Глава 2

Не будите спящую кошку.

Особенно если она — богиня

Глава 2

Бежать, не важно куда, главное – подальше. Я кралась и перепрыгивала с крыши на крышу, практически не думая. Адреналин или что там у меня в венах закончился, и на меня навалилась усталость и голод. Прислонившись к печной трубе, развернула свёрток с требухой стражника. Странная слабость охватила всё тело, раньше после регенерации такого не было. Впрочем, такого моей тушке ещё не прилетало. Даже тогда, в деревне когда чешуйчатая собака вытягивала мои кишки из вспоротого жтвота. Хотя нет, тогда травмы были посильнее, но более «свежими». И у меня тогда не было времени сидеть на крыше, дегустируя останки одного из своих мучителей. Наверное, надо было ещё мозг забрать. Но времени и инструментов для его извлечения не было. К тому же, вдруг тупость заразна? Интересно, а почему эти двое стражников двигались как заторможенные? Обдолбались этим своим збассом или ещё какой дрянью?

Закончив трапезу, облизала пальцы и попыталась сориентироваться, где нахожусь. До рассвета не меньше пары часов, успею добраться до своей явочной квартиры. Но сначала надо помыться. Своя и чужая кровь засохла на теле неприятной бурой коркой. Хотя, если аккуратно отломить, можно похрустеть, как чипсами. И ещё почему-то очень хотелось чего-нибудь сладенького, всё равно чего.

Морская вода встретила меня обжигающим холодом. Наверное, около десяти градусов по Цельсию. Задержав дыхание, я нырнула в холодную, тёмную, негостеприимную воду. Проплыв немного, вынырнула, набрала полную грудь воздуха и нырнула ещё раз. Купание в ледяной воде, как ни странно, не приносило дискомфорта: жжение ледяной воды даже нравилось, оно снимало жар внутри. Отплыв от берега подальше, я оглянулась на спящий город. Тёмная громада с редкими точками света нависала над берегом на фоне звёздного неба с четырьмя из пяти лун. Восток уже немного светился розовым. Я перевернулась на спину и, просто удерживаясь на воде, уставилась на небо. Интересно, а переохлаждение в воде мне грозит? Была бы я нормальным человеком, сейчас бы руки-ноги онемели, и отправилась бы на дно – рыб кормить. Впрочем, была бы Оленька нормальным человеком, сдохла бы давным-давно. Наверное, и пары дней после попадания в этот мир не протянула. Подцепила бы какую-нибудь инфекцию, выпив сырой воды, и привет, мой собакоголовый друг.

Когда-то давным-давно, в другом мире, я так же лежала на спине в ночном море и смотрела на звёзды. Только море было тёплым, а на берегу меня ждала Ирка с бутылкой вина и абрикосами, а я наблюдала, как за мной постепенно гаснет мерцающий свет в морской воде. Мы тогда устроили себе маленький отдых и на две недели уехали в Адлер в начале августа. Нашли там частный пансионат в селе с романтическим названием Лазурное. Несмотря на косые взгляды окружающих и бесконечные попытки местных мачо с нами познакомиться, провели там очень хорошие десять дней. Вернуть бы хоть один из них, можно даже тот, когда я забыла намазаться кремом и обгорела на солнце.

Подплыв к берегу, тщательно помылась, используя вместо мыла с мочалкой мокрый песок. Мне нужно срочно съесть чего-нибудь сладкого. Легко забираюсь на крышу полуразвалившегося дока. Город переполнен. Даже в этом разрушенном и похожем на кучу мусора доке, стоит пузатый купеческий корабль. Прыгаю с крыши на крышу, прячась за трубами, и ползком по черепице к следующему карнизу, чтобы не было видно с улицы. Иногда останавливаюсь и втягиваю воздух, принюхиваясь, – мне нужен сахар. Наконец среди какофонии городских запахов ловлю нужную нотку. Богатый дом кого-то из дворян или очень богатого купца. Слуги сервируют стол, видимо, хозяин ещё та сладкоежка. Трёхъярусная этажерка с пирожными, вазочки с вареньем и мёдом, засахаренные фрукты, орехи и марципаны. Зависаю за неплотно прикрытым окном. Выждав момент, когда в комнате никого нет, запрыгиваю, собираю пирожные в салфетку и – обратно. Как кошка, стащившая со стола кусок колбасы. Теперь нужно где-нибудь укрыться, съесть добычу и выспаться.

Я поспешила на свою явочную берлогу. В комнате в мансарде всё было в порядке. Дверь заблокирована изнутри так, что открыть её снаружи можно было только с помощью лома и топора, а со стороны крыши не всякая кошка смогла бы протиснуться в небольшое окошко под карнизом. Развернула свёрток с добычей. Красивые пирожные-розеточки, трубочки, эклеры свалялись в один большой сладкий ком. Отрываю от кома кусочек, скатываю его в шарик и отправляю в рот. Ну всё, теперь можно и отдохнуть. Из города доносятся крики восторженной толпы. Интересно, а чему они там так радуются? Я-то здесь. Зарывшись в тёплое, толстое шерстяное одеяло, свернулась калачиком и мгновенно уснула. Проспала весь день и проснулась, когда на бархатном небе зажглись звёзды. А теперь мне нужен секс.

Мадам Фатси стояла у окна в своём кабинете. Салон жил своей жизнью. Сегодня она не вышла к гостям – не потому, что не смогла, а не захотела. Большинство из них сегодня ходили на площадь смотреть, как заживо сжигают человека, с которым они частенько делили постель, дрожали от её ласк, целовали её губы, стонали от удовольствия, которую эта рыжая чертовка доставляла им в постели, признавались ей в любви. А теперь смеялись и радовались, когда её тело корчилось в огне.

