32. Марика

– Василиса чудом жива! Рыыыы, я допустил хаос в ковене, я позволил Марике чувствовать себя полноправной хозяйкой и ломать устоявшиеся веками законы! Ведьма влезла в мою жизнь, она чуть не убила Лису! – Бер шел в ковен, еле удерживая медведя от кровавого убийства. Оборотень был зол на ведьму и на себя. – Бер, погоди, что ты собрался делать? – спросил Диран. – Поговорю с ней, глядя в глаза, не убьёт же она меня, не дура же она? – рычал медведь. – Не дура, но ведьма! Если так же куда-нибудь закинет? Диран видел: Беру бесполезно было что-то говорить: – Я пойду с тобой. Мужчины приняли облики зверей, направляясь к ковену. Марика. Когда Марика отправила Василису на верную смерть, когда обманывала истинных от лица их пары, она не отдавала отчет своим действиям, поддалась зависти, ею руководила ревность, она словно обезумела от своего негативного чувства, она совершила поступок, не свойственный ведьмам. Уже поздно вечером, сидя у себя дома, осознав прожитый день, она поняла, что ее преступление рано или поздно станет явью, жить ей теперь в страхе, и она завыла от тоски, от неразделенной любви, что тянулась не одно десятилетие, от осознания своей вины, от злости на драконницу, на жизнь свою в целом, на себя. Марика любила Бера, хотела его безумно, но любовь эта была невзаимной, болезненной. Ведьма себя обрекла на одиночество, лишая возможности общения с другими мужчинами, не позволяла себе даже думать об этом. Она мечтала о медведе, рисовала в воображении своем счастливую жизнь вместе, представляла, как он любит ее ночами, как они руководят днем, живут дружно и счастливо. Марика, как и все ведьмы, была красивой женщиной, но исключила всех мужчин, кто ее добивался, став зависимой и больной оборотнем. Верховная после совершения преступления поняла, что правильнее – это сознаться, понести наказание, искупить свою вину, но у нее не хватило мужества, смелости, духа, ей не хватило ведьмы в душе. Она приняла страшное решение – идти до конца во грехе. Марика стала готовить зелья приворота, забвения, порчи, выбирая путь черной ведьмы. В мире черных ведьм опасались, потому что они осознанно связывали себя с адскими силами и занимались преимущественно наведением порчи, отправляли на смерть. Светлых ведьм было больше, они настоящие ведьмы, их суть в помощи, они посвящены в тайны природы и закономерности взаимодействия между всеми существами и природными силами – это целители и предсказатели, некоторые были могущественными экстрасенсами и талантливыми травниками. Ведьма расправила пальцы над чашами с зельем, шепча заклинания. Делая зелье приворота на Бера, она вбрасывала в содержимое свою болезненную любовь, одержимость; в зелье порчи на смерть она передавала свою обиду, ревность, зависть, властность, недовольство. Верховная, проделывая это, менялась внешне: волосы и глаза ее потемнели, губы стали тоньше, кожа – смуглее, ногти заострились и загнулись – суть отражалась в облике. Когда в ее дом вошли дракон Диран и вожак-оборотень – медведь Бер, она была во всеоружии. – Ты, чокнутая ведьма, как ты посмела нарушать порядок, лишать жизней, как ты…– наступал Бер на Марику. Она не дала договорить вожаку, пальнула в них ведьмовским порошком, они остановились оба, замерли. – А теперь вы слушаете меня! Мужчины все слышали, понимали, но были скованны в движениях и речи. – Бер, ты не оценил меня, я бы любила тебя так, как не полюбит тебя ни одна женщина во всех мирах, ты меня унизил, растоптал, не обращал внимания, не видел меня, словно я пустое место, а я любила тебя, ты для меня был всем миром. Марика не могла сдержаться, она кричала, впервые за всю свою жизнь, проговаривая все, что накопилось у нее к этому мужчине. Она стала руками водить, создавая круги от себя к мужчинам, произнося заклинание: – Бер, твой медведь уходит в спячку, ты теперь простой лесник, отныне ты на женщин как мужчина не реагируешь, ни на кого! Никогда! Ни на кого! Я