Глава 7

Данил.

– Я пойду в кино, Данил, – Рокси торопливо натягивает новенькие сапожки и бросает взгляд в зеркало. Приглаживает разметавшиеся пряди, проводит пальчиками по румяным щекам, изящным движением оборачивает вокруг шеи шарф. – Если хочешь, проверяй моего парня.

Так вот для кого это все? Какого-то парня? Так и стою в проеме между гостиной и прихожей, тупо уставившись на нее. Ревнивый идиот… И почему я так реагирую? Какое мне дело до циничной предательницы и… матери моего сына? Вот и весь ответ, Апраксин. Она мать Ярика, поэтому ты так реагируешь. Тише, Дан, тише… Дыши глубже и думай о дочери и больной жене… Роксана имеет право выйти замуж и стать счастливой, а ты… Так и останешься воскресным папой, если Салим тебя не пришьет. Будешь до конца дней спрашивать у Рокси разрешения прийти в гости или взять сына на прогулку. Ничего, многие так живут… Так уж сложилась ваша судьба.

– Не сомневайся, проверю, – бросаю бесцветно, не глядя на Рокс. Запираю за ней дверь, возвращая дому тоскливую одинокую тишину.

Укладываю Сашу в люльку и разжигаю камин. Поленья потрескивают и шипят, наполняя дом ароматом костра и живым теплом… Вытягиваю ноги, кладу Сашеньку на грудь и расслабляюсь, стремясь изгнать Рокси из мыслей. Несомненно, она должна устраивать личную жизнь и встречаться с мужчинами… Раньше ведь я жил без нее и не вспоминал… Почти… Проваливаюсь в прошлое, чувствуя знакомые судороги. Меня ломало по ней, как конченого наркомана. Руки сами тянулись к телефону, а ноги бежали… Неважно куда – только бы не сидеть на месте. Я был готов простить ей все за возможность увидеть еще раз, ощутить на губах ее губы, втянуть носом аромат волос… Меня мучили непонимание, боль и обида. Злость на кукловодов, которые испоганили наши судьбы, использовав как расходный материал. Я как последний слабак искал ей оправдания и пытался найти крысу, подставившую ее. И не смог…Как оказалось, никакой крысы не было – она просто выполняла приказ, вот и все. Утонул в осуждении, ненависти и пьянстве. Когда сообщили, что Катю убили на границе, я беспробудно пил… А потом, знающие люди намекнули, что Кате создали новую жизнь. И я вернул ненависть… Пил ее вместе с горькой, топил грусть и безудержную тоску по Кате… Даже работать не смог – покончил с этим дерьмом и спешно вышел в отставку, получив щедрое вознаграждение от кураторов. Или взятку за молчание, уж не знаю, чем это было. А сейчас она вернулась – не Катя, а Рокси – уверенная в себе, равнодушная, ходящая на свидания с другими парнями. Знала бы она, что я пережил, пока считал ее мертвой? Не помню, что заставило меня подняться с колен и восстановить свою жизнь? Наверное, я всегда знал, что мы встретимся… Ждал этого долгие дни и месяцы, а потом перестал ждать – женился и отрезал прошлое, как ненужный придаток. Сашенька засыпает на моей груди. Ее тихое сопение наполняет душу щенячьей нежностью… Моя кроха. Я обязан защитить детей. И Рокси… Будь она неладна.

Кладу дочку в люльку, накрываю теплым пледом и хватаюсь за телефон. Я просто обязан все выяснить про этого хлыща!

– Ян, привет. Не разбудил?

– У меня утро, умник, – ухмыляется Ян. – Мда…

– Конспиратор из тебя так себе, – хмыкаю в ответ. – Нужно узнать кое-что про одного человека.

– Что за чел?

– Парень Роксаны. Я сам узнал только что.

– А тебе какое до него дело, Дан? Или тебе шпионы на каждом шагу мерещатся?

– Ты мне будешь нотации читать или проверишь всю подноготную этого… Сам же говорил, что сейчас никому нельзя доверять.

– Ревнивый идиот, вот ты кто, Таир. Имя? – нехотя произносит Ян, цокая клавишами. Мне порой кажется, что он и спит возле компьютера. – Я говорил про нормальное благоразумие, а не одержимость.

