Глава 8

Ариатар

– Чистая работа, – складывая руки на груди, отметил эрхан, рассматривая своих чумазых учеников, радостно собирающих извлечённые по всем правилам «орехи» в заранее заготовленную сумку.

Вокруг них валялись несколько десятков распотрошённых трупов, во тьме зло клокотали их выжившие и вовремя отступившие собратья, но дракон и вампирка на такие мелочи не обращали внимания, охваченные азартом и полностью довольные друг другом.

– Не сказал бы, – многозначительно усмехнулся я, оглядывая заляпанную кровью, болотной жижей и слизью форму своих «сожителей».

Я очень надеялся, что по прибытии в наши общие комнаты они ухитрятся привести себя в порядок до того, как заляпают всё, что будет находиться в зоне их досягаемости. Иначе…

– Одежда пропитана зельями, незащищённые участки кожи смазаны отталкивающей смесью, специальные перчатки не забыли… Они хорошо подготовились, – пожал плечами Владислав, скупо перечислив всё, к чему прибегли Кейн и Саминэ, дабы ядовитая слюна ворвок, отчаянно сопротивляющихся при препарировании, не разъела новоиспечённым любителям болотной фауны всё, что можно и нельзя. Магистр ядоделия был вполне удовлетворён работой своих учеников (в чём, разумеется, никогда не признался бы вслух). Что не помешало ему протянуть едким тоном, положив руку на рукоять клинка эльфийской работы, с характерным, а главное, очень знакомым клеймом оружейника на ножнах: – Только вот они кое о чём забыли…

– Пятнистые саломеи, – понимающе хмыкнул я, услышав характерный треск погремушки на хвосте нежити, причисляемой уже ко второму классу опасности.

У Кейна было несколько минут, чтобы увести Саминэ с болот, но этот умник с раздвоением личности задержался, чтобы надёргать когтей с трёхпалых лап ворвок, совершенно забыв прописную истину, что вдалбливали некромантам ещё в самом начале обучения.

За мелкой нежитью всегда приходит хищник покрупнее.

И об этом непреложном правиле дракон вспомнил, только очутившись нос к носу с неслышно подошедшей к нему Саломеей – тварью, размером с лошадь, с четырёхпалыми когтистыми лапами, литыми мышцами, поджарым телом, змеиной шеей и такой же головой. Длинный мощный хвост был способен переломать своими кольцами даже огромного быка, а внушительный ряд зубов с парными клыками был весьма ядовит. О встрече с подобными созданиями неопытные некроманты, как правило, жалели уже после своей смерти, раскаиваясь на стандартном допросе о данной оплошности собственным коллегам по цеху.

Получив внушительный плевок в лицо, Кейн заметно озадачился встречей с неожиданной гостьей. Владислав дёрнулся было, но я придержал его, кивнув в ответ на хмурый взгляд: Эльсами, заметившая нежить намного раньше своего горе-коллеги, уже сплела нити заклинания. К тому моменту, как дракон смахнул с лица едкую слюну, а саломея шагнула к нему, двойное плетение легло на поверхность старого обветшалого крыльца. Ещё шаг – и весьма удивлённая данным фактом нежить просто провалилась сквозь землю, наверняка оказавшись запертой где-то в подвалах Темридской лечебницы, давным-давно залитой тухлыми водами.

Подскочив к ещё более озадачившемуся таким поворотом событий некроманту, мой нахальный и порядком разозлённый вампирёнок от души отвесила звонкий подзатыльник.

– Айщ… – шипя, потёр голову Кейн, только сильнее размазывая по спутанным волосам голубую кровь ворвок, однако от меня не укрылось, как он торопливо спрятал усмешку в уголках губ. – А что мну опять сделал?

– Он её проверял, – усмехнувшись, пояснил для Владислава, глядя, как Саминэ, вздохнув и возведя глаза к небу, явно взывает к несуществующей справедливости Хранителей. Разумеется не найдя оной, девушка посмотрела на сетку плетения, слабо мерцавшую в том месте, где сгинула саломея, и показала Кейну три пальца. – Хоть он и продолжает скрывать свою истинную сущность и отторгает её, от чутья собственного внутреннего зверя полукровка избавиться не в силах. Кейн заметил саломею раньше Эльсами.

– Убил бы, – «добрым» тоном подытожил Владислав, наблюдая как некромант, торопливо закивав, надёргал ещё с десяток когтей и принялся сноровисто паковать в сумку всё нажитое непосильным трудом, то есть честно уворованные достаточно редкие ингредиенты для изготовления ядов… и не только их. – Три минуты, значит. Неплохой потенциал. Сколько стихий?

– Пять из шести, – негромко отозвался я, глядя, как усиливается мерцание паутины заклинания, грозясь вот-вот вспыхнуть и лопнуть. Саминэ использовала правильное плетение, только неверно определила возраст саломеи, а следовательно, и её силу. Возраст данных существ рассчитывался по их окрасу, и в данном случае, судя по характерной пятнистой расцветке, включающей в себя больше двадцати оттенков, моя подопечная столкнулась почти с раритетом. Не с тем, коего способны сожрать свои же более сильные сородичи, а с тем, который сам охотно подзакусит особо наглой молодёжью.

Так что положенные полторы минуты нежить с блеском выдержала, честно отсидев в своей временной темнице, даже не пытаясь вырваться. А затем поспешила покинуть своё узилище, пробив заклинание одним сильным ударом. Кейн шарахнулся в сторону при внезапном появлении из кирпичной кладки головы «старушки», которая шлёпнулась между ним и Саминэ, вытянув мощную шею и звучно клацнув зубами. Некромантское заклинание полностью не распалось, и саломея банально застряла… Ненадолго, как я подозреваю.

– Вот скотина, – обиженно выдал некромант, поднимая свалившуюся с плеча сумку. От души пнув нежить по зубастой пасти, с деловым видом подобрал выбитые клыки и невозмутимо протянул ладонь ошарашенной Эльсами, переводившей немигающий взгляд с него на барахтающуюся и яростно шипящую нежить. – Леди, вы позволите?

– Паяц, – прокомментировал сие действо стоящий на дереве Владислав, прикрыв глаза рукой.

– Согласен, – пожал плечами я, наблюдая, как моя воспитанница, аккуратно обойдя по дуге беснующуюся тварь, замахнулась было на улыбающегося некроманта, но в последний момент передумала и, стянув перчатку, просто протянула свою чумазую ладошку. Наказать чёрного дракона за беспечность Саминэ, по всей видимости, решила потом.

Да и действительно ли Кейн был настолько беспечен? Судя по тому, как он повернул голову в сторону леса, задрал ее и подмигнул мне напоследок, прежде чем исчезнуть вместе с Эльсами, в правильной расстановке сил он с самого начала был абсолютно уверен.

– Идём? – вопросительно вскинул я брови, не обращая внимания на нежить, что ещё обиженно шипела, напрасно пытаясь выбраться. В конце концов, оставив попытки, она предпочла нырнуть обратно в подвал, захватив с собой особо обветшалые кирпичи. При наложении Эльсами использовала два заклятия: одно проделало небольшую дыру в бывшем крыльце, второе же заперло саломею внутри. Но внезапно меня насторожило совсем не это… – Ворвоки не поедают своих. Почему?

– Они ушли, – подтвердил мои слова Владислав, напряжённо всматриваясь в темноту леса справа от нас, за краем поляны, освещённой светляками, которые никто не потрудился убрать.

В Темридовых Топях стояла полная тишина, чего попросту быть не могло! И причину столь странного поведения местных обитателей я понял, когда раздался громкий треск и чей-то пьяный голос, принявшийся громко выводить, фальшивя на каждой ноте:

– Шуме-е-ел камы-ы-ыш…

– Да быть того не может. – Левая бровь соседствующего со мной на дереве эрхана стремилась скрыться в волосах.

– Первое правило эрханов Сайтаншесса, – находясь в таком же шокированном состоянии, пробормотал я, разглядывая парочку, с трудом продиравшуюся сквозь кусты неподалёку, – не поминай членов правящей династии ближе к ночи.

