Глава 11
Ариатар
– В порядке, лап? – При нашем появлении чёрный дракон подскочил с лавочки, на которой сидел возле кабинета директора. Впрочем, все его так называемые сокурсники, а точнее, восьмёрка, ранее известная своими выходками как «омерзительная семёрка», находились здесь. За исключением вампира. И дальнейшие пояснения Кейна пролили свет и на эту сторону вопроса. – Ну слава ёжикам святым… Кизара пришлось усыпить, а то рвался, как я, навстречу свежим плюшкам. Сколько он не жрал, интересно?
– Долго, – тихо вздохнула грустная белокурая девушка, неплохой ментальный маг, обнимая себя за поникшие плечи. – Не было возможности выйти в город. А в Академии вампирам питаться запрещено.
Негромкая усмешка сорвалась с моих губ сама, вызвав у не сумевшей сдержаться Саминэ лёгкий предательский румянец. Впрочем, укоризненный взгляд я проигнорировал, оставив смущённого вампирёнка среди её друзей и без стука толкнув дверь в кабинет Сеш’ъяра.
Да, подобный запрет действительно существовал и действовал в стенах Академии… Вот только мне на него было глубоко плевать. О его нарушении золотой дракон знал давно и не собирался на него влиять, понимая, что леди Эльсами Та’Лих небезопасно покидать владения Гильдии некромантов. К тому же чужая кровь всё равно окажется напрасно пролитой – после моей ни одна другая не принесёт никакой пользы, одно лишь раздражение, подобно стакану воды после бокала изысканного вина.
К тому же… Саминэ неплохо себя контролирует, и это самый весомый из аргументов в пользу разрешения вопроса о её пропитании. И сдерживается она исключительно из боязни навредить мне…
Пожалуй, осознание этого стоит всего произошедшего за последнее время, и оно несколько поуменыпило моё собственное желание свернуть чью-то шею.
И именно поэтому, ответив поворотом головы на кивок главы гильдии, сидящего в кресле за своим столом, я молча занял место около окна, привалившись плечом к книжному шкафу. Всё остальное пространство было занято магистрами и архимагами, включая несколько ненавистных мне лиц.
– Упырь знает что. – Помассировав переносицу, один из наследников правящего рода золотых драконов откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и хмуро произнёс, не глядя на коллег по цеху: – Второкурсниками пробита защита Академии. Бывший директор выпущен на свободу, мертва адептка третьего курса. По слухам, в городе пропадают полукровки, а вчера ночью был выстроен портал из чистой магии Хаоса. И весь этот бедлам вертится вокруг кучки второкурсников… И никто не может найти внятного объяснения происходящему. Как это понимать?
– Я давно говорил, что с омерзительной семёркой, а теперь и восьмёркой, нужно что-то делать, – вытянув ноги, устало выдохнул Малаксар де Арк. – Слишком много проблем, слишком много неприятностей. Сколько можно с ними возиться, директор? Смерть ученика уже не тянет на безобидную шутку. Их надо отчислить!
– Наиглупейшая шутка из всех возможных, Малаксар, – хмыкнул дракон-некромант, постукивая выступившими когтями по мягкому подлокотнику. – Ты пытаешься меня убедить, что второкурсникам под силу снять зачарованные цепи с ослабленного упыря?
– Эльфийка призналась, что она вытащила из стен защитные амулеты, – небрежно поигрывая тонким стилетом, усмехнулся Лаур Джавир, тёмный эльф, полукровка. Один из известных магистров, он был талантливым некромантом… и отличался своей ярой ненавистью к женскому полу. – Снять цепи мог кто угодно, они не стали бы особой помехой. В том числе их мог скинуть и сам упырь. Как бы то ни было, но у нас на руках имеется труп ученика. И кто-то должен за это ответить. У вас небольшой выбор, директор: гильдия призовёт к ответу либо проблемных адептов… либо вас.
– Если не найден будет истинный виновник, – усмехнулся Сеш’ъяр, никак не проявив своего волнения. По моим губам против воли пробежала усмешка: дракон всегда мастерски скрывал свои чувства. Тем более сейчас, когда прекрасно распознал некий непрозрачный намёк на то, что из-за подобного происшествия его власть и влияние в гильдии может пошатнуться. – У истощённого упыря не было сил порвать зачарованные мной цепи. Кроме того, снять их не смог бы никто из живых, обладающих даром некромантии. Так что либо это сделали целители, либо… кто-то проник извне. Учитывая пробитую брешь, я склонен ко второму варианту.
– Как бы то ни было, но провинившиеся адепты должны покинуть Академию. – Хриплый, резкий голос Мегары разрезал повисшую в кабинете задумчивую тишину. – За многочисленные нарушения Устава!
– Да неужели? – иронично выгнув брови, поинтересовался дракон, глядя на ятугаршу. Сложив пальцы домиком, он иронично спросил, сам того не зная, ненамного опередив меня: – И за какие прегрешения?
– Пьянка, проведение запрещённого ритуала, нарушение комендантского часа, брешь в защите, – перечислил Малаксар, внезапно вспомнивший о собственной занимаемой должности ректора Академии. – Это не считая последствий их разгульного поведения! Мы вынуждены их отчислить, Сеш’ъяр. Иначе проблем не избежать.
– Проблемы мы наживём, если стены Академии покинут те, кто своими действиями заслужил благодарность не последних людей мира сего, – усмехнулся глава гильдии и, видя направленные на него взгляды, снизошёл до пояснений: – Сегодня утром я получил письмо, в котором Повелитель Эштара выразил официальную благодарность перечисленным вами адептам за помощь правящей династии прошлой ночью. Именно по просьбе правой руки правителя демонов был открыт портал, следовательно… Вы знаете, что это значит. Даже если «восьмёрка» и виновата, исключить мы её не можем. К тому же их вину ещё нужно доказать.
Я мысленно поаплодировал находчивости старшего брата. Не сомневаюсь, что именно он попросил отца написать это письмо, решившее в один миг все устроенные им и Сайтосом проблемы… Как и не сомневаюсь, что за вчерашнюю ночь и остальное им придётся ещё долго расплачиваться.
Отец, когда нужно, умел быть весьма… изобретательным в выборе единственно верного наказания. Что ж, двум запойным членам моей семьи остаётся только посочувствовать. И послать открытку с соболезнованиями, когда их коснётся хрупкая рука моей матери, наверняка уже знающей о случившемся.
– Иными словами, кое-кто надавил на могущественного предка, дабы защитить сопливую вампирку с очаровательными глазками. – Тёмный эльф неприкрыто скривился, откровенно выражая своё отношение к данному известию. – Замечательно.
– Я бы на твоём месте поостерёгся давать волю словам, Джавир, – небрежно бросил я, игнорируя предупреждающий взгляд дракона-некроманта, по всей видимости не слишком желающего слышать очередной виток споров, – некоторые из них могут дорого тебе обойтись.
