Глава 12

Константин даже умудрился как-то поработать. Заставлял себя — чтобы не тронуться умом от сжирающей тревоги. Но рука сама то и дело тянулась к телефону — проверить, нет ли сообщения от Пола.

Цифровой бог молчал. После работы Костя пристроился в хвост отцовской машине и поехал домой к ним. Константин был уверен — или убедил себя в этом — что сегодня будут новости. Пол же обещал. И когда это произойдет — они должны быть все вместе.

Костя ехал вслед за отцовой машиной и сочинял, что сказать Марьяне. Как утешить.

Хрен тут утешишь. Но надо попробовать. Иначе начнут утешать тебя, а к этому Константин не был готов. Потому что тогда все то, что он заталкивал внутри себя, чему не давал над собой власти — ему ж только повод дай. И вырвется, и подомнет, и лишит способности соображать и действовать, оставив только неконтролируемый вой и скулеж. А Косте это не надо.

И все-таки пришлось до боли сжимать челюсти, когда Марьяна обняла его и тихо-тихо выдохнула на ухо: «Как ты, малыш?». Из ста миллионов родившихся слов он не произнес ни одного. Продышался, проморгался. И спросил сам — потому что ответить не мог.

— Ты как?

Марьяна тоже не ответила. Точнее, ответила, но не на то.

— Давайте поужинаем.

Самое странное — что они сели ужинать. А что еще делать в этой звенящей от напряжения тишине ожидания?

Это был странный ужин. В котором каждый заставлял себя есть. Заставлял себя не думать о том, что за этим столом не хватает как минимум одного человека. А по мнению Кости — так и двоих. Говорила в основном Марьяна — зачем-то пустилась в воспоминания о своих нескучных журналистских буднях. Тамм, отец и сын, молчали. Каждый думал о своем. Или об одном и том же.

И вдруг наступила тишина. Которую робко нарушила домработница Ольга Тимофеевна.

— Может быть, водки?

Отец и сын переглянулись. Все-таки думали они об одном и том же. Об одном и том же человеке, который в последний раз пил в этом доме водку.

Чем больше проходило времени, тем более отчетливым становилось желание все-таки позвонить Измайлову. Они тут знают, а он там нет. А ведь они все в одном положении, в одной лодке.

Ольге Тимофеевне никто не ответил. Точнее, ответил Костин телефон. Из рук домработницы выпала и вдребезги разбилась тарелка.

— Это к счастью, — совершенно обморочным голосом прошептала умница Марьяна. А Костя смотрел на экран телефона, отображавший звонок с незнакомого номера. В том, что этот звонок как-то связан с их ожиданием. Костя не сомневался. Осталось выяснить — как. Костя поднял руку, призывая к тишине. И принял входящий.

— Слушаю.

— Это я, Пол.

Костя оказался не готов к тому, как на него подействует второе явление цифрового бога.

— А почему номер другой?

— Меньше вопросов задавай. Так надо. Смотри. Они выехали. Сейчас СМС-кой сброшу координаты — мухой туда.

Они выехали? Они?! Речь ведь идет о Дарине и Тамтам?!

— А почему СМС-кой? — первым родился этот, почему-то идиотский вопрос.

— Еще раз повторяю — меньше вопросов задавай. Закончим разговор — выдвигайтесь. Там заброшка, недострой. Как только заберешь своих и будете в безопасности — звони на этот номер. Звони, понял меня? Никаких сообщений, ничего, просто звонок, два слова: «Все ок».

Костю накрыло совершенно неуместным головокружением, лица отца, Марьяна, Ольги Тимофеевны — все расплывалось. Неужели… После этой неизвестности и тупиковых версий — вот сейчас где-то там, едет машина, которая везет Тамилу и Дарину на место, откуда их можно будет забрать. И они сами сейчас тоже сядут в машину и…

Костя резко встал.

— Понял.

Он медленно опустил руку с телефоном. Зрение так же внезапно прояснилось.

— Едем за нашими девочками.

Тихо заплакала Ольга Тимофеевна. И несколько секунд это был единственный звук. А потом стало очень шумно. Марьяна требовала, чтобы ее взяли, мужчины семейства Тамм в два голоса утверждали, что это невозможно, уговаривали остаться, вызывали и инструктировали охрану. А когда в этой круговерти наступила пауза, отец и сын переглянулись.

