Глава 19

POV Джим

Всю ночь я лежал, делая вид что сплю. Безумно хотелось сдернуть это чёртово одеяло, и прикоснуться к её шелковистой коже, втянуть в себя аромат волос, ласкать чувственные точки и наблюдать за тем, как она сгорает от нетерпения в моих руках. Я лежал молча, стараясь не нарушать дыхания, потому что она смотрела на меня. Я чувствовал это. Но, если дал слово, значит, буду его держать. Она сама сделает первый шаг, и тогда я возьму её целиком, до последней капли. Ожидание стоит того.

Остыть и прийти в себя хорошо помогали другие мысли. Но вместо серьезных идей, в голову лезли воспоминания про то, как Джес приготовила мне печенье. Ещё тогда я понял, что это моя девочка. Ну, какой человек будет от страха делать печенье? Если честно, то сначала меня это насмешило. А потом я задумался.

Все эти её археологические попытки откопать во мне что-то такое, от чего она скажет: «Я знала, Джим, что у тебя есть душа и сердце. Ты хороший». А сам себе постоянно твержу, что я монстр. Сердце камень, душа потёмки. Но с ней всё становится иначе. Словно в глубокой и темной пещере, появилась искра, которая становясь сильнее, превращается в маленький костер.

Я сам не знаю, насколько сильно мне это нужно. Я либо сгорю в пожаре, либо придётся гасить в зародыше это чувство. Запутался в себе, потому что я ничего не смогу ей дать. Никакого будущего.

Утром, оставив её в постели, ушёл за дровами. В амбар незаметно вошла Саманта и, подкравшись сзади, обняла меня руками за торс. На мгновение я подумал, что это Джесмин и погладил её руки, а затем увидел, что это не она.

В юности я совершил ошибку, переспав с ней. Я был пьян, а Саманта сама лезла ко мне. Если честно, то даже толком не запомнил, как всё было. Но она, видимо, запомнила это надолго. Хотела быть больше, чем подругой, а я не мог ответить взаимностью. Она всегда была пацанкой и никогда не рассматривалась мной как объект обожания. А потом я стал отдаляться от неё, ведь после секса она стала вести себя слишком навязчиво. Но и это не подействовало.

Однажды она сказала, что всё это ерунда и наш секс был ошибкой, но дружить она хочет дальше. Она была моим другом, коих у меня было немного. Поверил ей, думая, что так оно и есть. Ошибки случаются, и это не повод губить дружбу, как говорил Майкл.

Сегодня я понял, что ничего не прошло. Как только она встретилась с Джесмин, я увидел, как сильно она взбесилась. А потом слёзы, море слёз. Прижималась ко мне и ругалась. Когда Джесмин ушла, она призналась, что любит и хочет жить здесь. А я в тот момент понял, что как идиот верил в дружбу. Саманта была близким для меня человеком, но когда я сказал, что не люблю её, то её гнев вылился в пощёчины и маты. Еле сдержался, чтобы не ответить ей, потому что она начала переходить границы.

— Думаешь, ты ей нужен, так как мне?! Я же всегда была рядом, ждала тебя! Она вытрет об тебя ноги и бросит, как только поймёт, какой ты на самом деле. Только я знаю всё о тебе и принимаю таким, какой ты есть. Почему ты этого не видишь?! — кричала Саманта пытаясь вызвать во мне отклик, но там было глухо. Ничего не шевельнулось от её слов и слёз. Мне было всё равно. Ждал, когда это закончится, и она уже уйдёт.

Мы распрощались на самой неприятной ноте. Пусть идёт, подумает, примет ситуацию. Сейчас для меня важны лишь двое, это Джес и Эмили. Для них я готов быть честным, открытым и спокойным.

Майкл понял меня практически без слов, когда я пытался объяснить, зачем привёз её сюда. Старик сказал, что я изменился с последней встречи с ним.

Я знал, о чём он говорит, но не хотел фокусироваться на этом, потому что ожидание конца этой магии возникшей между мной и Джесмин, нестерпимо обжигало душу. Она исчезнет из моей жизни, а я останусь в одиночестве. Саманта права в том, что Джесмин не для меня. И я это хорошо понимал, но не мог остановить влечения, которое магнитом приковывало к ней.

