Глава 5

Следующие несколько месяцев стали для меня самыми тяжелыми. Несмотря на то, что в детскую я больше не вернулась, оставшись в отдельной комнате, мне пришлось подчиняться доне Ледаре, а именно она стала главной няней. Дону Ниолару лор Танаис повысил до звания экономки и времени на нас у доброй женщины не стало. Дона Ледара же пользовалась новым положением, никого не стесняясь. Теперь некому было заступиться за девочек, что пока еще проживали в детской, да и за меня, собственно, тоже.

Заниматься с доном Радмиром или с другим учителем мне больше не позволялось. Насколько правда, что это лор распорядился, могу только догадываться. Все мои книжки остались в детской, а другие записи в учебной комнате. В то время, как другие девочки выходили на прогулку, мне приходилось сидеть в комнате, запертой на ключ и частенько оставаться без еды.

— Ты получила отдельную комнату, — шипела Ледара, запирая меня. — Так радуйся этому!

Выскользнуть из спальни незамеченной не было просто никакой возможности! Ледара отпирала комнату только для того, чтобы служанка могла принести еду, а сама в это время бдительно стояла в дверях. Дона не переступала порог моей комнаты, злорадствуя из коридора. Я была уже в полном отчаянии, измученная сидением в четырех стенах и вынужденным бездельем, когда услышала шум в коридоре. Слышался разговор на повышенных тонах, но слов из-за толстой двери не разобрать. Вскоре дверь отворилась. Меня решил навестить лер Симитрий. Со слезами я бросилась к нему.

— Ну-ну, мия, будет вам, — гладил по спине лекарь. — Всех наказывают за проступки, умейте же принять наказание.

— Лер Симитрий, я уже два месяца не выхожу из комнаты, скоро забуду, как солнышко выглядит, — шмыгая носом, старалась разжалобить лера. — Попросите лора отпустить меня погулять хоть чуть-чуть. Пожалуйста.

— Что это вы выдумали, мия Лессиль? — С недоумением отстранил меня лекарь. — Два месяца — это слишком долгий срок. Столько прошло после вашей болезни. А дона Ледара наказала вас только вчера и то заслуженно. Так что не стоит меня обманывать, — покачал он головой. — Вам нужно вести себя лучше, чтобы впредь избегать наказаний. — Нравоучительно закончил мужчина.

— Лер Симитрий, дона Ледара сказала вам, что наказала меня только вчера? — с недоумением переспросила я. Даже слезы высохли от негодования.

— Именно так, мия! И не будем больше об этом. — Резко оборвал мое желание попросить помощи лекарь. — Я пришел вас осмотреть. Прилягте, прошу вас.

Во время осмотра я гоняла в голове неприятные мысли. Лер Симитрий казался мне адекватным человеком, но дона Ледара так его обработала, что он и слышать меня не хочет. Стоит ли настаивать на своем? Или только хуже сделаю?

— Лер Симитрий, — как можно спокойнее обратилась к лекарю, — можно вас кое о чем попросить?

— Все в порядке, мия, — закончив осмотр, лекарь выпрямился. До того он стоял, склонившись ко мне и водя вдоль тела руками, что вызывало легкую щекотку. Еще я время от времени чувствовала тепло и легкие покалывания. — О чем вы хотели попросить? Если о прекращении наказания, то это к доне Ледаре. Здесь я вам не помощник!

— Нет, лер, не об этом. У меня не осталось бумаги и чернил, прошу вас, принесите мне хоть несколько листков. — Состроив самую умильную рожицу, на какую только была способна, с дрожащими губами и повлажневшими глазами смотрела на лекаря.

— Ладно, мия, — проворчал мужчина. — Думаю, в том не будет большой беды, чтобы передать вам бумаги для забавы.

— Спасибо, лер Симитрий! — искренно поблагодарила я.