— Измайлов.

— Измайлов.

Вот теперь ему точно можно звонить. Даже необходимо.

***

Они выехали на двух машинах, в одной Таммы, в другой лучшие люди из службы безопасности. Вот теперь, не на ходу, не на бегу, можно позвонить Измайлову. Он ответил сразу.

— Только собрался тебе звонить. Машину нашли.

Это хорошая новость. Прекрасная даже. Но у Кости новости лучше.

— Валерий Николаевич, если вы пообещаете приехать один, я вам скину адрес.

Риск все равно есть. Костя пока не понимал, не представлял даже, как Пол все это провернул. От специалиста по крипте такого невозможно было ожидать. От цифрового бога можно ожидать всего.

Но те слова, сказанные похитителями — от них нельзя было отмахнуться. Поэтому лучше перестраховаться. Они едут со своими людьми, этого достаточно. Но вот Измайлову можно только одному.

В трубке отчетливо и тяжело дышали.

— Они вам позвонили?

— Да.

— Тамм, твою мать!

Костя проигнорировал Измайловский гнев.

— Лучше мы вас сами подберем. Только вас одного. На Ярославке когда сможете быть?

— Точнее?

Костя прикинул маршрут, назвал наиболее подходящую точку.

— Через полчаса. Выезжаю. Тамм?

— Что?

— Костя… Ты не шутишь?

Не должны подполковники говорить таким тихим беспомощным голосом.

— Нет шучу. До встречи, Валерий Николаевич.

Костя откинулся затылком на подголовник, прикрыл глаза, не выпуская из рук телефон. По его лицу плясали огни уличных реклам.

— Кто этот человек, который все устроил?

Костя какое-то время не открывал глаз. Это очень сложно объяснить. Отцу же про цифрового бога не скажешь.

Он выпрямился.

— Специалист по крипте.

— Судя по всему, не только по ней.

— Не только.

Когда Константин связывался с Полом, то рассчитывал на консультацию — полную, исчерпывающую. И уж никак не на то, что этот человек возьмет — и сделает все сам. Сам договорится с похитителями, сам урегулирует вопрос оплаты.

— Ты ему доверяешь?

Еще один хороший вопрос. Можно ли доверять богам, особенно цифровым? Впрочем, как выясняется, они вполне себе и в реальном мире всемогущи.

Или кажутся таковыми.

— Я никому не доверяю, кроме своих. Твоя школа. Но выбора у нас особо нет.

— Откуда он вообще взялся? — отец не унимал любопытства. Впрочем, это не оно. Это сбор важной информации. И средство не сойти с ума от ожидания, пока машина летит к Ярославскому шоссе. — Он тоже из силовиков, как Измайлов?

Костя вспомнил растянутую шапку, несуразный пуховик, выбритое до синевы лицо и цепкий взгляд. Да кто их знает, этих цифровых? Все может быть — Костя вдруг понял это отчетливо. А еще понял, что просьба звонка с двумя словами напрямую связано с другими словами Пола: «Грабану этих негодяев». Робин Гуд хренов. Косте плевать на деньги, хотя даже по их меркам сумма была чувствительная. Но это все мелочь по сравнению с тем, чтобы обнять своих родных людей, увидеть их целыми и невредимыми. А Пол с его играми в Робин Гуда пусть идет на хрен.

— Сам у него спросишь, — впереди показалась остановка и одинокая фигура рядом с автомобилем. Константин положил руку на плечо водителю. — Вон наш человек. Тормози.

***

Измайлов устроился к ним на заднее сиденье третьим, и машина резко тронулась с места. Костя обернулся назад.

— Да один я, один. Без хвоста, — проворчал Измайлов. — Что, напугали вас?

Костя помолчал, прежде чем ответить.

— Эти люди не пугают.

— Да много ты понимаешь… — подполковник осекся. Покосился на сидящего впереди стрелка. — Сколько у вас людей с собой?

— Шестеро.

— Оружие?

— Все разрешенное, — с непонятной интонацией отозвался отец.

