Глава 1
Дождь заливал все — начиная от лобового стекла и заканчивая дорогой. Дворники не справлялись, хотя работали на максимальной скорости.
Дорога шла вдоль моря. Но его не было видно за пеленой воды. Как не было видно и гор, которые были где-то там, у самой линии горизонта. Ничего не было видно, кроме пелены дождя, сквозь которую ехала машина. Ну как, ехала… Еле ползла.
Дарина бросила взгляд на экран навигатора. Вот-вот должен появиться нужный поворот. Но как его не пропустить в условиях такой отвратительной видимости? Это сверхзадача.
Вот он, кажется. Точно, он. Дарина совсем сбросила скорость и медленно и плавно повернула. Именно в этот момент раздался звонок телефона. Отец.
Вдали виднелся дом, но Дарина решила остановиться прямо здесь, чтобы поговорить с отцом. В конце концов, с арендованным жильем всегда какие-нибудь сюрпризы: наверняка, придется упражняться с воротами, что-нибудь отсырело, что-то, как обычно, с ключами, и все в таком роде. А папа будет звонить и волноваться. Пока она парковалась, звонок оборвался. Чтобы тут же начаться снова.
Что и требовалось доказать.
— Привет.
— Как ты? — голос отца звучал резко — верный признак того, что волнуется. — В новостях пишут, что там шторм.
— Наверное. Моря не видно
— Ты добралась до места? — все так же резко и требовательно.
— Вот только подъехала.
— Как дорога?
— Все нормально. Стою перед домом.
— Почему не заходишь?
— Папа! — возмутилась Дарина. — Ты же сам меня учил — не говорить за рулем. Ты позвонил — я остановилась.
— Ну, надо же, какая послушная, — вздохнул отец. Но голос его стал мягче. — Что там, правда, разверзлись хляби небесные?
— Не знаю, что, но что-то точно разверзлось.
— Мертвый же сезон, — снова вздохнул он. — И вот кто ездит на море в такую погоду, а?
— Такие неудачники, как я.
— А ну отставить.
— Есть отставить, — ответно вздохнула Дарина. — Можно подумать, если бы мы поехали на охоту, как ты звал, там погода была бы лучше.
— Конечно, лучше! У нас тут сухо, денечки стоят на загляденье — погожие. И вообще, дома одно, а на море — другое. На море должно быть тепло и солнечно, а не вот это все. Между прочим, сезон охоты на кабана в самом разгаре…
Дарина все-таки рассмеялась.
— Пусть живет кабан. Пап, я уже здесь. Так что…
— Ладно, давай, заселяйся. Потом скинь фотку из дома.
— Договорились.
Завершив разговор, Дарина тронула машину с места. До дома, который она арендовала на две недели, осталось двести метров.
Вот это сюрприз. Ворота открыты! Ну, хоть в чем-то ей должно было повезти.
Это было не везение. А сюрприз с каким-то не тем знаком. Потому что на парковке перед домом обнаружился здоровенный джип — Дарина чуть не въехала в него, заметив в последний момент, пришлось резко тормозить. И сквозь пелену дождя было видно, что в доме горит свет.
Так, это что такое?!
Дарина какое-то время смотрела то на силуэт дома с горящим светом в окнах на первом этаже, то на силуэт большого черного джипа. Может быть, это все-таки хозяева приехали? Ну, или представители владельцев. Что-то в доме случилось, и они приехали ликвидировать последствия?
Это как раз легко проверить. Дарина протянула руку и вытащила телефон из держателя. Ответили там сразу. И Дарина к делу приступила сразу.
— Добрый день. Это по поводу дома, который я у вас арендовала.
— Да-да?
— Я приехала. А тут…
— Ага, понял. Там с воротами есть нюанс…
— В доме кто-то живет.
— В каком смысле?..
— Это вы сейчас приехали? Вы… тут? — уже понимая, что это не так, все-таки уточнила Дарина.
— Да нет, конечно, мы у себя дома, и… Это точно? — на том конце трубки, кажется, наконец что-то осознали. Или начали осознавать.
— В доме горит свет. Перед домом стоит машина. Номер не вижу, тут льет как из ведра.
— У нас тоже, все побережье накрыло, — там с готовностью поддержали разговор о погоде. Тут же одумались. — Так, погодите. Я сейчас. Повисите на линии? Или я вам перезвоню.