– Камы-ы-ы-ыш! – тем временем вывел фальцетом финальную ноту знакомый с детства голос, обладатель которого непосредственно в династию не входил, но очень тесно с ней переплетался. – Гиде, во имя всех святых ёжиков, мой камыш? Мелкий, ты мне обесча… обесчести… обещался, во! Где мой камыш, я тебя спрашиваю?

Впервые в жизни я видел, как лорд Владислав Тай’Риш совершенно нецензурно выругался и вполне натурально треснул себя ладонью по лбу. И я его понимал: не каждый день приходилось иметь сомнительное счастье лицезреть своего учителя и наставника в столь возмутительно нетрезвом состоянии! И не только его.

– Я сказал, что будет тебе камыш, рожа твоя хвостатая, значит, будет! – не менее пьяным голосом выдал мой собственный старший братец, стукнув себя кулаком в грудь.

Вот только силу удара не рассчитал и кувыркнулся обратно в заросли осоки, из которых только что с заметным трудом выбрался. Но когда подобные мелочи его останавливали?

Выловив из кустов своего вечного товарища и не менее вечного собутыльника, пьяный вусмерть эрхан вздёрнул его за шкирку, подвесив на уровень глаз. Покачиваясь из стороны в сторону вместе с ним, демон грозно вопросил, пытаясь собрать в кучу разъезжающиеся глаза:

– Сбегаем, да-а-а? Как она, да-а-а?

– Ни в одном глазу! – возмущённо икнул Танорион, безвольно обвиснув. – Я же не эта… как её? Ик! Не твоя Ниила, во!

– Не похож, – окинув полукровку критичным взглядом, выдал свой вердикт Сайтос и, вздохнув, разжал руку, позволяя Ри плюхнуться обратно в осоку. Правда, сам эрхан не далеко ушёл: пристроившись тут же на покосившемся пеньке, он подпёр щёку кулаком и грустно вздохнул: – И где ж она сейчас, крылатенькая моя…

– А ты искал? – задал вроде бы логичный вопрос аронт, барахтаясь в зарослях. Снова с трудом выбравшись, не кто иной, как сам Танорион сейт Хаэл, младший принц Сайтаншесса, проковылял зигзагами несколько шагов и, обнаружив искомое, то есть пригорюнившегося демона, уселся рядом с ним прямо в траву, разочарованно протянув: – Точно, прости, дурак. Вместе же искали!

– Я дурак? – угрюмо поинтересовался Сайтос, подпирая и вторую щёку ладонью, не собираясь, кажется, даже спорить с лучшим другом.

– Хороший вопрос, – почесал тот лоб, ставя дыбом и без того вечно торчавшие в разные стороны серебристые волосы. Не найдя ответа, тёмный эльф с ипостасью снежного барса внёс альтернативу: – Выпьем?

Забулькало.

– Н-да… – тихо протянул я, глядя, как двое внизу прикладываются по очереди к вытащенным из карманов рюмкам тонкого хрусталя с золотыми вензелями на них. – Меня не особо волнует сохранность Топей и репутация их обоих. Я молчу о том, что эти двое не побрезговали покуситься на фамильный хрусталь из сокровищницы и о том, что им за это будет. Но вот реакция отца на украденную у него именную фляжку мне прямо до жути интересна…

– Дорогая? – понимающе усмехнулся Владислав, как и я пребывающий в полном шоке от представшей перед нами картины.

– Подарок матери, – хмыкнул я, присаживаясь на корточки и собираясь совершить прыжок к этим двум запойным членам моей семьи.

Пока они ничего не натворили, следовало бы переправить их в более безопасное место и под надёжный присмотр, но, как назло, ни одного толкового адреса пока на ум не приходило.

– Соболезную, – понимающе кивнул эрхан, не скрывая полной злорадства улыбки.

Это было… вполне в его духе.

А вот напиваться до такого состояния без веской на то причины было как-то не в привычке этих двоих!

Похоже, подобные мысли волновали и Владислава. Смерив взглядом пьянствующую внизу парочку, полу-демон задумчиво протянул:

– Интересно… Кто же такая эта Ниила, раз мой нерадивый наставник решил утопить связанное с ней горе в огромном количестве алкоголя?

– Ниила, как и Равная моего брата Аста, – хмыкнул я, с наслаждением наблюдая, как начинает вытягиваться лицо магистра. – Одна из приёмных дочерей Хаоса.

После моих слов брови Владислава окончательно скрылись в его шевелюре, и он посмотрел на своего наставника уже куда с большим уважением. Я не терзался муками совести из-за выданной тайны – не я сейчас, так эти два пьянчужки потом всё равно сами разболтали бы всю подноготную своих наречённых.

– Слышь, крылатый, – мутным взором окинув освещённую полянку с болотом, первым неладное почувствовал Ри и ткнул локтем в бок своего закадычного друга, – а мы чего, уже тут были?

– Тут? – Скосив глаза на переносице, Сайтос присоединился к разглядыванию местного ландшафта. Видимо, не отыскав мало-мальски знакомые приметы, он тряхнул головой, растрепав и без того не идеальный хвост тёмно-каштановых волос. – Не, тут точно не были! А что тебя, собственно, смущает, мой усатый друг?

– А чего они все такие дохлые? – Младший принц ткнул пальцем в сторону развалин, залитых кровью, слизью и усеянных потрошёными трупами мелких ящериц.

– А я знаю? – удивился эрхан. Помолчав немного, он задумчиво постучал пальцами по подбородку: – А чё мы вообще сюда припёрлись?

– А я помню? – в том же духе совершенно непонимающим тоном отозвался аронт, забавно дёрнув ушами. Затем замер, нахмурился и, прищурившись, поинтересовался: – Ты почто на меня шипишь?

– Я? – повернулся к нему Сайтос, сводя брови на переносице.

При этом он едва не рухнул с пенька, но чудом удержался в последний момент.

– Ари, – негромко позвал меня Владислав, наклоняясь вперёд и вновь касаясь пальцами рукояти клинка, выкованного тем самым оружейником, что внизу в упор не замечал надвигающейся опасности.

– Вижу, – сухо ответил я, уже примериваясь для прыжка, но…

– Да не шипи ты! – не глядя назад, небрежно отмахнулся аронт и…

Звучно клацнули зубы. Раздался приглушённый визг, больше похожий на всхлип. На влажную примятую траву смачно шлёпнулся откушенный длинный раздвоенный язык… И обратно в кусты с диким воем ломанулась очередная саломея, оставшаяся сегодня без ужина.

– Цирк уехал, клоунов списали за пьянство, – откомментировал и эту сцену Владислав.

Смеяться или же удивляться у эрхана просто не было сил. Я находился в таком же состоянии, глядя, как в лесу позади не самых ответственных членов правящей династии Сайтаншесса мечется от боли огромный ящер, с треском сметая мелкие кустарники и с хрустом ломая деревья побольше. А сами виновники, устроившие данный переполох, казалось бы, произошедшее вовсе не заметили.

– Дык чего мы сюды припёрлись-то? – Эрхан решил вернуться к проблемам насущным, пьяно щурясь и лениво подёргивая кончиком хвоста перед самым носом Ри.

Тот, из последних сил борясь с кошачьими инстинктами, кое-как из себя выдавил:

– Дык, это… ты же жриц Латимиры искал… по личному поручению Повелителя, во!

– Здесь? – округлил глаза демон и, с заметным трудом сфокусировав взгляд, ещё раз осмотрел примечательный во всех смыслах пейзаж вокруг. – А что они тут потеряли?!

– Да не! – С трудом отмахнувшись от дразнящего хвоста, Танорион попытался выстроить логическую цепочку, с явным трудом ворочая как мозгами, так и языком. – Тебе нужны жрицы, так? Ты их не нашёл… Не, ты так не смотри, я точно тебе говорю, хвостатый, – не нашёл ты их, я лично проверял… Ну и вот. Бегать по миру надоело, этой, как её, информации хрен с огнём не сы…

– Днём с огнём, – каким-то непостижимым образом вспомнив правильную форму озвученного аронтом выражения, с чрезвычайно умным видом поправил своего собутыльника лучший шпион Сайтаншесса.

