Глава 22

Никогда не судите человека по внешности, ведь кто знает, что скрывается под этой оболочкой. Тогда, во время нашей первой встречи, я посчитала, что это какой-то головорез. В жизни представить не могла, что буду так сильно желать только одного — быть рядом с ним. Видеть его настоящего и жалеть о том, что не встретила его раньше.

После моего признания, он заметно переменился в лице. Вместо ожидаемой радости, я увидела холод в его глазах. Даже в какой-то момент мне показалось, что сейчас он оставит меня здесь одну. Порой, страсть и любовь, это два чувства, которые порой гуляют рядом, но никак не хотят дружить… и в моём случае, они смогли объединиться в одно целое, а вот он почему-то молчит.

Так горько стало от осознания, что ошиблась. Не верю. Отказываюсь думать, что так промахнулась с признанием.

— Почему ты молчишь? — еле выдавила из себя вопрос, который комом стал в горле.

— Прости меня, — сказал он, стерев с моего лица слезу, которая предательски скатилась по щеке. — Я просто не верю, — его голос звучал как-то глухо.

— Что? Ты не веришь в мою любовь? — меня затрясло от его ответа. Накатила обида и ярость.

— Я не знаю ответа. Любовь, слишком громкое слово. Я чувствую к тебе дикое влечение, я хочу, чтобы ты была моей! Ты очень дорога для меня. Я верю в свои ощущения и отдаю им отчёт. А ты поддалась моменту. Я не тот, кто достоин любви. Ты дала мне слишком много, и этого достаточно, — пытаясь надеть на меня брюки, сказал он, избегая взглядом моё лицо.

— Ты отказываешься от моей любви или тебе нужны доказательства?! — нервно одернув ногу, выпалила я, спрыгнув со стола.

— Джесмин, я не верю в сказки. Мы взрослые люди. Успокойся, — он попытался обнять меня, но я увернулась от его объятий. Быстро одевшись, вылетела на улицу, хлопнув дверью.

— Чёрт! Да постой ты! — донёсся его рёв позади.

Ну, уж нет! Я быстро шла к тому злосчастному бревну, чтобы посмотреть своим страхам в глаза. Сейчас мне было плевать на всё.

— Джес! — закричал он, и я услышала приближающиеся шаги по хрустящему снегу.

— Я покажу тебе сказку! Как глупая девчонка научит взрослого смотреть правде в глаза! — крикнула ему и встала на путь страха.

Я смогу. Я должна это сделать. Да и дерево широкое. Он же тут бежал. Почему тогда я не смогу пройти? Убеждаю себя, как могу, пока адреналин наполняет вены.

— Проклятье! Стой на месте! — орет он за моей спиной.

— Нет уж! Ты должен увидеть, на что я способна ради тебя!

— Ты дура! — заорал он. — Просто стой и не двигайся!

— Пошёл ты! — обиженно крикнула ему в ответ и сделала шаг вперёд.

— Блядь, Джесмин, я тебя отшлепаю, когда достану! Ты можешь сорваться! Стой на месте!!!

— Нет! — кричу ему, глядя себе под ноги и стараюсь балансировать, выставив руки в стороны. Нужно смотреть только на ноги. Главное не обращать внимания на то, что дальше. Не думать о бездне, что раскрыла свою пасть под ногами.

— Иди сюда! — его голос слишком близко и я ускоряю шаг. — Остановись!

— Ты сам хотел, чтобы я поборола свои страхи! Так что считай, что твой урок прошёл не зря! — кричу в ответ, а ветер противно растрепывает мои волосы и меня немного качает. Страшно до чёртиков, осознавая, что это уже слишком. Но, чувство оскорбленной гордости не даёт мне сдать позиции.

— Я тебе верю! Только стой на месте! Пожалуйста, Джес! — его тон заметно изменился. Ага, подействовало.

— Нет, ты должен увидеть, какие мои чувства на самом деле. Ты же не веришь в сказки!

— Да верю я, блядь! Верю! Остановись!

