Глава 11
Дарина не знала, сколько они так провели времени. Когда у тебя под рукой всегда есть точный прибор, который отмеряет время, собственное чувство времени, похоже, притупляется. Дарине, казалось — часа полтора, может, два. Они с Тамтам вспоминали таблицу умножения, потом играли в города, потом в названия животных, причем Тамила постоянно выигрывала. Ну и Дарина немного поддавалась, конечно. Хотя кругозор у девочки для ее возраста потрясающий. Дарина все делала, чтобы отвлечь Тамтам. Она боялась тишины. Боялась детских вопросов, на которые нет ответов. Точнее, они есть, но страшные. Поэтому — говорить обо всем, о чем угодно — только не молчать.
Хорошо хоть, что тошнота больше не возвращалась. Наверное, это была все-таки реакция на стресс.
От звука открывшейся двери они привычно вздрогнули, Тамтам так же привычно прижалась к Дарине. В дверях стоял Александр. Мотнул головой.
— Пошли. Одна.
Говорил он это, глядя на Дарину. Тамтам всхлипнула и вжалась всем телом в спину Дарины.
Если ее зовут одну… Для чего? Что-то решил их босс? Или Александр что-то надумал сам? Или они о чем-то договорились с Витьком? Все версии жизнеспособны. Но Дарина изо всех сил верила, что ее ведут на разговор. На такой разговор, при котором любые посторонние лишние. На важный разговор. А о другом варианте она думать не будет.
Дарина обернулась к Тамиле, наклонилась к девочке.
— Мне надо поговорить с ними. Это важно. И это взрослый разговор. Побудь немного одна. Все будет в порядке, я обещаю.
Я в это верю.
Тамила подняла на нее взгляд серьезных серых глаз.
— Это будет только разговор?
О чем ты думаешь, малышка? Боже, когда они выберутся — с девочкой должен обязательно поработать психолог. Когда… Когда, а не если, именно так!
— Да, малыш, только разговор. Про… Ну, ты понимаешь, про что.
— Быстрее! — окрикнул Санек.
— Минуту. Дайте мне листок и бумагу, пожалуйста.
— Чё?! — Санек даже рот открыл. — Записочки на волю будешь писать?
— Задание дам ребенку, чтобы было чем заняться.
Он оскалился. Качнул головой.
— Реально училка.
— Дайте, пожалуйста, ручку и бумагу. Я при вас все напишу, проверите.
Это просьба была на грани фола. Спорить и играть с такими людьми — опасно. Но и показывать слабость — тоже не вариант, Дарина это чувствовала. Или это папины гены и выучка в ней проснулись.
Удивительно, но Санек ушел. И вернулся с листом бумаги и ручкой.
— Ну, давай, пиши.
Дарина наскоро набросала пару задачек — у Тамилы было очень неплохо с математикой. Протянула девочке.
— Держи. Первая попроще, вторая посложнее. Не торопись, думай хорошенько.
— Дарина Валерьевна… — тонкие детские пальцы обхватили ее руку.
Дарина наклонилась, чмокнула темноволосую макушку.
— Приду — проверю.
И все-таки руку из детской ладошки пришлось вынимать с усилием.
***
Отвели ее недалеко. Буквально один поворот по пустому коридору. И вот — маленькая комната, квадратов девять, стол, два стула. Витек.
Значит, разговор предстоит на троих.
Александр садится, и Дарина остается стоять. Места, куда сесть, для нее просто нет. Это нелепо, даже смешно, но в голову приходит мысль о том, что воспитание у этих двух совсем хромает — не предложили женщине сесть.
Они бандиты. Какое, к черту, воспитание! Они ее убить собираются. И не только ее.
— Ну? — разговор начинает Санек. — Выкладывай.
Значит, ее предложение он считал. Это хорошо. То, что в этом участвует Витек — кажется, не очень. Но выбора у Дарины нет.
— Девочку ведь похитили по ошибке, верно? Целью была Лика? Лика Рязанова?
— Вот хули он нам имя не сказал? — непонятно кому высказал претензию Витек.
— Молчи! — огрызнулся Александр. Обернулся к Дарине. — Тут мы вопросы задаем. Чего сказать хотела?
Дарина едва слышно выдохнула. Собрать информацию, пощупать ситуацию — не получится. Злить похитителей — не вариант.
— Девочка, которую вы похитили — Тамила Тамм. Ее отец и брат — крупные бизнесмены. За свою дочь и сестру они готовы отдать все.
