Глава 10

Они вздрогнула обе. Дарина неосознанно прижала к себе девочку еще крепче. А из-за порога на них смотрели две мужские фигуры.

— Девчонка идет с нами.

Дарина встала, пряча за спину Тамтам. Мужчины вошли в комнату, так, что у Дарины теперь появилась возможность их разглядеть. Лица, не обезображенные интеллектом. Не снобизм, факт. Низкие лбы, хриплые голоса, грубые черты лиц.

Другого она и не ожидала, наверное. Но что все будет настолько как будто картинка из фильма про бандитов…

— Девочка никуда не пойдет без меня.

— Ты, я смотрю, с первого раза не понимаешь? Говоришь сильно много. Еще раз по башке дать?

— Притормози, Витек. Мокруху нам не заказывали.

У них очень похожие голоса. И внешне они похожи. Но тот, что ниже ростом, который сказал про «не заказывали», кажется, чуть умнее. Значит, с ним и будем контактировать. И противную дрожь в коленях — унять!

— И правда, Витек, притормози. За похищение дают меньше, чем за убийство. Правда, в отношении несовершеннолетнего, по предварительному сговору… От пяти до двенадцати.

Как не вовремя папа проснулся! Витек замахнулся, но Дарина успела отшатнуться, увлекая за собой Тамтам. Его напарник перехватил руку.

— Слышь, остынь!

— Болтает много! Ладно, бери девчонку и пошли.

Дарина почувствовала, как задрожала за ее спиной Тамтам.

— Повторяю еще раз. Девочка куда-либо пойдет только со мной.

Тот, что ниже, прищурился.

— Ты вообще кто такая?

И тут из-за Дарины высунулась Тамила.

— Она моя сестра.

Да уж, Тамила Тамм не может ходить простыми путями. Дарина, стараясь ничем не выдать ни удивления, ни волнения, наблюдала за их … ну пусть будет — конвоирами. За их реакцией.

— Что делать будем? — это Витек спрашивал у своего более сообразительного товарища. Тот наморщил лоб.

— Возьмем обеих. Пусть босс решает, что с этой говорливой делать.

Дарина отвела руку назад и сжала ладошку Тамтам. Одну маленькую победу они одержали. Но впереди их ждала полная неизвестность.

***

Коридор, потом поворот, еще один, три ступеньки, дверь. Вот и он, самый главный босс. Сидит за столом.

И снова все слишком… слишком соответствует картинке из кино про плохих парней. Как будто нарочно собрали в человеке все самое отвратительное. Неприятное лицо, очень. При этом тучный. Голова переходит в шею, а шея вся в складках жира. Маленькие глаза, подпертые мясистыми щеками, узкий, брезгливо поджатый рот. А вот голос, в отличие от тех, кто привел сюда Дарину с Тамилой, высокий, почти женский. Визгливый.

— Вы кого мне привели?!

— Девчонку. А эта… — в направлении Дарины ткнули пальцем. Тамтам уже привычно пряталась у нее за спиной. — С нами увязалась.

— Это как это?!

— Да в машину прямо в закрывшуюся дверь влетела. Хрен пойми, откуда взялась, — это в разговор вступил напарник Витька.

— И на хрена вы ее с собой взяли? — тяжело сопя, мужчина встал из-за стола. Он оказался высоким. Весит, наверное, килограмм двести. — Выкидывать надо было из машины.

— А я говорил! — это Витек. — Надо было не телефон, а ее с телефоном выкидывать!

— И оставлять свидетеля? Она ж все видела.

Похоже, напарник Витька прямо сильно превосходит товарища по уровню интеллекта. И тут толстый босс шагнул к Дарине, и она едва не отступила назад. Какой же он огромный. И, несмотря на лишний вес, производит устрашающее впечатление.

— Ты кто такая? — взгляд глаз был буравящим. И общая пухлость лица его никак не смягчала, наоборот, делала страшнее.

— Мелкая говорит, что сестра, — подал голос Витек.

— Не тебя спрашиваю. И нет там еще одной дочери в семье.

— А чё она… — и замолчал. Все замолчали, глядя на Дарину.

— Я учительница девочки, Дарина Валерьевна Измайлова. Дочь подполковника Измайлова из Главного Следственного Управления Следственного Комитета Российской Федерации по городу Москве, — отчеканила Дарина. И, не переводя дыхание, добавила: — Знаете такого?