Осознание своего эгоизма по отношению к ней, грызло меня изнутри. Я хотел, чтобы она осталась. Навсегда. Но умом понимал, что это не возможно. Насколько бы сильно я этого не делал, жизнь поставит нас на место.

Я принял решение, которое битым стеклом рвало изнутри. Шёл к ней навстречу, понимая, что это последний день вместе. Хотел впитать в себя все мгновенья, чтобы согреваться потом, в одиночестве, на которое обрекла меня жизнь. Я не заслужил её, а она должна быть свободна.

Хотелось улыбнуться ей и сказать так много, но лицо будто парализовало. Оно как маска, не хотело двигаться, а слова исчезли куда-то. Молча взял её за руку и повел к машине. Я должен.

— Джим, куда ты меня ведёшь? Что случилось? — спрашивала она, пытаясь высвободить руку из моей хватки.

— Я тебя отвезу, — все, что смог ответить ей, стараясь не смотреть в глаза.

— Куда? — в её голосе послышался страх.

— Домой, Джесмин. Я отвезу тебя в город к твоим родителям, — ответил ей и наконец-то разрешил себе посмотреть ей в лицо. Хотел увидеть реакцию.

Она остановилась на месте, упираясь, не давая вести её к машине. А я не хотел это продолжать, но должен. Вывернувшись из моей хватки, она напряглась, сложив руки на груди.

— Значит, вот как ты решаешь проблемы? Решил избавиться от меня, даже не спросив, что я думаю?! Воспользовался мной, а когда стало неинтересно, то сразу выбросить решил? — горькие возмущения опалили её лицо жарким румянцем и дорожкой слёз.

Вместо того чтобы хоть что-то объяснить, я думал о том, как хочу слизнуть с её щеки слезу. Попробовать на вкус её грусть.

— Так будет лучше для всех. В первую очередь для тебя, — ответил я на автомате, глядя ей в глаза.

— Лучше? Ты зачем играл со мной, скажи?! А, кажется, я понимаю, в чём дело, — она, горько усмехнувшись, прикрыла лицо рукой и отвернулась. — На смену пришла новая подружка. Теперь можно избавиться от меня. Что ж, поехали! Я только рада буду! — крикнула она и сама пошла к машине, а я стоял на месте.

Ошибся?

Разблокировал машину, и она яростно в неё запрыгнула, громко хлопнув дверью. Может закрыть её здесь? Не хотел её отпускать, но должен. Иначе потом никогда этого сделать не смогу.

Сел внутрь, завел двигатель, и мы молча поехали.

***

POV Джесмин

Сейчас я совсем ничего не понимаю. Мне так горько. Стыдно признаться себе в том, что не хотелось уезжать. Я ругала себя за это чувство, ведь это не правильно. Они для меня чужие люди. Он чужой. Не мой. С чего я вообще решила, что мы больше, чем есть на самом деле. Вор и заложница, вот и вся правда, кто мы.

Он не смотрел на меня, а лишь сжимал руль и давил на газ. А мне так хотелось увидеть, что ему не всё равно. Что он делает ошибку, о которой будет сильно сожалеть.

М-да уж, ключевое слово «будет».

Внутри все переворачивается от его равнодушия. Зачем он заставил меня смотреть на него иначе? Зачем были эти слова о желанной гостье?! Я не понимаю.

И тело моё так реагирует на его близость как сумасшедшее, горит огнем, тянет магнитом. Мне плохо. Сражаюсь сама с собой, чтобы не унижаться, не просить остаться. Зачем, если он всё уже решил?

Проклятые слёзы катятся по щекам. Выдают меня и мою печаль. Отворачиваюсь к окну, чтобы волосы на лицо упали и скрыли это унижение. Ведь я радоваться должна, домой везут. Чего ещё надо для счастья? Совсем с ума сошла, раз плачу. А остановиться не могу, что за проклятье такое?! И нос течёт, и шмыгнуть не могу, чтобы он не услышал, не увидел всё это.

Катись к чёрту, Джим! Кричу на него в мыслях, и как назло он поворачивается ко мне. Я вижу это боковым зрением. Ощущаю, как его взгляд буквально касается моей кожи до мурашек, что вызывают щекотку на затылке.

— Почему ты плачешь? — в тишине раздался его вопрос.

— Не важно, — отмахнулась я, продолжая смотреть в окно.

Машина тормозит.

— Джесмин, посмотри на меня и ответь, — буквально требует он.