– Каретников Алексей Михайлович, двадцать девять лет. Работает врачом хирургом в отделении гнойной хирургии окружной больницы. Сегодня Роксана встречается с ним в кино.

– Ищу, – протягивает Ян, тягостно вздыхая в динамик.

Он ищет, а я задерживаю дыхание, чувствуя себя вором. Опасливо озираюсь по сторонам, замечая лишь притаившуюся по углам темноту.

– Ну ничего особенного, Данил. Родился, женился… Работает, не судим. Ипотека… Адрес надо называть?

– Про женился подробнее, Ян. Или ты к слову сказал?

– Ничего не к слову. Он женат, Данил. Жена Свиридова Ирина Тимофеевна, есть сын двух лет, зовут Коля.

– Что? Выходит, Рокси ничего об этом не знает? Или… А можно проверить, живет этот Алексей с женой или нет? – добавляю, испытывая в груди позорное облегчение.

– Может, мне еще проверить, насколько регулярно он исполняет супружеский долг? Ты с ума сошел, Дан? Забудь уже о ней и думай о жене, черт бы тебя побрал. Не порть жизнь Рокси! Ну… женат наш ловелас, какое тебе дело? Значит, Роксану это устраивает.

– Это не устраивает меня! – рявкаю, позабыв о спящей Сашеньке. – Он не должен приближаться к моему сыну, пока дурачит Роксану. Думаю, он вообще не собирается к нему приближаться. Хочет ограничиться Роксаной, поэтому…

– Она здоровая женщина. Даже если все так, как ты говоришь, тебе-то что? Пусть наслаждается, пока молодая, да и он… За ним ничего такого не числится. Он чист, кроме того, что получает нищенскую зарплату и платит долг за ипотеку. Ничего, кроме… Черт, а вот это уже интересно!

– Говори, Ян, – выдавливаю сухо, чувствуя острый привкус опасности во рту…

Роксана.

Кадры мелькают на большом экране, отбрасывая на сидящих в зале посетителей голубоватые отблески. Алексей смеётся над фильмом, а я не могу сосредоточиться – то и дело возвращаюсь мыслями в большой уютный дом Абу-Таира… Интересно, как там Сашенька? Греется на груди своего красавчика папы или кричит во всю глотку? Ерзаю на месте, пытаясь стряхнуть проклятое наваждение. Что мне за дело? Мой рабочий день закончился – остался за дверями прихожей дома на Сиреневой… А здесь реальная жизнь с глупым фильмом на экране и чужим мужчиной рядом… Скашиваю взгляд на Алексея – улыбается, ему интересно, смешно… А мне нет, потому что я другой человек – искалеченный, потерпевший, израненный. Мое сердце превратилось в руины и простые человеческие радости не для меня… Не для меня комедии, походы на каток, чаепития вокруг елки… Хотя нет, вру… Почему-то в доме Данила мне хочется устраивать чаепития и кружить вокруг елки… Дура. Вот кто я. Влюбленная дура, примеривающая чужую жизнь на себя. Скоро его жена очнется и вернется на законную территорию. Ловлю себя на ужасающей мысли – я хочу, чтобы она погибла, а ее заменила я. Гадко, мерзко, отвратительно, зато честно… Я привыкла быть честной с самой собой… Этот правильно. Правда лучше самой красивой и изощренной лжи. Я так погружаюсь в себя, что не замечаю, как Алексей толкает меня в бок.

– Роксаночка, ты со мной? Плохой фильм, да? – тушуется он, ища в темноте моего взгляда. – Я дурак. Надо было спросить, чего хочешь ты? А я пристал со своим кино, да и…

– Алеша, все нормально, честно. Просто я… Я об одной пациентке думаю. Знакомая моя… Переживаю, – рот наполняется горечью от собственного вранья. Мне не привыкать, скажете вы и будете правы. Только ломать себя всегда больно и мучительно… Человек не может сделать себя хуже, чем он есть, и не заметить…

– Давай уйдем, малыш, – шепчет Алексей, а меня режет уменьшительно-ласкательное обращение. Никто меня так не называл, и он… Такого права я ему еще не давала.

