Глава 28

Иногда не обязательно что-то говорить, если хочешь, чтобы тебя поняли. Человек, которого можно назвать «тем самым», видит намного глубже. Он может прикоснуться к твоей душе и сердцу, что обнажаются перед ним в доверии. А он взамен, питает их своей любовью. Это самый прекрасный круговорот чувств в природе, который мы называем любовью.

Ты не сможешь точно сказать, за что любишь, если чувство настоящее, потому что любишь за всё. Это безусловное чувство, которое не имеет границ.

Вот так и я, не знаю за что, но люблю всем сердцем. Когда это началось, как так вышло? Уже не важно. Он рядом, и это главное. Обнимает сильными руками, и я чувствую себя в безопасности. Когда шепчет что-то на ушко, по телу проходит волна приятных мурашек.

— Джесмин, просыпайся, — тихо говорит он, поглаживая по бедру. А мне так не хочется. Ещё немного этой неги, этих лёгких прикосновений, что таят в себе, куда больший смысл, чем можно подумать. — Нужно вставать, мы выезжаем сегодня, — уже серьезнее добавляет он.

— Как сегодня? Почему? — от неожиданности окончательно просыпаюсь я и поворачиваюсь к нему.

— Сюда в скором времени приедет полиция. Нам лучше уехать сегодня, — убирая пряди с моего лица, задумчиво отвечает он.

Я вижу, что он о чем-то переживает. Полиция, ну конечно, как я могла не додуматься, что Саманту начнут искать.

Джим сказал, что она жила одна. Её мать умерла год назад. Но, в поселке её отсутствие быстро заметят, ведь она тут что-то вроде активиста в совете.

Живя в городе, не думала, что такие села ещё существуют. Здесь понятие соседства не такое как у нас. Люди живут на расстоянии нескольких километров, считаются полноправными соседями. Дом Джима находится на самой окраине, что в первый раз я подумала, что это очередная хижина в глубине леса. Но нет, этот дом имел свой номер, как положено в нормальном мире.

— Хорошо. Во сколько выезжаем? — спросила его, не зная который сейчас час, но могла предположить, что очень рано, судя по первым лучам солнца за окном.

— Как только, так и сразу. Позавтракаем, упакуемся и в путь, — шепнул он над ухом и втянул в себя воздух, что мне стало щекотно.

Его губы прошлись по моей шее, плавно подбираясь к щекам, подбородку и губам. Руки блуждали по телу, поглаживая и сжимая его. Томит меня на медленном огне, когда в низу живота всё скрутило от желания.

Его размеренные движения раздразнили меня до безобразия. Пока он неспешно смаковал каждый сосок, проводя по нему языком и слегка прикусывая, а затем, плавно спускаясь к животу, моё сознание взрывалось от желания запрыгнуть на него и получить желаемое.

— Джим, я хочу… — не дав мне договорить, его пальцы скользнули по клитору внутрь. Они скользили по смазке, усиливая нажим и вращение. Чувственные точки моментально отзывались пульсацией на его действия.

— Пожалуйста, или ко мне, — облизнула пересохшие губы, промолвила я, заметив его горящий взгляд и каменный стояк.

Мышцы его тела плавно перекатывались под кожей, как у хищника, что готовился к прыжку. Он наклонился и хитро улыбнулся, а затем всосал ртом мой клитор, вызывая мощный оргазм от которого непроизвольно дергались бедра. Схватив подушку, укусила её, потому что не было сил молчать. Хотелось кричать на весь мир от удовольствия, которое уносило на седьмое небо. Он не жалел меня, давал всё и сразу, когда я была не в силах противостоять. Да и могла ли? Я этого хотела.

Он притянул меня к себе за бедра и откинул подушку в сторону. Горячая плоть упёрлась в половые губы, отчего из меня вырвался судорожный вздох с ноткой разочарования. Его руки плавно прошлись от колен по бедру, неспешно продолжая путь по изгибам живота к груди. Немного задержавшись на шее, его пальцы обхватили моё лицо и он, склонившись, жадно поцеловал мои губы, словно в последний раз.

— Я люблю тебя, Джесмин. Люблю так сильно, что не готов отпустить, — выдохнул он и вошёл в меня толчком, что поставил точку над всеми сомнениями. — Моя хорошая, моя дикая, моя королева… — шептал он, целуя моё лицо.

— Не отпускай, — едва срывалось с моих губ. Практически беззвучно, но в то же время громко. Эти слова значили для меня очень много. Это был не просто секс, а нечто большее. Слияние душ в физическом плане.