— Чтоб я каждого мусора… — начал толстый. А потом вдруг, без паузы, перешел на фальцет, визг и мат. Дарина автоматически завела руку назад, закрыла ладонью ухо Тамиле, другим прижав девочку к своему боку. Нельзя же так выражаться при детях!

Толстый орал, брызгая слюной и изрыгая мат, на Витька с напарником. А Дарина при этом лихорадочно соображала.

Правильно ли она сделала? Упоминание отца было импульсивным, это получилось само собой. Дарине сейчас страшно, очень. И ей казалось, что имя отца хоть как-то может помочь. Уберечь.

Или надо было смолчать? Но ведь все ее вещи, включая документы, у них. Могут пробить по паспорту и сами узнать — если не дураки. Так, может, лучше сработать на опережение?

За Тамилу что-то попросят. А сама Дарина? Что ждет ее в этой ситуации? Отпустят ее хоть когда-нибудь? Сможет ли имя отца стать хоть какой-то гарантией ей и Тамиле? Или тут все наоборот: для этих людей ментовская дочка — самый злейший враг, и ее без раздумий…

Правильно она сделала или нет?!

Толстый замолчал, снова вперил в Дарину тяжелый взгляд, тяжело дыша.

— С тобой потом разберусь. Надо видео записать. Давайте девчонку.

У Дарины все внутри замерло. Мысль о том, чтобы Тамтам хоть как-то контактировала с этим человеком, пугала до дрожи. Что он сказал — видео записать? Что они заставят девочку говорить в этом видео? Будут ли что-то делать с ней?

Нет, Дарина не позволит им даже прикоснуться к девочке!

Толстый кивнул, и Витек шагнул к ним. Дарина почувствовала, как ее руку сжали пальцы Тамтам. А потом девочка сама шагнула вперед, не дожидаясь, когда ее потащат. Встала рядом с Дариной, подбородок вверх.

«Ты только молчи сейчас!», — про себя взмолилась Дарина. Сама она, кажется, уже наговорила лишнего. Или все-таки нет?

— Вы кого мне привели?..

От этого вопроса, заданного тихим, почти свистящим голосом Дарине стало совсем жутко. Витек с напарником переглянулись.

— Так это… Девчонку. Ту, которую вы нам показали.

— Где вы ее взяли?!

— Ну как… Около школы же. Вы нам девчонку показали, мы на следующий день машину отследили от школы, до дома довели. Пару дней попасли аккуратно, график вычислили. А сегодня на дороге поджали, и пока они клювом щелкали, девчонку увели. Все по плану.

— По плану?! — взревел толстый. — По плану?! — он неожиданно резко для такой туши развернулся к столу, схватил телефон. Ткнул экраном в своих людей. — Вот девчонка, которую вы должны были взять!

Витек с товарищем опасливо шагнули вперед, вытянув головы и вглядываясь в экран.

— Так, а чё… Она же. Красное пальто, красная шапка. Шмотки щас сняли просто, а так все было.

— А то, что у девчонки волосы другого цвета — это вы ослепли, что ли?!

У Дарины в голове что-то зазвенело. Это получается, что…

— Тебя зовут как? — двухсоткилограммовая туша обернулась к Тамтам. Девочка молчала. — Ну?!

— Мне мама запрещает разговаривать с незнакомыми.

Дарина сильно сжала маленькую ладошку в своей руке. Не зли их, не надо!

Толстый сделал шаг вперед.

— Тамила Тамм, — скороговоркой пробормотала Тамтам.

— Та-ми-ла. Та-ми-ла блядь Тамм!

— А что не так-то, шеф? Пальто же красное было… — опасливо начал Витек. — И шапка.

Его напарник молчал. Он, кажется, понял. Понял то же, что поняла и Дарина. Ей вспомнилось, как она махала Лике, думая, что это Тамила. Тоже красное пальто, и тоже красная шапка. Так что же, получается, что целью похищения была белокурая Леокадия Рязанова?..

— Это не та девчонка! — взревел толстый. — Вы идиоты! Вам показали девчонку, вы привезли не ту, да еще и ментовскую шмару с собой притащили!

— Так пальто же… — начал Витек. И замолчал. Только голова дернулась от удара, и потекла из носа кровь.

— Уведите их, — жирный брезгливо дунул на костяшки, тряхнул рукой. — И сразу ко мне.

***

Дверь за ними закрылась, щелкнул замок.