— Я ж не с проверкой к вам.

— И неразрешенное тоже.

Измайлов шумно выдохнул. Сцепил пальцы, хрустнул.

— Кто переговоры вел?

Таммы переглянулись. Ответил Костя.

— Специально обученный человек.

— Ишь ты. И человек у них специальный имеется.

Имеется. Кто б только знал, кто его обучал.

И дальше они поехали молча.

***

Снова холодный воздух. Ветер. Пахнет иначе. Кажется, что как будто пылью. Под ногами все неровное, Дарина пару раз споткнулась, и ее крепко держали за плечо. Другой рукой она все-таки умудрилась найти пальцы Тамтам, хотя в наручниках это было неудобно.

Вдруг ступени. Немного. Три. Или пять. Под ногами стало ровно. И стих ветер.

— Не двигаться с места, пока не досчитаете до ста.

Дарина уже ничего не соображала. И тут вдруг щелкнули и соскользнули с запястий наручники. Она все-таки шевельнулась, тут же повернулась, прижала к себе дрожащую Тамтам. Зажмурилась. И принялась медленно считать до ста.

Она досчитала в тишине. Но это была другая тишина. Не такая, как там, в той комнате. Здесь были какие-то звуки — откуда едва слышался свист ветра. В отдалении, кажется, еще что-то слышалось. Но не было других звуков, которых она до рези в животе, до тошнотворной слабости в коленях боялась. Звук передернутого затвора. Взведенного курка. Дарина знала эти звуки. А их не было.

Сто. Сто. Сто…

Она медленно подняла свободную руку и стянула с лица повязку. И осторожно открыла глаза.

Вокруг было темно, но не абсолютно. В паре метров серел проем окна. Они в каком-то заброшенном здании. И, кажется, одни. Дарина сдернула повязку с лица Тамтам и крепко, двумя руками обняла девочку.

— Все хорошо, малышка, все хорошо.

И тут Тамтам заплакала. Впервые. Теперь, кажется, уже можно.

Теперь, кажется, самое страшное позади. Дарина гладила девочку по голове. Глаза привыкали к темноте. Это точно заброшка. Недостроенный дом. Этаж, судя по ступенькам, первый. Ну да, вон дерево в оконном проеме.

Надо выходить. Надо выбираться отсюда. И тут снаружи послышались голоса. Дарина замерла, парализованная ужасом. Это… Это кто?! Она слишком рано обрадовалась?! Что за страшная игра?!

И тут голоса стали громче, отчетливее:

— Дарина, Тамила!

Свои…

Она рванулась вперед и влетела в чьи-то руки. Рядом кто-то подхватил на руки Тамтам.

Дарина вцепилась в мужские плечи. Знакомые руки. Знакомый запах. Всхлипнула.

— Костя…

— Костин отец. Все в порядке, девочка.

— Папа! — рядом оглушительно закричала Тамила.

Послышался голос — тоже до слез знакомый.

— Давай-ка, Тамм, дочерями все-таки поменяемся.

У Дарины все качалось перед глазами, пока ее обнимали родные руки. Это папа…. Папа здесь. И отец Кости тоже.

А где же сам Костя?!

***

Константин всегда считал себя везучим. С определенного момента — точно. А вот сегодня ему не повезло.

В недостроенном здании, куда привели их сброшенные Полом координаты, было два подъезда. И они разделились — Константин с тремя бойцами пошел в дальний подъезд, а отец, Измайлов и еще двое — в ближний.

Нервы напряжены до звона. И когда хрипло ожила рация одним словом «Есть», а потом где-то в отдалении послышалась крики — он сорвался с места. Искомое в другом подъезде.

Так и оказалось.

Тамтам прилепилась к отцу, распласталась, обняв руками и ногами. Красное пальто ярко выделялось даже в полумраке. И оттуда, из этого сумрака, вылетела фигура — быстро, но Костя успел распахнуть руки. И прижать. И зажмуриться на несколько секунд.

Можно же? Пожалуйста. Тут есть рядом несколько человек, которые обеспечивают безопасность. Можно, я постою вот так, закрыв глаза и крепко обнимая самое дорогое. Мне надо стабилизировать реальность, которая вдруг решила пойти вразнос.

