высотке на проспекте Серафимовича. Кто-то из них расколется.
Ивановых не оказывается дома. Их соседи подтверждают, что старики часто проводят время со своими детьми и могут неделями не появляться в квартире.
– Остаются двое, Дань. И еще есть же другие… мы объедем всех, слышишь? – поддерживает она меня.
Стучусь в дверь, обитую коричневым кожзаменителем, и наклоняюсь, прислушиваясь к шагам в квартире.
– Иду, иду… – звучит слабый старушечий голос. – Кто там?
– Это… Даня Орлов. Помните такого? Мою маму звали Елена, мы жили в домике возле яблочного сада. Маленькие домики по улице…
– Данечка, конечно, помню! Радость-то какая… – в проеме вырастет хрупкая фигурка старушки с белоснежными волосами. – Помню, помню… Хорошо, что зашел. Ты здесь живешь?
– Нет, эээ…
– Клавдия Андреевна, – подсказывает мне Роксана. – Мы можем войти?
– Входите, мои дорогие, – Клавдия Андреевна растягивает губы в улыбке. – Сын мой умер в прошлом году, я одна совсем, деточки… – она сглатывает нахлынувшие слезы. – Гостей и не бывает у меня. Вы просто так зашли или…
– Или, – киваю я, проходя внутрь темного узкого коридора. – Я хочу спросить у вас кое-что.
– Данечка, давай я вас чаем напою? А потом и спросите, – участливо говорит старушка.
Мы с Рокси охотно принимаем приглашение. Сбрасываем куртки и разуваемся. Моем руки в небольшой ванной комнате и проходим в кухню. Клавдия Андреевна суетится возле кухонных шкафчиков. Раскладывает печенье и конфеты в вазочку, застилает стол старенькой скатертью в цветочек.
– Помню Леночку, царствие ей небесное. И тебя помню, Данечка, ты же с сыночком моим дружил, помнишь?
– Помню, конечно. А вы не помните моего папу? К маме же приходили мужчины?
– Приходили. И с одним из них я разговаривала. Он пришел, а Лены дома не было. Он и попросился подождать ее у меня. Тогда дождь пошел, мне его так жалко стало…
– Погодите, а их было двое? – оживляюсь я.
– Да. Но со вторым у нее вроде как ничего не было.
– А как их звали? И почему мне мама ничего не говорила?
– Дурачок ты, Данечка, – снисходительно произносит она. – О чем она должна говорить? Он ее оставил беременную. Пропал… В те времена о таком не распространялись. Имя я его и не знала никогда, а вот второй…
– Расскажите о втором. Кто он и когда приходил?
– Его звали Басир, – отвечает Клавдия Андреевна. – И он приезжал за несколько месяцев до исчезновения твоего отца. После твоего рождения мужчин я не видела. Ни с кем она не встречалась.
Рокси вскрикивает, а я впиваюсь непонимающим взглядом к посеревшее окно… Басир, значит? Тот, кто приютил меня в маленьком домике чеченского аула. Тот, кто всегда знал, чей я сын… Знал и молчал.
Данил.
С трудом держу себя в руках… Такого просто не может быть. Не бывает. Выходит, Басир знал, кто я? Прикидывался добродушным старичком и… знал. Может, он причастен к моему заданию? Почему я поехал в Чечню? И почему никто не смог потянуть предложенное задание? Может, Басир подсказал конторе мою кандидатуру?
– Данил, все нормально? – шепчет Рокси, сжимая мою кисть.
Только бы не взорваться и не напугать старушку… Тупо смотрю на женщин, с трудом умещая в голове полученную информацию.
– А ты его знал, Данечка? – улыбается Клавдия Андреевна. – Он такой красивый в молодости был. И татуировка на плече… Змея или…
– Аллигатор, – поправляю ее хрипло.
Ложка дрожит в моих руках. Отбивает позорный ритм, касаясь края чашки. Я опытный разведчик, готовый к любому испытанию. Но этого я выдержать не могу. Удивление и возмущение вьют из моего самообладания веревки. Оно улетучивается или превращается во что-то ничтожное. Я словно рассыпаюсь на части, сидя в маленькой кухне пожилой женщины…
– Даня, так ты его знаешь? – повторяет вопрос Клавдия Андреевна.
– Знаю. Не думал, что он тоже знает меня. Он ничего такого не говорил…
– Данил, нам вроде пора… – осторожно произносит Рокси.
Видимо, она боится, что я окончательно расслаблюсь и вывалю старушке все о нас.
– Спасибо за чай, Клавдия Андреевна. Если вам будет нужна какая-то помощь, звоните. Вот телефон, – протягиваю старушке визитку.