– Мальчишка. – Сузив глаза, эльф повернулся ко мне вполоборота, и стилет замер между его пальцев. – Ты…
– Не стоит забывать, с кем ты разговариваешь, Джавир. – В голосе главы гильдии послышалось холодное предупреждение, достаточное, чтобы магистр откровенно скривился. – Перед тобой не просто адепт, а наследный принц Сайтаншесса. Впредь я бы посоветовал осторожнее выбирать слова как в его адрес, так и в сторону Повелителя эрханов. В следующий раз они могут стоить тебе если не жизни, то языка.
– Но он прав, директор! – Ятугарша, воспользовавшись темой, удачной для неё, решила добавить разговору остроты. – Адепт сейт Хаэл переходит все допустимые рамки. Принц он или нет, но никому не позволено нарушать установленные правила! Его желание выгородить Эльсами Та’Лих похоже на навязчивую манию!
– Кажется, превышение ваших полномочий мы уже успели обсудить ранее, леди Мегара Раис. – По моим губам пробежала усмешка. – По вашей вине была вызвана жажда двух чистокровных вампиров, что могло повлечь за собой серьёзные последствия. К тому же… упырь мог вырваться из склепа, почувствовав запах свежей крови. И в таком случае гибель адептки ляжет уже на вашу совесть.
– Как бы мне ни хотелось признавать… – Негромкий голос ещё одного присутствующего здесь дракона стал полной неожиданностью даже для меня. Нет, Рай’шат имел полное право присутствовать на собрании, но… – Но адепт сейт Хаэл может оказаться прав. Леди Та’Лих из-за полученной раны и запрета на лечение потеряла много крови и могла стать неуправляемой, как и её сородич. Обвинения к Эльсами беспочвенны, действия Ариатара вполне обоснованны.
Я понимал, что это значит. Давний, уже позабытый расчёт оказался верен – чёрный дракон купился и явно заинтересовался юной вампиркой. Не мог ею не заинтересоваться. Но только если раньше подобное известие не принесло бы ничего, кроме удовлетворения, то сейчас оно вызвало лишь глухую ярость и раздражение.
– Свет клином сошёлся на пресловутой жрице Латимиры, не иначе! – Тёмный эльф не был бы таковым, если бы не продолжил гнуть свою линию, ядовито поглядывая на присутствующих. – Может, кто-нибудь мне объяснит данный феномен? Кстати, а что его высочество вообще здесь делает, директор?
– Не все, как вы, хотят повесить вину на молодую неопытную вампирку, магистр Джавир, – хмыкнул я, откровенно забавляясь его неприкрытой ненавистью к женскому полу. Меня его личные мотивы не касались, и, если бы речь шла о ком-то другом, я предпочёл бы промолчать. Но, увы, он выбрал для себя не ту жертву, на которую можно спустить всех собак. – До тех пор пока леди Та’Лих находится в этих стенах и не закончит своё обучение, она моя подопечная. Кроме того, за этими стенами её единственным официальным опекуном является не кто иной, как Владислав Тай’Риш. Поэтому я бы настоятельно рекомендовал вам следить за своими словами, иначе рискуете обнаружить однажды занятный яд в своей еде… или эльфийский полуторник в груди.
– Только давайте без угроз, а? – обречённо вздохнул Малаксар, пока директор, искренне наслаждающийся отчётливым скрипом зубов эльфа-сексиста, не спешил вмешиваться в наше «милое» общение.
– Действительно, – недовольно произнесла Лютиция, магистр прикладной некромантии, до этого предпочитающая наблюдать разговор со стороны. – Раз вины леди Та’Лих нет, оставим эту тему. Сейчас важнее выяснить, что именно послужило причиной освобождения упыря из склепа. Нужно дождаться, пока группа магистров во главе с Владиславом исследует полигон. К сожалению, нежить ушла, и неизвестно, кто ещё может пострадать.
– Нам остаётся только ждать, – согласно склонил голову директор Сеш’ъяр. И, подавив вздох, попросил: – Ариатар, будь добр, позови эту восьмёрку… Попробуем пока выяснить, что же там на самом деле случилось.
Хмыкнув, я оттолкнулся от стеллажа, направляясь к двери и уже зная, что ни дракону-некроманту, ни остальным магистрам ничего добиться не удастся.
Я прекрасно понимал, что у всей восьмёрки разом не хватило бы сил, чтобы пробить Грань и выстроить туда портал. И не сомневался, что к довольно-таки искусному плетению больше всех приложила руку моя собственная подопечная, только у неё для этого были нужные знания и присущая ей от рождения аккуратность и последовательность. Вот только… Плетение напитывал кто-то другой. Тот, чью остаточную силу не смогли засечь даже мы с Владиславом. И кем бы он ни был, сдавать его преподавателям известная компания некромантов явно не собиралась…
Эльсами
«Кей, подожди… Ну подожди же!»
Не успела.
Злой дракон, не слушая меня, уже выпрыгнул в окно, чтобы этажом ниже, извернувшись, запрыгнуть прямо в стену, прикрытую иллюзией. Качнув головой, я, не сбавляя шага, прыгнула следом и… врезавшись в стену, вдруг ставшую вполне осязаемой, свалилась на землю с высоты второго этажа! Благо успела словчить в воздухе и, вместо ожидаемого удара спиной, приземлилась на ноги, но, к сожалению, не совсем удачно. Не сумев устоять, перекатилась по старой грязной брусчатке и, ругнувшись, с силой ударила по ней кулаком.
Проклятье!
Кейн меня не слушал. Мои окрики, уговоры, просьбы послушать, остановиться, разобраться – всё это он пропускал мимо ушей, пребывая в состоянии крайней ярости. Ослеплённый ею, он пошёл на крайние меры – заблокировал нашу с ним связь, и даже более того – закрыл проход в старый корпус, чтобы я не смогла его остановить и помешать!
После тщательного и довольно продолжительного допроса в кабинете директора чёрного дракона будто подменили. Не знаю, в какой именно момент его переклинило, но он явно с трудом дождался окончания разговора, после которого буквально вылетел в коридор, ничего никому не объясняя. Ребята только переглядывались в растерянности, но предпринимать ничего не спешили, видимо решив оставить всё как есть. И только я побежала следом за ним, всеми фибрами души чувствуя, что добром это не кончится. И волновалась не зря! Некромант успел только обмолвиться, точнее, прорычать сквозь зубы, что знает, кто виновен в смерти адептки третьего курса…
И, судя по тому, где я находилась сейчас, почему-то выбор дракона пал на Таську!
Идти в обход – элементарно не хватало времени. Аккуратно распутывать и перестраивать иллюзию стены, «окаменевшую» стараниями Кейна, я тоже не могла, каждая секунда была на счету. Я прекрасно помнила состояние как дракона, так и привидения, и понимала, что последний, в случае нападения, долго не продержится! Оставалось только грубо разрушить её.
