Глава 29

Каждая девушка мечтает, чтобы её избранник был храбрым. И я мечтала, но никогда не думала, что мои мечты встанут поперек горла. Вспоминая свою прошлую жизнь и отношения с Эндрю, могу сказать, что он был редкостным ссыкуном. Всегда боялся, что ему вмажут по лицу. Так берёг свой нос, прям тошно было. Но это всё можно было списать на воспитание. Мамин сын, зацелованный в задницу, никогда не будет лезть в драку. Я раньше не придавала этому значения, потому что не было с чем сравнивать. В нашем окружении, почти все такими были.

Джим же, полная противоположность тому с кем я провела пять лет своей жизни. Дикость и отвага, что бурлила в его венах и отражалась в глазах, вызывали восхищение и опасение. И последнее сейчас билось в моей голове. Мне страшно. Я не знаю, кто там сидит в этом чертовом пикапе и зачем остановился. Зачем ехал за нами?!

Руки трясутся, невозможно унять дрожь, что напала на меня. Эмили гладит меня по плечу, стараясь успокоить. Но я вижу, что там что-то не так. Джим стоит у открытой двери соседней машины, вид у него хмурый и вовсе не добрый. О чем они говорят?

Смотрю во все глаза, надеясь, что это просто обычные люди и Джим сейчас вернётся в машину. За окном разыгралась метель, сквозь которую почти ничего не видно. Внезапно, он падает на снег спиной, и кто-то прыгает на него сверху. Всё происходит так быстро, что я не успеваю понять, что произошло. Чужак катается с ним по снегу, размахивая кулаками. Майкл судорожно начинает искать что-то под сиденьями, но ничего не находит. Мы беззащитны. И помочь ему не можем.

В голове полная каша.

Открываю дверь, но она тут же захлопывается. Майкл тянет меня за куртку назад.

— Сядь и не высовывайся! — кричит он мне, но у меня страх за жизнь Джима и я вновь рвусь наружу.

— Джесмин! Не бросай нас! — плачет Эмили, обнимая себя руками.

К горлу подступает тошнота. Из машины выскакивает второй мужчина и бросается в драку. Чёрт, их двое! Джим подозрительно слабо отбивается, и мне начинает казаться, что… нет, даже думать об этом не хочу!

Я не знаю, что мне делать. Не знаю!!! Глаза судорожно ищут хоть что-то тяжёлое или острое, но в салоне нет ничего. Времени мало! Выскочив на улицу не чувствую холода, открываю багажник вижу монтировку. Ну, хоть что-то! Следом за мной выбегает Майкл и тянет обратно в машину.

— Джесмин, сейчас же вернись, будь не ладна! — задыхаясь, кричит старик. — Дурочка, тебя убьют!

— Пусти! — вырываюсь из его рук и бегу к снежному кому из дерущихся мужчин, которые перекатываясь, рычат в борьбе. В ушах будто вата, и всё вокруг странно замедлилось.

Не думая ни секунды со всего маху бью одного по голове, и он, видимо от шока поворачивается ко мне. Злое лицо со шрамом расплывается в улыбке из железных зубов. Огромный увалень с длинными как у шимпанзе руками поднимается на ноги и шагает ко мне, пока я отступаю назад.

Джим остаётся бороться на снегу со вторым чужаком, который его душит захватом руки. Вокруг так много крови. Только бы не его.

— Иди сюда сучка, — облизнув свои зубы, сказал хриплым голосом курильщика чужак, играя охотничьим ножом в руке.

Джим вскакивает на ноги, вырубив другого, и хватает за шиворот идущего за мной, выбив нож из рук, и душит его. Почему он не стреляет?! Где пистолет?

— В машину!!! — зло кричит, практически рычит на меня Джим. А я стою, не могу пошевелиться. Не могу уйти, бросить его здесь. — Я сказал, в машину, блядь, Джесмин! Быстро! Шевелись! — ещё раз кричит он и его голос как-то странно дрогнул.