Все. Все. Все уже хорошо. Я это чувствую всем телом. Я ощущаю это тем местом в организме, которое никак не локализуется, но претендует на точность и беспогрешность.

А потом Константин резко открыл глаза.

— Уходим.

***

Разглядеть всех получилось только около машин — в свете из салона. Тамтам ненадолго отлепилась от отца и обслюнявила Косте шею. А потом снова вцепилась в папу. А Костя снова обнял Дарину. Теперь он видел, убедился, что обе девочки целые. Только у Дарины щеки расчерчены дрожками слез, а у Тамтам уже и нос от слез распух.

Костя прижал к себе Дарину, провел по спине, щекой чувствуя взгляд Измайлова. Подполковник кашлянул.

— Ну что, поехали?

Подкатила еще одна машина, с одним только водителем. Дарина обернулась к отцу. Он подошел, крепко обнял дочь.

— Ты сам маме скажешь? Если хочешь, давай с ней поговорю.

— Да уж давай, поговори, — Валерий Николаевич протянул дочери смартфон. Рядом Тамтам, захлебываясь словами, разговаривала по телефону с Марьяной. Сотрудники службы безопасности рассеялись по территории, на всякий случай проверяя периметр. А Костя вспомнил, что тоже должен кое с кем поговорить по телефону. Или это лучше сделать, когда они уедут отсюда?

Он все же отошел на пару шагов и достал телефон. Чтобы не слышать разговоров Тамилы и Дарины по телефону. Хотя какой там разговор, одни сплошные всхлипы и «Мамочка».

Пол ответил сразу же.

— Все ок.

— Красава.

И тут же отбой.

Все, теперь точно надо уезжать.

Все Таммы сели в одну машину — включая Дарину. Измайлов, перед тем, как сесть в другую, еще раз обнял дочь. А Костю удостоил внимательного взгляда, крепкого рукопожатия и короткого кивка: «Завтра созвонимся».

Все расселись по машинам, машины тронулись с места — и вот уже у заброшенного недостроенного здания снова стало тихо и пустынно, как было до этого.

С момента начала страшных событий прошло менее двух суток.

В это время в другом, цифровом мире только начали разворачиваться бурные события.

***

Окончательно реальность встала на место резко, будто толчком. Когда за ними закрылась дверь Костиной квартиры. И все, что было заморожено, заторможено, подчинено одной цели — проснулось и ожило. И женское любопытство — ведь Дарина впервые оказалась у Кости дома. И беспокойство о том, как она выглядит — а выглядит она наверняка ужасно. И желание срочно попасть в нормальный туалет, принять ванну, помыть голову. И где-то там, под всем этим, понимание, что еще очень, просто очень-очень нужен тест на беременность.

— Кость, мне надо в ванную.

— Конечно, — его руки соскользнули с ее плеч, снимая пальто. А потом снова вернулись. А сам он прижался губами к ее затылку. Что-то туда шепнул, а потом отступил. — Сейчас принесу полотенце.

Горячая ванна окончательно вернула Дарине саму себя. И эти страшные сутки казались уже чем-то уже почти ненастоящим. Но только это не так. Осталось много вопросов, которые надо решить. И им о многом надо поговорить с Костей. Ей надо рассказать про свое. Ему — про свое. И то же самое нужно будет сделать завтра с папой — Дарина, как дочь следователя, это понимала отчетливо. Что многое еще предстоит сказать и сделать. И тест. Надо все-таки сделать тест. Это, пожалуй, в данный момент важнее всего. Дарине надо точно знать.

Когда она, отмытая до скрипа, в темно-синем банном халате, вышла из ванной и нашла кухню, там обнаружился Костя. И два огромных пакета на столе.

— Курьер только что ушел. Я заказал нам поесть, а то у меня… — он замолчал.

Они долго смотрели друг на друга. Здесь, при ярком свете, на светлой просторной кухне, все было так, как много раз до этого. Они не раз вот так смотрели друг на друга. Только это сейчас были двое совершенно других человека.

Костя раскинул руки, и Дарина тут же шагнула в них. Прижалась щекой к плечу.

— Курьер быстро приехал?

— Да.