– Да хоть в полдень с пульсаром, – отмахнулся от него мой братец. – Не сбивай меня с умной мысли!

– Только не говори, мелкий, что они у тебя там есть, – пьяно хихикнул Сайтос, пытаясь выразительно постучать кулаком по лохматой макушке принца эрханов. К чести последнего и к тотальному невезению первого, Ри успел увернуться, и его пернатый друг вполне ожидаемо шлёпнулся в помятую траву, с размаху приложившись лбом о корягу. На пеньке остались только ноги в высоких лакированных сапогах, а на их владельца, похоже, «внезапно» снизошло озарение. – Я вспо-о-о-омнил!

– Да неужели? – иронично закатил глаза Владислав, вновь опираясь спиной на древесный ствол и складывая руки на груди.

Я же, усмехнувшись, устроился, сидя на ветке, чуть ниже, ожидая, пока причина нашей неожиданной встречи будет озвучена. Хотя мне на трезвую голову не составило труда разгадать замысел своих родственничков, спившихся на почве неразделённой любви.

– А? – удивлённо вскинул серебристые брови мой брат и, оглядев пустующее пространство, изумлённо выдал со всей серьёзностью: – А ты куда ушёл?

– Ари искал!

– А он там? – Увидев наконец, куда запропастился его лучший друг и такой же собутыльник, Танорион скептично оглядел толстую корягу, почти незаметную в густой тёмной траве.

– Да нет же. – С трудом поднявшись, демон попытался отряхнуть вымазанный в крови саломеи кожаный сюртук, но быстро оставил эту воистину глупую затею. – Мелкий, мы здесь искали Ариатара!

– А не Владислава? – с сомнением покосился на него аронт, видимо тоже что-то припоминая. – Ведь это же он, как его… был без ума от леди Самины…

– Во-о-от! – довольно покивал эрхан. – Верно мыслишь, дружище мой лохматый! А Владислав где?

– А где? – округлил глаза оружейник.

– Там же, где и Ари, дуби-и-ина!

– Чудеса логики, – цокнул языком Владислав. Мой временный сосед продолжал всё это время открыто издеваться над двумя пьяными нелюдями, не терзаясь по этому поводу напрасными муками совести. – Кому рассказать, не поверят!

– Почему же? – иронично вскинул я брови, в очередной раз примериваясь к прыжку, – дальше мариновать неизвестностью этих двух пьянчуг не видел смысла. – Я непременно донесу до них информацию обо всём произошедшем… Завтра утром. Когда блистательные лорды Сайтаншесса ещё не успеют отойти от сегодняшних обильных возлияний. Думаю, доказательств всего произошедшего они не посмеют потребовать.

– Я бы желал увидеть это лично! – коротко хохотнул Владислав и, распахнув крылья бронзового оттенка, легко спрыгнул следом за мной.

– О, крылатый, смотри… – Первым на наше появление отреагировал Ри, ткнув Сайтоса в бок и совершенно по-кошачьи щурясь. – Пити-и-ички!

– Где? – завертел головой эрхан, пытаясь разглядеть «птичек» в нашем с Владом скромном лице. Не обнаружив искомое с первого раза, демон хихикнул, поглаживая своего друга по голове: – Всё, допился, дружище. Птички мерещатся…

– Ну почему сразу мерещатся? – насмешливо вмешался я, выходя из тени деревьев. – Я как-то не ощущаю себя предметом ваших алкогольных фантазий. Владислав?

– До синих гномиков, являющихся с перепоя, я тоже не дотяну, – усмехнулся магистр Академии, уклоняясь от низко повисшей ветки.

– Ну ни упыря себе птички! – округлил глаза Сайтос, который как-то сразу протрезвел на пару градусов. – Мелкий, во имя всех святых ёжиков, это точно Ари!

– И Владислав. – Тёмный эльф пошкрябал затылок и не нашёл ничего умнее, чем выдать радостным голосом, отвешивая традиционный поклон: – Доброй ночи, магистр!

– Приветствую, адепт сейт Хаэл, – скрывая сарказм в голосе, склонил голову Влад, явно собираясь тонко поиздеваться над моим братцем, который сроду не входил в число его учеников. – Когда пересдать зачёт изволите?

– А… я… – как-то сразу растерялся Ри.

Спрятав руки за спину, он потоптался на месте и, не придумав ничего путного, принялся торопливо оглядываться в поисках поддержки.

Я молчал, с трудом сдерживая смешок. Владислав иронично вскинул бровь, продолжая молчаливо глумиться над моей запойной семейкой неполного состава, а на выручку пришёл, как ни странно, Сайтос.

Вытянувшись в струнку, лучший шпион и доверенное лицо Повелителя выдал величайшую отмазку всех времён:

– А он по болезни пропустил! Давайте я за него сдам…

– Слава Хранителям, что такой сладкой парочки у меня в студентах до сих пор не было, – ехидно протянул Владислав и, взглянув на меня, дёрнул плечом: – Ари, их лучше сейчас перебросить в Академию к Сеш’ъяру.

– Согласен, – кивнул я, потирая переносицу. Нет, эти двое и раньше, мягко говоря, чудили в подпитом состоянии, но чтобы до такой степени… Владислав был прав – только золотой дракон сможет быстро и безболезненно угомонить буйных во хмелю друзей-неразлучников. Проще говоря, только он с ними церемониться не будет. – Не имею желания выяснять, что послужило причиной столь беспробудного пьянства. Оставим это на завтра.

– Если у меня будет настроение распространять хоть какую-то информацию о местонахождении возможных убежищ жриц Латимиры, – насмешливо добавил магистр, складывая руки на груди и глядя на двух притихших нелюдей, которые с явным трудом ворочали мозгами в напрасной попытке понять, что мы имеем в виду.

И когда на одинаково недоуменных лицах проявились первые признаки осознания, что продолжения банкета не будет, вокруг всколыхнулась Тьма, управляемая не только моей волей – перебросить на столь значительное расстояние чистокровного демона в лице Сайтоса, обладающего схожей магией, а в довесок и не менее сильного аронта-стихийника один я не смог бы.

– Клоуны, – вынес вердикт Владислав, как только на окраине Темридских Топей не осталось ни одной живой души, кроме нас и затаившейся в кустах нежити.

Я не ответил, снова потирая переносицу, чувствуя свинцовую усталость, навалившуюся на плечи, – окончание дня вышло на редкость насыщенным. Моему наставнику, как и моему брату, цены не было как магам, воинам и просто нелюдям, которым я мог доверять, не говоря уже о них как о членах моей семьи… За редким исключением вроде их редких пьянок!

– Думаю, таверна отменяется, – едва взглянув в мою сторону, понимающе хмыкнул магистр, но уже без прежнего сарказма. – Мой личный кабинет вполне подойдёт. Да и не придётся далеко перемещаться, если эти двое решат сбежать из-под крыла нашего вечно занятого директора.

– Вряд ли он так просто их отпустит, – коротко хмыкнул я, снова взывая к Тьме.

Только знал бы я заранее, чем в конце концов обернутся запойные приключения Сайтоса и Ри, сразу и не раздумывая отправил бы их в единственное место, которое они если и покинули бы по своей воле, то только вперёд ногами… Из кабинета Повелителя Сайтаншесса в такой степени подпития ещё так просто никто не уходил.

Кабинет Владислава, находящийся в здании, принадлежащем гильдии, встретил нас приглушённым светом десятка свечей да резко вспыхнувшим пламенем в небольшом камине. Похоже, охранные заклинания, опутывающие комнату, были переплетены с бытовыми: при нашем появлении зажглись не только свечи в канделябре на столе и разгорелся камин, но и захлопнулись ранее открытые для проветривания окна.

– Прошу, – приглашающе махнул рукой эрхан и первым направился в дальний угол, где располагалась небольшая кухня, отделённая от остального помещения барной стойкой несколько короче и уже тех, что смотрелись бы привычней в обстановке таверны.

Сидеть за ней предполагалось на высоких деревянных стульях с небольшой полукруглой спинкой, но основным и главным отличием местного аналога обеденного стола являлось до блеска отполированное дерево. Как и отсутствие гнили, плесени, трещин и остатков еды – словом, всего того, что обычно было свойственно любой местной третьесортной забегаловке.