– Спасибо, Данечка. Я женщина одинокая и… Спасибо, – смахнув слезинки, протягивает она.
Мы с Рокси спешно одеваемся и спускаемся по ступенькам к машине. Я настолько сломлен новостью о Басире, что и слова произнести не могу… На меня словно бетонная плита упала.
– Таир… Что теперь делать? – Рокси начинает первой. Садится на пассажирское сиденье и ласково поглаживает мою кисть.
– Я не знаю, что сказать, Рокс. Мне так больно… Я ведь считал Басира одним из лучших людей на земле. Именно там, в его доме я понял, что такое настоящая семья. Его все так любили, а он… Он знал моего отца. Знал и молчал. Не признался даже тогда… Я ведь почти два года жил у него в доме. А потом появилась ты и он… Черт!
– Успокойся, Таир. Выходит, Басир не милый старичок, живущий в ауле, а…
– У конторы не бывает случайных людей. Нам надо ехать в Чечню, Рокси. Все ответы там. Я прижму Басира к стенке и выпытаю правду! Он приходил в дом моей матери и знал моего отца.
– Это опасно, Таир.
– Это судьба, Катя. Судьба медленно и верно ведет нас туда, где все начиналось. Кто такой Хасан Гаджиев и какое отношение он имеет к Басиру? Может, они родственники? Тогда…
– Тогда Басир твой родственник. А у Басира большая семья. Это же хорошо, Таир? – искренне улыбается она. – Тогда ты обретешь близких, ты подумал об этом?
– Давай переночуем в гостинице, а утром отправимся в Чечню? – предлагаю решительно.
– Ты уверен? У меня с собой мало одежды, да и… Мне страшно, Таир.
– Сейчас заедем в крупный сетевой супермаркет, кажется, я видел его в двух кварталах отсюда. Купим тебе нижнее белье, косметику, одежду… Все, что тебе надо. И поужинаем. Как ты на это смотришь? И еще… Катя, мне надо связаться со своим агентом.
– Думаешь, он сможет так быстро найти что-то стоящее о Басире?
– Уверен. Мой агент золото, а не человек.
– Поедем, Таир. Заодно ты отвлечешься.
Паркуюсь возле главного входа и помогаю выйти из машины Рокси. В любой ситуации хочу оставаться для нее джентльменом и мужчиной, на кого она может положиться в любую минуту. Мы садимся за дальний столик уютного рыбного ресторана. Рокси заказывает еду, а я переписываюсь с Яном. Я ведь ничего не знаю о Басире… Ни отчества, ни фамилии… Ничего. Чем он зарабатывал на жизнь, какое имел образование? У меня ничего на него нет. Но Ян послушно обещает разузнать о нем хоть что-то… Аул не такой большой, и Басиров там немного. Уверен, Ян что-то разузнает. Рокси ест с удовольствием, у меня же кусок в горло не лезет. Никогда не допущу, чтобы мой сын повторил мою судьбу… Ярослав станет кем угодно, но не разведчиком. Врачом, юристом, учителем, строителем – кем угодно, но не чертовым шпионом! Сжимаю пальцы в кулаки, не желая показывать эмоции Рокси. Она не должна видеть меня таким – слабым и раздавленным… Пускай для нее я всегда буду героем.
– Сейчас куплю себе немного одежды, Таир. А потом…
– А потом мы поедем в гостиницу. И я буду долго и нежно тебя любить. Согласна? – отвечаю, легко сжимая ее кисти. – Ты мне нужна, Рокс. Очень нужна и я… Я все сделаю, чтобы ты была счастлива.
– И я, Данил-Таир. Как бы тебя ни звали… Что бы с нами ни случилось… Я тебе верю. Я согласна завтра ехать в Чечню. Кстати, я звонила маме – с детками все хорошо. Твоя няня такая болтушка, они с мамой подружились, – улыбается она. – Я не сказала маме о поездке.
– Надо сказать, Катя или Рокси… Не знаю, как мне больше нравится. Мне иногда хочется тебя называть только Катя, а иногда Рокс…
– Называй, кто тебе не дает? Я скажу… Мама должна знать обо всем. С нами может случиться беда. Надо все предусмотреть, Таир. Решить начет детей… Что будет, если нас не станет?
– Чуть позже свяжусь с юристом и оформлю завещание. Твой брат не может взять на себя опеку?
– Нет. Он болен, и болезнь прогрессирует. Большую часть жизни он проводит в больнице. Остается моя мама, но она… Ей никто не разрешит опекать Ярика. Даня, я не знаю, что делать?
– Тебе надо возвращаться домой, Рокс. Один из нас должен выжить…