Глава 30

Конец августа выдался нереально жарким. Допив холодный чай, стираю выступившую испарину на лбу. Сегодня последний день перед отъездом в Санта-Монику. Родители считают, что пришло время вылезти из скорлупы, в которую я завернулась два года назад.

Я не чувствую, что сейчас готова куда-то ехать. Мне просто не хочется. И так нормально. А если честно, то на протяжении последних дней ищу причину, чтобы отложить эту поездку.

Я знаю, зачем они всё это задумали, и вдвойне не хочу из-за этого ехать. Может сказать, что я заболела?

— Джес, ты чего тут сидишь? — спрашивает мама, что от неожиданности я вздрогнула и едва не выронила из рук скользкий стакан с остатками чая.

— Прячусь от тебя, — иронично ответила ей, ведь это правда, но она как обычно всё обернет, так как ей надо.

— Ты же знаешь, что это для твоей пользы. Нельзя добровольно заточить себя в четырех стенах. Ты молодая и…

— И что? Что мама? Мне срочно нужен мужик, да? Этого ты добиваешься? Так знай, никто мне не нужен! — еле сдерживая гнев, как можно сдержаннее сказала ей, а саму всю затрясло.

— Милая, я же хочу как лучше, — пытаясь удержать меня, быстро заговорила она, вглядываясь в моё лицо, которое я не хотела ей показывать. Никто не должен видеть мои слёзы. Никто.

— Я пойду, прилягу. Жарко сегодня, — сухо бросила ей и ушла в дом.

Лёгкое недовольство скользнуло по её лицу. Мама хочет, чтобы я вернулась в общество и нашла себе мужчину. Ей кажется, что это мне поможет. Но, она ничего не понимает. Я не могу забыть.

Тихо поднявшись по лестнице на второй этаж, отворила дверь в спальню. Он спит. Моё сокровище. Единственное, что осталось после него.

Осторожно ступая по полу, чтобы не разбудить Алекса, крадусь к кровати. Прилегла и стала рассматривать его маленькое личико. Пухлые щёчки с кнопочным носиком, веер ресничек и золотисто-ореховый смешной чубчик на макушке. Неделю назад ему исполнился годик.

Просунув руку в кроватку, осторожно погладила его мягкие волосики. Ком горечи подкатил к горлу. Не было и дня, чтобы я не думала про Джима. Как бы всё сложилось, если бы он был жив? Каким бы он был отцом? Мне кажется, что очень хорошим. Мне очень много чего кажется, чего я уже не узнаю наверняка.

Перевернувшись на спину, закрыла лицо подушкой, стараясь заглушить всхлипывания, что рвутся наружу. Я не могу забыть его, как бы вокруг все ни старались. Нельзя просто взять и стереть себе память. Со стороны все такие умные советчики, что блевать хочется. Подумаешь, проблема… влюбилась, так разлюби и найди себе новую любовь. Так просто, будто поменять батарейки в пульте.

Присев на кровати, глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Мой взгляд упал на гардеробную. Он слишком часто стал туда направляться. Словно наркотическая зависимость, меня манило туда.

Оглянувшись на спящего сына, тихо пробралась к вожделенной двери. Руки сами знают, где лежит то, что мне так необходимо. Нащупав коробку, которую я тщательно прячу от всех, осторожно вскрываю. Пальцы проходятся по слегка шершавому кожаному материалу. Руки начинают дрожать. Подтягиваю к себе дорогую сердцу вещь и вдыхаю аромат, который она хранит. Куртка Джима, что осталась у меня с нашей первой встречи, теперь служит моим противоядием от тоски. Я хочу помнить его запах.

***

Очнувшись на полу гардеробной, поспешила убрать куртку обратно. Алекс топает по комнате и зовёт меня.

— Сейчас малыш, мама здесь, — ласково отзываюсь ему, и он успокаивается, звеня погремушкой.

— А кто это у нас тут такой сладкий персик? — слышу весёлый голос Эмили и хохот Алекса ей в ответ.

— Привет солнышко. Как дела? — спрашиваю ее, закрыв двери в гардеробную.

— Ты опять спала там? — грустно спросила Эмили. Только она знала, что на самом деле я чувствую.

Когда мне удалось добиться опеки над ней, то после переезда она практически жила в моей комнате, хотя у неё была отдельная. Просто нам двоим было легче, когда мы вместе. Она знала, что я хожу туда не просто так, но не осуждала меня за это.

— И это не последний раз, — постаралась как можно бодрее ответить ей, но это не сработало. Она видит меня на сквозь. Видит мою боль, которая вопреки поговоркам не вылечила мою душу.

— Джесмин, я тебе очень люблю, — она обняла меня крепко за талию и вздохнула. Ей тоже тяжело.