Но единственное, что я никак не могла понять, опуская банальный силовой удар на иллюзорную каменную кладку, – отчего Кей взбесился. Почему он решил, что именно Тас виноват в произошедшем? Что именно толкнуло его к подобному решению? И как… как он вообще мог в это поверить?!
Тася не стал бы выпускать упыря из склепа, ни за что! Может, у него и сохранилась мстительность, присущая всем некромантам, и она со временем загробной жизни только усилилась… но это никак не отменяло его умение здраво мыслить! Он же не мог не подумать о последствиях, которые коснутся нас в первую очередь, а ведь наша восьмёрка – единственные, кто никогда не сообщит преподавателям о существовании в стенах Академии привидения высшего порядка. Даже осознавая всю степень опасности!
Да и потом… все чувства интуита твердили о невинности Таськи. Почему же Кейн не стал меня слушать?!
Разозлившись, я вложила значительно больше сил, чем требовалось, – иллюзорная кладка осыпалась вместе с настоящей с диким грохотом, образовав в стене внушительную дыру. Наверняка создатель этого заклинания сейчас получил приличный откат, но у меня не было выбора. Я непременно извинюсь потом перед Нэдом и всё ему объясню. Сейчас же…
Умение лазить по отвесным стенам никогда не входило в число моих любимых. Да и потом, вампир я или нет? Нечеловеческая скорость, сила, плюс злость на друга – благодаря этому на второй этаж я просто-напросто запрыгнула, отойдя подальше от обломков, чтобы взять небольшой разбег. Конечно, куда проще было бы воспользоваться крыльями, но, увы и ах, они почему-то до сих пор никак не желали появляться.
Я торопилась, почти переходя на предел возможностей. И успела вовремя.
Едва влетев в тот самый зал, все инстинкты во мне буквально завопили об опасности, но развитый рефлекс взял своё – летящее в меня заклинание я успешно отбила щитом. И только потом, когда ловчая зеленоватая паутина осыпалась пылью у моих ног, смогла осмотреть окружающее пространство.
Тишина давила на уши. И в ней из самого дальнего тёмного угла послышался голос, больше похожий сейчас на низкий глухой рык:
– Зачем ты вмешиваешься, Эльсами?
«Кей, перестань… пожалуйста».
Никогда не подозревала, что собственный голос даже в мыслях может дрогнуть. Того забавного, говорливого, неугомонного паренька я сейчас просто не узнавала. Из темноты в узкую полоску света, бьющую откуда-то из потолка, из трещин на крыше, начал выступать уже не некромант. Нет, что-то человеческое в нём всё равно угадывалось, однако… Очертания его фигуры плыли и дрожали, словно он вот-вот собирался менять свой облик. Едва сдерживаемая магия искрилась на кончиках пальцев, на миг казалось, что она играет уже на чёрных когтях. Лицо Кейна почти полностью скрывала тень, и лишь пылающие янтарным светом глаза с вертикальным росчерком слишком ярко выделялись, едва не заставляя меня вздрогнуть. Сейчас мой друг был опасен, как никогда. Ещё не дракон, но уже не человек…
«Кей… Что с тобой случилось?»
– Со мной что случилось? – Рокочущие нотки в его голосе перемешивались со злой иронией. – С тобой что случилось, Сами?! Почему ты его защищаешь?
«Почему ты нападаешь?»
В глаза Кейна я смотрела без тени страха, искренне не понимая причин и всей душой желая получить ответ на свой вопрос.
– Ты не понимаешь?! – Смех Кейна звучал жутковато, откликнувшись мурашками, пробежавшими вдоль позвоночника.
Мои пальцы едва заметно дрогнули, но были остановлены усилием воли до того, как хоть немного потянулись к парным саям, заткнутым за пояс. Я понимала чётко, как никогда раньше, – некромант сейчас опасен. По-настоящему опасен! Но ещё чётче осознавала, что не хочу вступать с ним в бой. О том, на чьей стороне правда и кто сильней, я предпочитала не задумываться совсем…
«Кей…»
Шорох – и в полосу света полностью вышагнул мой друг… Чьё лицо совсем не напоминало его прежний облик. Смотреть в эти прищуренные, янтарно-жёлтые глаза с росчерком вертикального зрачка было почти невыносимо. И этот взгляд, жёсткий, парализующий, внимательный, завораживающий и страшный одновременно, – самое худшее, что мне приходилось когда-либо видеть.
Пожалуй, испугаться подобного в лице врага можно. Но друга?
– Всё просто, Эльсами. – Его голос звучал ровно и спокойно. И от этого становилось только больней. – Ты слышала золотого дракона. Никто, из живущих в Академии, обладающих даром некромантии, не смог бы снять заговорённые цепи с упыря.
«Но…»
– Никто из живущих, Эльсами!
Меня будто по голове ударили. В памяти невольно всплыли наши вчерашние приключения и открытие портала, который не смог бы сотворить никто из живущих на Аранелле…
Воздух со свистом вырвался из лёгких.
«Нет…»
– Да, Эльсами, да. – Дракон усмехался. Дико, жутко. – Больше никому подобное не под силу. Живой некромант не смог бы снять цепи. Но не мёртвый!
«Ты думаешь, Тае освободил директора? Но, Кей, это же глупо! Зачем это ему?»
Дракон неожиданно рассмеялся, запрокинув голову.
– Хранители… Как же ты наивна, Эльсами! Он – не просто призрак, он нежить высшего порядка! Высшего! Злоба и месть – в его натуре. Он далеко не тот милый мальчик, каким ты его видишь!
Хранители… Хранители… Хранители!
«…Своей шалостью вы разбудили чей-то гнев и чёрную зависть, а она ещё никого до добра не доводила. Прежде чем рубить сгоряча, когда появится на то повод, как следует подумай…»
Смех Кейна оборвался до того, как воспоминания перед моими глазами успели померкнуть. Так вот что имел в виду Авалон… Вот зачем он приходил! Он просил не действовать на эмоциях, а подумать, значит, Таська действительно ни при чём!
Мы разбудили чью-то зависть, и кто-то решил подставить нас, ведь именно мы вытащили амулеты из склепа и пробили брешь в защите! Сегодня преподаватели обвинили нас в произошедшем, и, если бы не директор, приказ на исключение подписали бы мгновенно. О существовании привидения же вообще никто не знал!
К тому же зачем так подставляться самому Таське? Ему это невыгодно, ведь мы – единственные, с кем он может поддерживать связь, не боясь быть уничтоженным…
– Ты настолько веришь ему?