Так, надо сесть и спокойно все обдумать. Новой информации Дарина получила — выше крыши. Но сесть она не успела — почти бегом пришлось рвануть к раковине. Где ее и скрутил сильнейший приступ рвоты.

Дарина потом долго умывалась, затем вытирала лицо носовым платком. Вот это у нее реакция на стресс… Никогда такой не было — чтобы на фоне потрясений тошнило, да не просто тошнило — выворачивало. С другой стороны, и стресса такого Дарина в своей жизни не испытывала.

А уж каково сейчас Тамтам… У Дарины есть какой-никакой жизненный опыт за плечами, она хоть немного понимает, что происходит. А вот маленькая девочка сейчас в полнейшей растерянности. Да еще и сама Дарина тут решила показать свой «богатый внутренний мир».

Дарина прошла, села рядом с Тамилой на кровать, привычно обняла.

— Не переживай, я умылась хорошо.

Тамила так же привычно прижалась. И огорошила.

— Дарина Валерьевна, вы ребеночка ждете?

Теперь Дарину скрутил приступ кашля, и снова пришлось доставать носовой платок, и так уже порядком измочаленный.

— Нет, конечно. С чего ты взяла?

— Лика рассказывала. У нее мама малыша ждет, и Лика рассказывала, что у нее маму часто утром тошнит в туалете.

— Правда? А я и не знала, что у Лики будет братик или сестренка… — Дарина замолчала. Мама Лики ждет ребенка. А саму Лику должны были украсть. Какой же это просто немыслимый узел…

— Дарина Валерьевна… А меня вместо Лики украли, да?

Голова у Тамтам соображает лучше, чем у Витька с напарником вместе взятых.

— Знаешь, похоже, что так.

— Значит, нас отпустят?

И тут Дарина зависла. Ее догнал предыдущий вопрос Тамилы.

— Дарина Валерьевна, вы ребеночка ждете?

— Нет, конечно.

Дарина ответила без сомнений, уверенно. А теперь эта уверенность таяла. Дарина вспомнила тот раз, когда Костя приехал к ней без предупреждения. Но с таким измученными глазами, что все слова в мире исчезли. Не было для этого необходимых слов. Человека с такими глазами можно только обнять. И отдать ему все, что у тебя есть. Все-все.

И о предохранении никто не вспомнил. Забыл Костя. Ни слова не сказала Дарина. Она об этом вообще сообразила только на следующий день. Прикинула цикл, получалась вторая половина и, теоретически, уже безопасный день. Но она все равно собиралась проконтролировать и… И прособиралась, получается. Без телефона под рукой Дарина никак не могла сообразить, уже должно начаться или нет? Почему-то вдруг резко стала расплываться четкость мысли. А если и в самом деле… Да ну нет… Или да?!

Дарина в последний момент удержала руку, которая сама потянулась к животу. Если она и в самом деле умудрилась забеременеть в тот раз, то… то, получается, Дарина теперь в ответе не за две жизни, а за три.

Господи…

Дверь открылась, и Дарина вздрогнула. И теперь Тамтам вдруг сама обняла ее. Напарник Витька поставил у стены пакет.

— Пожрите.

Дверь снова щелкнула замком. Они какое-то время обе молча смотрели на пакет. Потом Дарина все-таки заставила себя встать.

В пакете обнаружился фастфуд — бургеры, картошка фри. И две бутылки воды. Есть совершенно не хотелось, а вот воду Дарина взяла, обе бутылки.

Тамила пила жадно, сразу ополовинив бутылку. Дарина цедила мелкими глотками. После приступы рвоты иначе нельзя.

— Кушать хочешь?

Тамила отрицательно замотала головой. Ну, может, и правильно. Нет, вряд ли их отравят, это совсем бред. Но если не хочется — не надо себя заставлять.

Вдруг погас свет. Тамтам ойкнула, вздрогнула, снова прижалась. Судя по всему, их охранники решили, что пленницам пора спать. Сколько сейчас? Дарина совершенно не представляла. Но, вполне возможно, что уже часов десять или одиннадцать.

— Знаешь, что, Тамтам? А давай-ка спать.

А что еще делать в полнейшей темноте? Ни одного источника света, не считая тонкой полоски под дверью.