Это более чем ясное предложение. Яснее — только озвучить цифру, но тут Дарина бессильна. Она просто не представляет, какие на кону суммы. И имеют ли они в данной ситуации какое-то значение.
— А за тебя? — роняет, наконец, Санек.
А он умнее, чем кажется. Сразу ухватил суть. Да, за Тамтам ее семья отдаст все, Дарина в этом уверена. А за нее…
— А за меня отец впишется. Он вас из-под земли достанет.
Санек хмыкнул, переглянулся с напарником. Ну да, такая фраза только в кино звучит круто. А в реальности… Не так-то это просто, видимо. Раз до сих пор не достали.
— Сань, не надо в это лезть, — Витек явно выглядел не в своей тарелке. Наверное, даже напуганным. Если такие люди пугаются. — Пусть шеф разбирается.
— Ты в курсе, как он собрался разбираться. Я на это не подписывался!
— Мы все одно уже в это встряли…
— Но не на мокруху же!
Они начали спорить, что-то припоминать друг другу. Спорили, не обращая внимания на присутствие Дарины.
Спорили о том, убивать ли ее и Тамтам, как им приказал шеф, или все-таки нет. Так буднично. Так просто. Вот два с виду человека. Такие же, как она. В паре метров от Дарины спорят, убивать ли ее.
Как же это…
Вместо тошноты ее теперь вдруг долбануло головокружением, внезапным, сильным. Голова у Дарины до этого никогда не кружилась, и теперь она даже пошатнулась с непривычки.
— Эй, ты чего?!
Она дернулась от прикосновения к себе, но ее все-таки взяли за локоть и силком усадили на стул. Вот, теперь все по правилам этикета.
Так, надо собраться! Нельзя поддаваться панике!
— Послушайте. Я понимаю ваши сомнения. Но вы уже вляпались — Виктор прав, — Витек даже моргнул от неожиданности. Виктором, судя по лицу, его называли редко. — Но у вас есть шанс выйти с минимальными потерями. Если с нами все будет в порядке — вас не тронут. Я поговорю с отцом. Я обещаю.
— Ты не больно много на себя берешь? — Саня теперь стоял напротив, сложив руки на груди. Крепкий он на вид, и Витек тоже. Таких только интеллектом можно одолеть. Если бы так не кружилась голова…
— Нас шеф уроет… — снова завел свою песню Витек.
Дарина выдохнула.
— С деньгами все можно решить.
— Ага, вот прям папаша твой полкан нам отсыплет от щедрот.
— Вам заплатят Таммы.
— И за тебя тоже?
И снова этот вопрос в лоб. Голова совсем не соображает, и все же Дарина решается.
— Константин Тамм, брат девочки — мой жених.
Мужчины переглядываются, а Дарина пытается понять — правильно ли она сделала? Ставки повышаются, ее ценность как пленницы возрастает. Но поможет ли это? Может быть, сказать им, что она ждет ребенка? Это может поднять ставки еще выше.
Нет. Все внутри противится этому. Ведь Дарина сама в этом не уверена. А если они захотят проверить, принесут тест, заставят его сделать? А он окажется отрицательным. Получается, Дарина соврала, а это плохо. Плохо, если ее поймают на вранье. Но дело даже не в этом.
О таком нельзя говорить, особенно — этим. Об этом надо молчать. Это надо беречь. Даже если это может оказаться неправдой.
Как же кружится голова…
— Так вот чё ты за девчонкой ломанулась… — блещет сообразительностью Витек.
Пусть будет так. Пусть будет эта причина.
— А ты не врешь? — медленно тянет Санек.
— Позвоните ему. С моего номера.
— Так выбросили же, — и тут он осекается.
Выбросили. Значит, отследить невозможно. Хотя это ожидаемо. Не идиоты же.
— С телефона Тамилы?
Тут они снова переглядываются.
Так. Значит, телефон Тамтам не выбросили, просто выключили. Значит…
— Сань, опасно же… — снова ноет Витек.
— А ты по жизни цветочки ростишь, чтоб не опасно было! — Александр трет лоб. — Права она. С бабками можно все порешать. Можно к Лысому переметнуться… — он снова осекается. — Ладно, это потом. И с ментами на кровь не попадем.
— Да как бабки щас взять, — не унимается Витек. — В банках все видят, возьмут сразу. А наличку намажут, потом с ней же и возьмут!
Вот же параноик!
— Криптой возьмем, — так же медленно произносит Санек.