Вопрос застал меня врасплох, и я кивнула быстрее, чем успела об этом подумать. Я интуит. Я никогда не опираюсь на суждения и логические выводы. Я просто чувствую, где на самом деле правда, в какую сторону стоит двигаться и как быть. И сейчас я всеми фибрами души ощущала твёрдую уверенность – привидение некроманта ни в чём не виновато.
– Почему, Эльсами?
«Потому что…» – Договорить я не успела.
– Хватит. Я сам могу ответить.
Полетевшую в привидение очередную ловчую сеть я отбила не задумываясь, просто поймав её на саи, молниеносно выхваченные из-за пояса. Примесь амарилла сделала своё дело, и заклинание просто осыпалось на пол горстью зелёных искр. Мне хватило всего взгляда, чтобы заметить, насколько слаб Таська – почти полностью прозрачный, мерцающий, поникший…
Вчерашний портал высосал из него все силы, на снятие цепей, зачарованных единственным в мире золотым драконом-некромантом, он был просто не способен. И если не принимать в расчёт слова Авалона, даже этого достаточно для верных выводов. Но почему же этого не видит Кейн?
– Уйди, Эльсами. – Не знаю, что повлияло на дракона, но злость его только усилилась. Он сжал кулаки, глядя на меня, вставшую между ним и безмолвным привидением: – Уйди…
«Нет!»
– Упрямая девчонка! – выругался дракон, и на миг мне показалось, что зрачок в его глазах дрогнул, принимая прежнюю, свойственную человеку форму. – Ты понимаешь, что он представляет для тебя угрозу? Что, если это действительно он, тебя выдворят из Академии? Из Академии, покинув которую ты будешь обречена на смерть?!
Я удивлённо моргнула, чуть опуская руки с оружием. Так дело… во мне? Не в мнимом предательстве, не в разочаровании или ещё в чём-то, а в том, что Кей беспокоился… обо мне?
Нет, дракон и раньше проявлял заботу, порой в странной и необычной манере, больше напоминающей некое помешательство, чем дружеское неравнодушие. Но раньше его поведение хоть и казалось несколько странным, до уровня паранойи оно ещё не доходило! Хотя теперь я не могу назвать его выходки даже так, ведь с каждой минутой его странное рвение меня защитить от всего и сразу походит на… Инстинкт.
Похоже, данная мысль пришла в голову не мне одной. Едва я встретилась взглядом с тяжело дышащим, порядком разозлённым драконом, как он замер, тоже удивлённо моргнув. Раз, второй, третий, а после…
Его лицо вдруг приобрело совершенно шокированное выражение, а глаза стали прежними – зелёными, с вкраплением золотисто-жёлтых точек. Словно до него самого только что дошла столь очевидная истина.
Мной сделанный вывод воспринимался почему-то как что-то само собой разумеющееся, понятное, обыденное. Просто… немного неприятное, наверное. Но я даже не злилась на друга, хотя стоило бы.
И даже не изумилась, когда чёрный дракон, вслух выругавшись, вдруг… растворился в полумраке подвальных помещений.
И только когда угасли последние всполохи мгновенного перемещения, я, продолжая сжимать парные сан, опустила руки, невольно с облегчением выдыхая. Сделала шаг назад и тут же сползла по стене, замирая на корточках и низко опустив голову. Оказывается, за сегодняшний далеко не простой день, тяжёлый скорее эмоционально, чем физически, я успела страшно, просто дико устать.
Похоже, моё обучение в Академии будет несколько… сложнее, чем я рассчитывала.
– Зачем? – Напротив меня с пустым, без укора, таким же уставшим, как у меня, взглядом белёсым полотном завис Таська.
От него не исходило никакой угрозы, он не был зол или расстроен. Он, похоже, просто искренне не понимал, почему я за него вступилась. Неудивительно – мало кто на моём месте решился бы на что-то подобное.
Вместо ответа, я пожала плечами, не желая пояснять прописные истины или доказывать свою правоту. В его виновность я не верила, и всё тут. И пускай весь мир твердит об обратном.
Сколько так сидела, не знаю. Таська безмолвной полупрозрачной тенью притулился рядом, приняв такую же позу, – сидя на полу, вытянув свои призрачные ноги и задумчиво глядя в никуда. Разговаривать не хотелось, двигаться тоже. Единственное, что я сделала, – чуть приоткрыла каналы собственной силы, подпитывая привидение, не став восстанавливать оборванные плетения. Сомневаюсь, что на подобное хватило бы концентрации, да и Тае вряд ли сейчас смог бы мне довериться полностью, как раньше. Во всяком случае не раньше, чем осмыслит произошедшее.
И я заодно.
Я не сразу уловила момент, когда привидение исчезло. Казалось, вот он здесь, рядом, и вот его уже нет. Не совсем понимая причину его ухода, я оглядела тёмное, пустующее помещение, нахмурившись, и вампирское зрение уловило едва заметный синий отблеск. В заброшенной зале, где не было никаких драгоценностей и в помине, подобное явление казалось странным. И до меня не сразу дошло, что неяркое свечение находится на уровне моей груди.
В вырезе рубашки мягко мерцал, переливаясь, сапфир в центре амулета. Лишь потом, стоило мне достать его, легонько сжимая в ладони, далеко в коридоре послышались чьи-то приглушённые шаги. Кто-то шёл по пустующим коридорам бывшего учебного корпуса особо не скрываясь, даже наоборот, слишком ясно давая о себе знать.
И хотя вариантов личности, искавшей меня, хватало, я догадалась, кто это, ещё до того, как напротив меня встал наследник Сайтаншесса собственной персоной.
Подавив вздох, следом пришлось подавить и желание уткнуться носом в колени, подтянув их к груди. Демон рассматривал меня недолго. Он даже усмехаться не стал, просто опустился, упираясь одним коленом в пол, негромко, мягко укоряя:
– Ну и во что ты на этот раз ввязалась, Саминэ?
Носом я всё-таки шмыгнула. И, уцепившись за протянутую мне руку, перебралась ближе, обхватив эрхана руками за шею, пряча лицо у него на груди, чувствуя, как на спину легли его руки, слегка поглаживая и успокаивая.
Удивительно только, как в последнее время Ари стал чувствовать моё настроение… Ему для этого даже не нужны были мои слова. Да и сейчас они стали бы напрасными – место усталости и грусти постепенно занимало ровное тепло, исходящее от тела демона. Моего демона.
– Саминэ?
Подняв голову, я посмотрела в сапфирово-синие глаза демона, который понимал меня, как никто другой. Но сейчас я не видела в них привычной усмешки, иронии или одобрения. В глазах наследного принца Сайтаншесса творилось что-то, чего я не замечала никогда раньше.
– Догадываюсь, что сейчас не самое удачное время, но… Я хочу тебе кое-что показать. Я должен был сделать это раньше, – негромко и как-то болезненно усмехнулся демон, касаясь ладонью моей щеки. – Но не смог.