— Не убедил! — кричу ему и чувствую, как моя нога соскальзывает в сторону от резкого порыва ветра. Всего одно мгновение, и я не могу удержать равновесия. Ситуация вышла из-под контроля. Мне даже не успевает прийти мысль, что я сейчас сорвусь. Только вижу ледяную бездну внизу, на которую так боялась смотреть. Господи…

Крепкие руки хватают меня за шиворот и поднимают обратно. Чувствую тепло и аромат его тела. Лицо онемело, и голос куда-то пропал.

Он ругается, прижимая меня к себе. Быстро несёт над пропастью. Разве не романтично, чёрт возьми? Я как расплавленная резина в его руках, обмякнув, висну без сил.

— Я тебя люблю, — доносится до слуха его фраза. — Этого добивалась?! Получила что хотела? Какая же глупая! Я блядь чуть не умер от ужаса, дура ты! Люблю тебя, поняла! Что ты так смотришь? Зачем пошла сама? Кому ты доказываешь свою любовь?! Я никто! — зло ругался он.

— Ты для меня всё, — тихо сказала я, погладив его по щеке и ощутила, что она мокрая. Слёзы?

— Какая же дурость, Джес. Я не могу без тебя. Не смей больше так делать! Я верю тебе. Прости меня, — он явно был вне себя от злости, но в то же время в его голосе слышался неподдельный страх.

Сидя на снегу в его объятьях, мне так хорошо. Пусть ругается, кричит, но теперь я точно знаю, что этот мужчина мой. Его сильные руки обнимают меня, раскачивая как маленькую девочку. Прижимаюсь крепче, вдыхая в себя его аромат, который будоражит кровь. Такой родной запах, который дарит необъяснимые чувства. Когда он успел забрать моё сердце и душу? Я не понимаю, в какой момент это произошло, но теперь, назад пути нет.

— Пойдем домой. Нужно согреться и поесть, — сказал он, поднимаясь на ноги, помогая мне встать. — Идти можешь или тебя понести?

— Я пройдусь. Нужно размяться. А то глядишь, ещё привыкну ездить на тебе, — довольно ответила ему, перехватив взгляд ярких глаз. Тело начало возвращаться жизни от осознания своей победы.

— Можешь ездить, сколько будет угодно. Мне понравился вид снизу, — ответил он, заставив меня покраснеть.

— Опять ты всё о сексе, — покачав головой, усмехнулась ему.

— Да. Это самая лучшая часть моей жизни, — притянув меня к себе, сказал он.

— Джим, ты, правда, не будешь больше пытаться увезти меня без спроса? — глядя в глаза спросила его и заметила, как потемнели его глаза.

— Я буду делать то, что для тебя лучше. Даже если это будет плохо для меня.

— Да что за фигня? Опять ты о своём! Я не хочу уезжать. Ты не можешь просто наслаждаться тем, что есть и вечно ищешь причины, чтобы испортить себе жизнь. Не надо так…

— Джес, я понимаю, о чем ты говоришь. Но ты же сама видишь, что всё не так просто. И есть ещё кое-что, — он поджал губы.

— Так расскажи мне, — вглядываясь в его лицо, ждала ответа.

— Пойдем, — он подтолкнул меня за талию.

— Так в чем дело?

— Дело в Эмили. Она серьезно больна. Здесь отказались от неё, поясняя, что болезнь не поддаётся лечению. То есть, шанс на удачный исход очень мал. В Канаде есть врач, который способен помочь. По крайней мере, он дает надежду на лучший исход. Я буду хвататься за любую возможность, хоть она и достаточно призрачна. Операция, лечение и реабилитация по его примерным подсчётам обойдутся в несколько миллионов долларов.

— Боже, бедный ребёнок, — ужаснулись его рассказу, понимая, как же им досталось от жизни. — И ты взял деньги чтобы…

— Да, — ответил он. — Времени ждать нет. Я связался с несколькими центрами по стране, которые готовы взяться за её лечение. Завтра нам нужно вернуться в город, чтобы закончить дела. Если ты хорошо подумаешь, то у тебя ещё есть шанс отказаться от затеи остаться со мной. Я всё пойму, — он сказал это так смиренно, что хотелось похлопать его по щекам.