— Я подожду на линии.
Хотя хотелось инфантильно бросить трубку. Внутри стало подниматься раздражение, помноженное на напряжение, с которым ей далась эта дорога. А если к этому добавить те обстоятельства, которые привели Дарину сюда — то это уже не раздражение. Это бешенство. Какого хрена?!
Папа прав — в это время года желающих приехать на море — раз-два и обчелся. Поэтому Дарина и сняла целый дом — в сезон это было бы слишком дорого. И для владельцев сдать в это время года дом — тоже выгодная сделка. Тогда что это вот сейчас происходит?
А там что-то происходило. Дарина слушала, как на том конце трубки что-то выясняют, спрашивают, переругиваются. Все громче и громче. Наконец, в трубке послышался шумный вздох.
— Послушайте. Произошла ужасная ошибка. Мы этот дом сдаем на разных сервисах. Он был арендован, как раз вчера люди должны были съехать. А они, оказывается, продлили еще на неделю. Но это почему-то в системе не отобразилось. Какой-то сбой.
Ага, как же, сбой. Этот «сбой» жадность называется. Вы сдали один и тот же дом двум разным арендаторам!
— Я сейчас попробую подыскать вам какой-то вариант. Извините, что так вышло. Это просто сбой.
— Это не просто! — отчеканила Дарина. — Куда я сейчас поеду?! Скоро стемнеет. На море шторм. Дорогу заливает, ветер сильный. Я сюда еле-еле доехала. И никуда сейчас не поеду. Это опасно.
— Но, послушайте… Я… Мы… Ну, давайте, я попробую связаться с нынешними арендаторами и…
— Я сама с ними поговорю, — Дарина оборвала звонок.
Ну не звери же они? Дом два этажа, найдут ей какую-то спальню переночевать, или хотя бы на диван в гостиной пустят. Не выгонят же в ночь и дождь? Ехать сейчас действительно никуда невозможно. На крайний случай, на совсем крайний случай — переночует в машине. Хотя не хотелось бы.
Ну не звери же они…
Дарина снова посмотрела на дом. На улице совсем стемнело, и теперь окна первого этажа горели в сумерках особенно ярко. Приветливо.
Девушка вздохнула, накинула на голову капюшон куртки и потянула пальцами дверную ручку.
***
Костя повернул голову и неверяще уставился в окно. Словно у сумерек за стеклом спрашивал: «Что, реально?»
Реально!
На гриле шкворчал стейк, у Кости в руках был нож, которым он резал помидоры, а в холле заливался звонкой трелью дверной звонок.
Ну, Жора, ну…
Приличных слов не было, и Костя от души и вслух выматерился.
Жорка Котельников, его друг еще со студенчества, был человеком многих достоинств — иначе бы Костя с ним не дружил. Но было у него одно крайне досадное качество. Если Жора что-то вбивал себе в голову, то оттуда это изгнать было решительно невозможно. Никак.
Сейчас Жора вбил себе в голову, что Костю надо развлекать. Константин с таким посылом был в целом согласен. Отпуск для этого и предназначен. Они целую неделю на эндуриках месили грязь в окрестных горах, вечерами жарили мясо на решетке и пили красное вино. Отлично провели время, словом. Но все хорошее, особенно отпуск, имеет обыкновение заканчиваться. И надо возвращаться. А вот Косте вдруг захотелось остаться. И побыть тут еще недельку, но уже одному.
Он никогда не был на море в это время. Мертвый сезон. Никого нет. Холодное серое море, сейчас прямо вот как будто не Черное, а Балтийское. А то и Белое. Тишина. Пустота. Холмы, по которым можно гонять на мотоцикле. А вечерами просто сидеть у камина. Или у огня на улице. Здесь совсем по-другому, отчетливо и ярко видны звезды.
Жора его не понял. Жоре надо было возвращаться, у него заканчивался отпуск. Это Косте хорошо — позвонил отцу, предупредил, что задержится на недельку, срочные вопросы удаленно решил — и еще на неделю можно тут зависнуть. Просто потому что захотелось. Просто захотелось остаться и почилить тут еще недельку в одиноко стоящем доме на отроге холмов, со второго этажа которого хорошо видно и море, и горы — там, на горизонте.