Я нахмурилась, совершенно не понимая, о чём речь. Не смог? Ариатар сейт Хаэл и чего-то не смог? Я всегда искренне считала, что не существует вещей, не подвластных ему… И так оно и было. Всегда! Что же изменилось?
– Прости, Эльсами. – Обхватив моё лицо ладонями, эрхан коснулся губами моего лба, прикрыв глаза. – Меньше всего я хочу причинить тебе боль. Но и дальше оставаться в неведении ты не можешь.
Я мягко отстранилась, нахмурившись ещё больше, глядя в синие глаза демона, ища и не находя в них ответа. Чего я не знаю, о чём он мне не сказал? И как это связано с сегодняшними событиями?
Вместо ответа, горько усмехнувшись, Ари меня обнял, крепко прижимая к своей груди. Вокруг мгновенно всколыхнулась Тьма, медленно, чуть болезненно вытягивая из меня магические силы, перемещая нас в пространстве. Я так и не смогла привыкнуть к мгновенному перемещению и к его последствиям, но конечная точка нашего перемещения этим способом, не самым безопасным и наименее приятным из всех, стала для меня сюрпризом. Когда я, открыв глаза, пытаясь перетерпеть отвратительное ноющее чувство внизу живота, осмотрелась, то обнаружила вокруг кладбище.
Арка над головой, несколько ржавая, местами поросшая мхом и почти закрытая дикими вьющимися растениями, вызывала подозрения, что погост порядком заброшен. Им пользовались, судя по виднеющейся едва протоптанной дорожке, замшелым, покосившимся мраморным крестам и позеленевшим надгробиям, достаточно редко. Здесь встречались и старые склепы.
Девятый полигон я узнала сразу, хотя была на нём всего один раз, во время экскурсии, устроенной Риком по Академии некромантии. Сюда не пускали адептов, здесь не проводились учения, здесь только хоронили погибших адептов, магистров Академии, членов гильдии или особо важных людей Мельхиора…
Эта часть кладбища пополнялась крайне нечасто, и осознание этого заставило невольно нахмуриться, снова глядя непривычно молчаливому демону в глаза.
Что мы тут делаем?
Ответа я не получила. Избегая моего взгляда, Ариатар молча взял мою руку, переплетая наши пальцы, и потянул меня за собой, на старую, чуть заметную тропинку. Я только хмурилась, ожидая каких-либо объяснений, не получая их, но послушно следуя за эрханом.
Ему я не могла не доверять. И всё же в висках бился, как прежде, немой вопрос. Непонятная тревога колола сердце, когда вокруг возникали и исчезали надгробия, имена на которых уже стерло время, а погода разрушила некогда крепкий, блестящий гранит и мрамор. Чем дальше мы шли, тем свежее и целее становились могилы – ближе к ограде, высокому кованому забору, хоронили недавно усопших магов.
На миг мелькнула успокаивающая мысль, что, должно быть, Ари ведёт меня к могиле убитой адептки. И только знания, полученные в этих стенах, твердили об обратном: пока не будет произведено полное вскрытие и допрос некромантами погибшей, её тело не предадут земле. Тем более без обряда очищения, который проводили над всеми умершими адептами, чтобы их души не стали впоследствии мстительными призраками и не переродились в упырей. Та тёмная целительница погибла этим утром, а обряд нельзя провести в светлое время суток…
В чём же тогда дело?
Эрхан неожиданно остановился у одной из относительно свежих могил, и я по инерции едва не налетела на него. Он молчал. Просто стоял молча, прикрыв глаза, ничего не говоря и не поясняя. Он просто стоял… а его рука, сжимающая мою, вдруг ослабела.
Я не знаю, что напугало меня больше, почему сердце внезапно глухо забилось в груди. Не трогая эрхана, абсолютно ничего не понимая, терзаемая догадками и тянущим чувством страха, я выступила из-за его спины, чтобы рассмотреть как следует злосчастную могилу. Ничем не примечательный, значительно просевший, но всё ещё высокий холм из глины и песка казался тёмным и… пустынным, забытым из-за отсутствия какой-либо травы и цветов. Лишь крупные комья, мелкий сор, и больше ничего…
Захоронению от силы пара месяцев, но кто-то уже поставил на нём надгробие, не беря в расчёт, что из-за усадки почвы оно может накрениться или завалиться. Первые признаки уже были заметны – светлая полукруглая вверху мраморная плита с вкраплением тёмной крошки слегка покосилась, левая сторона ушла глубже, чем правая. На ней не было ничего. Ни дат, ни памятной надписи, ни строк прощания… Только скупая фраза обычным шрифтом, написанным впопыхах неровными рунами, обозначающая имя почившей с миром.
«Самина Та'Лих».
Сердце, дрогнув, пропустило удар.
Что?..
Сердце с силой ударилось в груди, отдавшись стуком в висках, в голове образовалась пустота, а ноги вдруг стали ватными. Я перевела взгляд на демона, всё ещё не понимая происходящего, душа металась в панике, не веря, не понимая, что происходит, но разум уже знал ответ на все мои вопросы.
А Ари… Впервые в моей жизни Ариатар сейт Хаэл, наследник страны демона, сын великой Сайтаншесской Розы… отвёл взгляд. Он не смотрел мне в глаза, и лишь его пальцы чуть дрогнули, словно он хотел коснуться меня, а после сжались в кулаки, всего на миг, так, что побелели костяшки и… безвольно повисли.
Голос демона звучал глухо и слишком спокойно, отстранённо, а взор по-прежнему был направлен на могилу:
– Я не смог сказать тебе раньше, Эльсами. Леди Самина Та’Лих умерла в ту ночь. Я не успел помочь, погибли все твои сопровождающие. Я смог спасти только тебя, а твоя мать… Перелом позвоночника и темноэльфийский полуторник в сердце не сможет пережить ни жрица Латимиры, ни чистокровный вампир. Прости, Эльсами. Когда я оказался над площадью Мельхиора, она уже была мертва.
Нет… Нет!
Я не могла пошевелиться, смотря на эрхана… и не видя ничего. Я не хотела этого слышать, не хотела осознавать, не хотела верить… Не могла. Я просто не могла этого признать! Сердце билось о грудную клетку, разбиваясь в кровь о рёбра, от нехватки кислорода кружилась голова, и внутри её билась предательская, разрывающая душу мысль.
Моя мама мертва.
Понимая, нет, чувствуя, что от Ариатара я не добьюсь больше ничего, шагнула вперёд, не осознавая, что творит собственное тело. Демон не стал мне мешать, да и вряд ли смог сейчас сделать хоть что-то. Перед глазами, несмотря на смазанное зрение, слишком ясно предстали написанные на могильной плите руны.
Мама…
Я не поняла, когда с моих губ сорвался всхлип, и был ли он слышен. Потом резкий, рваный выдох, судорожно прижимаемая ко рту ладонь, и слёзы, жгущие глаза.
