Глава 13

Тамтам вела себя так, будто ничего не произошло. Потащила Костю в столовую, следом за ними пошла все еще подвсхлипывающая Ольга Тимофеевна. И они сели завтракать. Тамтам уминала кашу, которую в детстве не выносил Костя, от щедрот насыпала ему в чашку с кофе две ложки сахара, трещала без умолку — про телескопы и микроскопы, про мотоциклы, квадроциклы и снегоходы. Костя пил противно сладкий и невероятно вкусный кофе, наблюдал за Тамтам и думал о том, что этот завтрак на двоих — одно из самых странных событий в его жизни.

И о том, что на самом деле пережили отец и Марьяна, если они до сих пор спят.

Уже нет.

— Мама! — соскочила со стула Тамила. Костя отвернулся, чтобы не смотреть, как они обнимаются. Не был уверен, что эта картина ему по силам. Вместо этого сам коротко обнял отца.

— Костя, ты не был раньше такой ранней пташкой.

— Измайлов разбудил.

На внимательный взгляд отца Костя лишь слегка кивнул. Не при Тамтам это все обсуждать. Но не тут-то было.

— Измайлов — это муж Дарины Валерьевны?

Костя даже закашлялся.

— Это ее отец.

Тамтам кивнула с серьезным видом.

— Это хороший дядя, — а потом вдруг развернулась к отцу. — Он же спасет Лику?

Герман Тамм непонимающе вздернул бровь. Костя снова обнял сестру.

— Обязательно. Дарина… Валерьевна как раз сейчас туда поехала. Чтобы все рассказать.

Костя почувствовал, как изменилось дыхание Тамтам, потому что обнимал сестру. А Марьяна почувствовала, потому что она мать.

— Так, давайте-ка завтракать!

И они, в самом деле, сели завтракать. И это было таким похожим на их привычную, нормальную жизнь до всех этих событий. И все-таки все было совсем-совсем иначе.

После завтрака они с отцом собрались в офис. А Тамтам вдруг соскочила со стула, подбежала, прижалась к матери. Марьяна погладили дочь по голове.

— А мы с тобой останемся дома, верно? — Тамтам часто закивала. — Сейчас придумаем, чем заняться.

— Будем подарок для Дарины Вареньевны готовить.

Костя поверх головы сестры переглянулся с Марьяной. Страх Тамтам остаться одной, без защиты родных, считывался явно. И с ним надо будет что-то делать. Но Марьяна наверняка с этим разберется, она же умница.

***

Полный доклад Костя выдал отцу уже в офисе, под вторую порцию кофе. Все рассказал. Кроме грядущего приобретения Германом Таммом статуса дедушки. Это Косте самому еще надо переварить и уложить.

Отец побарабанил пальцами по кружке.

— Любопытный тип этот Пол. Со всех точек зрения. Даже деньги смог вернуть, — Герман Тамм покачал головой. — Очень полезный человек.

Костя считал несказанное. Полезный и поэтому контакт с ним надо поддерживать. Костя был с этим согласен. Но так же отчетливо был уверен, что Пол — обитатель серого мира, живет и действует где-то на грани закона. Но отец абсолютно прав — такого человека иметь в знакомых очень полезно.

К концу чашки кофе раздался звонок. И Костя не смог сдержать возгласа, когда увидел, кто это.

Дарина.

— Алло?

— Представляешь, он выжил!

Костя медленно выдохнул. Это ее голос.

— Кто выжил?

— Телефон мой, — она говорила спокойно, уверенно. — Его в окно выкинули, а он уцелел и даже работает. Правда, проходит по делу как вещдок, но отец мне отдал по знакомству.

— Ты уже закончила?

— Да.

— Я еду за тобой.

— Хорошо. Я пока кофе выпью.

Интересно, можно ли беременным кофе? Костя отложил телефон.

— Как Дарина? — весь короткий разговор проходил под внимательным взглядом отца.