Громить заведения более высокого качества мне обычно не позволяли остатки совести вкупе с настоятельными просьбами старшего брата и укоризненными взглядами наставника, вынужденного разбираться с последствиями моего дурного расположения духа.

Невольно помянув к ночи двух последних, припоминая минувшие события, я, подойдя к окну, машинально вслушался в ночную тишину, нависшую над Академией. К сожалению, вид отсюда преподнёс мало информации, давая обзор лишь на внутренний тренировочный плац и седьмой полигон за ним. Но, по крайней мере, хотя бы там всё было тихо. Не считая парочки второкурсников-целителей, пытавшихся подпилить тренировочные брусья – это было делом вполне обыденным и даже скучным.

– Опять целители над снарядами изгаляются? – негромко спросил Владислав, осматривая содержимое резных настенных шкафчиков красного дерева, пытаясь, по всей видимости, накрыть на стол. Пыльная бутылка ант’турина уже стояла там, как и блюдо с фруктами.

– Традиция, – усмехнулся я, поворачиваясь спиной к тёмному мраморному подоконнику.

Прислонившись к нему, сложил руки на груди и окинул взглядом просторную комнату в темно-зелёных насыщенных тонах. Она объединяла несколько зон сразу: просторная кровать под балдахином с небольшим столиком возле неё; письменный стол с аккуратными стопками пергамента на нём; закуток с кухней, ну и конечно же низкий камин, спрятанный за витой решёткой, стилизованной под растительный орнамент. Напротив него стояло одно-единственное кресло на витых ножках с узкой и высокой спинкой, перетянутой зелёным сукном. Рядом притулился низкий квадратный столик. Второе кресло отсутствовало, что и объясняло выбор хозяина комнаты относительно места для нашего дальнейшего разговора.

– О да, это вполне в духе некромантов Академии, – ядовито отозвался эрхан, выставляя на стойку тарелки с нехитрой снедью. – Покалечить своих сокурсников и лечить их же при условии взятки на алкогольной основе…

– Боюсь, наши магистры отличаются излишней суровостью, не давая своим ученикам на утро ни единого шанса на опохмел… – насмешливо протянул я, переводя взгляд с танцующих языков пламени на картину, висевшую над камином. – В Темноэльфийской академии всё было не так?

Проследив за моим взглядом, Владислав не стал утруждать себя ответом на мой вопрос, лишь тихий стук столовых приборов стал знаком, что он ещё не готов к началу… беседы. Однако ожидать, пока демон дойдёт до нужной кондиции, я не собирался.

– Ты любил её? – ровным, негромким голосом спросил я, всматриваясь в лицо женщины, изображённой на полотне, пытаясь отыскать знакомые черты… и без труда находя их.

Лукаво прищуренные золотисто-карие глаза, густые волосы цвета червонного золота, тонкие изящные брови, аккуратный носик и ямочки на щеках – Саминэ фактически копия своей матери. И теперь я точно знал, как этот вредный котёнок будет выглядеть через пару десятков лет…

На хруст раздавленного в кулаке бокала, раздавшийся сбоку, я не обратил внимания. Я понимал чувства Владислава, но и он осознавал, что я должен узнать ответ на свой вопрос. Я не мог ему приказать, мне оставалось только просить поделиться столь необходимой сейчас информацией. Пусть я являлся наследником Сайтаншесса и его кронпринцем, Владислав был и оставался учеником Сайтоса, моим хорошим знакомым и моим собственным учителем. Сейчас мы были на равных.

– Думаю, прежде чем начинать этот разговор, нам обоим стоит выпить, – раздался спокойный голос эрхана. – Прошу к столу.

Пожав плечами, я вновь окинул взглядом портрет с изображением красивой молодой женщины, сидевшей на краю письменного стола, заваленного бумагами. Глубина и мягкость взгляда леди с полотна поражала, как и озорство, таившееся на самом дне её глаз. Она улыбалась так, словно лучилась счастьем изнутри. Словно всегда радовалась каждому новому дню, не имела привычки впадать в уныние либо просто огорчаться по мелочам. Так, словно до сих пор была жива.

Однако как я, так и Владислав прекрасно помнили, что могила леди Самины Та’Лих и по сей день находится на девятом полигоне. Как и понимали, что дальнейший разговор поможет определить, появится ли там в скором времени ещё одна могила, вынудив местное руководство заняться возведением очередного семейного склепа…

Устроившись за столом напротив магистра, я пригубил терпкого золотистого вина и, отщипнув ягоду винограда от грозди, прокатил её между пальцев, разглядывая голубые прожилки под тонкой золотистой шкуркой. Несмотря на обилие блюд на столе, есть не хотелось. К тому же, признаваясь самому себе, я куда как больше желал очутиться сейчас на кухне собственной комнаты в общежитии, пусть даже в компании вечно недовольного Рика, нашего обожаемого языкастого шизофреника и даже маленького вертлявого дракончика… Но лишь с одним условием. И озвучивать его уже не было никакого смысла – свою дальнейшую жизнь без маленькой, упрямой и нахальной вампирки я просто не представлял.

И если Владислав имел на Эльсами какие-то планы… Что ж, ему придётся как следует их пересмотреть.

– Как ты знаешь, прошлый Повелитель не особо жаловал полукровок, – немного помолчав и даже не взглянув на содержимое тарелок, издалека начал эрхан. Отпив немного вина из фужера на тонкой ножке, он усмехнулся: – Не знаю, как он вообще добился разрешения взять меня в ученики, но… факт остаётся фактом. Обучение я закончил, несмотря на всю серьёзность, с которой наш общий друг подошёл к данному вопросу. Впрочем, тут скорее сыграло влияние твоего отца…

Я хмыкнул, признавая правоту магистра, не собираясь, однако, давать какой-либо комментарий. Владиславу была необходима возможность высказаться, и я, как заинтересованная сторона, был вполне готов ему её предоставить, воздерживаясь пока от каких-либо сторонних высказываний. Задать вопросы или подтолкнуть рассказ эрхана в нужное русло я всегда успею.

– Как бы то ни было, на приглашение Сайтоса остаться в столице я не согласился, – снова пригубив вина, продолжил Владислав. – Шляться по миру меня не прельщало, город полукровок тоже не особо манил… В конце концов я остановил свой выбор на Темноэльфийской академии некромантии. Это было задолго до появления там цепного пса кронпринца, который старательно примерял на себя маску простого адепта некромантии. Однако именно он сразу после турнира и позорного проигрыша обычной с виду человечке заключил договор с некоторыми дальними академиями. И, помимо обмена опыта с ними, привёз в Карат множество магистров и архимагов иных рас, чьи знания и опыт могли оказаться весьма полезными для повышения уровня образования адептов. Летрак де Кэр, как ты знаешь, проигрывать не любит, и его «пёс» сделал всё, чтобы вывести Темноэльфийскую академию на новый уровень. И я не знаю, каким образом Хантар де Шан сумел договориться, чтобы дополнительные лекции по ядам вели жрицы Латимиры, разбирающиеся в ядовитых растениях, как никто другой. Я привык иметь дело с ингредиентами, добываемыми из тел нежити и нечисти, в то время как жрицы пользовались исключительно растительной составляющей. Должен признаться, Ари: я относился весьма скептически к великим планам цепного пса. Что могла женщина, не обученная магии, понимать в такой опасной и тонкой науке, как ядоделие?

– Осмелюсь предположить, что тебя ждало жестокое разочарование, – насмешливо отозвался я, залпом допив остатки вина в бокале. Откинувшись на спинку стула, сложил руки на груди и поинтересовался, глядя, как Владислав разливает по новой порции: – В Академию приехала леди Самина. Так?