— А ты в этом шаришь?!
— Кореш есть. Он шарит. Там концов вообще не найдешь.
— А чё нам потом с этими циферками делать?
— Все норм будет. Чистенько в бабки выйдем, — Александр кивает чему-то. И достает из кармана телефон в розовом чехле.
Неужели эти телефон Тамтам?!
Санек задумчиво смотрит на смартфон, мотает головой, затем убирает в карман.
— Помнишь на память номер своего женишка?
И Дарина медленно кивает. Выучка отца — важные номера учить на память. И Костин телефон она выучила. Потому что он — важный.
Санек достает другой смартфон.
— Диктуй.
***
Звонки с левых номеров в Костином телефоне — вещь редкая. Почти невозможная. Ну, так и ситуация, в которой он сейчас оказался — тоже, как раньше казалось, невозможная.
Какая жизнь — такие и звонки.
— Слушаю.
— Первое, что ты должен уяснить — если кто-то узнает о нашем разговоре, она умрет.
Внешний мир отключился. Вся реальность сконцентрировалась в его телефоне. И в голосе оттуда.
— Тамила у вас?
— И не только.
Дарина. И Дарина у них. Значит, все они с Измайловым предположили правильно.
— Что вы хотите?
— Я хочу услышать «Да». Точнее — «Да, я понял, никому не скажу».
— Да, я понял, никому не скажу.
— Если об этом узнают менты, я пришлю тебе палец. Или сразу голову.
— Я понял. Не надо ничего присылать. Все останется между нами. Чего вы хотите?
— Хорошо, когда человек понятливый. Слушай.
***
В поверхности стола отражалось пятно потолочного светильника, прямо рядом с исписанным листом бумаги. Костя совершенно не помнил, когда взял лист и ручку. Откуда брались в нем слова, что он произносил. Он вообще не понимал и не помнил, как провел этот разговор.
И только исписанный лист бумаги на столе перед ним — подтверждение, что этот разговор был. Ну, и еще история звонков в мобильном.
Костя разблокировал экран. Вот он, номер телефона тех, кто похитил Тамтам и Дарину. Позвонить Измайлову, передать ему этот номер, и пусть ищут, пусть роют.
Я пришлю тебе палец. Или сразу голову.
Пальцы до боли сжали виски. Ввинчиваясь, вкручиваясь, вынимая из мыслей страх, ужас, панику.
Похитители позвонили ему, Константину. Не отцу. И уже тем более, не Измайлову — ведь Дарина, скорее всего, оказалась у похитителей случайно. И разгребать Косте.
Измайлову говорить нельзя. Отцу говорить… Пальцы снова впились в виски. Хоть какое-то известие о Тамтам отцу необходимо, как воздух. Но…
Костя в своей жизни никогда не сомневался в отце. Но сейчас… Костя разговаривал с этим человеком. Костя слышал его слова и условия. Позвонили ему. И именно Константин отвечает за то, чтобы ничего не случилось с Тамтам и Дариной.
Резким движением Костя пододвинул к себе лист. Так, что он тут написал? Почти стенограмма. Внизу — самое нужное. Данные кошелька.
Он долго и тщательно изучал написанное, периодически массируя виски. А потом потянулся к телефону.
Без помощи все-таки не обойтись.
— Жора, привет.
— Наконец-то. Не чаял уже.
— Жор, помнишь, у тебя друг есть, который по крипте спец?
— Ну, он мне не друг собственно, а так, знакомый…
— Неважно. Сведи меня с ним.
— Так, Тамм… — после ощутимой паузы тон у Котельникова сменился. Растерянность исчезла, сменившись тревогой. — Во что ты вляпался?
Вляпался. И не только он. Но рассказывать об этом никому нельзя.
— Костя! — поторопил его Жора. — Что случилось?
— Я тебе расскажу, — начал Константин медленно. — Расскажу обязательно. Когда можно будет.
— Костя! — заорал Котельников. — Ты где, мать твою?! Я сейчас приеду.
— Сиди ровно и дай мне контакт этого спеца, — Костя мерно дышал, считая про себя. — О нашем разговоре никто, слышишь меня, никто не должен знать. Понял?
— Костька, во что ты вляпался? — теперь голос Жорки звучал беспомощно.
— Жор, ты веришь мне?
— Да, но…
— Давай без «но». Со мной все в порядке. Клянусь тебе. Но мне очень нужен проверенный человек по крипте.
Котельников сопел в трубку.
— С тобой точно все ок?