— Знаешь… Тебе все равно, наверное, нужно будет самому сходить.

— Куда?

— В аптеку.

Он тут же отодвинулся, положил руки на плечи, просканировал внимательным взглядом. А Дарина любовалась им. И парадоксально думала о том, что если все-таки две полоски, то будет ли ребенок похож на Костю? Она бы хотела…

— У тебя… — сглотнул так, что отчетливо дернулся кадык. — У тебя что-то болит?

— Мне нужен тест на беременность.

Дарина понятия не имела, что должны чувствовать женщины в такие моменты. Она же сама любовалась его распахнутым потрясенным взглядом. Наверное, это реакция на закончившийся стресс, но сейчас ее состояние очень походило на то, что называют словом «эйфория».

И где-то внутри жила уверенность. Необъяснимая, непонятно в чем, но уверенность. Впрочем, это не чем-то уверенность. А в ком-то.

Этот кто-то хрипло прокашлялся. Потер горло.

— А… Ладно. Сейчас схожу. А ты это… Пока чай попей.

Костя щелкнул кнопкой чайника и с совершенно сомнамбулическим лицом вышел из кухни.

***

Если это правда… Костя вздрогнул от звука захлопнувшейся за ним подъездной двери. Если это правда, то… Он растерянно покрутил головой. Где аптека?! А, вон же она, зеленый крест горит.

Если это правда, то хорошо, что он не знал ее. Иначе бы чокнулся совершенно точно. А так…

— Мне тест на беременность. Два.

Провизор и бровью не повела.

— Минуточку.

А Костя вспомнил вдруг свой, кажущийся теперь таким далеким, разговор с Марьяной.

— Я знаю, что это.

— Доводилось видеть?

— Угу. Правда, с одной полоской.

Тогда он держал в руке тест на беременность. Положительный. Который теперь превратился в его любимую Тамтам. И каким же Косте тогда это все казалось забавным! И как он, без тени сомнений, самонадеянно вмешался в ту ситуацию между отцом и Марьяной. Как его тогда Марьяна за все это не прибила?

А теперь он сам…

— Вот, пожалуйста.

Костя расплатился, сгреб тесты, сунул в карман и вышел из аптеки. А прошлое все нагоняло и нагоняло его.

И вспомнилась мать, точнее, все, что от нее Константину осталось. И рассказ отца, и словосочетание «послеродовая депрессия», и страшный исход. Костя после скорбного рассказа отца больше его ни о чем не спрашивал. Главное он теперь знал. А ковырять отцу застарелую рану не хотел. Помнил еще свой ужас, когда увидела отца на реанимационной койке после экстренной операции.

Костя ездил на кладбище, сидел там подолгу, в поисках ответов. Потом эти же ответы искал в рассказах Марьяны, которая, оказывается, все про это знала. Потом не отходил от Марьяны, когда родилась Тамила, чтобы, не дай Бог… Хотя там были и Ольга Тимофеевна рядом, и еще няня, и, конечно, отец.

Думал, что та застарелая рана затянулась окончательно. Думал, что все самое страшное он пережил.

Хрен там.

Если Дарина и в самом деле ждет ребенка, то лучше не думать о том, что было с ней там, за эти неполные двое суток. Нет, надо расспросить. Только как-то аккуратно. Чтобы не выдать сжирающий ужас. И не представлять себе ничего. И не напугать ее.

Да радоваться надо! Наверное. Но не получалось. И вообще, первым делом надо сделать тест.

Костя обнаружил, что стоит в паре шагов от аптеки. Что его присыпает начавшимся снегопадом. Он тряхнул головой и сделал шаг в сторону своего дома.

***

У Дарины проснулся дикий аппетит. Неудивительно — ведь она больше суток ничего не ела. И тошнота куда-то делась. И все было таким вкусным. И на какое-то время Дарина вообще забыла обо всем, кроме удовлетворения насущных потребностей тела.

Костя напомнил. Когда пришел и молча выложил на стол тесты на беременность.

— А зачем два?

— На всякий случай.

Дарина медленно встала. Вот это она объелась…

— Тогда я… пойду…

— Я с тобой.

— Костя! Мне же надо будет…

— Отвернусь.

