Глава 5

В поместье я все же отправилась. От стражника прислали записку, что меня ожидают у ворот. Выйдя, сразу же увидела старого знакомого. Мирт приехал на повозке и стоял сейчас около нее, оглядываясь по сторонам.

— Спасибо, что нашел время мне помочь, — после приветствия обратилась к другу.

— Да что уж там, — засмущался Мирт, помогая забраться в повозку. — Времени правда у меня не слишком много, так что лучше поторопиться. После еще на рынок нужно успеть. Ты на целый день освободилась? Олана ждет на чай.

— Нет, Мирт, — отрицательно покачала головой. — Сегодня никак не выйдет. Долго рассказывать, целая кутерьма у меня с опекуном. Еле-еле из ГАССа вырвалась, так что не стоит терпение ректора испытывать. Вернусь сразу же, как Лорора заберу.

— Олана расстроится, — поник Мирт. — Она сейчас очень впечатлительная, плачет часто, думал, хоть ты ее развлечешь немного.

— Плачет много? Почему? С малышом непорядок? — переполошилась я.

— К лекарю ходили три дня назад. Лер Темент — очень известный повивальщик в Риго, к нему так просто и не попасть, заранее за две-три недели запись ведется. Зато, если взялся, то уж и переживать не о чем, ни одна еще роженица у него не умерла. — Рассказывал Мирт. — Так вот, сказал он, что все с малышом в порядке. А слезы постоянно — вроде для беременных нормально это. Хотя в прошлые разы не было такого. — Мужчина растерянно разводил руками.

— Я, Мирт, тоже слышала, что беременные часто плачут по пустякам. Самая мелочь их расстроить может. А еще вроде как есть хочется чего-нибудь эдакого, несовместимого.

— Это точно! — улыбнулся хитар. — Вчера Олана на ужин мясо жарила, а после медом все залила и пряностей добавила. И с таким удовольствием она все это ела, что и я рискнул попробовать.

— И как? Понравилось? — развеселилась я.

— Смешно тебе, — пробурчал друг. — А мне пришлось мало того, что съесть все, что на тарелку наложил, так еще и похвалить, чтобы новых слез не вызвать. А потом всю ночь животом маялся.

— Это все мелочи, — не удержалась от смеха. — Главное, чтобы с малышом все хорошо было.

— И то правда, — согласился Мирт. — Лессиль, ты мне лучше вот что скажи. Гирта ты в Академию заберешь, а кормить его чем будешь? Ухаживать за ним кто станет? — задал вполне резонные вопросы друг.

— Насчет кормежки все просто — в загонах есть небольшая кухня, там легко можно зерно запарить.

— Так зерно прежде купить нужно, — высказал здравую мысль Мирт. — Или ГАСС предоставит? Что-то не верится мне в то.

— Я об этом не подумала. — Буквально похолодела я. — Мирт, я так привыкла, что за Лорором кто-то другой смотрит…

— Да уж. Мелкая ты еще, за самой еще пригляд нужен! Значит так, — деловито предложил мужчина. — Я закажу зерно на первое время для твоего ящера, его прямо в ГАСС привезут, насчет места, где хранить, уж сама договорись, поняла? А после разберемся.

— Мирт, у меня есть немного цвирков, — достала мешочек, что мне Терранс давал и передала мужчине. — Вот, держи.

— Ну, мешка на четыре зерна точно хватит! — заглянул внутрь мешочка хитар. — Я договорюсь о доставке. После тоже не волнуйся, ежели цвирки раздобудешь — так передашь, снова зерно сам куплю, а ежели нет — то и не переживай. Учись спокойно. Олане отпишешь просто, что требуется, я сам обо всем позабочусь. После ГАССа на хорошую работу устроиться можно, если учиться прилежно. Вот как станешь цвирки сама зарабатывать, тогда долг-то и отдашь.

— Спасибо, Мирт! — говорить с комом в горле было непросто, поэтому я отвернулась к окну. Спасибо, Пресветлая, что таких людей мне послала!