Мама… Там, под слоем земли и глины, похоронена моя мама…
Нет. Не может быть… Нет… Нет, нет, нет!!!
И лишь шелест ярко-жёлтой листвы над головой, слишком громкий и слишком спокойный, как никто другой твердил об обратном.
Мама…
Я уже не замечаю ничего, что происходит вокруг и за моей спиной. Не вижу, не слышу и не хочу знать. Не чувствую, как собственные ноги ведут меня к самому надгробию, как подгибаются колени, ударяясь о затвердевшую землю. Не слышу, как осыпаются с небольшого холма крупные и мелкие камни, не чувствую, как от сырости мгновенно промокают штаны на коленях, как припекает ещё тёплое осеннее солнце через тёмную ткань моей рубашки.
Жизнь вокруг, словно издеваясь, идёт своим чередом, но для меня, кажется, она отныне не имеет никакого смысла, ни прелести, ни радости. Для меня жизненный круг остановил свой бег. Та, которую я любила больше жизни, сейчас лежит бездыханная, погребённая под толстым слоем земли…
Мама!
Слёзы, искажая взор, капают на грудь, а трясущиеся пальцы касаются белого мрамора. Серебряные ногти слабо ведут по поверхности, кончики пальцев чувствуют каждую шероховатость и трещинку, слишком ясно запечатлеваясь в памяти. Слишком чувствительно, слишком чётко, слишком… правдоподобно, чтобы быть сном.
Дрогнувшей рукой я касаюсь кривоватых рун, складывающихся в имя моей матери. Другая рука зарывается в плотную землю могилы, в ладонь вонзаются осколки камней, вызывая в моей груди очередной болезненный всхлип. Болит не тело, нет.
Боль потери сильнее её. Слёзы катятся по щекам, сердце судорожно ударяется в последний раз и перестаёт биться совсем, и в груди разливается жгучая, свинцовая боль…
Мама… Мама… Моя мама!
Не могу… Я не могу в это поверить, не хочу! Только не она! Она ведь сильная, смелая, ловкая, одна из самых умных женщин империи, одна из лучших жриц! Она не могла вот так просто умереть, она не могла сдаться, она не могла покинуть этот мир, она не могла бросить меня! Не могла!
Но разум предательски нашёптывает, что всё это правда. Она мертва. Моя мать, одна из величайших подданных темноэльфийского Владыки, первая красавица при дворе, умелый маг и политик, одна из лучших преподавателей Академии, жрица, сильная, несгибаемая, опытная и талантливая. Которая знала многое, которую знали все, которая могла постоять за себя, которая не просила о помощи и никогда в ней не нуждалась…
Которая любила меня больше жизни, была моей поддержкой и опорой, моим единственным близким человеком, моей родной душой, моей каплей крови, моим смыслом и моей семьёй…
Её. Больше. Нет.
И она сейчас гниёт под слоем земли и глины, прямо подо мной. Безмолвная, бездыханная, окоченевшая, завершившая свой жизненный путь, так толком его и не начав.
Ногти впились в мраморную плиту, высекая искры, откалывая мелкую крошку, а с губ снова сорвался полувсхлип-полувскрик.
Я верила и не верила одновременно. Разум осознавал всё до конца, но душа металась, разрываемая болью потери. Все мысли ушли, кровавая пелена боли и слёз застилала глаза. Я уже не видела, не слышала, не чувствовала, не осознавала… где я, что я, с кем, кто за моей спиной, да и есть ли там кто-то вообще.
Слёзы лились градом, я хрипела, не в силах справиться с навалившимся на меня горем. Не могла, да и не пыталась. Всё, что я любила, что ценила, ради чего жила и существовала, – всё это оказалось вмиг разрушенным, навсегда погребённым на кладбище девятого полигона.
Я думала, что она выжила. Уцелела в той бойне, пришла в себя уже после, убежала, поправилась и теперь скрывается, чтобы рано или поздно вернуться и забрать меня…
Я смутно помню ту ночь, но отчётливо помню её слова, помню меч, пронзивший её грудь, помню дикий смех её убийцы, помню собственное отчаяние и боль. Но я надеялась, а как оказалось – лишь тешила себя напрасными иллюзиями.
Мама… Как же я буду без тебя?
Я ведь всё это время верила в лучшее. Терзалась сомнениями, не решалась спросить, отчаянно боясь услышать горькую, болезненную правду. Молчала и продолжала жить дальше, в самой глубине своей души лелея и согревая огонёк надежды, дающий мне силы жить дальше. Верила, что мама жива, грезила наяву встретиться однажды, вновь обнять её, услышать её смех, почувствовать её запах. Понять, что она всё ещё со мной, здесь, рядом, живая, родная, любимая…
Трусливая попытка уйти от реальности разбилась о холод и бездушие могильной плиты. Боль перемешалась с отчаянием и слезами, кровью израненной души. Непереносимый ураган чувств поднимался внутри, грозясь неконтролируемым потоком магии выплеснуться наружу, уничтожая всё на своём пути, но…
Во мне не было магии. Ни капли. Всё безжалостно забрала Тьма, как Геката, не раздумывая, забрала душу моего единственного родного человека.
Неконтролируемая злоба и отчаяние выплеснулись наружу последней вспышкой, вминая в твёрдый камень перекрещенные парные сан. Застрявшие в мраморе наполовину, они теперь навсегда останутся со своей истинной владелицей, выпуклым рисунком над именем, давая понять, кто на самом деле похоронен на девятом полигоне Академии некромантии.
Я не знаю, сколько просидела так, опустив голову, баюкая боль, тщетно пытаясь затянуть образовавшуюся рваную рану в своей душе. Мне было всё равно, что происходит вокруг, жива ли я сама и что будет со мной дальше. Наверное, появись в этот момент мой самый страшный враг, я даже не заметила бы, встретив его разве что горькой улыбкой…
И лишь тёплый ветер, коснувшийся моего лица в невесомой ласке, заставил очнуться от кошмарного сна наяву, с трудом поднять заплаканное лицо и опухшие глаза, едва различающие силуэты вокруг. На миг мне показалось в касании ветра ласковое прикосновение ладони моей матери, а в пении птиц послышался её голос…
Не знаю, что именно заставило меня встать. Пошатываясь, нетвёрдо стоя на ногах, машинально обхватив себя ослабевшими руками за плечи, я бросила прощальный взгляд на могилу своей матери и, развернувшись, побрела в сторону возвышающейся неподалёку Академии, ужасающе прекрасной в лучах заходящего солнца. Среди могил и склепов я брела в полном одиночестве, да и вряд ли смогла бы заметить, появись хоть кто-то рядом.