— Я тебя тоже, солнышко, — ответила ей, гладя по хрупкой спинке.

Приятно было осознавать только одну вещь, что Эмили в безопасности. Она здорова, как и мечтал Джим. В этом году она пойдет в школу. Только жаль, что он этого не увидел…

Майкла тоже нет с нами. Его не стало через полгода после больницы. Старик молчал о том, что у него проблемы с сердцем.

Я не знаю, сколько времени мне нужно, чтобы смириться, что их нет. Жизнь продолжается, а я как будто застряла в прошлом. Не могу отпустить его. И мне всё чаще кажется, что он где-то рядом. Мой Джим, который не мог так просто погибнуть. Но, годы идут, и с каждым днём и часом, дают мне понять, что я лишилась шанса вновь его встретить. Лишилась возможности быть полноценной.

Мне кажется, что я схожу с ума. Порой он мне видится в толпе. Последний случай произошел три месяца назад, когда я гналась за ним, а он просто растворился за поворотом. Я отчётливо видела его, и после этого долго приходила в себя. Я до последнего верила, что это был он.

Родители обеспокоены этим, но это не их дело. Это не их жизнь.

Я стала мамой, и теперь это единственная отдушина, которая позволяет держаться на плаву. Ради сына и Эмили, я буду жить.

Но при мысли, что нужно куда-то далеко ехать, меня начинает знобить. Мне и так нормально живётся в своем районе, в своём мире, в котором нет места толпе. Зачем переться через половину страны на отдых, от которого у меня один стресс? И как убедить родителей, которые так рьяно меня туда тащат?

***

Через два дня

Санта-Моника встретила нас мягкой, практически идеальной погодой. Я не успела ничего придумать, а мама как обычно, нашла способ повернуть всё так, как ей выгодно. Манипуляции детьми прошли по её плану, и я сдалась. Алексу и Эмили нужен этот отдых. Не могу же я лишать их этого удовольствия, тем более, что Эмили была очень рада и ждала поездки?

В общем, сейчас я сижу в номере и собираюсь с силами, чтобы выйти на пляж. Родители с внуками там уже целый час, а я всё никак не могу побороть себя. Разглядывая себя в зеркале, примеряю самое длинное пляжное платье. Не хочу лишнего внимания к своему телу.

Большие тёмные очки и шляпа с широкими полями. Вот так, то, что нужно!

Взглянув на себя ещё раз, чертыхнувшись, плюхнулась на кровать. Господи, да я похожа на конспиратора. Хотя плевать. Пойду так.

Закрыв номер, в коридоре встретила пару недоумевающих взглядов. Мне всё равно. Иду дальше.

Наконец-то завидев родителей, чувствую облегчение и встречаю мамин удивленный взгляд.

— Джесмин, что это за наряд? Ты же тепловой удар получишь! — негодуя, качает головой она.

— Дорогая, отстань от неё, — вступается папа.

— Но мы же приехали отдыхать, а не издеваться над родной дочерью, — не уступает мама.

— Вот именно, поэтому давай оставим её в покое. Мы и так ждали её больше часа, — полушепотом намекает папа.

— Я все слышу. Можете не шептаться. Если тебе не нравятся мой внешний вид, то я могу уйти, — говорю маме, и её брови ползут вверх из-под очков.

— Что ты, нет, конечно. Глупости какие! Я просто волнуюсь за тебя, как же ты не понимаешь? Ты поставила на себе крест, а так нельзя. Вокруг столько хорошего и удивительного. Пора смотреть шире и дышать полной грудью, — на одном дыхании произносит она, и я замечаю, как покраснел отец, заметив моё выражение лица.

Эти нотации, которые по её мнению мне должны помочь, разъедают душу хуже кислоты.

— Джесмин, мы не хотим тебя обидеть, и тем более заставить забыть прошлое. Просто нам больно смотреть на твои страдания. Посмотри на них, — приобняв меня за плечо, папа указал на играющихся в песке Алекса и Эмили. — Если бы они страдали так же, как бы ты поступила?

Его вопрос поставил меня в тупик. Впервые я посмотрела на ситуацию под другим углом. Мне стало так больно только от одной мысли, что не дай бог им пережить такое.

— Можешь не отвечать. Я всё понимаю, — он обнял меня, поглаживая по спине. — Просто отвлекись хоть немного. Перестань наказывать себя. Ты не виновата, — тихо сказал он, а я продолжала смотреть на своих детей.

Эмили выглядела счастливой, хотя она столько пережила. Такая маленькая, но со стальным стержнем внутри, которым обладает не каждый взрослый человек.

— Мне нужно переодеться, чтобы искупаться, — ответила папе, и он кивнул в ответ.