убила твою истинную! Вот и страдай теперь один! Тебе не привыкать! Марика плевала словами, выплескивая всю обиду. – А ты, дракон, зря пришел! Ведьма стала хохотать, она входила в кураж, ей уже хотелось сделать гадость, боль. Марика была уверена, что Василиса погибла, значит истинной у них не будет, она решила оставить Дирану дракона, возможность летать, но произнесла: – Ректор, твой дракон в постоянной смертной тоске отныне и навсегда, пока истинная его не вернет к жизни. Она хохотала, думая, что обрекает их на тоскливую, серую, одинокую жизнь, она не понимала, что мужчины и так в тоске по своей паре, и их пара жива. В дом к Мирике вошла Айнэ, быстро оценив обстановку. – Все-таки заявились. Айнэ подняла руки, создавая вихрь ветра, пригвоздив Марику к стене, по пути взмахнула рукой, все чащи с зельями упали на пол, жидкость превращалась в мышей, змей, твари уползли по углам. Бер и Диран смотрели по сторонам, наблюдая таинства ведьмы. Она была прекрасна в своем деле: уверенная, сильная, могучая, красивая, властная; рыжие волосы стали еще ярче, глаза выразительнее, движения плавные, но сильные и четкие, выражения лица спокойное и реишительное. Марика не ожидала у себя увидеть самую сильную Ведьму, неукротимую, укоренённую в своей силе могущественную Айнэ. Айнэ была благословлена самой матерью-природой, а Богиня Жизни соединила в ней и магию, и ведовство, и экстрасенсорику. Айнэ разглядела на шее Бера еле заметный ошейник – заклинание на ипостась, увидела заклинание на одиночество и тоску смерьную у Дирана. Она возмутилась таким поведением ведьмы, развела руки в стороны, вышвырнув мужчин из дома, они приземлились на землю, ожили, их подняли демоны Дагон и Каим, с ними были и Агромон с Агнией. – Все-таки заявились, – помахав головой, сказал Каим, повторяя слова своей жены. – Бер, что там было, что Марика сделала? – спросила Агния.. – Мой медведь спит, я не оборотень теперь, я пойду за Лисой. Диран схватился за грудь и согнулся пополам, падая на колени. – Что с ним? – спросил Агромон. – Заклинание на тоску смертную, – произнес Бер. – Вот тварь! – рыкнул Дагон. В домике верховной остались две сильные ведьмы, Айнэ подошла к Марике. – Говори, последними могут быть твои слова во всех мирах, могут быть и не последними, говори от сердца, как есть, – произносила высшая, вплетая заклинание правды. Марика стала говорить о своей любви к Беру, о том, что драконница перешла ей дорогу, что она все бы вернула, прожив тот день заново. – Расскажи, как бы ты прожила тот день, когда узнала о том, что драконница – истинная пара медведю. Она задумалась: жить рядом с мужчиной, видеть его вместе с другой женщиной – не смогла бы, оставить ковен – тоже не смогла бы, и верховная честно сказала: – Я не знаю. Я хотела вернуть все, как было прежде, но знаю, что такого не бывает. Я не знаю, как мне надо было поступить. Я не знаю. Марика осунулась и заплакала, она была честна. Айнэ опустила руки. – Я отправлю тебя на десять лет в другой мир, там ты будешь простой женщиной. Но! Ты не простая, помни, в тебе сила управленца, острый ум, реакция, ты красива. Захочешь вернуться сюда, я через десять лет спрошу снова, как бы ты прожила тот день, найдешь на него правильный ответ в своем сердце – вернешься, дам тебе возможность быть ведьмой. Ты под моим теперь присмотром, Марика. – А ковен? – Тебя хочу спросить, на кого ковен можно оставить? – Жена у альфы Варка сильная и правильная ведьма, на нее. – Умница! Айнэ создала воронку, переодев Марику в джинсы и толстовку, в сумочку вложила российский паспорт, банковскую карточку с приличными подъемными, диплом врача-гинеколога (чтобы женщин научилась уважать, сострадать, лечить), ключи от однокомнатной «хрущёвки», и пульнула Марику исправляться на Землю, в поселок Чаны Новосибирской области, работать в Центральной районной больнице. – Там тебя научат уму-разуму, ведьма, еще есть в тебе крохи добра, надо за них уцепиться.