54. Встреча

Дракон и медведь почти без остановок добирались до эльфийского леса. Диран, как и в первый раз их путешествия в эльфийские земли, ждал Бера на привале, они делали перерыв, давая зверям немного отдыха, и снова дракон летел, медведь бежал. Два дня у молодоженов подходил к концу, сегодня к закату Эльтарон должен вернуться в лагерь, где они жили с Пармом. Лагерь – это громко сказано, они спали на лежанках из еловых веток, питались дикоросами, пили из родника, чувствовали природу, пробуя свои силы, применяя умения на всем, что нуждалось в защите и исцелении. После обеда Василиса и Рон в кровати ели фрукты, ласкались, кормили друг друга из рук, губами. – Лиса! – Рон! Одновременно произнесли муж и жена и улыбнулись, Рон кивнул, предлагая Лисе сказать первой. – В лесу Бер и Диран, Дракоша их чувствует. – Это же хотел сказать, я почему-то тоже их почувствовал, передалось мне половым путем от твоей Дракоши, ещё и их полюблю. Они засмеялись. – Мне надо с ними поговорить, я знаю, что их звери тянутся ко мне, хотелось, чтобы и мужчины меня любили. – О, моя ты хорошая, они тебя любят, поверь мне, очень любят. – Они смогут нормально дойти, лес-то магический? – Лиса! Ты тут королева, неужели ты еще не понимаешь своей значимости для этого места? Любимая моя! Ты вернула божественных созданий в лес, возродила дерево своим пением, вылечила нас своим пением, Дух обучает эльфов, ты королева тут, душа моя. – Да я как-то про это и не думала. Рон взял в ладони ее лицо нежно и крепко, губы драконницы сложились рыбкой, он начал чмокать в них, проговаривая и улыбаясь: – Скромная моя, добрая, душа моя, песня моя! Я тебя так люблю! – Я тоже! – шевеля губами, как рыба, сказала Лиса. Рон захохотал и припал поцелуем ко рту жены. Бер и Диран спокойно, без препятствий и происшествий подходили к дому Василисы в эльфийском лесу. Дух леса попросил зверей не беспокоить гостей. Диран резко остановился и встал перед побратимом. Медведь устремил вопросительный взгляд исподлобья на дракона. – Бер, ты же чувствовал возбуждение Василисы? – Да, там не возбуждение, там страсть, ушастый этот.. Не дав договорить медведю, дракон продолжил: – Мы сами это допустили, Бер, держи себя в руках, скорее всего у нас в семье будет три мужа. – Сука, я всю дорогу эту мысль гоню от себя, я всю дорогу признаюсь жене в любви и гоню мысль про ушастого. – Бер, я видел в старинной книге семью, где была одна жена и пять мужей. – Я слышал про такие союзы, не представляю даже, что прикажешь в очередь вставать или по графику будем с женой спать? – Прекрати, ты начинаешь накручивать, я завожусь, ничего хорошего не выходит, у нас звери, они не смогут без пары, сам же знаешь, прими этот факт или отказывайся от Лисы и вали. Медведь зарычал, сжал кулаки, намериваясь уже дать в морду дракону. Они оба были здоровые, крепкие и равные по силе и мощи мужчины. Оборотень выдохнул, медведь его тосковал, он сам извелся без истинной своей: – Пошли, все под контролем. Диран кивнул головой, и они вышли к дому своей пары, своей любимой женщины. – Рон, мы голые, сюда же пришли без одежды, так, а у меня должны тут быть платья. Василиса начала волноваться, стала быстро передвигаться по комнате в поисках, что на себя надеть. К ней подошел Эльтарон со спины, взял в охапку и сказал на ухо: – Тшшш, моя душа, тшш, иди ко мне, давай я тебя красиво обмотаю. Василиса выдохнула, обмякая в руках Рона, успокаиваясь, она и вправду стала волноваться и суетиться, ее мужья близко, она тут вышла замуж, а вот Дракоша вовсю хвостом крутила от радости. Эльтарон взял простынь, обвязал вокруг груди Лисы, целуя в плечи свою мечту, оторвал от ткани тонкую полоску материи и подвязал пояс на талии. Сам обвязался полотенцем вокруг бедер, взял Лису за руку, переплетя пальцы, и повел жену к двери. Бер и Диран чувствовали свою драконницу, слышали ее волнение, где-то неловкость и даже стыд. И медведю, и дракону хотелось крепко прижать ее в объятиях, успокоить, отлюбить, чтобы в голову не лезли ненужные мысли. На крыльцо вышли мужчина и женщина. Истинные увидели свою жену, красивую, босую, с распушенными волосами, припухшими губами, красивыми изящными руками, тряпка натянута на груди, красиво ее подчеркивая. Красивая! Родная! Любимая! «Плевать на ушастого, я не смогу без нее, воздуха мало без нее, жизни нет без нее» – говорил медведь себе, рассматривая Василису. «Прости меня, любимая! Красивая моя, нежная, сокровище мое!» – отстукивало в мозгах у Дирана. «Не смогу без них, люблю их!» – сказала себе мысленно Лиса, а вслух произнесла: – Бер, Диран, если бы вы были простыми людьми, какой я была в прошлом мире, без зверей, вы бы как назвали свое отношение ко мне, мне хочется, чтобы не только наши звери, а и вы чувствовали что-то ко мне. Бер опустил голову, он понимал, что она сомневается в нем, это ранило его, он задышал тяжело и сказал: – Я без медведя плыл за тобой, зная только об одном, я люблю тебя как Бериамир, мужчина, ты моя единственная женщина. Прости меня, Василиса, что ушел тогда, не приходил долго. Она кивнула. – Лиса, я не знаю, как тебе доказать, прости меня и поверь, я Диран, люблю одну единственную женщину во всех мирах – и это ты, прости, что ушел и не приходил, прости, моё сокровище. – Я вышла замуж за Эльтарона, я люблю его так же сильно, как и вас. Женщина ждала реакции своих горячих мужей, сердце ее стучало от волнения. Первым подошел Бер, протянул руку Рону, и они скрепили рукопожатие. У нее отлегло, Бер смог через себя переступить ради нее, и она не выдержала и ринулась на шею своему медведю. Оборотень замычал от нежности, от страданий, от мыслей, что терзали его голову, от любви, зарылся в волосы драконницы руками и захватил ее рот, целуя страстно, постанывая. – Будем уживаться, – Диран протянул руку эльфу. Эльтарон улыбнулся, кивнул, крепко пожал руку дракону. Лиса, прямо в губы медведя произнесла: – Диран, спасибо! И тут же ее горячие сильные руки оторвали от медведя, подхватили под попу, оголив ноги, и Лиса почувствовала своего дракона, его язык, что признавался в любви своим поцелуем. – Прости меня, любовь моя, прости! Нацеловавшись, Диран сел на крыльцо вместе с женой, уместив ее на колени: – Рассказывай, сердце мое, почему мы тебя не чувствовали.