***

Когда мы сидели в машине, Эмили радостно прыгала возле меня по сиденью. Ей не терпелось ехать, потому что мы пообещали ей, что заедем по пути в несколько магазинов и купим самые лучшие игрушки. Но больше всего, она ждала, когда мы заглянем на ярмарку, о которой рассказывал Майкл. Карусели, пони и сладкая вата, вызывали бешеный восторг у ребёнка, который толком ничего кроме гор и больниц не видел.

Джим наконец-то вышел из дома и замер на несколько секунд. Он просто смотрел на дом, и я услышала вздох старика.

— Что такое? — осторожно спросила его.

— Милая, ты же понимаешь что, скорее всего мы сюда уже не вернёмся, — печально ответил он. — Но, может это и к лучшему. Вроде так и было задумано, — стараясь улыбнуться, добавил он. Я видела, насколько вымученной была эта попытка. Он тоже грустит. Не так уж просто вычеркнуть из жизни место, с которым был связан долгое время.

— Дедушка, почему мы не вернёмся? — испугалась Эмили.

— Я говорил что, скорее всего, ведь твой дядя будет жить рядом с тобой, пока ты будешь проходить лечение. Помнишь? — малышка кивнула головой в ответ. — А потом, ты же растёшь, и тебе нужны друзья. Тут их мало, а точнее, вообще нет. Нужна школа и врачи, — продолжал Майкл.

— Я поняла, дедушка. Можешь не продолжать, — сказала Эмили и улыбнулась мне. Ей явно нравился этот план. — Но я всё равно буду скучать по этому месту, — глядя в окно, добавила она.

Джим сел на водительское сиденье и положил на торпеду гладкий камушек идеально круглой формы, с которого стекал растаявший снег.

***

По пути к Бёрлингтону, все молчали кроме Эмили, которая тщательно планировала, какие вкусы сахарной ваты она хочет попробовать. И это ведь неспроста такое желание возникло. Удивительно, но именно сегодня, в городе будет отмечаться национальный день сахарной ваты. Раньше я о таком не знала, но благодаря Эмили, мой кругозор стал шире.

Когда мы подъезжали к городу, то сразу почувствовался дух Канады. Вроде как Америка, но с иным шармом, который трудно спутать с чем-то другим, если хоть раз бывал в Монреале. Его выдавали здания из красного кирпича, которые сказочно выделялись на фоне снега. Опушка леса, окружала город на десятки, а то и сотни миль. Это милое место с невероятно притягательным пейзажем вызвало радостные визги у Эмили. Она увидела в окошко кафе, рядом с которым причудливо установили большое розовое облако сладкой ваты. Это действительно выглядит сказочно.

Когда мы припарковались, Джим отвёл нас туда, потому что сопротивляться было бесполезно, да он вроде не собирался. Было весело наблюдать за тем, как огромный мужик стоит с разноцветной сладкой ватой в руках, но в то же время мило. Потому что я видела, как он относится к племяннице. Его глаза были совершенно другими, когда он смотрел на неё. Так на меня в детстве смотрел отец. Это взгляд, который говорит: ты для меня самое дорогое на свете.

Майкл в это время дожидался звонка из больницы, где нужно было забрать ещё пару документов. Прогуливаясь по уютной центральной улице, окружённой симпатичными магазинами и кафе, мы пили горячий глинтвейн, а Эмили горячий шоколад. Такая смешная, с коричневыми усиками, гримасничала, чтобы рассмешить Джима и ей это удалось, потому что он в ответ тоже начал корчить смешные рожицу, чем привлёк внимание прохожих. Было так весело, но почему меня не покидает это гадкое чувство, что холодным касанием ползет по спине…

— Всё нормально? — обняв за талию, спросил Джим.

— Даже слишком, — постаралась улыбнуться я, но вышло это не очень.

— Ты что-то заметила? — оглянувшись назад, снова спросил он.

— Нет. Просто чувство странное. Всё так хорошо, но что-то не так. Понимаешь? — пыталась объяснить ему, но кажется, он не понял, что я имею в виду. — Ладно, забей, — махнула рукой и покачала головой, будто сказала глупость.

— Дядя! — громко позвала Эмили, чем сильно напугала нас, что мы резко направили на неё свои встревоженные глаза. — Там, карусель, — уже тише, почти виновато добавила она.

— Боже, малышка, мы немного испугалась, — приложив руку к груди, как можно мягче сказала я, а Джим покачал головой. — Ну, пойдём кататься! — стараясь разрядить странную обстановку, что возникла из ниоткуда, хлопнула в ладоши я и взяла Эмили за руку.