– Именно, – мрачно отсалютовал бокалом магистр. Сделав хороший глоток знаменитого темноэльфийского вина, он невесело усмехнулся, глядя поверх меня на картину над камином. – Молодая, дерзкая, вечно хихикающая девчонка… Что она могла знать? Я был наслышан о ней от коллег, которые уже были с ней знакомы благодаря частым встречам при дворе Владыки. Я был готов ко всему… Но не к тому, что, увидев Самину один раз, больше не смогу её забыть. Нет, на влюблённого олуха я был похож меньше всего, но… ещё меньше походил на того, с кем жрицы Латимиры связывали свою судьбу. Её призвание почти не оставляло мне шансов… Пока однажды не случилось то, чего боялись все жрицы, – Самина насильно лишилась своего оружия.

Вспомнив слова своего брата о том, в каком случае парные саи прекращают служить своему владельцу и осыпаются прахом, я невольно сжал руку, но расслабил мышцы ещё до того, как тонкое стекло жалобно хрупнуло под пальцами. Владислава же такие мелочи вовсе не интересовали – бокал в его руках рассыпался на мелкие осколки, и золотисто-багряное вино залило гладкую поверхность стола.

– Кто? – только и спросил, отстранённо наблюдая за тем, как эрхан, пытаясь взять себя в руки, мокрой тряпкой убирает последствия проявления своего гнева.

– Не знаю, – отшвырнув пропитавшуюся ткань в раковину, отозвался некромант. Не глядя на меня, он наполнил новый бокал и, сделав глоток, глухо произнёс: – Она ввалилась ко мне в спальню посреди ночи, избитая, израненная, окровавленная… и изнасилованная. Видят Хранители, я всеми силами хотел убить того ублюдка, что сотворил это с ней, но не смог добиться даже его имени. А ведь она знала его в лицо. И несколько дней спустя, во время ночного кошмара Самины, я услышал одно лишь слово… и её нежелание говорить стало понятным. Больше я не спрашивал.

– Разве имеет значение титул и власть, что он даёт, если речь о преступлении? – вскинул я брови, отчасти не понимая, почему Владислав отступился.

Зная его, мотивы данного поступка выходили за грань моего понимания. Более того, я осознавал, что случись, не приведи Хаос, что-то подобное с той, кем я сейчас дорожу более всего, хоть и не считаю своей Равной, меня не остановил бы даже отец.

– Шелуха титулов меня никогда не интересовала, – зло усмехнулся магистр ядоделия, покачивая бокал в ладони. Неожиданно подняв на меня взгляд, он жёстко спросил: – Но стал бы ты настаивать на подробностях, услышав, что ту, чьи интересы ты ставишь превыше своей жизни, подверг насилию собственный брат?

Край стола под пальцами треснул и, отвалившись, упал на пол с громким стуком, показавшимся оглушительным в полной тишине. Не скрою, мне понадобилось время и львиная доля моей выдержки, чтобы известие об истинном происхождении моей воспитанницы не отразилось вихрем эмоций на моём лице. И волна ярости, медленно поднимающаяся из самой глубины окаменевшей на миг души, внешнему спокойствию никак не способствовала.

– То есть Эльсами… – прикрыв глаза, с трудом гася багровый оттенок на радужке, негромко протянул я, тщетно пытаясь подобрать слова с максимально нейтральной окраской.

На помощь мне, как ни странно, пришёл сам Владислав, сухо подтвердив:

– Дитя инцеста.

Воздух со свистом вырвался сквозь сжатые зубы, а вино было выпито залпом до дна. Повторив мой порыв, эрхан разлил по бокалам остатки.

– Мне стоило неимоверных усилий вернуть некогда жизнерадостную Самину к жизни. Будучи чистокровным вампиром, которые гораздо сильнее людей не только физически, но и морально, это отняло не так много времени… Но было тяжело, не стану скрывать. И даже не берусь сказать, кому из нас было сложнее тогда. Я бросил все силы, чтобы научить её заново улыбаться, и в один прекрасный момент леди Самина Та’Лих, единственная из жриц Латимиры, которая вела светскую жизнь и принимала участие в политических играх, снова вернулась ко двору. На пропавшие сан тогда, к нашему счастью, никто не обратил внимания.

– Как ей позволили жить вне храма? – задал я давно интересующий меня вопрос, задумчиво постукивая по уцелевшей части стойки выступившими от переизбытка эмоций когтями боевой ипостаси. – Ри видел её в Карате ещё задолго до того, как встретил мою мать.

– После того, что случилось, Самина замкнулась в себе, – откинувшись на спинку, тихо пояснил демон, устало массируя переносицу и игнорируя заданный вопрос. – Я думал тогда, что все проблемы остались позади, и она, не сразу, конечно, но когда-нибудь посмотрит на меня как на Равного. Только… она не смогла, Ари. Случившееся навсегда отпечаталось в её памяти.

Она смеялась, как раньше, но избегала любых прикосновений, общалась со всеми, но никогда не разговаривала с мужчинами наедине. Она ловко решала многие политические вопросы, но резко отвергала ухаживание самых знатных лордов. Самина опасалась мужчин, в том числе и меня. Хотя, пожалуй, в моём случае больше бы подошло определение «считала себя слишком грязной для такого человека, как я». Надо же… столько лет прошло, а я до сих пор отчётливо помню эти слова.

Встряхнувшись, словно пытаясь отогнать плохие воспоминания, бывший ученик Сайтоса, не покидая своего места, достал из ближайшего шкафчика новую бутылку вина и, откупорив её, наполнил опустевшие бокалы. Сделав хороший глоток, он растёр пробку между пальцев и медленно проговорил, глядя, как на стол между тарелками осыпается труха:

– Мне было непросто смириться, признаю… Однако ради даже призрачной иллюзии нашего совместного существования я был согласен на любую роль. Осознав, что только в качестве друга и защитника смогу остаться рядом с ней, я не думая отступил в тень. Я ушёл из Академии, остался рядом с Саминой, поклялся её защищать, тайно ловил каждый её вздох… и постепенно смирялся с этой участью. Да, просто быть рядом мне было мало, но и того, что моя любимая снова стала прежней, мне вполне хватало… Только и мираж счастья оказался слишком зыбким. Конец всему едва не наступил несколько месяцев спустя, когда Самина поняла, что ждёт ребёнка.

– Эльсами? – вскинул брови, проверяя собственную надежду на то, что ходячая катастрофа, если верить амулету на её шее, сейчас находящаяся в ванной двумя этажами выше и левее, не имеет к произошедшему никакого отношения.

Но Владислав отрицательно покачал головой, обхватив бокал двумя ладонями:

– Я понимаю, что ты надеешься на лучшее. Но нет, Ари. Кроме Эльсами, у леди Та’Лих больше не было детей. Признаюсь честно, едва узнав, я попытался уговорить Самину избавиться от плода. Она и сама была склонна к этому… Но не смогла. Возможно, сказалось её воспитание, ведь жрицы Латимиры защищают жизнь во всех её проявлениях… Но, так или иначе, Самина не смогла убить своё дитя. И как бы я ни относился к этой ситуации, я поддержал её решение. Со временем она смирилась, в последние месяцы даже расцвела – осознание будущего материнства шло ей на пользу. Я же ожидал худшего, ночами перебирая в голове десятки вариантов, начиная с того, что ребёнок будет похож на отца, чего я не выдержу, и заканчивая тем, что он родится уродом, чего не сможет пережить уже Самина, обвиняя себя.

– Но этого не случилось, – вскользь заметил я, катая между пальцев очередную виноградину и задумчиво глядя на свои руки.

Узнать тайну рождения моей подопечной мне хотелось всегда, но… такую правду я не ожидал услышать. Более того, я совершенно не представлял, в каком ключе мне придётся доносить озвученную Владиславом информацию в том случае, если Саминэ сама ничего так и не вспомнит…

И я понимал, что не смогу. Раньше – возможно, но теперь… Сухо изложить скупые факты, глядя в эти полные доверия золотисто-карие глаза, зная, что правда для неё будет смерти подобна?

Нет. Пожалуй, стоит признаться хотя бы самому себе, что на такой шаг я не пойду, предпочитая оставить Эльсами в спасительном неведении, нежели оглушить ещё и горькой правдой. Вспомнить только, как остро девушка переживала, узнав о своих клыках и принадлежности к расе кровопийц… И подвергать её подобному ещё раз? Увольте.