Возвращаясь в номер, кто-то окликнул меня в коридоре.

— Джесмин? Боже, это ты?! — зовёт меня женский голос, и я не могу поверить своим ушам, что слышу его.

— Эмма? — отзываюсь я и медленно разворачиваюсь.

Передо мной стоит подруга, с которой мы не виделись и не общались больше двух лет. Мне не хотелось ни с кем можно налаживать связи, я была погружена в себя. А она ведь беспокоилась, звонила мне чуть ли не каждый день, а я… а что я?

— Господи! Ты живая! — радостный вопль и мгновенные объятья моей сумасшедшей подруги сбивают с ног и толку. Она тараторит без умолку, причитая о том, как соскучилась и сильно рада видеть меня.

Я знала, что год назад она уехала в Калифорнию. И всё. А она обо мне практически ничего не знала.

— Слушай, я сейчас просто в шоке. У меня даже руки трясутся, смотри, — говорит она, показывая мне руки. — Я так рада, что встретила тебя! Ты свободна? Может, пообедаем вместе, выпьем, поговорим? Прости, я так резко напала на тебя, — начала извиняться она, заметив моё замешательство.

Эмма настоящий тайфун, что сносит с ног своим появлением. А я отвыкла от этого. Когда-то и я была с ней на одной волне, а сейчас стою как вкопанная и не знаю что сказать.

— Прости, — единственное, что вырвалось у меня.

— Да брось. Я всё понимаю. Так что, ты согласна?

— Я с детьми и родителями на пляж собиралась. Думаю, вечером будет можно встретиться, — предложила ей и заметила, что лицо подруги мгновенно вытянулось.

— С детьми? У тебя есть дети? — ошеломлено спросила она.

— Долгая история, — вздохнула я, чувствуя себя неловко.

— Это же прекрасно. Дети это счастье! Боже, моя хорошая, как же я скучала по тебе. Я не выдержу до вечера! Можно я с тобой на пляж? — чуть ли не прыгая начала умолять меня Эмма.

— Хм, а ты одна? Может, я тебя отвлекаю?

— Об этом не беспокойся. Скажу своему жениху, и он всё поймёт, — уверила она и, подхватив меня под руку, уже явно была намерена не отпускать.

***

Сидя в уютном ресторанчике на берегу, Эмма, широко распахнув глаза, слушала мою историю. Допивая третий коктейль, она скривилась и горько всхлипнула, поставив меня в неловкое положение.

— Прости, Джес. Но это слишком. Это не справедливо, — сморкаясь в салфетки, причитала она.

— Такова жизнь, — грустно покачивая бокал вина в руке, ответила я. Отчасти мне стало легче, хотя бы сейчас, когда я поделилась своей историей с человеком, который меня понимает.

— Алекс такой сладкий. А эта девочка, такая хорошая, — качая головой, пыталась успокоиться, причитала подруга. — Не справедливо, чёрт возьми!

— Я рада, что мы встретились. Мне стало немного легче, — тихо призналась я. — Хотя бы сейчас. Куда ты смотришь? — спросила подругу, которая прищурившись, всматривались за мою спину.

— Там мужик какой-то уже час пялится в нашу сторону, — тихо ответила она. — Повернись, только медленно. Будто тебе нужно что-то поправить.

— Да плевать, — отмахнулась я. — Сдались мне эти курортные самцы.

— Ты права, — осушив бокал до конца, ответила Эмма. — Ой, мне нужно в туалет. Слишком много коктейлей, — хихикнула подруга. — Не хочешь со мной?

— Тебя подержать за руку, чтобы в трубу не засосало? — не удержалась от привычных шуточек я.

— Мне нравится твой настрой, — улыбнулась Эмма. — Старая добрая Джес возвращается.

— Иди уже.

— Я сейчас вернусь. Письну по-быстрому и моргнуть не успеешь, — смешливо сказала она пошатываясь.

— Уже весь ресторан в курсе, куда ты идёшь, — подметила я, а Эмма только усмехнулась.

— Я скоро, — сжав ноги, бросила она на ходу. — Никуда не уходи, — пригрозила мне пальцем, чем вызвала смех.

Давно мне не было так легко на душе. Почему я отталкивала от себя друзей? Может было бы легче? Не важно…

Окидывая взглядом обстановку, мой взгляд цепляется за массивную спину мужчины, что в спешке покидает ресторан. Дыхание замирает, адреналин бьёт в мозг. Я вижу его профиль, буквально долю секунды, но мне этого достаточно. Хочу окликнуть его, но горло сдавило с такой силой, что даже пискнуть не могу. Хочу бежать за ним, а ноги онемели. Я как поломанная кукла стою возле столика, хватая воздух ртом.