Они не стали раздеваться — кто будет раздеваться в таких условиях? Да и одеяла на кровати не имелось. Хоть не холодно, и на том спасибо. Обнялись крепко. Удивительно, но Тамтам очень скоро засопела. Это хорошо. Это просто замечательно. Тамила вообще умница, отлично держится. Никаких слез, никаких истерик. Это Костина сестра, характер Таммовский.

Так, не думать пока о Косте! О том, что она сама может быть беременна от него. О том, делает ли он что-то. Делают ли что-то Таммы.

Конечно, все делают. Если сейчас вечер, то пропажа наверняка обнаружена. Пропажу Тамтам обнаружили, скорее всего, сразу. Уже давно. Что касается Дарины… Она же должна была встретиться с Настей! И если Настя подняла тревогу… Если телефон выключен и выброшен… Есть шанс, что и Дарину ищут.

Найдут ли? Что теперь будут делать те, кто похитили Тамилу, думая, что это Лика Рязанова? Столько вопросов… Голова стала тяжелеть. И уже почти проваливаясь в сон, Дарина поняла, что не ответила на последний вопрос Тамилы. О том, отпустят ли их.

Потому что никакой уверенности в этом у Дарины не было.

***

Утро у Кости покатилось по привычному графику. Даже короткую зарядку сделал. И кофе, и заставил себя съесть свой обычный завтрак. Ему нужны силы. Ему нужна работающая голова. Привычные ритуалы помогают не скатиться в ужас и панику.

Единственное, что было необычным в этом утреннем ритуале — это вопрос Измайлову в мессенджере: «Новости есть?» и лаконичный ответ: «Как будут — сообщу сразу». И на том спасибо. Когда Константин запирал дверь квартиры, у него уже созрел план действий. Странно, что вчера, на фоне стресса, он не сообразил сразу.

Звонок отца застиг его уже в машине. Костя отчитался отцу сразу же, ночью, после визита в отделение, которой ничего, по сути, не принес, потому что парень, нашедший телефон Дарины, реально ничего не знал. Но, по крайней мере, хоть какая-то зацепка. И поиски машины тоже пока ничего не принесли. Но, может быть, у отца есть какие-то новости?

— Новости есть?

Ну да, без приветствия, какое, к черту «доброе утро»? Оно ни хрена не доброе. И новостей, судя по вопросу, у отца нет.

— Нет, пап. А у тебя?

— Пока тишина.

Костя потер лоб. Сказать, не сказать? Нет, о таком нельзя промолчать.

— Я планирую сейчас поехать к нашим мутным партнерам. И в лоб спросить: «Это вы, суки?».

— Я с тобой.

И на это у Кости не нашлось возражений.

— Тогда встречаемся… — он покосился на приборную панель с часами. — Через сорок минут у них в офисе.

— Предупреждать будешь?

— Нет. Кто-нибудь да будет на месте. А нежданный Тамм — хуже татарина, и вообще — хуже всех.

— До встречи.

***

Они навели настоящую суету по приезду. Встречи людей такого уровня редко происходят спонтанно, без предварительных договоренностей и согласований — если нет хорошего личного контакта, конечно. Но это не их случай.

Их провели даже не в переговорную — сразу к главному боссу, с которым Костя еще не общался. И теперь жадно вглядывался. Лицо — как лицо. Холеное. Не брезгует пластикой. Зубы в улыбке белоснежные. Чего ты скалишься? Ты это или нет?!

Костя не мог понять. И это бесило.

А хозяин кабинета уже вставал им навстречу.

— Герман Гергардович, примите самые искренние соболезнования. Понимаю, вам сейчас не до сделки. Может быть, могу вам чем-то помочь?

Таммы замерли оба.

— Вы о чем? — первым опомнился отец.

— О вашей дочке, — он стоял теперь совсем рядом, и Костя в деталях видел его лицо, его глаза. И не мог представить, что этот холеный и чуточку изнеженный человек мог стоять за похищением ребенка. Но «не можешь представить» и «невозможно» — не одно и то же. — У меня сын в той же школе учится, что и ваша девочка, только в старших классах. Школа вся гудит. Такой ужас. Только нелюди способны на подобное! Чем я могу помочь, Герман Гергардович?

Нет. Константин понял это вдруг отчетливо. Не там они ищут. Дело не в этих пафосных словах. Просто не будет человек гадить там, где учится его ребенок. Ни один человек не будет. Либо Костя вообще ничего не понимает ни в жизни, ни в людях. Может быть, понимает отец?