— Все хорошо. Они закончили. Я за ней еду.

А говорить о том, что ты в перспективе дедушка, я пока не буду, папа.

Папа… Папа — это в перспективе ты, Константин Тамм!

***

— Они их возьмут! Машину взяли, нескольких шестерок взяли. Встали на след. А Лика Рязанова пока дома все-таки побудет, в школу ей не надо. Я сама завтра директора предупрежу. И, еще, знаешь, что…

Костя слушал Дарину, медленно пробираясь по заставленной парковке. Завтра она собралась в школу. На работу.

Ну да.

Жизнь возвращается в свое русло.

— Дарин…

— А? — прервалась она.

— Переезжай ко мне.

Она замолчала. Поправила ремень безопасности. Ответила тихо.

— Мне же завтра на работу…

— Ну вот. Давай заедем к тебе, заберем все, что нужно. И телефон новый заодно купим. Раз уж этот… вещдок.

Ответила она еще тише.

— Хорошо.

***

Дарина смотрела на упаковку черники в морозильной камере и прислушивалась к шуму воды в ванной. Вот до чего ее эта черника довела. Что она теперь в квартире Кости. Вроде как переехала к нему жить — ну, по крайней мере, на первое время два пакета вещей привезла. А еще она ждет ребенка.

Охренеть перемены, конечно.

Дарина закрыла холодильник, села на стул, поставила локти на стол.

Все, что могло случиться — уже случилось. И теперь надо с этим жить. Приезд к отцу на работу очень этому способствовал. Дарине все эта обстановка была слишком хорошо знакома. И со всеми поставленными задачами Дарина справилась, рассказала все, что помнила — а помнила она, как оказалось, много. И все, что дальше закрутилось, завертелось — осаживало, устаканивало новую реальность. Но были в этой новой реальности и пара неприятных моментов.

То, как Дарина отреагировала на то, когда отец закурил. Он не курил в квартире, но за работой — не мог не курить. Отец правдами и неправдами выторговал себе разрешение курить в кабинете. А сейчас… Ей же, в ее новом положении, наверное, нельзя дышать табачным дымом. Дарина в последний момент удержала просьбу не курить, но внимательный взгляд отца заметила.

Ну и второе. От запаха табачного дыма ее все-таки вывернуло. Она успел себе только зажать рот и отвернуться. И все.

Отец задумчиво затушил сигарету. Больше не курил в присутствии Дарины. И пришлось звать уборщицу тетю Машу, чтобы прибраться в кабинете.

Наверное, надо сказать родителям. И надо пойти к врачу. И много чего надо сделать по поводу того, что уже случилось и чего не изменить. Но Дарина была пока не готова что-либо делать.

Вода в ванной смолкла. Что бы с этим ни пришлось делать, они должны это делать с Костей вдвоем. А он пока молчит.

Дарина встала и еще раз открыла холодильник. Так, чем мы будем ужинать на новом месте?

***

Они молчали. Нет, так, конечно, разговаривали. На какие-то простые бытовые темы. О том, что Костя завтра отвезет Дарину на работу, например. Или о том, что у нее творится в родительском чате, который она до сих пор не могла утихомирить.

Но о главном — молчали. Костя молчал, потому что пока не мог победить непонятно откуда взявшийся страх. Дарина молчала, потому что не знала, что сказать. И они говорили друг другу не словами, а прикосновениями. Когда уснули, крепко обнявшись.

***

В доме Таммов-старших наступил поздний вечер, а вместе с ним и тишина. Марьяна подошла к сидящему за столом мужу, обняла за плечи, прижалась щекой к макушке. Он накрыл ее руку своей.

— Как Тамтам?

— Уснула.

— Вы говорили?

— Пока нет. Пусть уляжется. Но завтра собралась в школу.

— Думаешь, надо?

— Если она готова — не стоит на этом фиксироваться. К тому же там у нас теперь свой человек есть — присмотрит.