Позади него показалась фигура чужака, что держит в руках нож, а я уже почти ничего не слышу и не вижу. Его крик где-то эхом раздается в закоулках сознания, когда до слуха доносится мерзкий голос, произносящий моё имя, а затем резкая боль. Я перестала видеть, зрение куда-то исчезло, а слух притупился, будто я под водой.

Меня тащат по снегу. Всё белое и красное. Его голос становится всё тише. И последнее, что я слышу:

— Уезжайте! Живо!!! Увези их, скорее! — как в тумане слышу хриплый крик Джима и звуки борьбы, как у дерущихся зверей.

Нет. Не хочу. Не надо.

Но я уже в машине. Слышу плач Эмили и дрожащий голос Майкла, что проклинает машину. А затем выстрел. Громкий хлопок, который отдаваясь в моём сознании, разрывает сердце.

Только бы не он. Прошу…

***

Гул автомобиля и бледное лицо малышки, вот что я помню. А ещё мысли. Плохие мысли. За рулём сидел Майкл. Джима нет…

Я не верю.

— Где он? — шепчу изо всех сил. Так больно и слова даются с трудом.

Тишина в ответ. Только всхлипывания Эмили, лезвием проходятся по сердцу, которого больше нет. Без него нет. Я не верю.

Душевная боль стала физической, когда я попыталась встать. Резкая боль сковала тело и разлетелась пульсацией в нервных окончаниях, выкручивая каждую клетку тела. Эмили закрывала пледом мой живот, и только сейчас до меня дошло, что происходит.

— Боже, милая, зачем же ты полезла? — доносится до слуха печальный голос старика.

Майкл мчит по дороге и уже виднеется пограничный пост. В глазах всё рябит из-за снега за окном. Сейчас уже ничего не важно. Я ничего не хочу. Жить не хочу.

— Почему мы уехали? Бросили его? — слышу свой голос, будто со стороны. Чужой, холодный голос, наполненный горем и ненавистью.

— Не было выбора, — отвечает старик.

— Ложь. Выбор есть всегда. Мы бросили его! — кричу я, и чувствую, как горячая кровь выходит из раны.

Эмили плачет сильнее. Господи, почему всё так?! За что?!

— Прости, — шепчу ей, пытаясь сфокусировать взгляд, но всё плывёт перед глазами.

— Дедушка! Джесмин умирает! — панически кричит Эмили. А я не в силах что-нибудь сказать. Тело ватное, голос пропал. Всё так быстро и неожиданно. Я не верю…

***

Писк аппаратуры, белый потолок. Чья-то фигура мелькает сбоку.

— Где я? — хрипло шепчу, надеясь на ответ.

Фигура куда-то убегает. Зрение фокусируется. Я в больнице.

В палату входит врач, окинув меня приветливым взглядом.

— Джесмин Льюис, — глядя в журнал, произносит он. — Как себя чувствуете?

— Не знаю, — равнодушно отвечаю ему, а самой хочется обратно уснуть, и не отвечать ни на какие вопросы. — Мне всё равно.

— Вам повезло, моя хорошая, — улыбается он, а мне от его наигранной пластиковой улыбки становится тошно.

— В чём же? — рассеянно задаю вопрос. — В чём моё везение?! — чувствую, как накатывает злость.

— Рана была глубокой и опасной. Будь удар на сантиметр ниже, то вы бы лишились ребенка. Но, вам повезло. Сейчас его жизни ничего не угрожает, как и вашей, — говорит он с блаженной улыбкой.

— Что? Что вы сказали? — его слова как ведро холодной воды на голову.

— Вы знали, что беременны? — спустив очки на переносицу, уточняет он.

— Нет, — сдавленно ответила, пытаясь проглотить ком, что собрался в горле. Кажется, я сейчас задохнусь.

— Надеюсь, это желанная беременность, — спокойно сказал он и меня затрясло.