Таммы переглянулись. Ни кивков, ни каких-либо жестов. Они поняли друг друга без слов, только по взглядам. Все они понимают про жизнь и людей одинаково.

Тамм-старший медленно кивнул.

— Спасибо за предложенную помощь. Может быть, ваш сын… Он же уже достаточно взрослый парень… Он мог что-то видеть?

— Да спрашивал уже! — хозяин кабинета раздраженно махнул секретарше, принесшей кофе. Она расторопно все расставила и испарилась. — В шоке, ничего не знает. Но если вы хотите сами о чем-то его спросить — распоряжусь. Как отец отца я вас понимаю. И чем могу, как говорится…

Нет, это точно ложное направление. На кофе они не остались, а телефон сына-старшеклассника взяли. Ну, мало ли…

***

До парня Костя не дозвонился — видимо, тот был на уроках. А потом стало и не до него.

— Константин Германович, к вам подполковник…

— Ну и церемонии у вас, как в Мавзолее, — мимо помощницы Кости с округлевшими глазами в кабинет снова неуловимо просочился Измайлов. — Все, красивая, я за тебя работу доделал. Кофе нам организуй.

Помощница после кивка Константина закрыла за собой дверь. Измайлов устроился напротив, устало потер лоб. Если молчит — значит, новостей по-прежнему нет. И Костя начал разговор первым. Рассказал о встрече и разговоре, свои соображения. Измайлов после паузы кивнул.

— Ты прав, похоже. Хотя с сынком поговорить надо. Я вот о чем подумал, Константин… — он замолчал, пока вошедшая помощница расставляла кофе. Картина снова повторялась, только кабинет другой. И люди, большей частью, тоже иные. — А думаю я о том, с того ли мы конца копаем, Костя?

— Поясните.

Измайлов вперил в Костю тяжелый немигающий взгляд.

— Я тридцать пять лет в органах. Как думаешь, много ли я за это время нажил врагов?

После паузы Костя медленно кивнул.

— Думаю, немало.

— Вот и я так думаю. А еще я думаю, что кто-то совсем страх потерял. Или крышей поехал.

Двое мужчин молча смотрели друг на друга. Потом так же молча и одновременно пригубили кофе.

— Какие вы предприняли меры в этой связи?

Измайлов вздохнул.

— Думаю. Пока не могу понять, с какой стороны подойти. Поле-то непаханое.

Их разговор прервал звонок телефона Измайлова. И уже после первых произнесенных слов Костя почему-то встал. Кажется, есть новости, есть!

Измайлов, закончив разговор, тоже резко встал.

— Нашли свидетеля похищения.

Три слова, но как много они значили!

— Я с вами.

Измайлов только коротко кивнул. Кофе так и остался недопитым.

***

— Я с Пушей гуляла. Это собачка моя, пинчер. После операции он у меня, старенький. Первый день только вот, как можно гулять, ну мы и гуляли. Только вышли. А тут она. Бежит прямо сломя голову. Я еще думаю — ну куда так несется, да еще на каблуках. Нет, ну не прямо на шпильках, знаете, такие высоченные. Или еще другие носят — прям как копыта! Что за мода… — пожилая женщина покачала головой, потом спохватилась. — Нет, у этой девушки были небольшие каблучки — так все равно неудобно на таких бегать. А она несется, лицо раскраснелось. Как на пожар. Или вспомнила, что утюг дома забыла, — женщина даже слегка улыбнулась, будто обрадовалась удачной шутке.

— А потом?

Улыбка под взглядом Измайлова сползла с лица свидетельницы.

— А потом она прямо влетела в машину-то. Аж кубарем. Я думаю — ну странно как-то. К парню, что ли, торопится? Так не на переднее сиденье. А так.

— Как — так?

— А в зад. В смысле, в заднюю дверь. Машина большая такая, как автобус. В смысле, не как большой автобус, а такой…

— Микроавтобус?

— Ага. Только окон сзади нет. Знаете, похоже, как эти ездят… как их… инкассаторские машины, вот!

— Дальше что было?

— А дальше они с места как рванули — прямо с шумом таким, у меня Пуша с испуга описался.

— Номер запомнили?

— Да делать мне больше нечего!

— Модель опознать сможете?

Женщина с сомнением покачала головой.