Вытолкать его из санузла не получилось. Но и в самом деле отвернулся, стоял, засунув руки в карманы.

— Я все.

Тест лежал на лепестке раковины.

Они смотрели на него оба. Из разных углов просторной ванной комнаты. Дарина поежилась Эйфория вдруг куда-то рассосалась, и реальность вопила о том, что вариантов развития событий — масса. Она обняла себя руками. И тут же ее обняли Костины руки.

Она развернулась, уткнулась носом в его шею, вцепилась в плечи. Если не эйфория, то хотя бы тепло.

Они так и стояли, обнявшись и молча.

Пока Костя не произнес хрипло.

— Две.

И ноги тут же решили перестать исполнять свою основную функцию, и Косте пришлось подхватывать Дарину.

Что теперь делать? Что?! Она не планировала и не собиралась. И почему такое произошло именно сейчас, когда случились эти немыслимые и страшные события?! И почему молчит Костя?! Не хочет? Не рад?!

Она отстранилась, чтобы видеть его лицо. Застывшее. Словно окаменевшее.

— Может быть, сделать второй тест… Раз ты его купил… — это были не те слова, но нужных не находилось!

— Скажи мне… — Костя вдруг положил руки ей на плечи, слегка отстранил. Взгляд какой-то… сканирующий. — Тебя… тебе… Они что-то делали тебе?!

Снова вернулось головокружение. У тебя из-за этого такой взгляд и такое лицо?!

— Нет. Пальцем не тронули, — это почти правда. — И вообще, ты… В смысле, я…

Дарина замолчала. Она не знала, что сказать. Из миллиона мыслей в голове не получалось выбрать какую-то одну. Тебе не нужен ребенок? Ты не рад? Ты так боялся за меня? Ты… А я сама…

Костя с шумным вздохом прижал ее голову к плечу.

— Все-все-все. Все хорошо. Дай мне просто привыкнуть… к этой мысли.

И эйфория, кажется, вернулась. И стало снова тепло и надежно в его руках. Да, ты прав. Давай так постоим. Попривыкаем.

— О чем думаешь? — тут же непоследовательно вылетел вопрос.

— Имена детские вспоминаю. Как думаешь, кто у нас будет — мальчик, девочка?

Дурацкий смешок с не менее дурацким всхлипом вырвались самопроизвольно. Дарина крепче вжалась в сильное теплое мужское тело. Все, эйфория вернулась окончательно.

***

Дарина тихонько сопела рядом. Косте не спалось. Он отвернулся от Дарины, включил телефон. Снова перечитал сообщение от Пола: «Отжал обратно. Мои — десять процентов. Моргни, если согласен».

Вот же упертый черт. Все-таки сделал по-своему. Впрочем, возврат денег не может не радовать — после того, как вернули родных людей. А Пол — это явно тот человек, с которым надо дружить. Десять процентов — вообще ни о чем. Но отвечать Полу Костя не стал. Проверил другие переписки, почту. Жизнь, кажется, возвращается в нормальное русло. Правда, теперь в ней есть цифровой бог. А еще в ней у Кости есть ребенок. Кажется.

Он до сих пор не мог осознать этот факт. Логически вычислил момент, когда это произошло. Дальше этого логические построения не шли. Слишком много всего для одного дня. Завтра, все завтра. Завтра надо будет встретиться с Измайловым. Завтра надо будет заехать к отцу. Завтра надо будет еще пообщаться с Полом. Завтра надо будет все обдумать на свежую голову.

Завтра, все завтра. Он собрался уже гасить экран, как пришло еще одно сообщение от Пола.

Пол: Если десять много, давай семь.

Костя: Бери двадцать — и мы в расчете.

Пол: С тобой можно иметь дело, Константин Тамм.

Костя: С тобой тоже, Пол… Ты ж не Маккартни?

Пол: Увы.

Костя: Это твое настоящее имя?

Пол: Тебе зачем?

Костя: Сыну имя подбираю.

Ответил Пол после значительной паузы. Когда у Кости вдруг начали слипаться глаза.

Пол: Меня зовут Палладий. Не порти ребенку жизнь. Спокойной ночи, Тамм.

Костя: Спокойной ночи, Пол.