— Кстати… о своем человечке… — Герман Тамм еще раз погладил руку жены. — У меня есть новости про этого человечка.

— Ой, — вздохнула Марьяна. Прошла, села рядом. — Знаю я все твои новости.

— Так и тянет на что-нибудь проспорить, — пробормотал Герман.

— На что?

— В том-то и дело, что не придумал.

— Если скажешь то, чего я не знаю — не буду с тобой спорить месяц.

— Два.

— Ты же еще не выиграл!

— Ладно, пусть будет месяц. По рукам?

— По рукам.

И, едва они скрепили договор рукопожатием…

— Дарина ждет ребенка.

Марьяна ахнула. Герман притянул руку жены к губам, поцеловал.

— Истинно говорю.

— Откуда ты знаешь?!

— Измайлов сообщил. Подозреваю, с большим трудом удержался от призвания меня к ответу за то, что мой сын его дочку обесчестил, — Марьяна нервно хихикнула, а Герман продолжил: — Так что твой муж в перспективе дед.

— Расстроен?

— Нет. В моем возрасте это ожидаемо.

— Ну, пока ты скорбишь о своем возрасте, — Марьяна встала на ноги и взялась снова наливать чай. — Я подумаю, что нам теперь делать.

— Давай. Это твоя епархия. Но про месяц помни.

Марьяна Тамм лишь фыркнула.

***

Все было таким привычным и, одновременно, нет. Привычные сборы утром на работу. Непривычно, что тебя на эту самую работу отвозят на машине. Привычно проходить через калитку, показывать пропуск охраннику. Непривычно на каждом шагу отвечать на взволнованные приветствия коллег и с утра общаться с директором школы. А школа до сих пор гудит, как растревоженный улей. Привычно войти в класс, где непривычно тихие дети срываются с мест и бегут к ней наперегонки. И самое непривычное — Тамтам. Которая вдруг бросается, расталкивая всех, и обнимает крепко-крепко. И накатывает флешбеком, когда девочка вот так же обнимала Дарину, но только вокруг все было далеко не такое привычное и безопасное.

Вся ее жизнь поделилась на привычное и непривычное. Сплошная чересполосица. И к этому тоже надо привыкать. Дарина привычно погладила темноволосую макушку, оглядела своих ребят. Вроде все на месте, кроме Лики Рязановой.

Интересно… Интересно, успеет ли Дарина довести свой класс до конца учебного года? Надо бы прикинуть сроки. Но тут ее второклашки, словно снявшись со ступора, загалдели наперебой.

***

К концу первого рабочего дня после того, как ее жизнь разделилась на привычное и непривычное, Дарина совершенно вымоталась. Во-первых, тошнота ее по-прежнему мучила. Это же во-вторых и в-третьих. И от внимания коллег очень устала. И дети были возбуждены сверх обычного. И скорее уже бы домой.

Только куда домой? К Косте? Так он не оставил ей ключей. Это подразумевает, что он ее заберет после работы? Дарина разблокировала телефон. Нет сообщений от Кости. Не стоит забывать о том, что у Кости есть своя работа. И она серьезная. В конце концов, именно те деньги, которые зарабатывают Таммы, подарили Дарине с Тамтам свободу и жизнь.

Нет, об этом лучше не думать. Лучше о том, что сейчас делать, когда дети все уже ушли, класс опустили, и…

И не все ушли.

Тамила оказалась рядом как-то неожиданно. Прижалась, и Дарина привычно обняла девочку. Вот оно — новое привычное. Когда-то Дарина думала о том, что Тамила Тамм держится настороженно. Это было недавно. Это было совсем в другой жизни.

Наверное, такое отношение к ученице не совсем правильное — когда Дарина так явно выделяет девочку из других детей. Но ведь Тамила не совсем ученица. Она же сестра Кости. Они с ней пережили вместе такое…

Она… она… Эта девочка — будущая тетя ребенка Дарины!

Все, это совсем дурдом. Тетя, подумать только! Девочка сама совсем еще малышка.