Слёзы градом потекли по щекам. Хотелось скрутиться в комочек и провалиться. Исчезнуть. Это не справедливо!

— Сейчас вам сделают укол успокоительного, — сказал врач.

— Да засуньте себе укол, знаешь куда! Отстаньте от меня! Не трогайте! — пытаясь отбиться от медперсонала, кричала я, но это было бесполезно.

Они не понимают. Им всё равно. Сил моих мало. Я беременна? Беременна?! Боже, да за что ты так со мной? Джим… не могу.

***

Очнулась от того, что кто-то гладит меня по руке.

— Джим… — сонно протянула я, как вдруг передо мной пронеслись страшные картинки случившегося, и резко распахнув глаза, я услышала собственный стон безысходности.

— Тише, доченька. Тише, — обнимала меня мама. — Мы здесь. Мы рядом, — она целовала меня в макушку.

Отец вошёл в палату и замер. Его лицо было таким бледным, как снег, а глаза переполнены волнением.

— Его нет. Всё закончилось. Ты спасена, — успокаивала меня мама, и мне стало ещё больнее. Она подтвердила мои мысли. Его НЕТ! Ледяным лезвием по душе прошлись эти два слова.

— Нет, — сорвался шепот с моих губ.

— Мы так волновались. Доченька, мы чуть с ума не сошли. Маленькая наша. Что он с тобой сделал? Он насиловал тебя? Ответь. Доктор сказал, что ты беременна. Боже, милая. Я не представляю, что тебе пришлось пережить, — крепко обнимая меня, тараторила мама.

— Я его люблю, — слеза скатилась по щеке и в палате воцарилась тишина.

Отец присел рядом с кроватью и взял за руку, а мама отпрянула.

— Дочь, ты сейчас в шоке. Ты же понимаешь, что носишь под сердцем ребенка преступника? Ты это понимаешь?! — её голос стал звонким и вызывал во мне волну протеста.

— Дорогая, ты выбрала не то время, чтобы это обсуждать, — вмешался отец, пытаясь образумить мать.

— Я думаю о её будущем. Она не понимает сейчас ничего. Он запудрил ей мозги! — настаивала она.

— Да что ты знаешь о нем? — процедила я, стараясь держать себя в руках, хотя в теле совсем не было сил. Но при упоминании Джима, внутри всё становилось крепким.

— Он мне звонил, — сложив руки на груди, сказала мама.

— Что?! — в один голос сказали мы с отцом.

— Да. Он обещал, что с тобой всё будет хорошо. Я подумала, что это странно с его стороны, но была рада хоть немного быть в курсе, что с тобой и как ты. Он обещал и не сдержал своё обещание, — ответила мама.

— И ты мне ничего не сказала?! Как ты могла молчать — разозлился на неё отец. — Я места себе не находил, а ты знала и молчала?!

— Дорогой, подожди, — пыталась защититься мама.

— Нет, это ты подожди и послушай! Я весь месяц сходил с ума от незнания. Я ловил каждую новость о Джесмин. А ты! — он указал на неё пальцем и весь покраснел, — Молчала!

— Всё не так, — покачала головой мать. — Я не хотела тебя тревожить…

— Не хотела она! — вскочив со стула, он всплеснул руками. — Прости милая, мне нужно выйти, — сказал мне отец и практически выбежал из палаты.

— Что ты наделала? — горестно вопрошала ко мне мама.

— Я? — шокировано спросила её, не веря своим ушам. Она меня обвиняет?

— Тебе придется избавиться от ребенка. Ты же это понимаешь? — строго сказала она, вызывая во мне бешеный поток отрицания и злости.

— Нет.

— Что нет?

— Это мой ребенок. Не ты здесь решаешь. Хватит, — процедила я не глядя на неё. Неужели это моя мама?

— Ты будешь жалеть потом, — она взяла меня за руку, но я её одернула.

Дверь распахнулась, и вошёл тот же доктор.