У меня внутри все время что-то ревет и гудит, Жорий. Но ты же спрашиваешь о другом?
— Точно. Давай контакт.
Жора вздохнул.
— Сейчас пришлю. Человека зовут Пол.
— Это имя, прозвище?
— Сам у него спроси. Сомневаюсь, что ответит.
***
Костя приехал на встречу заранее, минут за двадцать. И теперь сидел, бездумно глядя в лобовое стекло.
Странный этот Пол. Странно они поговорили. И встреча назначена странно.
Какие события, такие и люди.
Просто загнать криптовалюту на кошелек — дело несложное. Если бы не обстоятельства. Если бы не выставленные условия. Если бы не понимание, какое все тонкое и хрупкое в этой ситуации.
Жорка не раз и не два рассказывал с придыханием, какой этот Пол крутой. Бог нового прекрасного цифрового мира, практически. Косте сейчас очень нужна помощь именно такого человека. Чтобы четко понимать, что происходит.
Один бог поможет другому, верно?
— Ты бог!
— Не преувеличиваешь?
— Нет!
— Ладно. Но прошу учесть, я бог исключительно добрый, на коленопреклонении и человеческих жертвах не настаиваю.
И тут все-таки горлом прорвался хрип. Костя уткнулся лбом в руль, тяжело дыша. Как все было прекрасно и просто еще несколько месяцев назад. Как все может обрушиться в одно мгновение. Как все…
Открылась пассажирская дверь, и Константин резко разогнулся.
На сиденье рядом расположился человек.
— Что ж вы так убиваетесь. Вы ж так не убьетесь.
Цифровой бог выглядел не по-божески. Безразмерная шапка, низко натянутая на глаза, несуразный пуховик. Но это все только на первый взгляд. А на второй — гладко, до синевы выбритое лицо, цепкий взгляд из-под шапки. Этот взгляд переместился на Костин смартфон.
— Я же сказал — мобильный не брать.
— Я думал, ты шутишь.
«Бог» без лишних разговоров открыл дверь.
— Погоди! — Костя перехватил рукав черного пуховика. Не разжал пальцы даже под сузившимся и явно предупреждающим взглядом. — Извини. Сейчас выключу.
Пальцы все-таки пришлось разжать.
— Давай телефон. Разблокируй.
Костю охватило странное ощущение, что шутка про цифрового бога — не шутка вовсе. И что этот человек — Пол или кто он там — реально всемогущий там, где сам Костя ни черта не понимает. И не надо с ним спорить. Константин без сомнений протянул разблокированный телефон.
Полу хватило нескольких секунд, чтобы потыкать в экран, а потом выключить.
— Пошли. На улице поговорим, раз ты такой бестолковый.
***
— Он сладкий.
— Ишь какая капризная цаца. Пей, — Пол подтолкнул руку Кости со стаканчиком кофе. — Мозг надо кормить. Если есть что, конечно.
В новом прекрасном цифровом мире и боги такие — по совместительству тролльи.
— Пошли, — Пол сделал глоток из своего стаканчика. И они пошли по плохо почищенной от снега аллее небольшого сквера. — Но предупреждаю сразу: с наркотой дело не имею. Все, что касается детей — тоже нет.
Костя резко остановился. Что значит: «Все, что касается детей — нет»? А как же Тамтам?!
— У меня вопрос как раз касается ребенка.
Пол тоже остановился. С таким презрением на Костю никогда не смотрели.
— А с виду нормальный, — процедил сквозь зубы.
Пришлось снова ловить за рукав несуразного пуховика. Что за манера, чуть что не так — сразу уходить?!
— Да стой ты!
Пол без труда выдернул рукав — по комплекции они были с Константином примерно одинаковы.
— Сказал же — с такими, как ты, дело не имею. А еще Джорди за тебя поручился…
Пока Константин соображал, что Джорджи — это Жорка, Пол развернулся и уже ушел на пару метров.
— Да стой ты! — Костя шагнул следом. — Речь идет о девятилетней девочке!
— Подробности оставь себе.
Дальше — отборным матом. Да что ж происходит?! Как-то вообще не по-божески.
— У меня сестру похитили! — это полетело в стремительно удаляющуюся спину в черном несуразном пуховике.
Спина замерла. Пол развернулся, и в два шага оказался рядом.
— Не ори так!
— А ты не уходи!
Пол медленно стянул шапку, обнажив короткие, темные, чуть вьющиеся волосы, сунул шапку в карман. Так же медленно отхлебнул кофе.