До вечера я снова оказалась предоставлена сама себе, слоняясь по комнате без дела. До чего же это тяжело! Мне оставалось лишь строить планы на будущее. Только что такого я могу дать этому миру? Тогда я принялась ворошить старые воспоминания, перебирая моменты прошлой жизни. Воспоминания эти все больше покрывались паутиной забвения, многое стало казаться просто сном. Уже не раз и не два я ловила себя на мысли, а была ли она, прошлая жизнь или все это мне лишь приснилось. Но не могла же я просто придумать сорок лет день за днем. Кучу технических приспособлений, а еще неимоверное количество подробностей, мелких деталей. Нет, все было! А теперь мне нужно учиться жить заново, в новых условиях. Приспосабливаться к другой реальности. Той, где я сама за себя. Некому заступиться, некому помочь, не на кого рассчитывать.

Когда уже стемнело, мне принесли ужин. Дона Ледара, гремя ключами, отворила дверь, в которую протиснулась молоденькая служанка с подносом.

— Дона Ледара, — обратилась я к женщине, стараясь говорить добродушно. — Почему мне нельзя выйти из комнаты?

— Лор распорядился присматривать за тобой! — сквозь зубы ответила няня. — Кто тебя будет караулить, если сбежишь? А мне отвечать потом? Нет уж, так всем спокойнее! — отмахнулась она от меня.

— Можно мне погулять хоть немного? — начала просить я. — Я уже так давно не выходила на улицу. — Против воли я едва сдерживала слезы. Морально очень тяжело просить эту жестокую женщину о чем-то, но я прекрасно понимаю, что без прогулок на свежем воздухе хуже будет в первую очередь мне.

— Хватит того, что я вынуждена по три раза на дню бегать кормить тебя! — прошипела обозленная женщина. — Жаль, что ты не сдохла от голода, когда Тильда с Лодрией уехали! И потом столько внимания к себе привлекла. Симитрий неделю от твоей постели не отходил. Где это видано, такое внимание простой девчонке? А Стефавию за что выслали? Искупала ее видели те не так!

— Дона Ледара, я уже два месяца из комнаты не выхожу, — все же расплакалась я. — Обещаю лишнего шага от вас на прогулке не делать. Прошу вас, позвольте мне выйти на улицу!

— И думать забудь! — топнула на меня Ледара. — Ничего, сидишь тут уже два месяца, а лор и слова про тебя не спросил, скоро совсем забудет. А сдохнешь тут — никому и дела не будет!

Служанка к этому времени уже выскочила за дверь, которую Ледара с силой захлопнула и провернула ключ. Я осела на пол и, закрыв лицо руками, расплакалась. Нужно найти способ связаться с лором Танаисом. А то она и вправду заморит меня тут. К ужину сегодня и не прикоснулась. Нет, я не решила снова объявлять голодовку, тем более что вряд ли о ней узнает кто-то, кроме не пойми за что ненавидящей меня Ледары, просто кусок в горло не лез. Настроение на нуле, нужно срочно что-то придумать. Мне необходим союзник, человек, к словам которого лор прислушается. Лер Симитрий вполне подойдет. Он обещал принести бумагу с чернилами, нужно воспользоваться этим и убедить его, что я не лгу. Как это сделать? Служанка! Нужно уговорить лекаря поговорить с девочкой, что приносит мне еду. Она видит, что я сижу взаперти день за днем, а сегодня еще и наш разговор с Ледарой слышала. Только захочет ли служанка вмешиваться? Не побоится ли выступить против доны?

Кого еще я могла бы взять в союзники? — сидя на полу, размышляла я. Дону Ниолару, теоретически, можно было бы привлечь, только, судя по всему, она давненько не заглядывала в детскую, потому как не верю я, что дона не поинтересовалась, почему меня не видно столько времени. Дона Ниолара всегда хорошо ко мне относилась. Да вот только как с ней связаться? Остается только просить тихонько служанку, когда придет в следующий раз позвать ее ко мне. Опять же, Ледара все время находится рядом и может просто не позволить мне этого. Или запугает бедную девчонку чем-нибудь, чтобы та не вздумала мне помогать. Я все же поднялась с пола, приготовилась ко сну и улеглась на слишком большую для меня кровать, на которой давненько пора перестелить белье. Все время я размышляла о своей незавидной доле и мысленно искала выход из сложившейся непростой ситуации. Может, попытаться выбраться в окно? С сомнением покосилась на узкую зарешеченную щель в стене. Не думаю, что это удачная идея. С такими невеселыми мыслями я сегодня и уснула.