— Ничего, мы вам поможем, — в разговор включился другой следователь. Тон его был более мягкий, и женщина с воодушевлением повернулась к нему. — Мы вам покажем варианты, а вы скажете, на какой больше похож, хорошо? — свидетельница часто закивала. А следователь повернулся к Измайлову. — Валерий Николаевич, мы сейчас поработаем, попробуем как можно более точно определить машину.

— А что случилось-то? — вдруг спохватилась «дама с собачкой».

— Преступление случилось, — мягко и одновременно веско отозвался следователь. — И от ваших слов очень многое зависит.

Женщина сразу приосанилась.

— А мне, знаете, вот сразу показалось это странным. Бежит — куда бежит, зачем бежит?

— А девочку? Девочку в красном пальто и шапке не видели?

Женщина нахмурила лоб, потом с явным сожалением покачала головой.

— Нет. Вот девочку не видела.

Костя и Валерий Николаевич переглянулись, и Измайлов после паузы кивнул. Если эта женщина что-то видела, что-то может вспомнить — следователь с мягким голосом из нее это достанет. А им лучше ему не мешать.

***

Третий кабинет за день, и третий кофе. Теперь они с Измайловым пьют кофе в аскетичном прокуренном кабинете, и Валерий Николаевич, кривя щеку, рассказывает, как он добивался разрешения курить на рабочем месте.

— Вот что я думаю, — Измайлов затушил окурок в монументальной, словно напоказ, пепельнице. — А думаю я вот что… — дернул себя за мочку уха. — Все-таки смотрели мы в правильном направлении. Не с моей стороны зашли, с вашей. Целью была твоя сестра. А раз Даринка сама в машину влетела, как говорят…

— Она что-то заметила, — Костя сказал это и поразился, как хрипло прозвучал голос. Он все представлял и представлял эту картину, не мог не представлять — как Дарина бежит, как влетает в этот микроавтобус, а там…

— Сестренку твою, скорее всего, заметила. И что-то ей не понравилось, раз побежала. Эх… — привычным движением растер шею. — Нам край надо найти эту машину. А лучше обе. Первая как сквозь землю провалилась — мимо всех камер просочилась, по базе глухо. И охранник этот пропавший — тоже как сквозь землю, все документы, похоже, липовые! — вздохнул, потянулся за сигаретой. — Ничего, найдем. Никуда не денутся — найдем. Главное, чтобы не слишком поздно.

И это говоришь ты? Твоя дочь там, неизвестно где, вместе с моей сестрой? А ты так спокойно о том, что времени может не хватить?!

— Не сверли меня так взглядом, а то начну дымиться, как сигарета, — Измайлов щелкнул зажигалкой. — Если рассчитывал на мое утешение — то зря.

— Не рассчитывал.

— Ну и правильно. Терпи. Сцепи зубы и терпи.

Похоже, подполковник Измайлов в этом разбирался.

***

Дарина проснулась и долго не могла понять, где она. Вокруг было темно, темно совсем, без единого проблеска света. Рядом, под боком, шевельнулся кто-то. Кто-то маленький.

Тамила Тамм.

И все сразу вспомнилось. А так хотелось, чтобы это все приснилось…

— Дарина Валерьевна…

Дарина замерла. Что сейчас скажет ей маленькая девочка, за которую она в ответе? Вчера Тамтам держалась молодцом, но сегодня… в этой темноте… Что ты скажешь мне, малышка?

— Все хорошо, Тамтам. Я рядом.

— Дарина Валерьевна, я в туалет хочу.

Дарина чуть не рассмеялась от облегчения. Она все-таки подсознательно ожидала чего-то… Может быть, даже запоздалой истерики. А тут такое, простое, бытовое, естественное. Умница Тамтам.

— Там в углу стоит ведро.

— Вот прямо… туда?!

— Ну, лучше туда, чем в штаны, верно?

— Верно.

Она снова завозилась, Дарина села.

— Иди аккуратно, лучше вдоль стены, веди рукой, ладно?

Свет врубился ровно в тот момент, когда Тамтам сделала все свои дела. Она так и замерла, зажмурившись, возле ведра.

— А вот и утро.

И тут же щелкнул замок двери. Тамила метнулась к Дарине, прижалась к ней. Дверь открылась, в комнату вошел напарник Витька. Тот, что пониже. Тот, что, кажется, посообразительней.

Он наклонился, шевельнул пакет.

— Чё не сожрали ничё?

— Аппетита нет.

— Ну и сидите голодные. Тут не ресторан.

— А можно нам еще воды?