— Я с тобой. Хватит меня отгонять, а то создаётся впечатление, что ты сам хочешь избавиться от меня, — возмутилась я, а он покачал головой в ответ.

Мы шли к дому, каждый думая о своём. Глядя на него, я понимала, какой груз семейных проблем свалился на этого человека. С самого детства. Сначала отец, затем сестра и мать. Не справедливо как-то это всё. А теперь ещё и племянница, которая практически умирает на глазах. Стало не по себе, от мысли, что мир настолько несправедлив. Я видела иногда в новостях истории неизлечимо больных детей, и каждый раз сжималось сердце.

Выбравшись на поляну у дома, мы заметили играющую со снегом Эмили. Завидев нас, она радостно запищала и побежала в нашу сторону.

— Ура! Я знала, что ты останешься с нами! Правда дядя Джим? — обняв меня за талию маленькими ручками в варежках, спросила девочка.

— Правда, — кивнул он и осторожно поднял её на руки. — Что ты тут делаешь?

— Леплю снеговика. А если честно, то ждала вас, — смутившись, ответила малышка.

— Давно ждёшь? — спросил он.

— Угу. Нос замёрз, — пожаловалась она, прикрыв лицо варежкой.

И мне так стыдно стало. Пока мы там дурью маялись, ребёнок тут сидел и ждал.

— Все внутрь греться, — скомандовал Джим.

Эмили крепко обняла его за шею и подмигнула мне, показывая руками сердечко. Чтобы ребенок понимал? Но эта девочка видит нас насквозь и видимо я не вызываю у неё плохих ассоциаций. Это радовало. И тут же щипало в носу от осознания, что ей так досталось от этой жизни.

Как только мы вошли в дом и сняли верхнюю одежду, малышка радостно схватила меня за руку и увлекла в гостиную.

— Посмотришь мои рисунки? А в куклы поиграем? — заискивающим взглядом смотрела она на меня.

— Конечно, солнышко. Показывай, что там у тебя, — присев на ковёр, ответила я.

Эмили радостно разложила передо мной свои главные сокровища, подробно рассказывая, что и когда она рисовала и какую куклу как зовут. Мне было всё это в кайф. Я сама в куклы играла до восьмого класса, это был мой страшный секрет. А рисование страстью всей жизни. Играть с Эмили было приятно, что я так увлеклась и не заметила, как Джим стоит и наблюдает за нами.

— Пора за стол, — сказал он, когда я встретила его взгляд.

— Ну, дядя, — протянула Эмили, — ещё чуть-чуть поиграть хочется.

— Детка, ты же знаешь правила, — ответил он, сделав наигранно серьезное лицо, и ушёл на кухню.

— Хорошо, — расстроено буркнула она себе под нос, собирая игрушки.

— Он всегда такой строгий? — спросила у Эмили.

— Да, — надув губы ответила она. — Но правила есть правила, — вздохнула девочка и, протянув мне руку, повела на кухню.

У этого ребенка такой взрослый взгляд. Лишь когда мы игрались в куклы, она отвлеклась. А сейчас я вновь уловила в нём серьёзность, которая не присуща её возрасту. Малышка знает и видит больше, чем должна была. И эти её слова про Саманту никак не выходят из головы.

Эмили села на высокий стул, который, по-видимому, был сделан специально для неё. Джим поставил на стол графин с компотом из сухофруктов. На столе дымилось ароматное мясо с картошкой и зеленью. Он жестом пригласил меня присесть, отодвинув стул. Затем к нам присоединился Майкл, похлопав Джима по плечу. Вид у него был довольный, а взгляд какой-то хитрый. Он смотрел то на меня, то на Джима, пока мы молча ели.

Старик начал разговор о том, что завтра нужно ехать в город. Был звонок из клиники, которая наблюдает Эмили, и они хотят ещё раз взять анализы. Обсуждение этой темы явно действовало на ребенка не очень хорошо. Малышка помрачнела, не доев, отнесла тарелку к мойке и ушла. Мужчины замолчали, заметив, что это был не самый удачный момент для подобных разговоров.