Дарина наклонила голову, заглядывая в лицо девочке.

— Хочешь, я провожу тебя до машины?

Дарина часто закивала.

— Дарина Валерьевна, а поехали к нам домой?

Какое неожиданное предложение.

— А… зачем?

— А мы с мамой вам подарок приготовили.

Это было, наверное, даже ожидаемо. В конце концов, если рассматривать отстраненно, то… то даже думать страшно, что было бы с Тамилой, если бы не импульсивное решение Дарины побежать за девочкой. Дарина это понимала — но именно отстраненно. О своем поступке она не жалела, никаких бонусов и дивидендов за него не ждала. Но у Таммов может быть иное мнение.

— Давай, я провожу тебя до машины, — дипломатично отозвалась Дарина. А там видно будет.

***

Но до парковки они дойти не успели.

— Зараза! — хрипло выдохнула Настя, крепко обнимая Дарину.

— Неправда, — Дарина в ответ обняла подругу. Если бы Настя вовремя не подняла тревогу, неизвестно, чем бы это все кончилось. И нос все же хлюпнул. А Настя хлопнула ее по спине.

— Так, все, сырость не разводить!

Настя отстранилась. Ну да, почти без сырости, только глаза блестят.

— Ты как мимо охраны прошла?

— Пришлось убить, — цыкнула зубом Настя.

Рядом охнула Тамтам.

— Тетя шутит, — попыталась спасти положение Дарина. Но Тамтам смотрела на Настю… Да почти с восхищением. Так-так-так… С учетом Настиной специализации… Они вчера коротко поговорили по телефону, и в общих чертах всю историю Настя знает.

— Привет, — подруга протянул девочке руку. — Я Настя.

— А я Тамтам. То есть, Тамила, — девочка церемонно в ответ пожала руку. — У вас такой… — она замолчала, разглядывая Настино лицо.

— Нос. Я знаю, что похожа на Бабу-Ягу.

— Он красивый!

Настя рассмеялась. Нос был главным Настиным поводом для рефлексии, даром что сама — профессиональный психолог. Дарина искренне считала, что у Насти хороший нос. Да, великоват, да, с горбинкой. Зато четкий! Но Настя упорно утверждала, что что-то не так с ее рождением, потому что у всей родни — мягкие славянские носы, и только у Насти — гордый клюв, украденный явно с вершин Кавказа! А все остальное явно не с Кавказа — большие голубые глаза и светло-русые волосы.

— Как скажешь, — усмехнулась Настя.

— А вы тоже учительница, как Дарина Валерьевна?

— Почти. Я тоже работаю в школе, но я психолог.

— А что вы делаете?

— Помогаю детям. В разных… ситуациях.

— Можете научить не бояться?

Дарина замерла. Она понимала, что Тамила перенесла сильный стресс. Что это не может пройти бесследно. Что с этим надо будет что-то делать. Но что это выйдет наружу прямо вот сейчас…

А с другой стороны, может быть, сейчас, по горячим следам — лучше всего. Не прятать страхи под спуд, откуда потом еще выколупывать придется. Дарина и Настя переглянулись. Настька всегда была умницей, и скорость реакции у нее нормальная. Но что она может сделать или сказать сейчас?

— Ха! Смотри! — и Настя начала расстегивать куртку. Тамтам смотрела на нее, открыв рот. Дарина тоже. Настя задрала водолазку, повернулась боком, так, что стали видны шрамы на талии. Ткнула пальцем. — Видишь? Это меня собака покусала, когда я была такая как ты.

— И вы теперь боитесь собак? — после паузы серьезно спросила Тамтам.

— Два раза ха! — Настя одернула водолазку, запахнула куртку и достала телефон. Повернула к Тамиле экран. — Видишь? Мой.

С экрана скалился, вывалив язык набок и демонстрируя устрашающие зубы, Настин пес — бело-палевый питбуль по кличке Пончик.