— Время посещения окончено, — объявил он.

— Но мы не успели нормально поговорить! — возмутилась мама, но доктор смерил её серьёзным взглядом и она сдалась. — Хорошо. Мы приедем завтра. Джесмин, подумай над моими словами. Я желаю тебе только добра. Ты же знаешь это, дочь.

Взяв сумочку в руки, она остановилась в дверях и ещё раз посмотрела на меня. Мне не хотелось ловить её взгляд, и я просто отвернулась. Она ушла.

— Доктор, скажите, вы видели пожилого мужчину, что меня привёз сюда? Он здесь? — с надеждой спросила я.

— Нет. Но эту информацию можно уточнить в приемной, — ответил он.

— Узнайте, пожалуйста. Для меня это очень важно, — с мольбой посмотрела на него, надеясь, что хоть кто-то ещё на моей стороне.

— Хорошо, — ответил он и ушел, оставив меня в одиночестве.

Я стала ждать, когда же мне сообщат информацию, тем временем поглядывая на свой живот. Как это возможно? Я же не могла забеременеть. Это такая шутка, а может ошибка?

Рука машинально опустилась вниз и легла вниз живота. Неужели там живёт наше продолжение? Маленький человечек… Странное чувство, но мне было ясно, что я тут не одна. Нас двое. Не знаю, как это объяснить, но подтверждений мне не нужно. Я чувствую тепло, что отзывается под ладонью. Слёзы наполняют глаза, и не могу сдержаться, буквально вою в голос. Почему же тогда так больно?

— Прости меня, — шепчу тихо. — Ты не виноват.

Мне стыдно перед ним и обидно, что всё вот так. Что же будет дальше?

— С вами всё в порядке? — доносится до меня женский голос.

В палате стоит молодая медсестра. Я даже не слышала, как она вошла. Мотаю головой пытаясь перевести дух, чтобы ответить ей и стираю слёзы.

— Позвать врача? — вновь уточняет она, и я отрицательно качаю головой, прочищая горло.

— Нет. Я просто… я потеряла дорогого человека, — слова даются с трудом, потому что говорить об этом мне слишком трудно. Я не хочу верить, что это конец. Он не имеет права умереть и бросить меня. Хотя бы из-за ребенка. Нет… так не должно быть.

— Соболезную вашей утрате, — сочувственно произнесла медсестра. — Вот, вам просили передать, — она протягивает мне маленький клочок бумаги, на котором виднеется часть рисунка Эмили.

Видя это, у меня перехватывает дух, сердце замирает. Беззвучно всхлипываю, горло сжалось. Дрожащими руками разворачиваю записку, смахивая слёзы.

Майкл оставил контакты для связи, и мне стало легче. Прижимая клочок бумаги к груди, замечаю встревоженный взгляд медсестры.

— Всё хорошо? — спрашивает она, и я киваю в ответ. — Отдыхайте, потому что вечером к вам придут федералы. Как только появилась информация о вашем местонахождении, они сразу связались с нашей больницей.

— Господи… — мне поплохело от её слов.

— Не волнуйтесь, — она взяла меня за руку и посмотрела в глаза. — Я слышала о вас, и говорят, что вы не виновны. Скорее всего, вас опросят как жертву. Мой парень служит в полиции и там все об этом говорят весь день. Всё будет хорошо.

— Как вас зовут? — поражаясь такой человечности девушки, поинтересовалась я.

— Оливия, — улыбнувшись глазами, ответила она.

— Спасибо вам, Оливия, — поблагодарила её за искренность и доброту ко мне.

— Скоро принесут обед. Вам нужно хорошо питаться. У нас в больнице чудесный повар, — многозначительно посмотрев на мой ещё плоский живот, сказала она и вышла из палаты.

Господи, тут по ходу вся больница в курсе кто я и что я беременна. Чувствую себя зверем в клетке. Не хочу всего этого. Не так должно всё быть. Не так…