Жора этого решительно не понял. Как можно чилить в это время одному на море. На эндурах недельку погонять — это Жора понимал. Остальное — нет. В общем, Жора решил, что у Кости внезапная внеплановая депрессия или что-то в этом роде. Что друга надо срочно спасать и развлекать. И решил перед отъездом вызвать барышень для услад, в качестве оной меры. Константин, когда узнал, даже заорал. На хрена тут какие угодно барышни, тут вообще все совсем про другое, другой вайб. Жора обиделся. Потом сказал, что он так это не оставит. В смысле, одного Костю на произвол разбушевавшейся стихии не оставит. Костя посоветовал Жоре не маяться дурью и поторопиться в аэропорт, потому что погода и в самом деле портилась на глазах. Жора внял. Как будто бы поняли друг друга.
А судя по звонку в дверь — нет. Ну а кто еще это может быть?! Нет, это не Жорий, это его «прощальный подарок», явно. Самолет Котельникова улетел по расписанию. А тут другое прилетело.
В окно ударил очередной порыв ветра с дождем. В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. А вот сутенер проститутку — запросто. Наверное, потому, что в такую погоду мужчинам особенно хочется тепла и ласки.
А Косте вот хотелось жареного мяса и салата из местных, сладких, как яблоки, помидор. И кино какое-нибудь хорошее посмотреть.
Жорка иногда ему говорил, что Костя слишком взрослый для своих двадцати восьми. Может быть. Если ты рос без матери, если тебя с самого детства готовили к роли наследника семейного дела, если ты в двадцать пересобрал жизнь заново — в том самом возрасте, когда другие даже не задумываются, зачем, а просто живут и кайфуют, если у тебя, в конце концов, есть сестра, которая младше тебя на двадцать лет — то это как-то добавляет тебе если не возраста, то ответственности. Хотя Марьяна, вторая жена отца, до сих пор отказывалась переименовать контакт в своем телефоне. И Костя у нее так и значился в адресной книге — «Жопа в шапке». Очень серьезно и ответственно, ага.
Звонок снова разразился продолжительной трелью. Костя отбросил нож. Когда Жора уезжал, ворота опять заклинило, а потом начался дождь, и Костя махнул на них рукой. Кто сюда явится, в самом деле? А вот кто. Хрен бы она сюда попала, если бы ворота была заперты. И можно было бы делать вид, что никого нет. А теперь… Звонок снова заверещал. Какое рвение к работе, просто на зависть. Ладно, похоже, надо открыть и поговорить, объяснить. Сама собой дама не уедет. Если она там, конечно, одна. От Жоры всего можно ожидать.
***
То ли с жрицами любви в мертвый сезон на море совсем тухло, то ли Жора решил Костю потроллить напоследок, то ли… То ли по ночам все кошки серы, а под дождем все девки — мокрые курицы.
Она была достаточно высокой. Под насквозь мокрой, и от того прозрачной футболкой в развале распахнутой куртки была видна грудь без лифчика. Точнее, ни груди, ни лифчика. Совсем эконом-класс. Ноги, правда, зачетные, длинные. А лицо вот… В Дубай с таким не возьмут. Хотя глазки прикольные, лисьи, это сейчас у девчонок модно. Скулы резкие, дерзкие. А вот рот совсем обычный, больших пухлых губ, стандарта индустрии красоты, нет и в помине. И широковат на Костин вкус.
В общем, не куколка, а весьма нестандартная девушка для утех. Может, и утехи у нее тоже нестандартные. Она как-то почти по-собачьи встряхнулась, мокрые капли от облепивших голову темных волос полетели в разные стороны.
— Добрый вечер. Я могу войти?
Костя отступил в сторону. То, что она — проститутка, еще не повод держать ее под дождем, стоя самому в тепле.
— Заходи, раз пришла.
***
Дарина почему-то была уверена, что там семья. Ну, а кто еще снимет целый дом? Да еще и джип здоровенный на парковке. Ну, точно, там папа, мама, пара ребятишек. Правда, уже начался учебный год, но, наверное, дети-дошколята. Ей казалось, что с семейной парой будет легко договориться. Да и с детьми Дарина ладить умела.