Подъехав к поместью Терранса, пришлось долго объяснять стражнику, кто мы такие и по какому вопросу прибыли. Наконец, ворота отворили, одну створку. Повозку пришлось оставить здесь, внутрь пошли пешком. Хозяйку дома кто-то из слуг успел оповестить о нежданных посетителях и когда мы поравнялись с фонтаном у входа в дом, дона Ливелия как раз выпорхнула наружу. Великолепная, как и в прошлый раз. Прическа — волосок к волоску, простое на первый взгляд платье, прекрасно сшитое по фигуре и из дорогой ткани. Эта женщина знает себе цену, — признала я.

— Что вам здесь нужно? — довольно грубо поинтересовалась мать Терранса, не утруждая себя приветствиями.

— Добрый день, дона Ливелия, — постаралась я быть вежливой.

— Он был добрым, — отрезала женщина. — Мой сын отказался от опекунства над вами, так зачем вы его преследуете? — женщина смотрела на меня свысока.

— Вы не так поняли… — начала было я говорить, но Ливелия перебила.

— Считаете меня недалекой? — буквально прошипела она, сузив гневно глаза.

Направляясь сюда, я, конечно, предполагала, что теплого приема ждать не стоит, но всему ведь есть предел! В конце концов, что я ей сделала? Мне пришлось сцепить зубы в попытке сдержаться и не наговорить этой хитайе гадостей, что так и рвались с языка.

— Дона Ливелия, Терранс… — предприняла я очередную попытку объясниться.

— Терранс? — женщина аж задохнулась от гнева, снова перебивая меня. — Кто позволил вам, юная выскочка, такую фамильярность по отношению к высшему лору? — делая шаг ко мне, цедила она слова. А я едва удержалась, чтобы не отступить назад, таким отвращением от нее веяло.

— Да я просто хочу забрать своего гирта! — все же не выдержала я, выпалив ей прямо в лицо цель визита. — Вы же сами видели, что ваш сын привел Лорора сюда. Мирт, ну скажи ей! — однако Мирт будто окаменел. Стоял, опустив глаза в землю и слова вымолвить не смел. Сделала глубокий вдох, выдох под уничижительным взглядом хитайи. — Дона Ливелия, я лишь хочу забрать Лорора. Прошу прощения, что побеспокоила вас. Больше этого не случится. — Буквально выдавила из себя. — Поверьте, визиты в ваш дом доставляют мне не больше радости, чем вам! — под конец все же не удержалась я.

— Жифер! — громко кликнула кого-то женщина, по-прежнему глядя на меня свысока.

— Дона, — почти мгновенно прибежал средних лет хитар с чешуйками, почти не различимыми на лице. Волосы мужчины обычного русого цвета, все это в совокупности говорит о слишком слабом разнонаправленном даре, такие хитары не отличаются от простых людей, они не могут управлять Силой, у них она даже не просыпается.

— Приведи гирта этой особы! — не глядя на слугу приказала Ливелия. Она все так же разглядывала меня, будто насекомое под микроскопом. Думаю, будь я чуть слабее духом, уже сбежала бы, заливаясь слезами.

— Конечно, дона, — как китайский болванчик стал кланяться мужчина. — Он там беснуется шибко, втроем удержать не можем. — Ливелия слегка повернула голову в сторону слуги. Этого хватило, чтобы беднягу едва удар не хватил. — Уже бегу, дона, уже бегу. — Побледнев и снова склонившись, хитар убежал в сторону загонов.

— Забирайте своего ящера и оставьте, наконец, моего сына в покое! — вернула все внимание ко мне эта «добрая» женщина. — Чтобы и духу вашего рядом с Диркхорном не было! — хлестала она словами. — Ах, да! Если вдруг вы не в курсе, — уже собираясь уходить, Ливелия задержалась и, стоя вполоборота ко мне, решила сообщить последние новости. — На прошлой неделе состоялась его помолвка с мией Катеариной, дочерью одного из самых уважаемых высших лоров. Ваше присутствие рядом, милочка, может бросить тень на этот союз. Поэтому лучше, для вас же, дорогуша, лучше держаться от нашей семьи подальше!

