Глава 21
Роксана.
– Салим, покажи мне Таира, – вбираю в голос всю твердость, но реплика все равно выходит жалкой.
Собаки продолжают лаять, а охранники монотонно выхаживать вдоль забора. Кажется, задержу на них взгляд, и голова закружится…
– Ты дерзкая, Катя, – рявкает Салим. – Мало тебя здесь воспитывали. Чеченские женщины так себя не ведут.
– А как они себя ведут? Помогают своим мужчинам устраивать теракты? Как… Как Мадина Агаларова, например. Ты ведь не станешь отрицать, что ее знаешь? А, Салим?
Не знаю, что заставляет меня его провоцировать? Все равно же убьет? Или нет? Наверное, если бы хотел уничтожить, не стал бы катать по аулу, а пришил без лишних слов?
– В сарай ее! – игнорируя мой вопрос, приказывает Салим своим людям.
От моего взгляда не скрывается выражение его лица – злые, сощуренные глаза, напряженные желваки, сомкнутые в тонкую линию губы.
Охранники с закрытыми балаклавой лицами хватают меня под руки и куда-то тащат. Один из них распахивает дверь кирпичного строения, расположенного в дальнем углу забора, и вталкивает меня внутрь. В нос ударяют запахи сырости, псины и сырого мяса… Господи, может, люди Салима уже успели кого-то освежевать? Зябко ежусь и прищуриваюсь, адаптируясь к темноте. В потемках не вижу, куда меня ведут, но помещение кажется теплым. Охранник грубо бросает меня на кучу сена, а я вскрикиваю, понимая, что там уже есть кто-то живой!
– Тихо сидите, – говорит он.
– Нас убьют? – спрашивает женщина. Айшат, судя по тихому старческому голосу. Ах вот что Салим задумал? Разделили мужчин и женщин, заставляя мучится неизвестностью?
– Салим справедливый и честный воин. Он сначала приговаривает своих врагов к смерти, а потом приводит приговор в исполнение, – не без гордости произносит охранник.
Вижу, как в темноте горят его глаза… Они фанатики, точно! Шестерки или одержимые слуги…
– А мы враги? – тихо шепчет Айшат. – Всю жизнь мы здесь жили, и Салим не трогал. А Басир, он…
– Помолчите, женщины! Ради Аллаха помолчите! Пусть мужчины сами разбираются. Посидите тихо.
– А еду принесут? – не унимается Айшат.
– Сейчас служанка принесет вареную баранину. Ведро в углу, – а это бросает мне. – И не вздумай сбежать.
– А можно? Есть вариант? – продолжаю его провоцировать.
– Ты сама видела, что нет. Сидите тихо. Останетесь в живых. Салим благородный человек и милостивый… Попросите хорошо, он и помилует вас.
Господи, тут и разговаривать не о чем… У Салима своя правда, у нас с Таиром своя. Охранник уходит, оставляя нас одних.
Айшат выуживает из плотной кучи сена шерстяной плед и накрывает мои плечи.
– Все будет хорошо, Катюша. Он изменился, наш Салим. Тюрьма его изменила, и жизнь… Жизнь меняет людей.
– Да уж… Она делает их хуже, – кутаясь в плед, добавляю я.
– Он тоже всех потерял тогда… Его братья погибли, отец недавно умер, одна мать осталась – старенькая и больная… Ему незачем жить, Катюша. Салим несчастный озлобленный человек и он тоже хочет получить ответы на вопросы.
– Скажите, а вы знаете Лейлу Агаларову? – внезапно вспоминаю о матери Марины-Мадины?
Таир рассказывал, что сын Марины Деникиной живет с бабушкой. И вторая бабушка очень хочет его увидеть… Восстановить общение и обзавестись родным человеком на старости лет. Может, мне удастся хоть одно хорошее дело сделать… перед смертью. В горле скапливается горечь, когда я почти по слогам произношу:
– Думаю, вас не убью, Айшат. Вы ничего не сделали Салиму, а мы с Абу-Таиром его кровные враги. Из-за нас погибли его близкие и солдаты. У меня будет просьба. Сможете меня выслушать и все исполнить?
– Конечно, Катюша, говори.
– Лейла Агаларова здесь живет? В ауле?