А я не могу на него смотреть! И нечего от меня требовать. Командир тут нашелся.

Развернувшись ко мне, он берёт за меня подбородок и поворачивает к себе. Я злюсь, но в то же время ждала этого. Его глаза сейчас такие тёмные, что я невольно снимаюсь под этим тяжёлым взглядом.

— Я спрашиваю ещё раз. Почему ты плачешь? — повторил он.

— Какая разница почему? Ты уже всё решил. Так что давай, заводи двигатель и мчи в город, к моему порогу, — как можно безразличнее процедила я.

Перестань так смотреть, Джим. Я сейчас умру от переизбытка эмоций, что рвутся наружу.

Ему явно не понравился мой ответ, судя по участившемуся дыханию.

— Я спросил тебя о причине слёз, а не просил совета, что мне делать, — грозно сказал он, впившись рукой в спинку сиденья, что та скрипнула.

— Что ты хочешь услышать, скажи? Что я не хочу уезжать, да?! — практически выкрикнула в ответ то, что вертелось на языке, и всё же сорвалось.

Его лицо сразу же изменилось. Оно обрело изумлённый вид, брови сдвинулись на переносице, а в глазах промелькнуло что-то похожее на грусть.

— Почему? — снова задал он вопрос.

— Потому что всё изменилось. Я и ты… я не знаю что, но это странно. Ты что-то сделал со мной, а теперь решил бросить. Избавиться, как только на горизонте замаячила старая подруга. Ты использовал меня! — я снова сорвалась на крик и плач. Какого черта?

— Всё не так. Ты глупая, не понимаешь ничего, — ответил он как-то безразлично.

— А как? Ответь! — меня уже трясло от его выражения лица.

— Ты забыла, как оказалась рядом со мной, да? — язвительно задал он вопрос.

— Нет, — шмыгнув носом, ответила ему, понимая, что я действительно с ума сошла, раз намекаю на то, что хочу остаться.

— Я чудовище, Джесмин. И тебе не место рядом со мной, — сказал он.

— Ты прав, — стерев слезы, гордо подняла голову с вызовом глядя на него. Пусть знает, что я не собираюсь больше унижаться. Те слова вылетели случайно, и больше он не получит от меня подсказки.

Мой ответ его явно задел. Желваки заиграли на лице, но он ничего не ответил. Просто завел машину, и мы поехали дальше.

Неужели он действительно везёт меня домой? Я просто поверить в это не могу.

— А теперь ты мне скажи, с чего это ты так быстро принял решение отвезти меня домой? — не выдержав молчания, спросила его.

— Потому что так будет лучше, — его голос звучал твердо, и как мне показалось, грубо.

— Неужели? А что же ты меня раньше не отпустил? Держал как секс-рабыню, а теперь всё, не нужна? Ах, да! Там же на ферме тебя ждёт белобрысая подружка. Вы с ней идеальная пара, Джим. Она, наверное, все твои приказы выполняет? Ты же великий решатель! — из меня лезли эти слова, что я не могла перестать. Это как эмоциональная рвота…

— Лучше молчи, — предупредительно ответил он.

— А то что? Заклеишь мне рот? Нет уж, раз такое дело, то я скажу тебе все что думаю. Чего уж теперь?! Слушать тебе меня недолго осталось. Потерпишь. Сколько там часов до Нью-Йорка? — теряя самообладание, сказала я.

Господи, нужно закрыть рот. В его глазах уже молнии сверкают, подстегивая какую-то мегеру во мне, продолжать говорить. От частого дыхания вызванного волнением, начала кружиться голова.

— Ты нарываешься, девочка моя. Если не закроешь свой рот, то боюсь, мне придется это сделать самому. И потом я вряд ли отвезу тебя домой, — практически прорычал он, сжимая руль ещё крепче.

— А говорил, что никогда не обидишь, — фыркнула ему в ответ.

— Не обижу, но накажу, — четко произнёс он.

— Ты мастер слова, Джим, — усмехнулась я его изворотливости.

— Всё, достала! — рыкнул он и остановил машину у обочины. — Иди сюда! — повернувшись ко мне, он схватил меня за плечи и впился в губы требовательным, жёстким и таким желанным поцелуем.