Развернувшись на каблуках так резко, что ее волосы взметнулись вверх, женщина удалилась, гневно печатая шаг.

— Спасибо за поддержку, Мирт, — чувствуя, что сейчас просто сползу на землю, оглянулась в поисках опоры.

— Ну и мегера! — шепотом присвистнул хитар. — А с виду такая милая…

— Милашка просто, — фыркнула я, рассмеявшись. — Ну ты и скажешь! Ох! — почувствовала, как со спины на меня налетел соскучившийся друг. — Лорор, фу! — пыталась я отпихнуть ящера, принявшегося облизывать мое лицо. — Хватит! Фу!

— Простите, мия, — только сейчас подбежал тот самый Жифер. — Не удержал.

— Ничего, лер Жифер, — все еще пытаясь не дать себя облизать, успокоила мужчину. — Спасибо, что приглядывали за этим хулиганом.

— Да так-то он, мия, послушный. Впервые сегодня бесновал, не было такого раньше. — Развел руками слуга. — Мия, вы простите, ежели не так что скажу, да только приказано вас проводить, значится, к воротам, не задерживаясь более. Идемте, идемте.

Мы с Миртом переглянулись, мужчина явно сдерживал гнев. Да и мне не слишком приятен весь этот визит, так что и к лучшему, что нас так скоренько выпроваживают. Широкими шагами под конвоем мы прошли к воротам, Лорор послушно шкрябал когтями по камням рядом. Жифер напоследок еще раз чуть поклонился, пожелал доброй дороги. В общем, на него сердиться глупо, подневольный человек. Он и сам чувствовал себя не в своей тарелке от всего происходящего, как мне кажется.

— Лессиль, ты близко к сердцу все это не принимай, — чуть хмурясь посоветовал Мирт. — Высшие они такие, выше других себя ставят, к правителю опять же приближены. Лор Диркхорн поначалу совсем иным показался, да и Олана о нем с теплом отзывалась, да что уж теперь.

— Ты прав, Мирт, во всем прав. Ну а лор Диркхорн, думаю, и не подозревает об отношении матушки своей ко мне. Так что не все высшие такие…

— Ты главное учись усердно, — напоследок напутствовал друг. — Тогда сама жизнью распоряжаться сможешь! И ни от кого не зависеть, ни от какого лора. Давай провожу тебя до Академии, со мной поедешь или верхом?

— Мирт, — решилась я, — езжай-ка ты на рынок, а я все же заскочу к Олане хоть ненадолго.

— И то верно, развлечешь ее хоть немного, — одобрил друг, забираясь в повозку.

Я же легко вскочила на ящера, после тренировок у лера Мехала такой трюк больше не вызывал сложностей. В дороге мне пришлось сдерживать Лорора, который явно застоялся, давно не бегал. С Миртом разминулись, въехав в город. Хитар свернул к рынку, а я правила Лорора в сторону улицы Светлой, на которой и стоял чудесный дом моих друзей. Дорогу к их дому я нашла без труда. Добравшись, спешилась и по-хозяйски отворила калитку. Навстречу тут же вышла дона Дилара, радостно улыбаясь, как только поняла, кто так бесцеремонно к ним пожаловал.

— Доброго дня, мия Лессиль, — приветствовала женщина. — Ох, и обрадуется мия Олана, давно про вас вспоминает, очень здорово, что вы приехать время нашли. Вы проходите в дом, я следом подойду. — Дилара перехватила повод Лорора. — Пошли, разбойник, — без страха повела она ящера за дом. — Хурнеков тебе дам сладеньких.

— Спасибо, дона Дилара, — крикнула ей вслед, на что женщина только рукой махнула.