– Да, на окраине аула, рядом с поселком Возрождение. Ее внук с ней живет. Хороший мальчик, учится в Грозном. Ты их знаешь?
– Я знаю его бабушку. Вернее, Таир ее знает. Ее зовут Деникина Ольга Леонидовна, она живет в Волгограде. Мальчика родила Марина Деникина – русская девушка из Волгограда, ее отца направили служить в закрытую воинскую часть. Она влюбилась в Ибрагима Агаларова и родила мальчика.
– Так они же погибли, Катя! – вздрагивает Айшат. Давно погибли… Новость об этом звенела долгое время…
– Не все погибли. Мадина Агаларова выдала себя за погибшую Марину, присвоила ее имя. А мать погибшей Марины вынуждена была похоронить своего ребенка под чужим именем – Мадины Агаларовой. Они поменялись местами, понимаете?
– Кошмар! Как такое возможно? Надо найти здесь какой-то уголек, Катя. Я старая… Эх… Боюсь что-то перепутать или не так сказать. Нацарапаю себе все на бумаге. В кармане оказались платежки из банка, на них напишу. Повтори-ка фамилию бабушки. Адрес ее известен?
– Таир знает, он ездил к ней в Волгоград. Но можно ведь найти как-то? – произношу обреченно, вскидывая взгляд на Айшат. Как они искать-то будут? – Вы сначала сходите к Лейле, она мама Ибрагима и родная бабушка Андрея.
– Так и сделаю, – отвечает Айшат, царапая на листочке фамилию и имя бабушки. Прячет его в карман и тягостно вздыхает… За окном кружатся мелкие снежинки, небо затягивает туманом. Скоро стемнеет и станет совсем холодно. У меня и сейчас зуб на зуб не попадает. Урчит живот и болит от холода горло. Натягиваю длинный свитер на пальцы, а воротом закрываю рот, пытаясь согреться. Айшат укрывает ноги сеном и шерчет молитву. Потом расстилает на полу платок и становится на колени, взывая к Богу…
Впадаю в дремоту, а потом вздрагиваю от скрипа двери. Замок лязгает, а в проеме шевелится темная женская фигура. Воздух наполняется ароматом мяса и свежего хлеба. Девушка, одетая в хиджаб, накрывает нам кушанье, используя в качестве стола старую бочку.
– Вы не знаете, где мужчины? – пытаю ее допросом.
Она молчит и качает головой, бросая на нас нечитаемый взгляд. Непонятно, что она испытывает – благоговение перед хозяином или сочувствие?
– Она не скажет, Катя, – произносит Айшат. – Откроет рот и получит пулю. Так что… Садись поближе и кушай. Нам нельзя быть слабыми. Ради Таира ешь…
Таир.
Рассветное небо шепчет об опасности. Ветер качает верхушки деревьев и мягко стелется по заснеженным горным склонам. Все словно замирает. Как хищник перед прыжком. Мышцы наполняются сталью. Я даже дышать боюсь… Ноздри раздуваются, втягивая холодный горный воздух. Он здесь… Я его чувствую каждой клеточкой тела. Слышу шаги, осязаю, улавливаю запах… Воздух наполняется запахами солярки и оружейного масла. Я знал, что он придет… Не станет ждать до утра. Придет, чтобы получить ответы на свои вопросы. Да и мы с Катей ехали для этого же…
– Абу-Таир Ибрагимов, собственной персоной, – не выдерживает Салим. Выходит из-за угла дома и ступает по мерзлой земле. – Или Данил Орлов? Как тебе больше нравится? – его зубы клацают. Салим изменился… На щеке змеится грубый шрам, в волосах и длинной седой бороде поблескивает седина. Тюрьма не пошла ему на пользу… Кажется, он стал только злее.
– Данил Апраксин, – с нескрываемой скукой в голосе произношу я. – Но ведь это неважно, Салим? Меня могут звать по-разному?
– Ты за все ответишь, Абу-Таир! – шипит он сквозь зубы. Щелкает оружейным затвором и направляет ружье на меня. – В машину. Быстро!
– Хочешь убить или сначала поговорим? Расскажешь мне о моей жене? Это же ты ее подослал? Ты всегда был в курсе моей жизни, Салим. Что тебе от меня надо? Не можешь простить мне подставы?