Одно в моем заточении хорошо — никто не будит по утрам, встаю, когда сама захочу. Раньше доны поднимали девочек к завтраку, умывали, наряжали. После выводили на прогулку. А у меня начинались занятия с доном Радмиром. Теперь же могу валяться в кровати сколько пожелаю. Тем более, что и завтрак мне приносят не каждый день. Ледара явно собралась уморить меня голодом. Неужели Танаис за столько времени не поинтересовался моим здоровьем, хотя бы? Да нет, лер Симитрий же приходил, значит про меня еще не забыли окончательно! Подбадривая себя с утра, быстренько умылась, причесала как смогла довольно длинные волосы непонятного на кончиках цвета. Вытягивая пряди перед лицом, я могла немного их рассмотреть. Ну, я точно не блондинка, — отметила для себя. Да и не брюнетка. Волосы какого-то странного цвета. Я как-то кур видела такой расцветки. Не то темно-рыжие, не то ржавые с крапинками. Вот и у меня волосы такие же, по-моему. Еще недостаточно отросли, чтобы хорошенько рассмотреть.

Заглянула под тряпочку, укрывающую вчерашний нетронутый ужин. Так, что тут у нас? Стакан молока, принюхалась, вроде не скисло и подсохший пирожок. Еще стояла небольшая плошечка растаявшего масла, хм, интересный набор. Что ж, за завтрак сойдет! Неторопливо съев пирожок и запив молоком, масло оставила нетронутым, решила навести порядок в комнатке. Хотя тут и так порядок, потому что просто нет никаких мелочей, способных захламить комнату. Ничего. Нет ни игрушек, ни бумаг, ни книг, даже одежды кот наплакал. Вся поместилась в небольшой сундучок у входа. Одно платье, комплект нательного белья — проще говоря нижнее платье и теплые рейтузы — вот и все богатство. Хорошо еще, что к комнате примыкает купальня — небольшое помещение с водопроводом, а то я бы уже и грязью заросла. Может, самостоятельно стирку устроить? — от скуки размышляла я. За два месяца заточения у меня только иногда мыли полы и пару раз забирали вещи для стирки.

Бумагу Симитрий так и не передал, а может она просто до меня не дошла, не знаю. Совсем умаявшись от скуки, я бездумно вела взглядом по стенам. Ничего примечательного из себя они не представляли, просто серые, бывшие когда-то былыми поверхности. Без обоев, бумажных либо тканевых, гобеленов, картин и прочего. Украшением одной служил лишь небольшой камин. И тут меня осенила потрясающая идея! Подскочила к камину и провела пальцем по стенкам в поисках сажи. Ура! Камин почистили нетщательно и сажа была. Перемазавшись с ног до головы, наскребла пару горсток сажи, ссыпая ее в плошку с маслом. Перемешала обратной стороной деревянной ложки. Получилась допотопная краска на масляной основе. Теперь мне нужна кисточка. Как основание можно использовать все ту же ложку, а вот сделать щетину я могу только из собственных волос. С тяжким вздохом следующие бесконечные полчаса я вырывала себе волосы и как могла ровняла до примерно одной длины. Когда сочла пучок достаточным, пришлось еще выдернуть нитку из одежды, чтобы все это закрепить. Смазала основание пучка в остатках молока и краске, закрепила на черенке от ложки и расхохоталась. Время обеденное, вот заглянет сейчас кто в комнату, а тут я вся такая красивая. В саже перемазанная, с криво выдерганными волосами, зато вооруженная допотопной кистью из собственных волос.