Наверное, именно в тот момент, чувствуя себя опустошённой и разбитой, как никогда, и то и дело спотыкаясь, не глядя себе под ноги, поняла, что в этот день частично умерла и я сама.
Не знаю зачем, но я брела в сторону общежития, абсолютно не представляя, как мне жить дальше. Да и… Стоит ли жить вообще?
Солнце неумолимо клонилось к закату, окрашивая проклятый город в красно-оранжевые тона. Освещая оживлённые, стремительно редеющие улицы яркими красками, оно заставляло жителей Мельхиора, спешащих, как всегда, укрыться в своих домах, остановиться на мгновение и поймать последние, не по-осеннему тёплые лучи. Небесное светило словно ласкало уставших от постоянной борьбы за жизнь людей, давая им чуть-чуть свободы, ощущения покоя и немного счастья.
Никто из города некромантов не задумывался о внезапно возникшей странности, они просто наслаждались, впитывая столь редкие в этих местах крохи тепла и покоя…
Одинокая фигура на крыше общежития Академии некромантии стала единственной, кто не смог в полную силу оценить внезапный каприз природы.
Демон, стоящий на покатой черепице, лишь искривил губы в болезненной усмешке, прикрыв глаза. Тонкий силуэт девушки, сломленной внезапно свалившимся на неё горем, едва ли не покачиваясь на ветру, до сих пор оставался перед его внутренним взором. Юная жрица Латимиры покинула кладбище не так давно, скрывшись в общежитии, но эрхан так и не смог заставить себя вернуться туда же.
И дело не в том, что он не смог бы найти подходящих слов утешения, чувствовал себя виноватым в произошедшем или просто не сочувствовал её утрате. Вовсе нет. Он просто ясно осознавал, что через это испытание его воспитанница должна пройти в одиночку. Сама. В её личном горе он был абсолютно лишним…
И поэтому ушёл, едва только на Эльсами каменным грузом свалилось осознание произошедшего. Она не заметила его ухода, вряд ли поняла и сейчас – есть вещи, в которых присутствие даже самого близкого человека будет бессмысленным.
Однако заставить себя уйти далеко эрхан просто не мог, всё это время безмолвной статуей застыв на крыше общежития и наблюдая за фигурой, съёжившейся от боли на могиле. Он ненавидел себя. За молчание, за собственную беспомощность, за безучастие в её судьбе. Ненавидел… Но всё равно титаническим усилием воли заставил себя оставаться на месте, тем самым принимая единственно верное решение. И даже убедившись в том, что Эльсами спокойно добралась до хорошо защищённой комнаты, всё равно не нашёл в себе сил последовать за ней. Хотел, да. Но понимал – ей нужно побыть одной.
Неизвестно, сколько прошло времени, час или два. Солнце уже успело наполовину закатиться за горизонт, когда безмолвный наследник Сайтаншесса вдруг открыл глаза. Сначала в его спальне в общежитии, а после на крыше всколыхнулась Тьма. Стоило ей опасть, как в левой руке эрхана, бездумно вглядывающегося в постепенно замолкающий Мельхиор, возникла скрипка.
Лишь со стороны Ариатар казался спокойным, и лишь ему самому было ведомо, какая буря сейчас бушевала у него в душе.
Отточенным движением скрипка легла на плечо, подбородок демона привычно коснулся изящного корпуса. Без тени сомнений пальцы правой руки совершили едва уловимое движение…
Давно не призывавшийся зачарованный смычок из железного дерева с Острова Драконов и волоса Харона, пегаса принцессы лунных эльфов, появился в руке самого бескомпромиссного из демонов Эштара и лёг на струны. Последняя секунда тишины и…
Над Академией некромантии разнеслись первые, не свойственные ей и немного громкие звуки скрипки, даже чуть резковатые, словно игрок уже давным-давно не брал в руки инструмент.
Но секунда, другая, чуть меняется тональность – и скрипка обретает полное звучание, чёткое и ясное, уверенное. Обретает глубину, мягкость, мелодия становится тягучей, мягкой, тяжёлой уютной пеленой неожиданно ложась на плечи каждого.
На первые звуки, казалось, отреагировали все обитатели Академии.
Ожесточённый спор членов гильдии оборвался на полуслове, стоило только мелодии разлиться в воздухе. Магистры и архимаги примолкли, невольно хмурясь, прислушиваясь, не понимая… и чувствуя, как начинают забывать о том, что говорили. Их дебаты теряют всякий смысл, а магия, уже колющая пальцы самым несдержанным молодым магам, растворяется в пространстве, уютным клубком сворачиваясь где-то в глубине души.
Возникшая глобальная проблема уже не кажется таковой, и, глядя друг на друга, сначала недоумённо, прожжённые жизнью мужчины, видавшие смерть во всех её проявлениях, невольно начинают улыбаться, понимая, что, в сущности, всё это пустяки и договориться можно всегда.
Даже самый ярый противник установленного главой гильдии режима вдруг ловит себя на мысли, что, может, его намерения не совсем правильны… и недоумённо хмыкает, не понимая, с чего вдруг у него возникли подобные сомнения.
А зачарованная мелодия скрипки тем временем становится ещё мягче, чувствительней, проникающей если не в сердце, то в умы обитателей общежития. Вспыхнувшие то тут, то там ссоры вдруг останавливаются сами собой, и все маги до единого, переглядываясь, как зачарованные, вслушиваются в непривычные звуки и переглядываются, не решаясь заговорить, а заготовленные заклинания меркнут, и гаснут даже самые яростные конфликты. Недавние спорщики разных рас и курсов, ещё недавно готовые убить друг друга, чтобы доказать право сильнейшего, переглядываются и медленно подходят к распахнутым окнам.
Неизвестная мелодия манит, зовёт за собой, заставляет успокоиться и…
Каждый некромант вдруг осознаёт, что он сам да и все вокруг не так плохи, как кажется. Безмолвное примирение получается как-то само собой, и еще недавние враги внезапно с тихой грустью понимают, что делить им в общем-то нечего. Это непонятно, необъяснимо, невероятно, но…
Слушая нежные переливы скрипки, ссориться и доказывать что-либо уже не хочется. Просто не хочется, и всё. Странно, правда?
А мелодия тем временем разливается чуть грустной песней над самой страшной из академий, играет всеми оттенками печали, принося успокоение далеко не мирным местным жителям, вызывает трепет в самых чёрствых сердцах и замолкать, кажется, не собирается ни на секунду.
Те адепты, чья злоба и ненависть ещё не слишком коснулась души, терзаемые непреодолимым любопытством, незаметно отделяются от остальных и отправляются на поиски источника чарующих звуков. Его сложно определить, кажется, скрипач играет на крыше, где-то совсем рядом, но…
Никому из желающих, жаждущих воочию лицезреть дивного музыканта, не удаётся обнаружить ни один из ходов на чердак. И даже те, кто в данный момент находился вне общежитий и корпусов, не могут рассмотреть ровным счётом ничего.