Пока мы катались на машинках и каруселях, Джим смотрел на нас из-за ограды. Как я его не уговаривала пойти с нами, он не поддавался. Последний аргумент был достаточно весомый, несмотря на наши щенячьи глаза. Он сказал, что нас арестуют за порчу имущества города, которое может сломаться под его весом.

И вроде меня отпустило это дурацкое чувство тревоги, глядя на искрящуюся смехом и весельем Эмили. Но какой-то непонятный осадок все равно лёг на сердце. Я постоянно оглядывалась, ждёт ли нас Джим, потому что казалось, что он может исчезнуть. Хотя искренне верила, что этого не может произойти. Он не бросит нас.

Я стала бояться потерять его. И этот страх начал поедать меня изнутри, как я ни старалась прогнать это чувство. А потом я заметила, как смотрит на меня Эмили. В её глазах тоже был какой-то страх, схожий с моим. Мы все попали в ловушку зависимости друг от друга. Хорошо это или плохо, я не знаю. Но точно понимаю, что мы нужны друг другу.

Джим позвал нас назад. Он с кем-то говорил по телефону. Эмили неохотно слезла с качели и пошла со мной к выходу. Повернулась назад и окинула карусели прощальным взглядом, будто никогда больше не увидит их.

— Не переживай, мы побываем на самых лучших аттракционах, — подбодрила её я, погладив маленькое плечо. Она развернулась с взглядом, наполненным детской надежды и мечты.

— Это был хороший день. Даже если ты не сможешь выполнить своё обещание, то я не обижусь. Главное, что я уже почувствовала и узнала, каково это, есть сладкую вату и кататься на карусели. Я это запомню, чтобы не думать о боли, — четко произнесла Эмили, что у меня от удивления слегка приоткрылся рот, а к горлу подкатил ком. Её не по-детски умные слова заставили меня задуматься.

Вот оно, детское мировоззрение, которого так не хватает взрослым. Мы не замечаем ничего вокруг. Точнее сказать, не фокусируемся. Ценность моментов ускользает из-под носа, делая из нас гонщиков за чем-то призрачным и неважным. А что важно на самом деле, повзрослев, мы так и не понимаем. Глядя на ребенка, я задумалась над тем, что в жизни нужно ценить моменты, которые подбрасывает нам жизнь. Ведь они могут больше не повториться.

Мы вернулись к машине, где нас уже ждал Майкл с папкой больничных документов. Эмили выглядела уставшей, а позже уснула у меня на коленях. Дорога выдалась непростой. Погода сменялась по пути, от снегопада до шквального ветра с дождем. Джим старался вести машину предельно осторожно, потому что видимость дороги местами была практически нулевой.

— Ты тоже заметил? — тихо спросил он Майкла.

— Ага, — откликнулся старик.

— Давно?

— С заправки.

— О чём вы? — поинтересовалась я, не понимая, что происходит.

— За нами хвост, — мрачно ответил Джим.

— Может им просто по пути, — предположила я.

— Если бы, — вздохнул старик.

Оглянувшись назад, я увидела что действительно, в метрах пятидесяти от нас плетется черный пикап. Можно было бы принять мысль, что это нормально, когда на дороге ты не один. Но, по трассе ехали только мы и эта машина. Видимо никто из нормальных людей не решился путешествовать в такую погоду. Только самые отчаянные.

В салоне повисла напряжённая пауза. Каждый думал о своём, как вдруг, Джим достал из-под сиденья пистолет.

— Неужели ты думаешь, что они правда едут за нами? — тихо спросила я.

— Не думаю, а знаю, — ответил он и начал сбавлять скорость, плавно съезжая к обочине.

— Нет, Джим. Пожалуйста, давай ехать дальше! — на меня накатила жуткая паника, но он спокойно посмотрел на меня, и без слов стало понятно, что он всё уже решил.

— Я просто проверю, — ответил он.

— Не надо. Мы же можем ехать. Пусть они тоже едут себе. Ведь так, Майкл? Скажи ему, пожалуйста! Скажи что-нибудь, чтобы он перестал геройствовать и просто отвёз нас, — по щекам уже текли слёзы. Но старика ничего не ответил, а лишь покачал головой. Джим что-то ему тихо сказал и стал дожидаться неизвестно чего, глядя в боковое зеркало.

Эмили проснулась, и тоже как я встревоженно наблюдала за происходящим. Преследовавшая нас машина медленно подъехала к нам и остановилась. Моё сердце уже стучало в горле. Он открыл дверь, и я схватила его за плечо.

— Пожалуйста, не надо. Останься. Поехали дальше, — еле выдавила из сдавленного горла слова, но он лишь погладил мою руку и вышел на улицу.