Тамила завороженно смотрела на фото, пока экран не погас.

— Научите так же?

Настя сунула в карман смартфон.

— Не вопрос.

В это время зазвонил телефон Тамилы. Она ответила, а потом повернулась к Дарине.

— Мама приехала. Пойдемте.

Прекрасно. Помимо внезапного визита Насти Дарине теперь еще и предстоит знакомство с мачехой Кости.

***

Марьяна Тамм оказалась ровно такой, как на снимках в Интернете. А вот к чему Дарина оказалась не готова, так это к тому, что ее без предупреждения и крепко обнимут. И выдохнут хрипло на ухо: «Спасибо!». Это оказалось внезапно. И трогательно.

— Мама, а это мой психолог. Ее зовут Настя, у нее есть собака, которую зовут Пончик.

Теперь пришел черед Марьяны удивляться. Она переводила взгляд с дочери на Настю и обратно. Покачала головой.

— Мать еще только подумывает, как подступиться к вопросу… Истинная Тамм, — а потом протянула Насте руку. — Приятно познакомиться, Анастасия. Марьяна Тамм.

Вот и Настина очередь удивляться. Невозмутимой — и страшно довольной — выглядела только Тамтам.

— Настя, вы присоединитесь к нам?

Видимо, по Дарине все ясно. Настя покачала головой.

— Спасибо, но у меня дела.

Она кивнула Дарине: «Созвонимся». Они втроем, Марьяна, Дарина и Тамила еще какое-то время смотрели, как Настя выходила за территорию школу. Дарина скосила взгляда на Тамтам. Похоже, Настин бок со шрамами произвел на девочку неизгладимое впечатление.

Марьяна повернулась к машине.

— Ну что, поедем?

Дарина еще раз вздохнула. Похоже, ей предстоит то ли серьезный разговор, то ли… смотрины.

***

Она запретила себе удивляться. Но все равно удивлялась. Хотя, вообще-то, было ожидаемо. Это Дарина просто как-то умудрилась долгое время успешно игнорировать, какая у Кости фамилия. Из какой он семьи. Элитный загородный поселок, высоченные ворота, большой дом. Дарина это отщелкивала автоматом. Ты Золушка в этом доме. Ты Золушка. Ты…

Марьяна не давала сосредоточиться. Это же профессиональный журналист. Ртом работать умеет — только так. И Дарина слушала увлекательные рассказы профессионального журналиста — правда, на совершенно отвлеченные темы. К тому, зачем они на самом деле приехали в дом к Таммам, Дарину эти рассказы нисколько не приближали.

А там был накрыт стол к обеду, и Дарину еще раз обняли, в этот раз со слезами — домработница по имени Ольга Тимофеевна.

Так. Похоже, у нас тут чествование по полной программе. Правда, обед вышел простой, без церемоний. И без и мужчин Таммов. Теперь без умолку трещала Тамила, а Дарина большей частью молчала, то и дело ловя на себе внимательный взгляд Марьяны.

Удивительный обед, чего уж. Хорошо хоть, что непредсказуемый желудок вполне благосклонно принял Таммовскую еду.

— Тамила, ты беги пока, готовь подарки. А мне надо поговорить с Дариной Валерьевной.

Тамтам серьезно кивнула, подошла, боднула головой Дарину в плечо — и умчалась наверх.

Что-то неуловимо поменялось между Дариной и ее ученицей. Впрочем, Тамтам теперь не столько ее ученица, сколько… Так, об этом сейчас лучше не думать. Дарине предстоит тот самый серьезный разговор.

— Пойдемте, Дарина. Вот сюда.

Они устроились на диване у огромного панорамного окна с видом на уже совсем зимний и голый сад.

— Дарина… — Марьяна начала с глубокого вздоха. — Я, наверное, не смогу даже близко объяснить, как я… мы все… вам благодарны.