Крыши пусты, а загадочные переливы скрипки доносятся словно из ниоткуда и отовсюду одновременно.
Единственный в мире золотой дракон-некромант, едва первые звуки проникли в его кабинет через распахнутое настежь окно, моментально вскинул голову. И когда музыкальный инструмент, перетерпев первую неловкость своего владельца, зазвучал так, как положено, и так, как никогда раньше, Сеш’ъяр изумлённо вскинул брови, прекрасно догадываясь о личности, устроившей это нечто в самой столице бесконечных смертей.
С минуту вслушиваясь в мелодию струн, могущественный некромант повернул голову… и внезапно почувствовал успокоение в своей душе. Его сын, ранее терзаемый кошмарами, преследующими его после смерти матери, теперь сладко и спокойно сопел, свернувшись клубком на кресле.
Поднявшись, глава гильдии некромантии накрыл сына пледом и, коснувшись губами его виска, подошёл к окну, веря и одновременно не веря в произошедшее. И хотя он понимал, что это ненадолго, прикрывая глаза, давая переливам скрипки полностью охватить себя, он чувствовал, как заживает и затягивается разорванная в ошмётки душа, покалеченная и почти убитая потерей своей Равной.
С её смертью дракон раз и навсегда потерял свои крылья, позабыл своё Небо…
И только незабываемая мелодия, разливающая мир и покой, давала и слабый шанс на что-то надеяться. Возможность жить и не уйти за Грань вместе с Кораной ему дал его сын, в себя заставила вернуться давняя подруга, но успокоение, которого ему так не хватало, дарил сейчас своей игрой именно…
– Ари, – прикрыв глаза, покачал головой дракон-некромант, невольно улыбаясь.
Чистокровная вампирка, сильная некромантка, жрица Латимиры и просто хрупкая девушка, сломленная внезапно свалившимся на неё горем, при первых звуках скрипки едва заметно вздрогнула и подняла голову.
Она не сразу осмыслила услышанное – нежная, проникновенная мелодия скрипки в подобном месте казалась слишком иррациональной, неправдоподобной, игрой и бредом измученного, воспалённого сознания.
И всё-таки она звучала. И стоило только мелодии войти в силу, стать намного чувственней, искренней… внутри Эльсами вдруг что-то отозвалось. Слёзы, всё это время непрерывно стекающие по щекам, вдруг закончились, а рваная рана в душе не исчезла, но словно перестала сочиться кровью.
Невообразимо, но сердце перестало саднить так сильно, жизнь не казалась уже столь напрасной, а несчастье – необратимым. Чем мягче становился звук, тем глубже он проникал в душу, возрождая в ней что-то не столь давно потерянное. Надежду, веру, желание жить. Поддержку…
Словно неизвестный музыкант своей игрой говорил ей, и только ей, что он рядом. Он здесь, с ней, он разделяет её горе и печали, никогда не оставит её одну, поможет пережить случившееся и научит двигаться дальше. Что он… понимает её.
Всё, что было, – уже свершилось. Прошлое не вернуть, не изменить, не исправить. Его можно только помнить, и не всегда только с плохой стороны. Боль потери всегда останется, но именно она придаст сил и даст возможность двигаться дальше.
От неё нельзя избавиться, её можно только перетерпеть, пережить и идти дальше, храня в себе всё лучшее, что даровало прошлое.
Они навсегда останутся с нами здесь, в нашем сердце. Их нельзя забыть или вычеркнуть, о них помнят и берегут в памяти, как лучшее, что было. Помнят и идут дальше, навстречу собственной, будущей жизни…
И девушка пошла.
Не осознавая, зачем и куда, ведомая скорее инстинктами и неизвестной, манящей мелодией, она вышла из комнаты общежития, следуя зову разбитого сердца, чувствуя, чем ближе слышна музыка, тем легче ей становится. В какой-то момент слёзы высохли вовсе, а дрожащие пальцы уже не сжимали поникшие, ссутулившиеся плечи. Не обращая внимания ни на кого, Эльсами прошла по одному из пустующих коридоров и, следуя лишь собственной интуиции и звукам скрипки, поднялась по лестнице на последний этаж. Несколько переходов, потайная дверь – и вот она, крыша общежития, на которой уже были особо любопытные адепты некромантии, так и не сумевшие обнаружить талантливого скрипача.
Но она его видела.
На залитой последними лучами заходящего солнца тёмно-зелёной от времени черепице, неподалёку от каминной трубы верхних этажей, она ясно видела музыканта.
Неизвестного им, но известного ей одной…
Ариатар сейт Хаэл играл на скрипке, прикрыв глаза, заставляя мелодию разливаться над всем городом. Уверенные, плавные, изящные движения его рук и пальцев завораживали так же, как и нежное звучание музыкального инструмента.
Немного печали, немного грусти, тоски и томления. А вместе с ними – понимание, сочувствие и вера в лучшее. Прошлое не забыть, да. Не стереть из памяти, не избавиться и не вычеркнуть. С ним можно только смириться, его можно только принять.
И вместе с проникающими в самую глубь души звуками тонких струн Эльсами Та’Лих вдруг обрела то, в чём нуждалась больше всего.
Она обрела покой.
Она будет помнить. Всегда.
И будет жить дальше.
Всего мгновение тишины, пауза, растянувшаяся на долгий миг, заставляющий замереть сердце, и… Тонкий перелив, ставящий финальную точку всем внутренним метаниям. Окончание тоски и боли, обещание долгой памяти, дань уважения и тихая грусть последнего расставания.
Без слёз, может, с тихой, печальной улыбкой. Но уже без тех выворачивающих душу эмоций.
Эрхан даже не вздрогнул, когда тонкие руки обвили сзади его талию. Он промолчал, опуская скрипку, несколькими секундами позже позволяя ей и смычку исчезнуть во всплеске родовой магии демонов. И не произнёс ни слова, вглядываясь в очертания города, постепенно погружающегося в вечерние сумерки.
Эльсами встала перед ним и, всё так же, не поднимая головы, снова крепко обняла своего демона. Не улыбаясь и ничего не произнося, Ариатар в ответ крепко прижал её к себе, ясно давая понять то, о чём уже сказала его музыка.
Он её не отпустит. И будет рядом столько, сколько потребуется. Без слов, без уговоров и просьб, без оглядки на прошлое, без обещаний и обязательств. Просто будет рядом, сколько нужно ей самой, и никому другому.
Его руки легко скользнули по её спине, прижимая к мужскому телу чуть сильнее, коснулись затылка, зарываясь в мягкие волосы цвета червонного золота. А Саминэ уткнулась носом в его рубашку на груди. И её голос, отвыкший за долгие месяцы от разговоров вслух, прозвучал хрипло, но уверенно:
– Спасибо…