– Да, – подтвердил эрхан, внимательно наблюдая за моим выражением лица, – в ночь гибели Эрратиана родилась крепкая и полностью здоровая девочка.

Короткий смешок я подавил с трудом, осознавая тот факт, что некогда тощий человеческий подросток, ставший впоследствии моей ученицей, оказался хоть ненамного, но старше меня! Пожалуй, данная информация сильно позабавит одного чешуйчатого ящера, обитающего в последнее время непосредственно в зоне видимости спокойно относящейся к такому раскладу Саминэ. Меня не слишком раздражала образовавшаяся между ними связь с неясным пока назначением, но, пожалуй, лишний повод для насмешек языкастому некроманту я предоставлять не буду. Во избежание неприятных последствий.

– Кейну об этом не говори, – угадав ход моих мыслей, понимающе усмехнулся Владислав и, отбросив всякий намёк на улыбку, без перехода, сухо заметил: – Инцест, как ты знаешь, чреват последствиями. Но в данном случае слияние родственных генов вылилось не в уродство, а в весьма интересную особенность.

– Эльсами стала интуитом, – закончил я за него, теперь понимая, отчего столь редкий дар был мало изучен и приходился лишь на одного человека из десятка тысяч. У иных рас интуитивные способности встречались ещё реже и, соответственно, практически нигде не упоминались.

– Да, – кивнул магистр Академии некромантии. – К тому же Эльсами родилась точной копией Самины. Взглянув в первый раз в её карие глаза, я навсегда изменил своё отношение к ней. С каждым годом она становилась взрослее и всё больше походила на мать, а я всё сильнее привязывался к этому милому и непосредственному ребёнку. Не скажу, что принял её, как родную, что она сразу стала мне безумно дорога, что я терпел её только ради Самины… Эльсами мне по-своему важна. Это сложно описать, Ари… Я люблю Эльсами, но не переношу на неё свои чувства, которые испытывал к её матери. Да, она её кровь и плоть, да, я не виню её за грехи отца, я понимаю – она другая. И чувства к ней иные. Что же до презрения, ненависти и прочего – их не было никогда.

– Понимаю, – спокойно кивнул я, оставляя вновь опустевший бокал.

В моих словах не было ни капли лжи и притворства – я действительно понимал, что чувствовал Владислав. Нечто подобное я уже слышал когда-то от другого нелюдя. Остиэль тер Ник испытывал такие же чувства ко мне и, кстати, не переносил на нас чувства к нашей матери или ненависть к отцу, а любил нас совершенно по-иному. Просто за то, что мы такие, какие есть.

– Знаменитый хамелеон Эвритамэля… – прищурившись, насмешливо протянул Владислав, верно расшифровав мой намёк. – Кто бы мог подумать!

– Эльсами родилась с меткой Латимиры? – спросил я до того, как эрхан пустился в долгие размышления на тему абсолютно не касающихся его отношений между близкими мне людьми.

– Да, – не став увиливать, сразу ответил мужчина. Скинув камзол, он отбросил его на стоящий неподалёку табурет и, закатывая рукава рубашки, уточнил: – Не скажу, чтобы это как-то огорчило Самину. Видишь ли, Ари, она никогда не распространялась о своём происхождении, но была уверена, что и её дочь постигнет участь служения богине. Так что алый цвет в волосах новорождённой девочки не стал сюрпризом. Напротив, Самина была рада этому факту и лишь однажды обмолвилась, что малышка сможет себя защитить, когда за ней придут. И снова тогда она ушла от ответа, но когда Эльсами исполнилось тринадцать, в ворота особняка действительно постучались. Проклятые жрицы Латимиры пришли за девочкой… но вынуждены были вскоре уйти. Одни.

– Почему? – вскинул я брови, терзаясь догадками, как же матери моей воспитанницы удалось выстоять против столь могущественного и многочисленного культа?

– Магия, – хмыкнул Владислав, легонько постукивая ногтями по краю ближайшей тарелки с уже подсыхающим, но так и не тронутым сыром. – Вот и ответ на твой недавний вопрос. Самина, как и её дочь, от рождения обладали магией, пятью стихиями из шести.

А жрицам Латимиры воспрещалось ею пользоваться. Будучи ещё подростком, необученная Самина не могла себя контролировать, и приспешники Хранительницы материнства натерпелись последствий спонтанных магических выбросов. В конце концов Самине оказали послабление, и она проводила в храмах лишь половину года, в остальное время учась у магов контролировать свою силу, не пользуясь ею. В случае с Эльсами им тоже пришлось пойти на уступки, с той лишь разницей, что девочка проводила дома лишь три месяца.

– Леди Та’Лих сама учила её… – задумчиво протянул я, пытаясь сформулировать ту самую мысль, что никак не давала покоя. Благо помутнение продлилось недолго, и я в удивлении выгнул левую бровь. – Парные саи. Ты говорил, что они осыпались прахом, но не далее как час назад утверждал, что в руках у Эльсами оружие, принадлежащее её матери.

– Я не солгал, – пожал плечами демон. – В ночь Кровавой луны парные саи ковались не только для Эльсами. Вторые, но без традиционного сердечника, были изготовлены для Самины.

– Вот почему Ри их не узнал, – заметил я, припоминая разговор в таверне на окраине Айше. – Он их просто никогда не видел.

– Оружейника на таких вещах не проведёшь, – усмехнулся эрхан, потянувшись за ломтём хлеба, лежащим в плетёной корзинке. – Не пил бы – цены ему не было бы!

– Ты можешь завтра лично высказать ему своё негодование по этому поводу, – откидываясь на спинку стула, насмешливо отозвался я. Но уже в следующий момент, пригубив вина, отбросил прочь всю иронию: – Остаётся один вопрос, Владислав. Кто такой Сетьен Алаутар и что ему нужно от Эльсами?

– Сначала я думал, что именно он её отец, – поморщившись, ответил Владислав, сжимая кулаки. Резко дёрнув головой, откидывая упавшие на лицо волосы, он залпом осушил очередной бокал и признал: – Пока краткий разговор не посеял сомнения в обратном. Мы ведь с ним пересекались не однажды, Ари. Не один раз я пускал ему кровь и могу уверенно утверждать, что поганая жидкость, текущая в его венах, не имеет ни малейшего отношения к крови Эльсами. Он всего лишь пешка. Шавка на поводке своего хозяина.

– А хозяин весьма заинтересован в трогательном воссоединении со своей дочерью? – иронично вскинул я брови. – Это даже не смешно, Владислав.

– Вначале я думал, что его цель – Самина, – не обратив внимания на мой сарказм, пояснил преподаватель ядоделия, отложив в сторону хлеб, к которому так и не притронулся. – Но когда участились случаи нападения на Эльсами и каждый раз белобрысый ублюдок пытался взять её живой, я понял, в чём дело. После призналась и Самина… А в скором времени, при очередной стычке, мне удалось поговорить с этим упырём «по душам». Тогда и познакомились.

– Весьма… сомнительная честь, – хмыкнул я, не испытывая, однако, ни тени иронии. – Что ему от неё нужно?

– Не ему, – покачал головой демон, – брату Самины и отцу Эльсами. Сетьен нёс какую-то блажь о воссоединении семьи и кровных узах, приносящих какую-то пользу… Бред полнейший, я всегда подозревал, что он повёрнутый псих. Но псих настойчивый и к тому же опасный. Только раз в его речах промелькнуло что-то похожее на отголоски разума, из которых можно вытащить крупицу правды. Отцу Эльсами не нужна она сама, ему нужна её кровь и её магия.

– И он её заполучил, – хмуро процедил я и, поймав непонимающий взгляд Владислава, пояснил: – Прежде чем всадить кинжал в её сердце, из её вен выпустили всю кровь. Он добился своего.