— Я пойду к ней. Спасибо за ужин, — встав из-за стола, пошла в гостиную, где застала девочку сидящей возле камина.

Присела рядом с ней. Она молча смотрела на огонь. Хотелось как-то взбодрить её, развеселить. Подбирая правильные слова, заметила, как по её кукольной щеке скатилась слезинка.

— Солнышко, всё будет хорошо. Иди ко мне, — прошептала я, погладив её по спине.

Эмили уткнулась в меня и громко всхлипнула. Как же больно стало за эту малышку. Ощутила, как в носу защипало, но не дала себе раскинуть. Нужно отвлечь её от переживаний.

— Давай поиграем, — предложила ей в надежде, что это поможет.

— Джесмин, скажи мне правду. Ты тоже исчезнет как моя мама? — её большие, полные слёз глаза смотрели на меня с надеждой и болью. Я не знала что ответить. Сглотнув подкативший ком горького сочувствия, погладила её по светлым волосам, что завивались на концах.

— Постараюсь никуда не исчезать. Ты хорошая девочка, и дружить с тобой, это большая удача для меня, — ответ пришел сам собой и помог вызвать лёгкую улыбку на маленьком заплаканном лице.

— У меня нет друзей, — тихо ответила она. — Только дядя, дедушка и ты…

— Я думаю, что скоро всё изменится. Твой дядя отвезёт тебя к доктору, который поможет убрать болячку, и ты будешь ходить в школу, найдёшь там хороших друзей. Будешь весело проводить время. Всё будет хорошо, малыш.

Эмили стёрла слёзы и, улыбнувшись, кивнула мне. Её внимание переключилось на игрушки, которыми мы вместе играли и совсем забыли о времени. Повторюсь, для меня это в удовольствие, хоть мне уже двадцать пять лет. Будь у меня свои дети, то наверняка бы я скупила магазины игрушек.

Мужчины вошли в гостиную, позвав Эмили спать. Она нехотя поднялась, и обняла меня перед уходом. Майкл взял её за руку и отвёл на второй этаж.

— Вижу, вы тут нашли общий язык, — намекая на игрушки в моих руках, которые по просьбе Эмили, я раскладывала на полочку.

— Ещё как. Она очень милая. Так что там с больницей?

— Завтра нужно съездить в Берлингтон. Майкл на связи с врачами, и понимает больше чем я, ведь он и сам врач. Говорит, что некоторые анализы взволновали их, — он устало потёр лицо. — Я повезу их туда, и заодно встречусь с кое-кем. Он поможет сделать загранпаспорт на тебя, если ты не передумала ввязываться в нашу историю.

Он стоял, опершись о дверной косяк, всунув руки в карманы теплых брюк, и ждал от меня ответа.

— Не передумала. Может, хватит уже меня всё время спрашивать об этом? Тем более по несколько раз в день. Или ты думаешь, что я не умею говорить? — было обидно, что он до сих пор сомневается в моих намерениях.

Он молча подошёл ко мне и присев рядом, обнял и прижал к себе. Вместо тысячи слов, дал понять, что не сомневался. Стук его сердца выдавал волнение. Впитывая в себя его аромат, который не сравнить ни с чем, а только можно назвать родным и дорогим. Он дарит спокойствие и пробуждает страсть. Я даже не могу точно описать, чем именно от него пахнет. Это аромат зрелого, состоявшегося мужчины, с терпкими нотками дикого леса, свежести и чего-то настолько необъяснимого, от чего кровь по венам начинает бежать быстрее.

Когда влюбляешься в человека, то его запах становится самым настоящим наркотиком. Появляется необходимость вдыхать его постоянно и, кажется, что не надышаться им. Возникает странная зависимость ощущать тепло его кожи, которая источает, что ни на есть то самое колдовское зелье, которое оплетает разум и пронизывает каждую клеточку тела яркими лучами весеннего солнца.