— И не надо. Правда, — Дарина вдруг поняла, что не хочет это обсуждать. Что не хочет возвращаться мыслями туда. Не хочет пускать эти воспоминания сюда, в просторную комнату, где удобный диван и панорамное окно с видом на почти зимний сад.

Как тут красиво, наверное, весной. И летом.

— Хорошо. Вы просто это знаете, да? — Дарина кивнула. И Марьяна тут же резко переключилась — голосом, интонацией. — Тогда я вам расскажу кое-что. Это для вас по-настоящему важно.

А вот теперь Марьяна ее удивила по-настоящему. Дарина почему-то прокашлялась.

— Да?

— Костя вряд ли будет доволен, что я расскажу это. Но сам он точно не расскажет. А, судя по всему, знать вам надо, — Марьяна помолчала, а потом неожиданно добавила: — Я могу говорить тебе «ты»?

— Конечно.

— Спасибо. Так вот. Дело касается матери Кости…

***

— У меня все готово! — раздался откуда-то сбоку громкий голос Тамтам. Саму девочку видно не было, похоже, кричала с лестницы.

— Идем! — так же громко отозвалась Марьяна. А Дарина даже вздрогнула, словно просыпаясь после рассказа. Марьяна порывисто сжала ее пальцы. Наклонилась и прошептала: — У вас все будет хорошо. Он молчит не потому, что не рад. А потому что ему надо окончательно разобраться с прошлым.

Так. Голова совсем кругом. Марьяна… Что она знает?! Дарина встала вслед за Марьяной.

— А что за подарок? — голос, оказывается, слушался плохо. Таммы умеют удивлять! — К чему мне готовиться?

— О, ничего особенного. Мы с Тамтам экспериментируем с мылом. Так что там пара брусочков мыла по фирменному рецепту Тамилы. Ну и еще несколько саше.

Хоть тут что-то, похожее на нормальность.

***

Мужчины Тамм приехали, когда Дарина получила подарки, рассмотрела все диковины в комнате Тамилы, но так и не сумела собраться с мыслями.

— Марьяна, что за самодеятельность? — Костя хмур.

— Ты забываешь, мой хороший, что я твоя злая мачеха, — сладко пропела Марьяна. Герман Тамм отчетливо хмыкнул. У Дарины же голова теперь совершенно шла кругом. — Пойдемте ужинать? Мы обедали не так давно, но вам за столом компанию составим.

— Меня покормит Дарина, — буркнул Костя, крепче переплетая их пальцы.

Дарина лишь кивнула. Похоже, у нее такое же сомнамбулическое выражение, как у Кости, когда он пошел в аптеку за тестами.

***

— Я уже собрался тебе звонить, чтобы договориться, когда забрать. А мне Марьяна пишет, что тебя перехватила. Неугомонная!

Дарина смотрела на Костины руки на руле, на его профиль, на котором плясал свет от уличного движения. Слова его звучали так, будто он в чем-то оправдывается. А зачем? Не надо. Я все понимаю.

Она, в самом деле, все-все про него понимала. Теперь и окончательно. Наверное, Марьяна расставила какие-то окончательные точки, так, чтобы картина сложилась полностью. Замечательная у нее будет… эмн… получается, свекровь? Дарина нервно хмыкнула. Она понимала все. Но лучше, если это понимание будет произнесено вслух. Ей очень нужные конкретные слова от конкретного мужчины.

Костя повернулся и как-то знакомо дернул щекой.

— Как ты?

— Хорошо.

А если мы поговорим, станет прекрасно.

Но в их разговор вмешался телефон. Отец. С одним коротким, емким:

— Взяли.

Дарина прикрыла глаза от всплеска кровожадной радости. Не за себя. За Тамтам, в первую очередь. Костя тут же отреагировал.

— Дариш, это кто? Что случилось?

Она отвела от уха телефон, где отец еще что-то говорил.

— Это папа. Сказала, что похитителей взяли, — Костино лицо мгновенно посуровело, он резко кивнул. А Дарина произнесла уже в трубку: — Папа, повтори, пожалуйста.