— Есть кто дома? — на первом этаже никого не нашла, зато на втором слышалась возня. Поднялась по лестнице и толкнула дверь в одну из детских комнат, как раз оттуда шум и доносился. Мальчики увлеченно друг друга мутузили, катаясь по полу. — А ну-ка, прекратите! — пришлось прикрикнуть на них, растаскивая как котят, за шкирку.

— Мия Лессиль, — пискнули оба. — А вы откуда здесь?

— К маме вашей пришла. Вы что тут устроили? — изо всех сил хмурилась я, глядя на детские мордашки. — Мама где?

— В комнате она, плачет из-за этого. — Ришас, младший сын Оланы грубо ткнул в старшего, у которого на лице не слишком четко проявились темные узоры.

— Так, ну-ка перестали драться! Этим маму только сильнее расстроить можно! Быстренько оба сходите умойтесь и идите в загоны Лорора проведайте, чтобы не скучал.

Мальчишки вывалились за дверь, а я пошла искать подругу, начиная за нее волноваться. Видимо, что-то все же случилось, не просто настроение скачет, как Мирт думает. Олана была в спальне, сидела на полу у окна, уткнувшись в стену и действительно горько плакала.

— Олана, — бросилась я к ней. — Что случилось? Ты чего тут сидишь?

— Лессиль, — девушка повернулась в мою сторону. — Как я рада тебя видеть!

— Оно и заметно, — проворчала я. — Ты чего сырость разводишь? Так и плесень на стенах появиться может.

— Что может появиться? — Олана даже плакать перестала.

— Пятна зеленые и черные, ядовитые очень. Ну-ка, вставай! — помогла девушке встать и усадила на кровать поблизости. — Рассказывай! Что за горе-беда, что ты так малыша беспокоишь?

— Ох, Лессиль, не знаю, как и сказать.

— А вот как есть, так и рассказывай! Вместе любую проблему решить легче.

— Не решить эту проблему, — снова завыла девушка. — Умрет Льяк скоро!

— Что? — у меня вся кровь от лица отхлынула. — Ты что такое говоришь, Олана? От чего он умрет?

— Приходили из службы контроля Силы, — сквозь всхлипывания принялась рассказывать девушка. — Замеры свои, значит, сделали, а после и говорят, что то не грариены у него на лице проявились, а печать серой хвори, что у детей случается. И не лечится та хворь ничем!

Прижала Олану к себе покрепче, а у самой в голове туман один. Не сталкивалась я в этой жизни с болезнями близких, Пресветлая отводила такую беду. Даже представить не могу, что сейчас Олана, как мать чувствует.

— Мирт почему не в курсе? — только и смогла выдавить я.

— Да как я ему скажу такое? — снова завыла девушка.

— Олана, а самому Льяку ты что сказала? Они с Ришасом дрались, когда я пришла. Ришас говорит, ты из-за Льяка плачешь.

— Сказала, уровень Силы слабый, не возьмут его в ГАСС.

— Понятно, — только и смогла ответить я. В голове ни одной здравой мысли. Я знаю, что в Карахаре есть лекари и знахари. Одни Силой лечат, другие травами. Есть и те, кто и так, и так умеет. — Что про хворь эту серую известно? — решила выяснить подробности. — Лечить-то ее пробовали? Точно никто не выжил?

— В мозге она развивается, — уткнувшись мне в плечо, глухо отвечала Олана. — Как весь мозг поражен становится, тогда на лице знаки видно. Чем ярче знаки, тем конец ближе.

— Так, а лекари что говорят?

— Не ходила я к лекарям. Лет десять назад сына лора Магарина схоронили. А уж если высший лор не смог ребенка спасти… — Олана снова разразилась слезами.