Открывший ей дверь мужчина на главу семейства был совсем не похож — так Дарина почему-то сразу решила. С первого взгляда. Наверное, он слишком… слишком хорош собой. Именно. Вот самое последнее, что стоит делать, когда ты стоишь под проливным дождем, в паре минут от пневмонии — это любоваться мужиком, который стоит напротив тебя, но там, за порогом, где сухо и тепло. Это глупо, а Дарина глупой себя не считала.
Ну, так она и не любовалась. Но почему-то отмечала детали. Примерно ее ровесник плюс-минус, что-то около тридцати. Гармоничная высокая фигура, шапка густых темных волос. Рот слегка капризный, но твердый, подбородок чуть широковат на ее вкус, зато совершенно мужской. В общем, есть на что… В смысле, что фиксировать. Как говорится, все при нем. А когда мужчина шагнул в сторону, просто сделал пару шагов — в голове вдруг всплыла фраза про «раскованную грацию пантеры перед прыжком». Правда, там, кажется, речь шла о женщине. Но движение было именно таким. Именно раскованное, именно пластика. И почему-то да, что-то хищное. И вкрадчивое одновременно. Сама же Дарина, явно в противовес, последовав за широким приглашающим жестом, естественно, неуклюже запнулась через порог.
Ухватилась за стену. Руки ей не подали. Ну да, незваные гости хуже татарина, как бы татары ни обижались на эту поговорку. А ей надо быть много, много лучше и так очень замечательных самих по себе татар, чтобы остаться в этом доме на ночь.
***
— Вы приехали зря. Имеет место быть досадное недоразумение.
Это Дарина и так понимала! Досаднее некуда, и все из-за чьей-то жадности. И — да, приехала она зря. Но деваться Дарине все равно сейчас некуда. Вон как завывает за окном.
— Понимаю. И все-таки предлагаю договориться.
— В самом деле?
Он вздернул идеальную широкую темную бровь, сложил руки на груди. Там и руки рельефные, и грудь такая же — есть что показывать в этом демонстративном жесте маскулинного превосходства. А ей ответить нечем. Тут не до демонстрации чего бы то ни было, когда ты мокрая насквозь — и куртка не спасла, пока Дарина ждала, когда ей откроют дверь. Она смахнула воду со лба, убрала прилипшие пряди волос.
— Ну да. Раз уж я все равно здесь и… — Дарина не договорила, звонко чихнула. В темных глазах ее собеседника промелькнуло нечто, похожее на сочувствие. Нет-нет, на жалость я давить не собираюсь! Носу было плевать, он еще раз чихнул.
— То, что вы здесь — не мое желание, — отчеканил он. — Поэтому вам лучше уехать.
Да почему так?! Почему такой внешне привлекательный мужчина по характеру оказывается таким говнюком?! Ни хрена не прекрасным принцем, не рыцарем, готовым предложить помощь, а типом, который выгоняет девушку в дождь. Ну что, убудет с тебя, что ли?! Если я переночую тут одну ночь?
— Вы здесь один?
Бровь снова взметнулась вверх.
— А тебе сколько надо?
Это с чего мы так внезапно перешли на «ты»?!
— Я к тому, что в доме есть достаточно места, и…
— У тебя что, целое представление тут намечено? — тон стал все-таки резким и откровенно неприязненным. — Еще раз повторяю — мне ничего не нужно. Уезжай.
И вот тут остро захотелось плакать. Он прав. Он в своем праве. Он арендовал этот дом, он в нем живет. Кто-кто в теремочке живет, блин. Дарина тоже арендовала этот дом, но он, этот жестокий и красивый мужчина, сделал это раньше и уже живет в арендованном ею доме. И что теперь делать?! Что она, сумеет выставить его отсюда, что ли, такого здоровенного? А на каком основании? И договориться не получилось. И… Как же обидно. И мокро. И холодно.
И Паша урод. Но это вообще-то сейчас совсем некстати.
И тут Дарина все-таки всхлипнула.
***
Еще этого только не хватало. Чтобы она тут разревелась. С чего бы вообще?
— Так. Не вздумай даже. Не начинай.
Но она снова всхлипнула. Подбородок дрожал. Да что ж там такое… Что ее, в угол поставят, что ли, если она клиента не обслужит? Или премии квартальной лишат? Все, что Костя знал об этой индустрии, не подтверждало такое развитие событий.
— Прекрати. Давай, я дам тебе денег. Скажи, сколько.