Надо же, Палладий… Вполне себе божеское имя. Если не врет, конечно.

Костя окончательно погасил экран, положил телефон, обернулся, обнял и прижал к себе Дарину. Последняя мысль, перед тем, как провалиться в сон, была: «Нет, ну Палладий — это, конечно, перебор. Может, вообще, дочка будет».

***

Утром их разбудил Измайлов. Звонком. Спасибо, что не в дверь — с него станется.

— Доброе утро, Валерий Николаевич.

— Нынче оно и в самом деле как будто доброе. Дочь мне мою дай.

Дарина села на кровати, сонно потирая глаза. Костя протянул ей телефон.

— Твой отец.

Который еще не знает, что он в краткосрочной перспективе дедушка. Этого же не знает Герман Тамм. А Тамила, получается, будет… тетей? Когда все успело так кардинально перемениться?!

Было раннее утро, в его кровати сидела прекрасно растрепанная после сна девушка, которая… как бы поверить в это… через сколько-то месяцев родит Косте его собственного маленького человечка. И разговаривает эта девушка сейчас на очень интересные темы.

Дарина закончила разговор и протянула Косте его телефон.

— Кто такая Лика Рязанова?

— Ой, Костя… — Дарина прижала ладони к щекам. — Это моя ученица. Тамилу же по ошибке похитили!

— Как?!

— Такой вот идиотизм, представляешь! Пальто у них с Тамтам одинакового цвета. И шапка! Ой… Надо было вчера об этом рассказать! А у меня из головы вылетело!

— Тихи-тихо-тихо… — Костя привлек к себе разволновавшуюся Дарину. Если все обстоит так — конечно, надо было вчера это все делать. Но ночью девочка в безопасности, дома, с родителями. Сейчас же все закрутится моментом, насколько Костя успел узнать подполковника Измайлова. А им с Дариной вчера не до того было.

По ошибке… Как такое могло случиться?! Как можно украсть одного ребенка вместо другого?! А они столько версий перебрали — как, зачем, кому могло это быть выгодно? А тут…

— Пойдем завтракать? — он прижался губами к основанию нежной женской шеи. Дарина довольно вздохнула, замерла в его руках. А потом мягко высвободилась.

— Костя, мне надо ехать к папе на работу.

— Зачем?

Она помолчала, будто подбирая слова.

— Мне надо принять участие в следственных действиях. Это необходимо. Этих уродов надо найти и наказать.

С этим Константин был категорически согласен. С тем, чтобы Дарина куда-то ехала — нет. С другой стороны, не запирать же ее теперь дома.

— Я отвезу тебя.

— За мной уже выслали машину, Кость, — она обернулась и сама обняла его. Привычно уткнулась носом в шею. — Не сердись. Так будет лучше и быстрее.

Он со вздохом обнял ее. Костя не сердился. Ему просто надо привыкать еще и к тому, что он живет с дочкой подполковника.

***

Из дома они вышли вместе. Костя убедился, что за Дариной приехал человек от Измайлова, сказал, чтобы позвонила с номера отца, когда все закончится, и проводил взглядом отъезжающую машину.

Первым делом надо купить Дарине телефон. Этим и займется, когда у них закончатся следственные действия. А у Кости сейчас по плану общение с семейством.

Встретила его Ольга Тимофеевна. Решила поплакать, и Косте пришлось ее обнимать и говорить банальности про то, что все позади. Домработница напоследок шмыгнула, успокаиваясь.

— Спят все, Константин Германович.

Костя как-то упустил момент, когда он стал для Ольги Тимофеевны, которая знает его еще с тех пор, когда Костя был школьником, Германовичем. Он хотел было подшутить над этим, чтобы подбодрить Ольгу Тимофеевну, как по лестнице застучали босые пятки.

— Я не сплю!

Тамтам влетела в его руки с разбегу, не добежав даже до конца лестницы. Костя прижимал к себе тело сестры, словно сквозь вату слышал, как рядом снова заплакала Ольга Тимофеевна. Прижимал, гладил по спине, толстой косе, вдыхал родной запах. И думал о том, что вот и у него меньше чем через год будет свое такое же чудо.

О-хре-неть!