– Не могу, ты прав. Из-за тебя погиб весь мой отряд. Те, кого ты называл братьями, с кем ел за одним столом. Иса, Магомед, Ибрагим… Ты…
– Я защищал родину и выполнял свой долг. Оставь Катю в живых, – вздыхаю я тихо, чувствуя между лопаток прикосновение дула.
– Убей лучше меня, Салим, – слышится голос Басира.
Он тихонько отворяет дверь и спускается по ступенькам крыльца. – Абу-Таир мой единственный родственник, а я… Я пожил на свете, а у него двое детей.
– Какой родственник? Ты из ума выжил, Басир? Он Данил Орлов – русский шпион, из-за которого… Меня предали… И она тоже меня предала.
– Кто она? Ты про Марину?
– Мадину. Это для тебя она Марина.
– Отпусти моего племянника. Абу-Таир мой родственник, хоть и русский, – не унимается старик.
– Баси-ир… – с крыльца кубарем сваливается Айшат. Господи, хоть бы они промолчали про Катю… Может, Салим не догадается зайти в дом и проверить? Тогда пострадаю только я.
– Всех в машину! – приказывает он своим шакалам.
Нас грузят в машину и везут по ухабам к окраине поселка. Салим всегда там жил, сколько я его помню. Не любил, чтобы кто-нибудь посторонний видел, как он живет. Мы тогда дружили… Мне надо было с ним дружить. И я ломал себя, чтобы заслужить его доверие. Молился Аллаху, ел то, что ели они, смеялся над теми же шутками, работал руками и ходил, как они… Управлялся с ножом, резал горло баранам, пас овец, купался в горной реке… Я стал для него своим, хоть и любил русскую Катю… Салим считал меня братом, доверял и ни разу не усомнился в моей верности… Я понимаю его, потому что знаю, как это – умирать заживо от испепеляющей душу обиды, переживать предательство и измену… Терять своих людей… У Салима своя правда, хоть он преступник и жестокий убийца.
– Салим, ты только Катюшу не трогай, – опрометчиво выпаливает Басир. Так я и знал, что они проболтаются!
– Что?! Она тоже здесь? Та, кого наняли, чтобы ты провалился? – рычит он, не переставая держать нас на прицеле.
– А я и провалился, Салим, – отвечаю спокойно. – Разве нет? Не трогай Катю.
– Нет, Абу-Таир. Провалился я. А ты уехал домой с почестями… И… моими деньгами.
– О чем ты, Салим? – возмущаюсь я.
– Мадина обокрала меня. У нее общак. Я думал, она сбежала с одним из моих людей – Мусой Сулеймановым, а потом узнал, что он погиб. По твоей вине, Абу-Таир… ты виновен в его смерти. Муса должен был обезвредить солдат на кордоне, но…
Мысли летают в голове, как мухи, а потом собираются в складную мозаику. Похоже, что я виновен в смерти любовника Марины-Мадины? А как же Салим? У них тоже была любовь? И я виновен в его заключении под стражу.
– Так он ее любимый человек? Был…
– У Мадины был только один любимы человек. И это я! – рычит он как зверь. Шрам на щеке натягивается, а уголок его рта уходит вниз, делая мимику еще уродливей.
– Так зачем ей тогда убегать с общаком, Салим?
– Чтобы привезти его мне обратно. В нужный момент, – он оборачивается, хищно улыбнувшись.
– Тогда зачем тебе я? Позвони Марине и потребуй вернуть деньги. Или ты наивно полагаешь, что я о них знал и привез тебе?
– Ты мой кровник, Абу-Таир. И я не могу оставить тебя в живых, ин ша Аллах.
– Тогда чего ты медлишь? – провоцирую его я.
– Хочу узнать, кто нас надул. Использовал меня в темную и вышел чистеньким из воды? А потом я убью тебя. Вас… Но сначала вы мне все расскажете.
– А те люди так и останутся в живых? Виновники…
– Ты самоуверенный, Таир. Однажды самоуверенность тебя погубила, но ты приехал сюда сам… Думаешь, снова повезет?
– Уверен, Салим. У меня своя правда. Тебе меня не понять.
– Лучше убей меня, Салим, – острожно шепчет Басир. – Таир мой родной… Он наш, наш…
– Помолчи, Басир.
Салим говорит своим людям по-чеченски, что нужно будет вернуться в дом Басира за Катей…