— Олана, ты под сердцем малыша носишь, — попыталась достучаться до убитой горем матери. — Слезы твои и страдания он тоже чувствует. Бери себя в руки. Знаю, что непросто, но даже если правда, что Льяку недолго жить осталось, — говорю, а у самой мурашки с кулак по телу проносятся, — то пусть он радостную маму видит. И Ришас брата не обвиняет в твоих слезах. Мирт тоже имеет право знать, рассказать нужно сегодня же. Он ведь отец Льяка! Как можно скрывать от него такое?

— Ох, Лессиль, сама Пресветлая тебя сегодня привела.

Я не выпускала Олану из объятий, крепко прижимая к себе, разделяя с ней горе, что внезапно обрушилось, давая выплакаться не в пустой комнате, а на плече неравнодушного человека. Наконец, всхлипывания стали реже, девушка успокоилась. Я помогла обессиленной матери дойти до купальни, умыться прохладной водой и повела вниз. В присутствии детей, что на кухне как раз обедали и Дилары Олана старалась держать себя в руках. Красные припухшие глаза, конечно, тут же выдавали, что девушка недавно плакала, зато сейчас она говорила спокойно и даже старалась улыбаться. Поцеловала Льяка в висок, крепко прижала к себе на минуту и проделала то же с Ришасом.

— Мам, ты чего? — вывернулся младший сын.

— Мия Олана, обедать будете? — угодливо спросила Дилара.

— Нет, не хочется что-то.

— Будем, дона Дилара! — ответила за двоих я. — Где это видано, гостью обедом не накормить? Или заставить чувствовать себя неловко, заставив есть в одиночестве?

— Мигом накрою, мия Лессиль! — Дилара посмотрела на меня с благодарностью. — Присаживайтесь вот сюда, сейчас все будет.

Обедали молча, мальчишки закончили раньше нас и умчались на улицу. Я не стала рассказывать Олане о своих бедах, о том, что Терранс пропал куда-то, про смену опекунов, не стала и на дону Ливелию жаловаться. Ни к чему это, справлюсь! Решила дождаться Мирта, чтобы не оставлять Олану наедине во время тяжелого разговора. Еще нужно все же убедить родителей к лекарям обратиться. Мало ли, может и есть лечение какое-нибудь. Или замерщики ошиблись, такое ведь тоже возможно!

Мирта мы дожидались в комнате Оланы. Не сговариваясь, обе не возвращались к грустной теме, обсуждая что-то стороннее. Например, Олана показала, какие ткани купила, чтобы самой пошить будущему малышу первые вещички. Оказывается, есть такое поверье, что первые вещи, в которые наряжают-заворачивают малыша, да будь то даже просто одеяло, должны быть непременно сделаны материнскими руками. Тогда они защитят малыша от любых напастей, пока он еще такой маленький и уязвимый.

— А в Шеротане принято приглашать кого-то из друзей на роль запасных мамы и папы, — немного слукавила я. — Они должны исполнить роль опекунов, если с родными родителями что-нибудь случится.

— Какая чудесная традиция! — умилилась Олана. — У нас чаще всего ребенка примут в семью ближайшие родственники, а если совсем никого нет, то до четырнадцати лет его определят в сиротный дом. Условия там, конечно, не слишком хорошие, но все же лучше, чем остаться на улице.

— Я заметила, что на улицах нет беспризорников.

— Да ты что? Если ребенок останется на улице, градоначальника такой штраф ждет! Или того хуже. Случай был, года три-четыре назад, мы с Миртом жили тогда в Дельменте, это на север от Риго дней пять на гирте. Так вот, городишко это небольшой, сиротного дома и в помине не было никогда. Случился как-то пожар на полях, а ветер в те дни стоял жуть какой! Многие, кто в то время урожай собирали задохнулись тогда, не смогли быстро выбраться. Сколько сирот осталось! Кого близкие родичи приютили, кого дальние, а один парнишка, ему на тот момент четырнадцать вроде уже сровнялось, остался в отчем доме вместе с младшими. Сестрой и братом. Мать у них еще раньше к Пресветлой отправилась, а отец как раз в тех полях угорел. Ну и жили как-то с год или два, что ли. После стали его замечать на полях, что он подворовывает потихоньку, ну так малышню кормить-то надо, а почему работать не пошел, то мне не ведомо. Поймали его в общем, да в холодную сразу же определили. Кто там слушать стал про малых одних дома! Дом-то вроде как пустой стоит, ну и заколотили его от греха. Дети в том доме и померли одни, а узнали только когда парня выпустили, отбыл вроде как наказание. А только вернулся он, а дома два трупика обнявшись лежат. Это был первый случай, когда градоначальника в живом пламени сожгли, а прежде держали без еды и питья седмицу.