— Зачем мне ваши деньги? — еще раз всхлипнула она. Резко отерла щеки. — Что мне с ними делать? Там за окном ужас какой-то. Куда я с этими деньгами поеду?!
Так. Что-то вообще не складывается.
— Ты одна? Или тебя привезли?
— Одна, — икнула она.
Костя обернулся к окну. Там реально льет стеной. И уже совсем темно.
— Боишься, что не доедешь?
— Бинго, — пробормотала она.
Твою мать. Еще спасителем эскортниц он не был. Хотя эта на эскортницу не тянула, улучшайзинга вообще не видно. Да даже на обычную проститутку — тоже. Не потасканная. Свежая. Кожа на лице такая хорошая, чистая, гладкая, косметики ноль. И в целом вид такой — хорошей, правильной, домашней девочки. Как же тебя занесло?
Так. Нет-нет-нет. Даже думать не смей, Константин Тамм, в этом направлении! Но если она, и правда, боится ехать одна по такому дождю… Это ж какой скот ее в такую погоду работать отправил, реально! Интересно, у них там профсоюза в индустрии нет?
Твою ж налево! Костя вздохнул. А она, похоже, поняла, что победила.
— Спасибо вам! — порывисто схватила за руку. Под его взглядом поспешно разжала пальцы и спрятала руки за спину. — Всего одна ночь! Завтра меня не будет!
— Спать будешь в отдельной комнате, — проворчал Костя, сдаваясь. Жора бы его убил. Когда проржался.
— Конечно! — в ее глазах промелькнула удивление. И в это время зазвонил телефон. Ее телефон. Интересно как. Что это она, на работе, при клиенте, звук не выключает?
— Спасибо, уже не надо, — говорила между тем недо-эскортница в трубку. — Я уже договорилась. Да, замечательный человек, пустил. Жду возвращения авансового платежа.
Какие у них отношения с работодателем занятные. Явно есть нюансы. Какие-то авансовые платежи предусмотрены. Интересно, за что? Костя даже ощутил легкое любопытство, но тут она опустила руку с телефоном и с чувством выдохнула:
— Вот козел!
— Это ты про сутенера?
Она удивленно хлопнула глазами, прикусила губу, с некоторым даже подозрением разглядывая Костю. А чего такого он сказал? Хотя Константину нет никакого дела, про кого она. И вообще… Она же мокрая вся. Чихает вон. Взялся спасать проститутку — делай это как положено. Даже если делаешь это в первый раз. Но на этом достойном пути Костя не успел сделать следующего шага. Потому что тут она сказала то, что переменило всю эту благородную картину просто вверх ногами.
— Я про арендодателя этого уродского.
Костя замер, едва успев поднять ногу. Поставил назад.
— Кто?..
— Арендодатель. Ну, или его представитель. Я не знаю, кто именно сдает этот дом.
Костя по праву гордился своими мозгами. И даже скупой на похвалу отец воздавал должное умственным способностям своего единственного сына. Но тут Константин соображал непозволительно долго. Прежде чем выдать медленно и почти по слогам:
— Ты арендовала этот дом? Вот этот? — для точности взмахнул рукой.
— Да. И вы тоже. Вы же сами сказали про недоразумение. Эти гады сдали дом одновременно и вам, и мне!
В подтверждение она звонко чихнула.
Никогда Штирлиц не был так близок к провалу…
Аренда. Она сняла этот дом. Это она сняла дом. А не Жора снял проститутку!
Проститутка, твою мать! Ни хрена себе ты промахнулся с оценкой, Константин Германович! И Костя немного нервно, но от души рассмеялся. Девушка смотрела на него с некоторой опаской.
Все, вот теперь ее точно надо спасать. Потому что она вообще ни в чем не виновата. Кроме того, что ее тоже какого-то хрена понесло в мертвый сезон на море. Но это такое себе прегрешение.
— Так! — он зачем-то вытер руку о штанину и протянул ей. — Давай знакомиться и переходить на «ты». Константин.
— Дарина, — она все-таки смотрела на него легкой опаской. Да если бы ты знала, что я тут уже успел про тебя подумать, ты б, может, и сама сбежала. Но руку она все-таки аккуратно пожала, так же предварительно вытерев о джинсы.
— Будем знакомы, Дарина. Так, тебе срочно надо переодеться. Пойдем, найдем тебе комнату.