Выбрав стену поровнее, принялась творить. Рисовать я люблю и умею. В детстве даже занималась в художественной школе, потом надоело, нашлись другие увлечения. Зато теперь могу ни в чем себе не отказывать. Все равно, похоже, меня решили заморить голодом, потому как обед никто так и не принес. Как и ужин. Это я поняла, когда солнце за окном село и в комнате стало почти темно. Краски к этому моменту тоже закончились, в конце мне приходилось соскребать со стенок остатки. Отойдя на пару шагов, полюбовалась проделанной работой. Красота! Стену украшал абстрактный рисунок — орнамент. Что-то вроде вьющейся лианы с крупными цветами, а поверх порхают бабочки. Все элементы внутри не закрашены, только контуры намечены из экономии краски. Кисточка тоже свое отжила, стерлась почти до дерева.

Несмотря на рычащий от голода желудок и прочие негативные обстоятельства, прямо сейчас я чувствовала себя счастливой. Так творец радуется своему созданию. Полюбовавшись на стену, пока мрак окончательно не поглотил комнату, поторопилась в купальню хоть немного отмыться от трудов праведных.

На следующий день, проснувшись от спазмов в пустом желудке, наскоро привела себя в порядок и решила привлечь внимание к своей особе. Умирать от голода, не дожив до шести лет в мои планы не входит! Минут пять колотила в дверь и кричала, зовя всех подряд. Иногда слышала, что мимо двери кто-то ходит, вероятно, служанки, только ко мне так никто и не зашел. Передохнув немного, снова стала колотить в дверь. Отдыхая после третьего подхода, услышала шаги и звук ключа в замке. Вскочила. В распахнутую дверь разъяренной фурией влетела дона Ледара. Все же весовые категории пятилетнего ребенка и взрослой женщины разные, я не сумела увернуться и тут же получила увесистую оплеуху. В ушах моментально зазвенело, а шлепки и удары продолжали сыпаться. Дона била меня по голове, плечам, шее, рукам, которыми я пыталась закрыться, везде, куда только доставала. Чем громче я голосила, тем яростнее она обрушивалась на меня. Отступая от нее и стараясь спрятаться хоть куда-нибудь, я споткнулась и упала. Тут же сориентировалась и закатилась под кровать, дрожа от страха и боли. Перед глазами стояла кровавая пелена, один глаз почти не открывался, в голове стоял шум, она неимоверно кружилась, в ушах звенело.

— Чтоб ты там сдохла, наглая девчонка! — послышался голос Ледары. — И чтобы больше не смела и звука издать! Поняла?

Не дождавшись ответа, женщина вышла, громко захлопнув за собой дверь, не забыв при этом запереть ее на ключ. А я осталась в своем укрытии, тихонько подвывая от несправедливости. Ну вот что я ей сделала? Ведь слова плохого ни разу не сказала, всегда была учтивой, послушной, никогда не насмешничала. За что она меня так ненавидит? В своей прошлой жизни мне не раз приходилось сталкиваться с озлобленными людьми, с их необоснованной грубостью и жестокостью по отношению к другим. К счастью, не ко мне. Сорок лет прошлой жизни не подготовили меня к этому моменту. Я все никак не могла успокоиться, все тело болело, превратившись в сплошной синяк. Зато про голод на время забыла, — хмыкнула про себя. Нужно выбираться отсюда, умыться и хоть воды попить. Только полежу еще минутку, вот так вроде меньше болит, — уговаривала я себя. Минутка превратилась в две, две в десять, а десять в час. Я забылась тяжелым сном, в котором снова оказалась на Земле. В палате гинеколога, выскабливающего моего ребенка, замершего в развитии во время беременности. Беззвучно глотала слезы, лежа на кресле. Снова и снова переживала тот момент, будто это было только вчера.

Не знаю, сколько времени я провела в этом полуобморочном сне, только я снова будто вернулась в пустую съемную квартиру, в которой до сих пор стояли неразобранные коробки с вещами, легла на пол прямо в коридоре и пролежала так целые сутки, не реагируя ни на что. Ни на звонки телефона, а после и в дверь, ни на потребности собственного организма. Зато, выйдя из этой импровизированной спячки, я решила жить дальше. Решила, что сильнее обстоятельств и смогу справиться со всем! Я жива, это главное. Сильный человек способен справиться с любыми трудностями, а я никогда не была слабачкой. Так что давай, Катюха, поднимайся на ноги и живи! Через боль, через не хочу, стань счастливой всему миру назло!