— Ну и жуть ты, Олана, рассказываешь, — аж поежилась я. — Неужели никто не знал, что в доме еще дети остались?

— Да кто ж теперь знает? Мы на другом конце города жили, узнали обо всем, потому что казнь градоначальника застали. Мы и о пожаре на полях только тогда услышали. Мирт все больше в лавке артефактора пропадал, а я как раз с мальчишками малыми возилась, Ришас тогда только-только родился. Не было на то время у нас помощников. Мы Дилару уже в Риго наняли.

Вот так за разговорами и пролетело время. Мирт вернулся в приподнятом настроении, на улице слышался задорный смех мальчишек, с которыми он повозился сразу по приходу. Олана усадила мужа за стол, сама ему обед накрыла, а сразу после и состоялся трудный разговор.

— Мирт, я представляю, что ты чувствуешь. — Олана осталась в доме, а Мирт вышел меня проводить. — Только я уверена, что нужно все же Льяка лекарям показать. В Риго наверняка есть толковые лекари. Да лучше не одному, а нескольким разным! Нужно собрать как можно больше мнений. Вдруг, кто-то научился справляться с этой гадостью?

Мирт стоял на крыльце, задумчиво глядя вдаль, руки безвольно повисли вдоль туловища, взгляд совершенно потухший. Радость мужчины и искреннее счастье буквально за несколько часов сменились отчаянием перед грозящей бедой.

— Лесссиль, я ценю твое отношение к нашей семье, — глухо ответил мужчина. — Однако я не хочу, чтобы свои последние месяцы мой сын провел в страхе перед грядущим. Серая хворь неизлечима, и нам придется с этим смириться. Пресветлая заранее послала нам нового малыша, чтобы помочь пережить потерю.

— Мирт! Да ты слышишь, что говоришь? — захотелось встряхнуть его. — Ну нельзя просто опустить руки и смириться! Льяку необязательно знать, можно с лекарем договориться, чтобы при мальчике слова лишнего не говорил. Нельзя просто сложить руки и смиренно ждать развития событий!

— Езжай, Лессиль, ты утром говорила, что не можешь задерживаться, а уже поздний вечер. Извини, я не смогу проводить, побуду с Оланой.

Мне пришлось принять позицию Мирта, однако я не смирилась. Мое сознание, взращенное в том числе и в других условиях, не готово смириться с приговором семилетнему мальчику! Только что я могу?

В ГАСС добралась благополучно, без каких-либо происшествий, стражник на воротах проводил неодобрительным взглядом, отбой уже через час. Меня не было весь день, я пропустила и обед, и ужин. Зато помогла Олане пережить тяжелый разговор с мужем, разделила с ними их горе. Отвела Лорора в загон, предупредила дежурного, что гирт не голоден и потопала в корпус. На входе меня ждало сообщение, что ректор Жибер просил зайти к нему сразу же, как только появлюсь в Академии. Вздохнула тяжело и поплелась получать взбучку.