— Я только возьму вещи их машины.
— Давай помогу, — в Косте теперь проснулся и никак не желал угомониться джентльмен. Он чувствовал какую-то странную вину перед этой девушкой, которую принял за проститутку. Это еще предстояло осмыслить — как он так промахнулся. Но то, что ее надо приютить — не вызывало никаких сомнений. — Давай я схожу за вещами.
— Не надо. Я уже и так вся мокрая, — она опустила взгляд, ойкнула от чего-то и запахнула куртку. — Зачем и тебе мокнуть. — А потом вдруг улыбнулась. — Спасибо, что выручил, Костя.
У нее оказалась очень яркая, даже зажигательная улыбка. Костя поймал себя на том, что улыбается в ответ.
А Жорка, похоже, колдун. Наколдовал-таки Косте даму для утех. Нетривиальных.
***
Он передумал. Передумал! И это было сейчас самым важным. И не надо никуда тащиться сквозь потоки дожди и стремительно накатывающие сумерки. И не надо ночевать в машине. И сейчас… боже мой… Сейчас она переоденется во что-то сухое. И ванная… О-о-о-о-о… В доме же есть горячая вода и ванна, она это точно помнила!
Дарина сдернула с заднего сиденья сумку и поспешила обратно к дому.
***
— Вот тут вторая спальня, — перед Дариной распахнули дверь. — Но здесь не убрано. Тут жил мой друг, он как раз сегодня улетел. Я постараюсь найти, где лежат смены постельного белья и чистые полотенца. — Ее гостеприимный хозяин вздохнул и еще раз оглядел комнату. — Правда, тут в целом после Жорки остался свинарник.
Это он настоящих свинарников не видел. Например, как у Матвея, двоюродного брата Дарины. Там не свинарник, там целая свинарния. А тут… Ну да, беспорядок. Но это лучше, чем на улице!
— А, хотя, знаешь… — он замолчал.
— Что?
— Там еще есть третий этаж, мансардный. На нем одна комната, и та больше похожа на скворечник. Типа для детей.
— А можно мне посмотреть скворечник?
А спустя минуту Дарина пискнула — натурально пискнула от восторга. Там было окно — огромное окно во всю стену. И скатный потолок. И широкий подоконник. Дарина сразу представила, как она сидит на этом подоконнике, завернувшись в плед, и смотрит на море. Ну как же Дарина забыла, она же видела этот подоконник и это окно на фотографии! Дарина, можно сказать, ради него весь дом и сняла.
— Я все понял, — усмехнулся Костя. — Ты будешь жить в скворечнике.
— Если можно.
— А чего ж нельзя. Только имей в виду, что санузла тут нет. Либо будешь пользоваться моей ванной, либо еще на первом этаже есть. Правда, на первом этаже только душ.
— Ничего страшного.
В ванну, конечно, хочется. Но если это ванная уже занята вещами Константина… Да примет душ на первом этаже. Горячий душ — это тоже хорошо.
— Будешь жить прямо надо мной.
Жить… Как будто речь идет не о том, чтобы переночевать одну ночь… А, хотя… если он тут живет один… Им двоим этого дома хватит за глаза, чтобы не слишком мешать друг другу. Правда, Дарина сбежала в мертвый сезон на море, чтобы побыть в одиночестве, а тут как бы будет не совсем одиночество. Но…
Мысль в целом неожиданная. Ее надо было обдумать. Но сначала все-таки принять душ и переодеться.
— Я обещаю не топать.
Он улыбнулся. У ее неожиданного товарища по жилью оказалась очень обаятельная улыбка. Костя поставил сумку на пол.
— Я пошел вниз. Как будешь готова, приходи ужинать.
Он еще и накормит ее!
Все-таки принц. И рыцарь. И имя какое красивое — Кон-стан-тин.
***
Дарина все-таки заглянула в ванную на втором этаже. Чтобы убедиться в том, что она вся занята совершенно мужскими вещами. Там даже пахнет чем-то мужским — и пахнет приятно, то ли хорошим парфюмом, то ли гелем для душа из той же линейки. Ну вот, теперь вопрос точно закрыт. Это ванная Константина, а Дарина вполне обойдется душем на первом этаже. В ее положении и горячий душ — уже счастье!