– Вряд ли, – спокойно отозвался магистр, медленно проворачивая тонкую ножку бокала между пальцев. Впрочем, эрхан только выглядел равнодушным – багровый узор на радужке его глаз цвета чёрного оникса был вовсе не отражением плескающегося в бокале вина. – Такие, как он, свидетелей в живых не оставляют. После того как я узнал истинную цель Сетьена, я не выдержал. Это был единственный раз, когда я сорвался на Самину… Я кричал, ругался, уговаривал, умолял мне назвать имя её брата, но Самина продолжала молчать. Для чего отцу Эльсами вдруг понадобилась его уже взрослая дочь – когда белобрысый упырь объявился в первый раз, девочке же было хорошо за пятьдесят, – я так и не узнал в подробностях. И возможно, никогда не узнаю – Самина унесла свою тайну в могилу.

– Но о ней знает сама Саминэ, – задумчиво произнёс я, прокручивая в голове всё произошедшее и делая определённые выводы. – Сетьен убил леди Та’Лих и сделал всё, чтобы об истинной его цели никто не узнал. Аура и воспоминания Эльсами запечатаны, вдобавок после всего произошедшего она лишилась голоса.

– Ари, ты уверен, что… – попытался было спросить мужчина, крепко сжимая бокал.

Но договорить не смог – голос его предательски сорвался.

– Перелом позвоночника магическим ударом и сердце, пробитое темноэльфийским полуторником, – прикрыв глаза, чтобы не видеть реакцию мужчины, отстранённо сказал, зная, что некромант поймёт мои слова: тёмные эльфы, живущие на границе с Иллюзорным лесом, всегда добавляли в оружие сплав серебра, смертельного как для большинства нежити, так и для чистокровного вампира. – Мне жаль, Владислав.

– Эльсами… знает? – скрывая эмоции, глухо и с тяжёлой паузой спросил демон.

Ему было сложно взять себя в руки – в комнате погасло большинство свечей, погружая её в полумрак, а из тёмных углов тёмной пеленой хлынула Тьма, медленно клубясь по полу и подбираясь всё ближе. И я его понимал.

– Не уверен, – как можно мягче ответил я, не собираясь, впрочем, скрывать очевидную правду. – В глубине души она догадывается, но всё равно продолжает верить в лучшее. Эльсами помнит ту ночь на площади, помнит меч, пронзивший сердце её матери… Но после собственной смерти в ней укрепилась надежда на отсутствие в мече серебра. Я же до сих пор не смог сказать ей правду.

– Но придётся, – негромко заметил Владислав, уже успевший взять себя в руки – Тьма медленно начала отступать.

– Знаю, – невольно поморщился я, вновь возвращаясь к бокалу. Он в очередной раз опустел, а эрхан, не размениваясь по мелочам, выудил из недр шкафа новую бутылку. Запасливость демона меня поразила, однако внимание на подобном я не стал заострять – самая неприятная часть разговора была ещё впереди. – Пока время терпит… Теперь белобрысый ублюдок оставит Эльсами в покое, хотя бы до тех пор, пока не поймёт, что ритуал не был завершён. Не удивляйся, Владислав, и здесь потоптались боги. Насколько я знаю, исход ритуала был разыгран в шахматной партии. Геката проиграла Авалону, и Сетьен остался с носом. Теперь гораздо важнее разобраться со смыслом жертвоприношения до повторения ещё одной попытки. Ты искал ответы на свои вопросы?

– Естественно. – Пытаясь справиться с выпавшим на его долю неожиданным откровением, эрхан поморщился, превращая в труху очередную пробку. – Пока Эльсами находилась в неприступном храме Латимиры, я проверял десятки и сотни вариантов, отыскивая описания самых древних ритуалов, для которых могла понадобиться кровь интуита. Из всех я выбрал лишь несколько подходящих… Но теперь понимаю, что всё время шёл по ложному следу. Ни в одном из них жертву не дозволялось оставить в живых.

– А в скольких из них использовался кинжал из обсидиана? – спросил я, задумчиво постукивая когтями по столу, оставляя на гладком дереве глубокие следы и даже не замечая этого. На фоне вскрывшихся фактов подобные мелочи просто не имели значения.

– Все мои записи сгорели вместе с особняком, – невесело усмехнулся магистр ядоделия и покачал головой: – Но даже без них могу сказать, что подобный кинжал упоминался множество раз.

– Значит, простое совпадение. – Я задумчиво пригубил вина и, поймав на себе внимательный взгляд мужчины, пояснил: – Ритуальным кинжалом моей матери была убита Эльсами. Сначала я связал его с событиями столетней давности, но теперь вижу, что ошибался.

– Такой кинжал сложно найти, а оружейников, способных его изготовить, единицы, – согласно кивнул Владислав, постукивая по ладони тупым концом вилки. Сей жест был скорее неосознанным, но он, как никакой другой, выдавал нервное напряжение эрхана. – Обнаружив данную ценность, грех ей не воспользоваться. В совпадения я не верю, Ари, однако могу утверждать, что к твоей семье это не имеет никакого отношения. Помимо прочего, я искал и любую информацию о Сетьене Алаутаре… В списках родов, оказывающих всякую поддержку Эрратиану, он не значился. Как и в списках погибших в ту ночь в Хейтане. Более того, он не имел связи со знатными семьями вампиров. Просто лорд средней руки, без малейшего влияния и старающийся держаться подальше от всех политических игрищ.

– Если это его настоящее имя, – невольно усмехнулся я, царапнув край ближайшей тарелки. Ученик Сайтоса поморщился при этом звуке, но ни слова не сказал. – Во что мне верится с трудом. Однако другой информации у нас нет.

– Выходит, что так, – согласился с моими выводами магистр и, медленно проведя пальцем по бокалу, подытожил всё вышесказанное: – Итак, мы имеем всё-таки проведённый ритуал неизвестного назначения, шавку без прошлого и его хозяина с маниакальным желанием пустить кровь собственной дочери. Варианты?

– Сотни. – Устало поморщившись, я снова откинулся на спинку стула. – Эльсами нужна ему живой, а это может означать всё, что угодно. Связь для вытягивания сил, попытка перенять интуитивный дар, слежение за кем-то глазами жертвы… Твои записи сейчас пришлись бы весьма кстати.

– Я был на пепелище, – качнул головой демон, хмуро постукивая пальцами по колену. – Ничего не уцелело. Кое-что я восстановил по памяти, но там лишь обрывки ритуалов, в которых жертве полагалось оставаться мёртвой. Мной изначально не рассматривались те, в которых Эльсами смогла бы выжить, – зная историю её рождения, в благородность и отцовские чувства выродка верилось с трудом, сам понимаешь.

– Кстати, об этом. – В необходимости именно этого вопроса я сомневался недолго. – Где ты был в ту самую ночь?

– Не доверяешь? – иронично вскинул брови Владислав и невесело усмехнулся: – И она не доверяет, раз отказалась со мной говорить…

– Всё, что у нее есть, – обрывки воспоминаний о тебе и осознание того, что тебя не было во время нападения, – пожал я плечами, особо не терзаясь муками совести под взглядом собственного преподавателя. – Эльсами можно понять.

– Раньше ты не был столь… понимающим, – с ноткой яда заметил эрхан, явно намекая на моё состояние двухгодичной давности.

Пожалуй, тогда именно вмешательство Владислава и Сеш’ъяра не дало мне разнести эту упыреву Академию по камешку вместе с некоторыми отдельно взятыми адептами и магистрами. И если дракон останавливал грубой силой, то демон, которого я знал благодаря его частым визитам в Сайтаншесс, взывал скорее к останкам моего благоразумия. Вдвоем, как ни странно, они добились своего. И потому, в качестве благодарности, я, пожалуй, найду способ, как вернуть утраченное к нему доверие Эльсами.

– Раньше на мою голову не сваливались немые перепуганные человечки, – спокойно парировал я, выдерживая ещё один пронзительный взгляд ядодела. Меня не волновало его недоверие, ибо факт оставался фактом: Саминэ изменила меня, мою жизнь, и с моей стороны было бы наивысшей глупостью отрицать очевидное.

Неожиданно усмехнувшись, демон расстегнул плотный ворот чёрной шёлковой рубашки, рванул тонкую цепочку, висящую у него на шее, и на стол передо мной с негромким стуком упало женское колечко. Изящные линии бледного металла, тонкий ободок и крупный цветок с острыми лепестками, усеянными мелкими зелёными камнями, похожими на изумруды… И лишь разбирающийся в драгоценностях мог сказать, что на самом деле украшение из серебра дополнял не столь банальный камень, а гораздо реже встречающийся в природе верделит, а все артефакторы в один голос подтвердили бы, что передо мной лежала отнюдь не милая дамскому сердцу безделушка.