Остаток выходных я полностью посвятила Лорору, отрешившись от всего пережитого. Устроила в загон к остальным гиртам, попросила, чтобы зерно, когда подвезут сложили в хранилище. Старший берейтор ГАССа — лер Агру охотно выделил место, все показал, рассказал. Нужно было отметиться в графике работы кухни, что я и сделала. В загонах для гиртов учащихся все, кто оставлял ящеров, включались в общий график дежурств. Дежурили по несколько человек одновременно. Нужно было запарить зерно для всех животных, покормить их, вычистить загоны, поменять воду, вымыть миски. В общем все, что нужно для комфортного существования гиртов на территории Академии. Судя по графику, дежурства выпадали не так уж часто, примерно раз в десять-двенадцать дней. Но и провести в загонах в эти дни придется несколько часов подряд, нужно заранее учебный график согласовать.

Лер Мехал старался ставить тренировки на ящерах на выходные дни и в вечернее время. В группе до моего появления были только мальчики старшего возраста, всего двадцать человек. Гирты у всех оказались моложе Лорора, да и помельче. Странно, в загонах не меньше пятидесяти ящеров. Получается, когда мы дежурим в загонах, то обихаживаем в том числе и ящеров наставников, — сделала вполне очевидные выводы. Но, судя по графику дежурств, берейторы Академии дежурят наравне с учащимися. Ладно, поживем — увидим.

Первая моя тренировка прошла неплохо. Лер Мехал, лучше других наставников знающий уровень физического развития всех студентов, давал ребятам разные задания. Но основное время занятия мы верхом на гиртах преодолевали полосу препятствий. Я, как новичок, самую элементарную. А ребята, занимающиеся не первый год, поодаль, за деревьями, преодолевали совсем другую, более сложную. Мне только в радость было порезвиться с Лорором, пусть мы и падали пару раз на вязком песке или проходя по узкому бревну. Тренировки на свежем воздухе с верным другом помогли, наконец, обрести утраченную гармонию. Жизнь снова заиграла яркими красками. Однако мысли о Льяке нет-нет да и прорывались. Невозможно оказалось просто смириться со скорой смертью мальчика.

В середине недели я заметила на полигоне довольно взрослую девушку и просто не могла не подойти к ней. Ведь говорили, что дар не просыпается так поздно, а она явно новенькая.

— Привет, я Лессиль, — с улыбкой первая обратилась к рыжеволосой огненной хитайе.

— Мина, — улыбнулась в ответ девушка.

— Я тебя раньше не видела, — присела рядом.

— Мы только вчера заселились, — охотно сообщила Мина.

— Мы?

— С моим мужем Томаном. Представляешь, нам даже дали одну комнату! — округлила она глаза. Девушка выглядела лет на пятнадцать-шестнадцать, замужем, и в ГАССе. Мне стало очень любопытно.

— А зачем? У вас что, Сила проснулась так поздно?

— Не совсем, — рассмеялась девушка. — С рождения я даже грариенов ни у кого не видела, даже у себя. А Томан видел, но его дар был таким слабым, что обучение не требовалось. — Грариенами называют узоры на лице, которые я по привычке зову чешуйками. — Пока два дня назад мы с Томаном не прошли обряд единения. Знаешь, я с детства слышала все эти рассказы, что Сила удваивается в истинно любящей паре, но ведь и правда! — она снова забавно округлила глаза. — На вторую ночь у меня проснулась Сила огня, а у Томана усилилась, да так сильно, что пришлось вызывать стражей, пока он дом не спалил! Это просто невероятно! Так что мы должны провести какое-то время в Академии, пока не сможем контролировать дар Пресветлой.

— Ух ты! — едва не присвистнула я. — Поздравляю!

— Да не с чем, не нужен мне тот дар, — махнула рукой девушка. — Я швея, наоборот, только работы лишусь за это время.

— Я не о том. — Качнула головой. — Поздравляю с таким удачным браком! Встретить свою настоящую любовь, узнать, что она взаимна, ты такая счастливая, Мина!

— Эй, ты чего? Плачешь? — переполошилась девушка.

— Нет, что ты, все в порядке, — украдкой вытерла глаза.

— Несчастная любовь? — понимающе хмыкнула девушка. — Значит, он не твоя судьба! А свою как встретишь, сразу поймешь.