— Я говорил, что накажу тебя? — прошептал он, над моим ухом держа за затылок, и я услышала звон молнии на ширинке его брюк. — Твоё наказание, — склонив моё лицо над стоящим членом, хрипловато сказал он.

Я не специалист по минету, но от одной мысли, что эта штуковина окажется у меня во рту, по телу пролетела волна жара и мурашек одновременно. Джим поднял меня к себе и вновь горячо поцеловал, прикусив за губу.

— Я хочу увидеть это. Давай, Джесмин, — сказал он, наклонив меня обратно направляя своей рукой член мне в рот.

Адреналин и вообще, какое-то дикое сумасшествие охватило меня. Я практически не контролировала свои действия. Все, что раньше было для меня под запретом, в эту минуту распахивало ворота в страну под названием «Почему бы и нет?» и «Ты этого хочешь». Теперь в свои права вступают животные инстинкты, пока разум тихо стоит в сторонке.

Обхватив его головку губами, провела языком по уздечке, от чего Джим издал хриплый стон. Ему явно нравилось то, что я делаю и меня это заводило. Скользила ртом по стволу, то усиливая нажим, то расслаблено ласкала его языком по всей длине. Меня заводил процесс и понимание, что это не он, а его наказываю дразня. Он поддавался бедрами вперед, намекая на желание горячего обруча из губ намного ниже, но я продолжала дразнить головку члена.

— Глубже, — сказал он и взял меня за волосы, буквально управляя процессом.

Его член находился практически на стадии взрыва, и мне было уже не комфортно от глубоких толчков в глотку. Я пыталась отодвинуться назад, но он не сбавлял оборотов, пока я громко не застонала.

Откинувшись назад, громко дышала. Ещё бы, после такого едва не задохнулась. Джим что-то щелкнул, и моё сиденье разложилось назад. Одежда быстро слетела с моего тела с помощью его ловких рук. Отбросив меня назад, завел мои ноги себе на плечо и легко вошёл в меня и заполнил до предела.

— Такая мокрая и узкая, — он сделал толчок и хлопнул по ягодицам, что мои щеки запылали огнем. — Тебе понравилось, — уверенно произнёс он, раздвинув мои ноги и, мы оказались лицом к лицу.

— Да, — только и смогла выдохнуть в его губы, накрывшие мои.

Его язык жадно переплетался с моим, он словно высасывал из меня жизнь, взамен награждая сладкой истомой, которая просила ещё. Он заглушал мои крики поцелуями, поглощая их в себя. Его руки требовательно и нагло шарили по моему телу, сжимая грудь, ягодицы и шею. Отпрянув назад, он поднял мои бедра к себе и, ускорив толчки, смотрел мне в глаза. Бог и животное, вот кто он. Впитывая в себя его образ, я умирала в оргазме, который взрывами проносился по телу. А потом теплая сперма попала на мой живот и он, склонившись, поцеловал меня и сказал:

— Не дразни меня. Иначе накажу ещё сильнее.

— Может я этого, и добиваюсь, — вырвалось у меня, но я тут же пожалела о сказанном.

Одним движением он перевернул меня на живот и, раздвинул мои ягодицы. Я ощутила, что он мокрым пальцем массирует анальное отверстие.

— Нет, Джим. Не надо, я пошутила! — пытаясь отодвинуться, опешила я.

— Жаль, я уже подумал, что ты хочешь продолжить наказание, — хлопнув ладонью по попке, он тихо засмеялся он.

— Я не люблю это, — ощетинилась в свою защиту.

— А ты пробовала? — хитро спросил он.

— Нет, и не хочу. Попа, это выход, а не вход, — серьезно ответила я, и он рассмеялся так, что даже мне стало смешно.

— Ну, ты сказала, Джес, — держась за живот сквозь смех, сказал он.

— А что смешного в правде. Ведь так и есть.

— Иди ко мне, — сказал он, откинувшись на заднем сидении.

Мы лежали обнявшись. И почему-то меня не смущал тот факт, что мы голые в машине и нас могут увидеть. Время будто замедлилось. Внутри было так жарко, что стекла машины вспотели. В эту минуту мне захотелось дотронуться до него как в знаменитой сцене из «Титаника». Мой отпечаток руки остался на стекле с потеками.

— Что ты со мной делаешь? — сказал Джим, наблюдая за моими действиями, и крепче прижал к себе, громко дыша, будто хочет вдохнуть меня в себя полностью.