— Во сколько завтра на очную ставку сможешь приехать?

— После двух свободна.

— Пришлю за тобой машину к школе.

— Я сам Дарину отвезу, — громко произнес Костя. Он теперь внимательно прислушивался к разговору и, судя по всему, все слышал. Отец в трубке хмыкнул.

— Передай своему, что я его услышал.

После этого они уже не говорили. Костя сосредоточенно смотрел на дорогу, а Дарина бездумно — на мелькающий за окном городской пейзаж.

***

Дарина сидела на краю постели, сцепив пальцы в замок. Костя уступил ей спальню, чтобы она могла переодеться. Это вот так и будет дальше? У них будет ребенок. Она переехала к нему жить. И Костя уходит из спальни, чтобы она переоделась!

Так вот и бывает, когда люди живут вместе? Не переодеваются вместе, стесняются друг друга или что? Вот они с Пашей… Боже, в ее жизни когда-то был какой-то Паша?! Дарина резко встала. Так, а ну-ка, Константин Германович, давай поговорим!

Есть о чем.

Он сидел на кухне, за столом, одетый все так же в костюм. Только галстук будто слегка набок. И руки, как у нее, в замок. И в этот замок — лбом.

Откуда-то вспомнилось: «Что же вы так убиваетесь, вы же так не убьетесь».

А и в самом деле…

Костя успел поднять голову. Скрипнули ножки стула по плитке, когда он резко встал. Но дальше Дарина его опередила.

Подошла сзади, обхватила поперек, прижала распластавшиеся ладони к груди, пробравшись под пиджак, туда, где тонкая ткань мужской сорочки. Какой же это кайф — вот так обнимать, прижимать ладони к твердой мужской груди, прижиматься щекой к широкой спине. И все-все знать.

Про себя.

Про него.

Про вас.

Потрясающее всемогущество.

— Коть…

Он вздрогнул от этого обращения. Нашел ее руку и накрыл своей ладонью.

— Слушай, я сказать хотел… — и замолчал.

— Я знаю.

— Что?

— Что ты меня любишь. И я тебя. Очень-очень.

Костя вздрогнул. Потом замер. Потому резко развернулся, обхватил ее лицо руками и прижался — лбом ко лбу.

— Прости меня. Я феерический осел, — Дарина стояла, прикрыв глаза. Чувствуя на щеках его пальцы. Слушая сбивчивый шепот. — Мне было за тебя ужасно страшно. Тогда. И теперь. И за тебя. И за… него… или нее… И вообще… — Вздохнул. Замер. — Ничего не бойся. Я всегда буду рядом.

Дарина открыла глаза. Коснулась пальцами любимого лица.

— Эй, это мои слова… Ничего не бойся. Я всегда буду рядом. И никуда не уйду.

— Обещаешь?

— Поцелуй меня. Скажи, что любишь. Позови замуж. И я поклянусь тебе в чем угодно!

Красивый и совсем не капризный мужской рот тронула мягкая улыбка. А потом Дарина получила все, что хотела. И даже больше.

А совсем после стояла, пригревшаяся и абсолютно счастливая, в крепких мужских руках, прижимаясь к надежному плечу.

— Кость…

— Котя, — ее имели наглость поправить.

— Котя, я видела у тебя в морозильнике чернику…

Костя кашлянул. Ей пришлось поднимать голову и заглядывать ему в лицо. Да неужели… Константин Тамм, ее будущий муж, отец ее ребенка, умеет краснеть?!

— Да это я так… Купил когда-то… На всякий случай…

— Случай наступил.

— А… — он еще раз кашлянул. И на этом замолчал.

— Ты же сказал Марьяне, что Дарина тебя покормит.

— И?

— Дарина тебя покормит. Давай целоваться и есть чернику.

И Костя наконец-то засмеялся.

— Отличный план. Давай, — а потом прижал к себе Дарину крепче. — Может, дочку Черникой назовем?