Мы пробираемся к выходу. Алексей помогает мне накинуть куртку. Улыбается, смотрит на меня чистым, не замутненным ложью взглядом, от которого хочется поежиться. Какая же я дрянь… Может, мне не нужен мужчина? И новые отношения тоже? Вот психолог да… Только выдрать из меня всю эту гадость прошлого никто, кроме меня, не сумеет. Ну-ка встряхнись, Рокси! Нормальная ты девчонка, да и счастья заслуживаешь.

– Спасибо тебе, Алеш. За терпение, старание, за… – тараторю, поглаживая его по плечу.

– Говори фамилию своей знакомой, позвоню и узнаю о ее состоянии. Сделаю это для тебя. Врачу скажут правду, а родственникам… Сама знаешь, могут наврать, – произносит Алексей, вынимая из кармана телефон.

– Апраксина Марина, – произношу, вспоминая подписи к фотографиям в доме Данила. «Марина и Данил – счастья молодым!». И фоточка над камином с улыбающимся и счастливым Абу-Таиром, стоящим под аркой из цветов. А еще вспоминаю кадры программы, где Данил нахваливал новый перинатальный центр. – Лежит в перинатальном, а реанимации. Не знаю, какое отделение, наверное…

– Сейчас разберемся.

Алексей набирает телефонный номер и деловито переговаривается с дежурным врачом приемного отделения. Не могу слушать – волнение бегает под кожей, как чесоточный клещ. Отхожу в сторону, разглядывая яркие рекламные постеры, украшающие стены кинотеатра.

– Роксана, хорошие новости! – широко улыбается Алеша. – Ее собираются выводить из искусственной комы. Показатели в норме, она вот-вот придет в себя.

Вот так, Рокси. Никто не собирается гибнуть по твоему желанию. Скоро Марина очнется и вышвырнет тебя из своего дома, как бродячую собаку.

– Хорошо, спасибо, – натянуто улыбаюсь. – Я рада.

– Ну что, идем гулять? Сегодня ясный день, и ветра нет. Куда ты хочешь пойти? Кстати, Рокси, ты же сейчас в отпуске без содержания? Я хотел тебе предложить поехать вместе со мной кое-куда.

Алеша останавливается посередине освещенного моста. Устремляет блестящий взгляд на меня, а я не могу выдерживать его искренности – опускаю глаза на несущуюся под нами темную реку. В кармане гудит телефон, мимо проносятся груженые фуры, под мостом качаются баржи, разрезая ночную мглу светом прожекторов.

– Телефон звонит, – из задумчивости вырывает голос Алеши. – Ответь.

Спохватываюсь и прикладываю телефон к уху, разглядев в темноте имя абонента – Данил…

– Да, слушаю.

– Рокси, этот Алексей опасен. Беги от него сейчас же!

– Ты спятил, Абу-Таир, – шиплю, отходя от Леши на пять метров. Улыбаюсь ему фальшиво, чувствуя, как мучительно бьется в горле сердце. – Тебе лечится надо, идиот!

– Алексей служил в Чечне четыре года назад. Солдат-срочник. Ты догадываешься, в каком месте располагалась его часть? Это Кодорское ущелье, недалеко от аула, где жили мы!

– И что? Ты же сам говоришь, что это обычная воинская часть? Туда мог попасть любой призывник, так?

– Он женат, Рокси. И ребенок есть. Он морочит тебе голову, дура!

Сердце падает словно в пропасть… Как это женат? Почему я ничего об этом не знаю? А как же все его искренние взгляды – честные до рези в груди? Или я утратила способность видеть людей насквозь?

– А если я просто… – задыхаюсь от потрясения. – Просто хочу с ним переспать, Абу-Таир? Можно? Или кандидатов надо с тобой согласовывать?

– Ты мать моего сына, я не хочу, чтобы ты страдала. Поступай, как знаешь, я все сказал, – отрезает Данил.

Сбрасываю звонок и устремляю взгляд на Лешу.

– Все в порядке? – улыбается он, подходя ближе.

– Да. Так куда ты хотел, чтобы я с тобой поехала?

– В Чечню, Рокси. В Чечню.