— Так вот что ты имел в виду…
— А ты что?
Он как-то знакомо дернул щекой, кивнул на стаканчик с кофе.
— Пей. И рассказывай. Все. Как на исповеди.
Две мужские фигуры медленно пошли по заметенной снегом аллее.
***
В финале рассказа они устроились на скамейке. Костя молчал, Пол тоже молчал, медленно постукивая пустым стаканчиком по колену. У их ног крутились несколько голубей.
— Деньги перегнать — не проблема, — озвучил Пол то, что Костя и сам понимал. — Есть ведь вся нужная сумма?
Константин кивнул.
— Мне нужны гарантии. Чтобы не получалось так, что они деньги… в смысле, крипту, получат, а обещания свои не выполнят.
— Это я организую. Контакты мне дай, я все сделаю.
Это прозвучало так просто, так буднично… Костя никогда и никому не верил на слово — а этому в нелепом пуховике, но уже без шапки — поверил. Вспомнилось Марьянино «Жопа в шапке». А тут вот… без шапки.
Пол метким броском запульнул стаканчик в стоящую рядом со скамейкой мусорку. Голуби с шумом взлетели.
— Тогда — все? Идем к машине, я тебе перешлю. И контакты, и деньги. Что? — Пол смотрел на него, задумчиво сведя брови. — Что-то еще?
— А давай потом у них деньги обратно заберем?
— Как? — опешил Костя. — Ты ж сам мне только что про криптомиксеры рассказывал? Что потом концов уже не найдёшь?
Пол демонстративно хрустнул пальцами.
— Наши руки не для скуки. Невозможного нет.
— Слушай, не надо. Главное — безопасность моих. А деньги — да черт с ними.
— Не, так нельзя, — Пол внимательно смотрел на деревья напротив, словно в них было что-то важное.
— Да тебе какое дело?!
Пол повернул голову. Снова как-то знакомо дернул щекой.
— Считай, что я Робин Гуд. И вообще — нельзя маленьких обижать. Ладно, — пружинисто встал. — Я все понял. Сначала заберем твоих, а после отмашки я попробую таки грабануть этих негодяев. Но сначала грабану тебя. Ну, что сидишь? Пошли.
***
Звонок отца застал Костю, когда он уже остался в машине один. Цифровой бог по имени Пол исчез так же внезапно, как появился. Обещав ближе к ночи обрадовать первыми новостями.
— Костя, ты ничего не хочешь мне сказать?
Голос отца был ровным, но едва сдерживаемое напряжение Костя считал сразу же. Видимо, отмолчаться не получится. Личных средств не хватило, пришлось залезать в карман фирмы. А такие вещи мимо Тамма-старшего пройти не могли.
— Костя?! У тебя есть новости?!
— Я сейчас приеду. Все объясню. Никому. Ничего. Не говори.
— Жду.
***
Отец, кажется, постарел разом лет на двадцать. И Костю накрыло чувством вины. Он должен был сразу сказать отцу о новостях. Теперь, после общения с Полом, Константин был гораздо больше уверен в успешном исходе. И тот страшный разговор, и те страшные слова — уже на казались такими реальными.
Герман Тамм на короткое сыновнее объятье отреагировал странно. Вздрогнул всем телом, выдохнул хрипло.
— Говори.
Костя рассказал. Коротко, по сути, только факты. Слова про «пришлю палец» все-таки опустил. Но отец, кажется, понял все, даже несказанное. У них все-таки разная школа жизни. И там — там-м-м-м — где Константин Тамм учился, Герман Тамм преподавал.
— Как Марьяна?
— Держится.
Отец и сын долго смотрели друг на друга. Потом Костя медленно кивнул.
— Наверное, Марьяне сказать можно. Она же умеет… молчать?
— Для человека ее профессии — поразительно умеет.
Костя снова кивнул.
— А Измайлову, наверное, пока…
— Не стоит. Я потом… — отец хрипло прокашлялся. — Потом все объясню ему. Если что — возьму ответственность на себя.
— Не надо. Измайлов — моя зона ответственности.
Таммы понимают друг друга с полуслова. Теперь уже старший кивнул и взялся за телефон, а младший пошел в приемную — кошмарить секретаршу на предмет кофе.