– Кольцо Лидизарры, – изумлённо вскинул я брови, едва коснувшись пальцами россыпи камней на одном из лепестков и почувствовав отклик заключенной в них силы. – Откуда?

– Как забавно иногда складывается судьба, Ариатар. – Распустив шнуровку на рубашке, Владислав сложил руки на груди, спокойно наблюдая за мной. – В канун столетия Эльсами я отправился на поиски подарка, который она так хотела. И только спустя двадцать восемь лет, наконец-то найдя не артефакт, а девушку, мечтавшую о нём, первым, что я заметил, был «Аконит Лидизарры», сверкающий в её волосах. И пожалуй, сейчас я задам тот же вопрос, Ари. Откуда?

– Сокровищница Сайтаншесса, – поднимая взгляд, спокойно ответил я, не видя причин скрывать очевидное. И всё же не удержался от короткой усмешки: – В ней собрана половина артефактов некромантки, основавшей эту Академию множество столетий назад. Браслет, предназначенный для защиты разума от внешнего воздействия, до сих пор носит Повелительница. Что до шпилек, защищающих от любого удара в спину… они показались мне неплохим подарком к первому дню обучения.

– Я даже не хочу знать, сколько времени и сил ты потратил на то, чтобы придать верделиту полную схожесть с изумрудом, а тысячелетний металл отполировать до состояния нового, – хмыкнул эрхан. – Иначе Саминэ могла и узнать один из артефактов, которыми интересовалась когда-то. Жрицы Латимиры всесторонне образованны, и, если им запрещено пользоваться магией, это не значит, что она их не интересует. Видишь ли, Эльсами, в отличие от своей матери, всегда тяготилась служением Хранительнице материнства. Ей претили установленные правила, она долго приходила в себя по возвращении домой, но ещё больше времени уходило на уговоры о возвращении в храм. Поначалу было терпимо, но… То, чему обучают жриц по достижении ими половой зрелости, не укладывается в голове. Я был наслышан об этом, меня выворачивало от омерзения, но, увы, помочь я ничем не мог. Именно поэтому, когда Эльсами узнала о кольце Лидизарры, что позволяет контролировать воспоминания, нарушающие душевное равновесие, я не нашел причин для отказа. Ей оно было нужно.

– Вот как. – Я посмотрел на мерцающее в полумраке кольцо уже совершенно другими глазами. Осознав услышанное, вдобавок к той информации, что когда-то мне поведал Танорион, решимость уничтожить культ Латимиры окрепла ещё сильнее. – Что ж, думаю, Эльсами станет гораздо легче, когда она узнает, что ей не придётся возвращаться к служению Хранительнице материнства. Повелитель эрханов по моей просьбе уже начал расследование и собирается прекратить их существование.

– Мой нетрезвый учитель, конечно, предоставил мало внятных объяснений, – иронично отозвался Владислав, рассеянно проведя рукой по волосам, – но что-то примерное я и предполагал. Разумеется, я расскажу ему всё, что знаю о них, и даже укажу местонахождение храмов, но видишь ли, Ари… Их больше не существует. Пытаясь отыскать Самину и Эльсами после пожара, догадываясь, что именно у жриц они попытаются спрятаться, я обнаружил лишь пепелища и горы трупов. Сетьен методично уничтожал все убежища, в которых когда-то бывала леди Та’Лих, не давая ей ни единого шанса снова укрыться, – проникнуть в них было невозможно, только сжечь, чего Сетьен раньше не делал, боясь навредить находившейся там Саминэ. Сейчас кто-то из жриц если и уцелел, то только чудом. И их осталось ничтожно мало.

– В таком случае рано или поздно они придут за Саминэ. – Новое известие не понравилось мне ещё больше, чем выводы, сделанные ранее. Признаться, новых неприятностей именно с этой стороны я не ждал.

– Сеш’ъяр не даст забрать её, – махнул рукой эрхан и, слегка склонив голову к плечу, добавил, не отрывая от меня пристального взгляда: – После второго курса я увезу Эльсами подальше отсюда.

– Вот как, – вскинул я брови, заметив непоколебимую уверенность в словах полукровки и решимость, таившуюся в глубине чёрных глаз. – И откуда же взялись столь любопытные временные рамки?

– Обряд посвящения, Ари, – напомнил мне преподаватель одну интересную, но подзабытую деталь. – На третьем курсе ученики из простых студентов Академии некромантии становятся полноценными адептами Смерти. Ты этот момент умудрился пропустить, что же до Эльсами… Она с рождения принадлежит Латимире, и уровень дара не позволит ей пройти обряд. Ей придётся покинуть Мельхиор, а лучшего момента жрицы не найдут – даже искать не будут. Как единственный официальный опекун леди Та’Лих после смерти её матери, я возьму на себя всю ответственность за её дальнейшую жизнь.

Не выдержав, я расхохотался, проигнорировав удивлённый взгляд магистра ядоделия. Меня неприятно кольнула мысль, что Владислав имеет полное право забрать мою воспитанницу куда угодно даже без её согласия, однако…

– Я поражён, насколько предусмотрительными порой бывают боги. – Отсмеявшись, я залпом допил оставшееся в бокале вино и, покинув стул, пояснил очевидную для меня вещь: – Не беспокойся. Ни тебе, ни Саминэ не придётся покидать обжитую Академию и в спешке искать новое безопасное место. Геката позаботилась, чтобы приглянувшаяся ей новоиспечённая некромантка закончила своё обучение.

– Даже не знаю, должен ли я обрадоваться этой новости или наоборот… – невесело протянул эрхан, тоже поднимаясь.

Он, как и я, понимал, что разговор на сегодня окончен. Однако расставить все точки над «i» не успел ни он, ни я: неожиданно Владислав скривился, как от внезапной боли, и замер, прикрыв глаза.

– Ментальный вызов от директора, – пояснил он минуту спустя, невольно морщась и потирая пальцами висок. Что ему не помешало чётким шагом, несмотря на количество выпитого вина, пройти через комнату. – И приказ проверить дальний полигон. Кто-то из студентов там умудрился пробить защиту и выстроить портал.

– Интересно, – невольно протянул я, мысленно выстраивая простой расчёт сил, что пришлось вложить для невозможного, казалось бы, действия.

Грудь кольнуло нехорошее предчувствие, заставившее машинально коснуться рукой сапфира на амулете, проверяя местонахождение вампирки. Конечно, пробить защиту Сеш’ъяра у неё сил не хватило бы, а Ри и Сайтос должны находиться под присмотром золотого ящера. И всё же…

– Нет, всё предсказуемо, – ответил Владислав, что-то отыскивая на столе. – Рано или поздно это должно было случиться. Гораздо интереснее, что пару минут спустя сработал обратный портал, в ту же точку, но сплетённый из чистой силы Хаоса… Любопытное явление, не правда ли? – колко усмехнулся демон, задумчиво посмотрев на взятые со стола очки… которые, хрустнув, сломались в его руке пополам. Небрежно отбросив роговую оправу, эрхан хмыкнул, поворачиваясь ко мне: – Думаю, они мне больше не понадобятся. Присоединишься?

– Да, – хрипло выдохнул я, чувствуя, как из глубины души поднимается не просто злость и раздражение, а самая настоящая ярость, которую было весьма сложно взять под контроль.

Ведь амулет, висевший на шее моей воспитанницы, очень чётко дал понять – его владелица вместе с неугомонным чёрным драконом находится как раз в эпицентре озвученных событий.

Впервые размышления об убийстве некоторых ящеров, лишившихся последних остатков мозгов, показались мне на редкость привлекательными. Что же до самой Эльсами…

Покидая комнату Владислава следом за ним, я поймал себя на мысли, что на сей раз эта ходячая катастрофа одним поцелуем уже откупиться не сможет. Я почти не сомневался, что всё произошедшее на полигоне было творением именно её ловких ручек.