— Витек! — гаркнул тот в коридор. — Воды принеси.

Дарина встала. Ноги затекли, но она все-таки упрямо сделала несколько шагов.

— Вас зовут как?

— Меня не зовут, — ухмыльнулся он. — Сам прихожу. А ты, правда, что ли, ментовская дочка?

Дарина замерла. За ночь в голове что-то само собой разложилось по полочкам, прояснилось. И сложилось в одну совсем безрадостную картину. Если не они были целью похищения, если их похитили по ошибке, то кто тогда Дарина с Тамтам для этих людей? Балласт. И лишние свидетели. А что делают с балластом? Правильно, избавляются.

Дарина переступила с ноги на ногу, разминая их. И тяжело сглотнула, давя приступ тошноты. Нельзя все это сейчас, нельзя.

Если этот человек задает вопросы, значит, все не безнадежно. В это надо верить. В то, что можно что-то сделать, хотя бы попытаться что-то сделать! Он идет на контакт. Главное теперь — не ошибиться с интонацией.

— Правда. Батя — следак. Я и сама хотела идти в органы работать.

— Нечего там бабам делать.

Он разговаривает. Разговаривает! И это хороший признак. Надо изо всех продолжать этот контакт. Сердце решило забиться чаще, но Дарина изо всех сил пыталась сохранять спокойствие.

— Я тоже так решила. И пошла работать в школу.

— Вот. Училка — это в самый раз, бабье дело.

Сейчас демонстрировать феминистические убеждения — самое неподходящее время и место. Дарина лихорадочно соображала, что бы еще сказать. В голове вертелся только один вопрос: «Что с нами будет?!» Но можно ли его задавать вот сейчас, когда только-только начался разговор? Не спугнет ли она этот контакт? Не испортит ли все?

Рядом появился Витек с двумя бутылками воды. На его лице слева был виден налившийся багровым след вчерашней беседы с боссом.

— Сань, ты чего с ними разговариваешь? — значит, второй — Александр. Такое красивое имя — и у такого человека… Так, не отвлекаться! — Запрещено же. Давай, дверь закрывай.

— Еще я баб и детей не боялся, — скривился Саня.

— Босс сказал…

— Он много чего говорил! — огрызнулся Саня. Судя по голосу — разозлился всерьез. Дарина замерла. Ей сейчас нужна любая информация, и эта ссора между их похитителями что-то может ей дать. — Тебе память не отшибло, чего он нам обещал?! А сейчас он нам выкатывает мокруху…

— Саня!

— Тридцать один год как Саня!

Они принялись переругиваться, но, к сожалению, без какой-либо осмысленности. Просто оскорбляли друг друга. Из этой ругани уже нельзя было вынести ничего полезного. И, кажется, еще чуть-чуть — и перейдут от слов к действиям. То есть, к мордобою. Но вряд ли это чем-то поможет Дарине с Тамтам.

— Александр, скажите, пожалуйста…

Саня замер на полуслове. Обернулся.

— А?

— Что с нами будет?

Он сверлил ее тяжелым взглядом. Под этим взглядом хотелось втянуть голову в плечи. Или вообще спрятаться куда-нибудь, куда не достанет этот взгляд. Но она ментовская дочка или кто? Не будем прятаться. Не за кого. Это Дарина тут за всех отвечает. Некстати подкатила снова тошнота, пришлось дышать носом, сцепив плотно зубы. Это отвлекло от неприятного взгляда.

— А сама как думаешь?

Ответить Дарина не успела, вмешался Витек.

— Сань, пошли. Нельзя с ними разговаривать. Нельзя!

Это плохой признак — что с ними нельзя разговаривать. Это может означать, что судьба их решена. Ведь этот Саня говорил про мокруху. Что такое мокруха, Дарина знала. Да только от этого не легче.

Теперь уже она сама смотрела в глаза Александру. А его тянул за рукав напарник.

— Сань, пошли. Не нарывайся.

Тот дернул рукой, что-то рыкнул, не оборачиваясь. А Дарина, все так же глядя ему в глаза, едва заметно кивнула. Ну, ты же не такой тупой исполнитель, как твой товарищ! Надеюсь, я не ошиблась в тебе. Не разочаровывай меня, соображай! Мне есть, что тебе сказать. Давай поговорим. Можем только вдвоем.

Он дернул головой — то ли отворачиваясь, то ли кивая. И дверь захлопнулась.