Скоты. Они радовались не тому, что сгорит «чумная ведьма», а тому, что на костре – не они или кто-то из их близких. Как это по-человечески. За свои сорок с хвостиком Фатси насмотрелась и натерпелась всякого, и её давно уже не удивляло человеческое трусость и лицемерие, но сегодня было противно.

О да, салон, в котором работала «Чумная ведьма», теперь не просто популярен. Только бы девочки кому-нибудь яйца не оторвали, когда очередной праведник пьяный в объятьях шлюхи будет смаковать сегодняшнюю «богоугодную» казнь. Вероничку девочки уважали и любили, она многим помогла, многих вылечила, кое-чему научила, даже роды у Кристины приняла. А в их бизнесе добиться уважения от коллег стоит многого.

Фатси отвернулась от окна и подошла к камину, из которого по комнате разливалось ласковое тепло. Взяла с полки серебряный стакан вина, сделала глоток. За спиной хлопнуло окно. Женщина обернулась и чуть не выронила стакан. Рыжеволосая девушка улыбнулась, сверкнув золотой и зелёной искрой в разноцветных глазах. В два скользящих шага она подошла к хозяйке борделя и, взяв из её рук стакан с вином, сделала большой глоток. Маленькая, но очень сильная рука ухватила женщину за волосы на затылке и притянула к себе. Нежные губы прижались к полуоткрытому от удивления рту Фатси. Тёплое вино тонкой струйкой потекло в рот. Женщина сделала глоток, не веря в происходящее. От этого глотка внутри неё как будто разорвалась горячая бомба, выводя её из ступора. Такие знакомые руки, тепло которых она пыталась позабыть, стягивали с неё одежду, развязывая шнурки платья и не заботясь об отрывающихся крючках и пуговицах. Вот платье и бельё уже на полу, рыжая чертовка тянет её вниз, на пушистый ковёр. Маленькая ножка ласкает живот, большую мягкую грудь, шею, лицо. Вот нога требовательно и нежно касается губ женщины, – какие у неё маленькие аккуратные пальчики. Девушка приказывает повернуться на бок, шёлковым шнуром стягивает запястья, садится на её бедро. От чувства, когда горячее влажное лоно девушки прижимается к её коже, у Фатси перехватывает дыхание. Нежный маленький пальчик прижимается к губам бандерши. Потом ладонь прижимается к её щеке, и большой палец требовательно раздвигает губы. Лоно девушки прижимается к голодному лону той, которую все, кроме этой рыжей бестии, называют Госпожа Фатси…

Над городом уже начинало светать, Вероника стояла у окна и смотрела на спящий город. Фатси любовалась своей любовницей – маленькой, изящной, хищной. Стоит у окна, попивая коньяк маленькими глотками, смакуя букет. Даже так, вроде бы просто стоя, опершись на оконную раму, умудряется выглядеть бесстыже-развратной и смертельно опасной одновременно.

– Тебе с девочками надо уехать из города, – неожиданно говорит Вероника.

– Зачем?

– Я убью этот город так же, как он убил мою семью.

В спальне на некоторое время воцарилась тишина. От того, как это было сказано, по телу Фатси пробежали мурашки. Это была не угроза, не проклятье – таким голосом говорят: «Завтра я пойду куплю себе новые чулки». Бандерша поняла – спорить или пытаться отговорить не стоит, лучше действительно уехать. Что ж, её саму уже тошнило от этого города. А за бордель можно будет выручить хорошие деньги. И большинство девочек, наверное, удастся уговорить переехать вместе с ней.

– Как ты выжила? У тебя нет следов от… ну, ты понимаешь. Вчера в тюрьме ты больше походила на освежеванный труп, чем на человека. Девочки видели, как тебя сожгли. Ты нос сломала стражнику, когда тебя к столбу привязывали.

Девушка усмехнулась, сделала глоток.

– Да я такая. А как я выжила – тебе лучше не знать, крепче спать будешь.

– Кто ты? Демон? Сколько тебе лет?

Рыжая вздохнула, сделала глоток, уселась рядом.

– Я человек, по крайней мере надеюсь, что всё ещё человек. Во мне поселилась часть богини – без моего разрешения, прошу заметить.

– Какой богини?

– Вы её называете демоном Бааст. Не спрашивай больше, я и сама толком не разобралась за тридцать лет. Меня закинули в ваш мир, как котёнка в псарню. Меня насиловали, продавали, пытали, а я хотела всего лишь, чтобы меня оставили в покое и дали спокойно жить.

– Мне жаль.

– А уж мне-то как себя жаль. А теперь я должна отомстить.

– Всему городу?

– Да. Поэтому ещё раз прошу: уезжай, забирай всех своих близких и уезжайте.

– Сколько у меня времени?

– Неделя, может, дней десять, потом может быть поздно.

– Я тебя понимаю. Я могу тебе чем-то помочь?

– Мне нужен грим, и, помнишь, я тебя просила купить парики и разную одежду.

– Для игр с клиентами? Да, им, кстати, нравится. Принести?

– Да. И ещё.

– Что ещё?

– У тебя лопата есть?

Чуть позже открылась задняя дверь, и из неё вышел, приволакивая ноги, невысокий толстенький монах, который нёс в обмотанных бинтами руках старенькую лопату. Лицо его было не просто рассмотреть из-за надвинутого капюшона – наружу торчала только лохматая седая бородёнка.

Несмотря на то, что я настаивала, чтобы трупы сжигали, часть тел погибших от чумы вывезли и закопали в братском могильнике. Кто-то спиздил деньги, выделенные на дрова. Ну что ж, хотели чумную ведьму? Получите, как говорится. Старенькая лопата вонзилась в рыхлую землю могильника.