На первом этаже ванная нашлась сразу — в нее была приоткрыта дверь. Откуда-то слева слышались звуки работающего телевизора, а еще оттуда совершенно умопомрачительно пахло. Пахло жарящимся мясом, специями — всем тем, что просто необходимо голодному человеку с дороги. Значит, там кухня. Но голодный человек еще и вымок и, вообще, ему требуется привести себя в порядок. Поэтому сначала — душ!
***
А ножки-то прямо…. Прямо премиальные. Дарина сменила джинсы на трикотажные штаны, надела сухую футболку, волосы убрала в хвост. И теперь было отчетливо видно, какая она хорошенькая. Яркое сочетание голубых глаз и темных волос, дерзкие скулы, улыбчивый рот с приподнятыми уголками. Да, широковат, но зато все остальное…
Костя после разрешения этого нелепого недоразумения радикально сменил оптику. И теперь был очень даже рад тому, что полчаса назад раздался звонок в дверь. Так бывает, что все меняется в миг. Главное — успеть перестроить оптику. Это Константин умел.
— Прошу к столу!
Она посмотрела на стол, а потом подняла взгляд на Костю. Воу-воу, полегче с восхищением, перебираешь!
— Ты бог!
— Не преувеличиваешь?
— Нет!
— Ладно. Но прошу учесть, я бог исключительно добрый, на коленопреклонении и человеческих жертвах не настаиваю. Ну что, давай ужинать?
— Давай!
Как легко быть добрым богом, если все обстоятельства этому способствуют. Пока Дарина принимала душ и приводила себя в порядок, Костя связался с арендодателем. Версия полностью подтвердилась, все было именно так, как и сказала девушка. Разные площадки для сдачи жилья в аренду, сбой в системе бронирования, а по факту — два человека претендуют на один и тот же дом в одни и те же сроки. Вот что бы сам Константин сделал, если бы это он приехал в дом, который уже кем-то занят? Поднял бы на уши всех — владельцев, представителей компании, оказывающей услуги, посредников — всех, до кого смог бы добраться. А руки у Кости длинные. Он бы заставил решать его проблему — найти новое жилье, возить его по всему побережью, а потом бы еще и неустойку выкатил — если бы случилось подходящее настроение. Для всего этого надо иметь соответствующие характер и навыки. Про характер Костя был не уверен — что он у него достаточно склочный. Но вот навык четко отстаивать свои права у него выработан и отточен давно. Впрочем, наверное, и некая вредность в характере все-таки присутствует. Правда, сам Костя это считал принципиальностью.
А вот Дарина явно такими компетенциями не обладает. Зато у Кости есть шанс побыть добрым богом, хотя это не требует от него никаких дополнительных усилий. Что особенного в том, чтобы пустить человека — симпатичную длинноногую девушку на минуточку! — в дом, предоставить спальню, угостить ужином. Тем более что тебе самому это ничего не стоит. И даже, возможно, сулит некоторые выгоды. Идеи были пока смутные, на уровне инстинктов, ну так и мы никуда не торопимся. Дождь вон как зарядил.
— Все, сейчас лопну! — Дарина сыто откинулась на высокую спинку стула. — Спасибо, Костя, очень вкусно. Божественно!
— Ничего особенного. Наверное, ты просто проголодалась.
— Это правда, — она улыбнулась своей улыбкой, которую Костя уже был готов признать сногсшибательной. И как он мог так плохо о Дарине подумать?
— Чаю не предлагать?
— Нет! — простонала она.
— Тогда… — Костя жестом фокусника выудил с полки бутылку. — Вина?
— Ой… — она сделалась виноватой. — Я не пью вино.
Да что ж такое?! Нет в мире совершенства! Если ноги премиальные, а улыбка сногсшибательная, то непременно трезвенница. Или как сейчас принято говорить — зожница.
— Вообще?
— Вообще, — еще раз виновато вздохнула она.
— А глинтвейн? — закатил Костя пробный шар. Все равно в доме ничего другого из алкоголя, кроме вина и недопитого Жоркой вискаря, не было. Ну не вискарь же ей предлагать?
— Это можно. Но его же варить надо. А я… — тут она не сдержала зевок. — Слушай, меня после перелета и дороги под дождем просто срубает. Извинишь?
— Конечно, — Костя сделал широкой приглашающий жест в сторону выхода из кухни. Дарина легко встала.