***
Время тянулось чудовищно медленно. Она даже как будто не двигалось. Если у тебя нет рядом ничего, что отмеряет его ход — ни двигающийся стрелки часов, ни меняющихся цифр на экране телефона, и даже движение солнца по небосводу недоступно твоему взгляду, то трудно, почти невозможно понять, сколько прошло времени. Они будто застряли в какой-то временной смоле, в пузыре, где ничего не происходит. Та же комната, та же лампа на потолке. Единственные признаки того, что что-то вообще происходит — это то, что иногда им с Тамтам хочется пить. И в туалет.
Когда Дарину отвели обратно, ей вручили с собой пакет — снова в бургерами и водой. В этот раз она заставила Тамтам поесть — сразу после того, как проверила решение задач. Малышка справилась, умничка.
Дарине же кусок не лез в горло. Пока Тамтам ела, Дарина боролась с тошнотой — от одного только запаха еды — едва уловимого. В итоге не победила, и снова был приступ рвоты, который измучил Дарину и напугал Тамтам.
И снова потянулось — не время, безвременье, пустота. Дарина поначалу придумывала какие-то занятия Тамтам, но отчаяние и усталость брали свое, и вскоре в комнате воцарилась тишина. Тамила задремала, прижавшись к своей учительнице, а сама Дарина лежала и смотрела в потолок.
Что происходит там, за дверью? Где этот, самый главный, толстый, который отдал приказ убить их? О том, что он за человек, Дарина старалась не думать — тогда становилось совсем страшно. Нет, лучше думать о том, что его здесь нет, в этом месте, где их держат. Что здесь только Витек и Санек — а с ними она договорилась. Попробовала договориться. Не такие уж они страшные люди, как их босс. И имена у них нестрашные — Витек, Санек.
Дарина вздохнула, Тамтам под боком завозилась. Это иллюзия. Мало ли какие имена. У бандитов часто бывают самые нелепые клички — отец рассказывал. Их кровожадной сущности это вообще никак не отменяет.
Что они сейчас делают, эти несмешные люди с нестрашными именами? Дарина думала, строила версии, представляла разное. Иногда ей казалось, что за дверью раздаются голоса, шаги. Иногда ей казалось, что там, за дверью, ссорятся и спорят. А потом она поняла, что это все ей кажется. Потому что тишина и отсутствие хоть какие-то действия давят. На уши, на психику. И ей все кажется.
Дарина провалилась в некое подобие сна, но совсем засыпать было страшно. И шевельнуться теперь тоже было почему-то страшно.
И вообще — страшно.
Проснулась — или очнулась — она от щелкнувшего замка. Спросонья ей этот звук показался щелчком взведенного курка. Дарина резко села на кровати. В дверном проеме стояли две мужские фигуры.
— Собирайтесь. Пошли.
***
Им отдали верхнюю одежду, в том числе, и злополучное красное пальто и шапку Тамтам. Это хороший признак или нет?! Толстого нигде не было видно, только Сане и Витек. Людей, которых собираются убить, не будут одевать, так ведь? Хотя… Кто их знает, какой у них план.
— Куда мы едем? — она все-таки решилась на вопрос.
— Молчать.
А дальше стало совсем страшно. Потому что глаза завязали какой-то тряпкой. А потом на руках защелкнулись наручники.
— Дарина Валерьевна! — вскрикнула Тамила.
— Девочку не трогайте!
Но их уже никто не слушал. А Дарина напряженно вслушивалась, пока ее вели, крепко придерживая за локоть. Она слышала рядом учащенное дыхание Тамтам, и шептала ей: «Все будет в порядке». Ведь если им закрыли глаза — значит, не хотят, чтобы они что-то увидели. И не рассказали потом. А мертвые ведь ничего не расскажут, верно? И это означает, что их везут не убивать. И что похитители о чем-то договорились с Таммами. А это значит, значит… В лицо ударил холодный ветер, так неожиданно, что Дарина пошатнулась, и ее крепче подхватили под локоть.
— Вперед.
Дарина жадно дышала холодным воздухом. Как же она, оказывается, соскучилась по свежему воздуху! Хотя он так-то не свежий, с отчетливым привкусом то ли выхлопных газов, то ли креозота. Рядом железная дорога?
— В машину, — ее подтолкнули в спину. — Ногу поднимай, порожек.
В машине ее так же толчком в спину направили на сиденье, рядом, близко, послышалось дыхание Тамтам, а потом к Дарине прижалось детское тело. Дарина нашла и сжала холодные тонкие детские пальцы. Машина тронулась с места.
Ее глаза были завязаны, но Дарина их еще и зажмурила. А губы беззвучно шептали, прося о помощи и защите.