— Тогда — спокойной ночи, Костя.
— Спокойной ночи, Дарина, — и, когда она уже обернулась к двери, — Помни — ты обещала не топать.
— Не буду.
Между прочим, попа тоже премиальная. А если еще и удастся на глинт ее развести… Впрочем, завтра будет видно. Утро вечера мудренее.
***
Перед глазами было что-то странное. Непривычное. Дарина несколько раз моргнула. А потом улыбка сама собой растянула губы.
Скатный потолок. Дарина повернула голову. А вон и большое окно во всю стену. А за ним — ни следа дождя. Потому что все белое.
Туман.
Дарина села на кровати и сладко, с чувством потянулась. Интересно, сколько времени?
Телефон, взятый с тумбочки, проинформировал, что проспала Дарина больше двенадцати часов. Даже и вспомнить не могла, когда она последний раз спала столько. А какое после этого самочувствие, оказывается…
Надо практиковать!
Она медленно листала чаты. Отцу вчера уже из кровати отчиталась, что на месте, все в порядке, и ложится спать. Папа отреагировал поднятым вверх пальцем, перезванивать не стал. Настюхе тоже отчиталась, та ответила лаконичным: «Спи, завтра созвонимся».
Ну и прекрасно.
Дарина подошла к окну, с удовольствием шлепая босыми ногами по деревянному полу. За стеклом не было видно ни моря, ни гор. Ни-че-го.
Там было одно сплошное молоко. На смену шторму пришел туман. Дарина отвернулась от окна.
Ну что же, надо спускаться вниз. Во-первых, смертельно хотелось кофе. Во-вторых, надо поговорить с Костей. Сейчас, после двенадцатичасового сна, полная сил и энергии, с ясной головой, Дарина считала, что идея того, чтобы пожить тут какое-то время вдвоем, стоит… Ну, хотя бы обсуждения.
В общем, вперед — пить кофе и обсуждать перспективы!
На втором этаже она остановилась. Прислушалась — не шумит ли вода в ванной или не слышится ли каких-то других звуков, которые бы выдавали, что Костя еще не спустился вниз. Но было тихо.
Тихо оказалось и на первом этаже. Ни на кухне, ни в гостиной Константина не было. Зато в кофеварке обнаружился полный кувшин горячего кофе. Сварен недавно. Значит, Костя уже встал. Дарина без зазрения совести умыкнула чашку с полки, налила в нее кофе и пошла к выходу. Если Костя не в доме, значит, он на улице.
Собственные кеды были еще до сих пор влажные. Как и куртка. Вчера Дарина была такой уставшей, что о мокрых вещах не подумала.
Надевать сырое не хотелось. Дарина покосилась на стоящие на подставке для обуви мужские кроссовки. Интересно, чьи они? Впрочем, без вариантов. Судя по всему, Константин жил тут с другом, друг уехал. Больше никого нет. Значит, кроссовки Костины. Интересно, в чем он сам вышел из дома, если кроссовки остались тут? Да в чем бы ни вышел….
Дарине вспомнилась отчего-то детская сказка про трех медведей. Она вчера и из чашки похлебала, и на стуле посидела, и на кровати поспала. Сейчас вот и на кроссовки претендует.
Дарина снова перевела взгляд на свои влажные кеды. И решительно всунула ноги в сухие, теплые, и, кстати, брендовые кроссовки. И точно так же решительно стянула с вешалки черную кожаную куртку. Простроченные усиленные плечи этой куртки торчали на Дарине как крылья летучей мыши, кроссовки были велики ей размера на четыре минимум. А с пижамными штанами вид вообще, наверное — чума. Дарина взяла с полочки кружку и все так же решительно нажала на дверную ручку.
Там было самое настоящее молоко. От двери не было видно даже машин — ни того автомобиля, на которой приехала Дарина, ни джипа Кости. Ни ворот, ни забора. Ни-че-го. Такой густой туман. Как будто прямо от двери дома начинается что-то неизведанное.
Неизвестное.
В голове родилось слово и тут же, минуя мозг, вылетело в белый плотный туман:
— Е-е-е-е-ежи-и-и-и-ик…
И оттуда отозвались хриплым баритоном:
— Лоша-а-а-а-а-адка-а-а-а…
Кружка с кофе чуть не выскользнула из рук Дарины.