Глава 27. Тёмный ангел. 2008-2009 год

Декабрь – 2008

Я просыпаюсь злая, как собака. Кутаюсь в одеяло и бегу закрывать окно. На улице снега намело, как в сибирской деревне. Никто не чистит, тоже мне – цивилизация! Хотя снег для Айсгена – явление очень редкое. Похоже, мне невероятно повезло… Послезавтра Рождество, а мне хочется голову задрать и громко протяжно завыть.

Где же ты, чёртов Странник? Неужели опять?.. Неужели не сбудется?..

Когда спустя час в дверь входит Странник, я не несусь к нему с радостным воплем и не плачу от облегчения. Мои губы беззвучно шепчут «сбылось», и в этот момент я люто его ненавижу. Наверное, даже сильнее, чем Демона. На счёт того я никогда не обольщалась и была всегда готова к засаде.

Странник оказался страшнее – он усыпил мою бдительность, заставил ему поверить и довериться, заставил почувствовать себя нужной… И он запросто слил меня, чтобы не идти в конфронтацию с Демоном. Могу ли я осуждать его за это? Конечно – да!

– Ты как будто мне не рада, принцесса? – Прищуренный взгляд, кривая ухмылка, борзая интонация. Не хватает вмятины от лопаты промеж глаз.

– А ты как будто удивлён, Странник? – я не намерена любезничать с этим предателем. – На самом деле я рада твоему появлению. Надеюсь, это знак, что в моей тухлой жизни грядут перемены?

– Так-то уж и тухлой?!. Ты показываешь хорошие результаты в школе, освоила новый язык, держишь себя в отличной физической форме… Тебя есть за что наградить. И Доминик на тебя ни разу не пожаловался. Это ли не показатель?

Ох, что-то тут не то… Я прямо нутром чувствую фальшь. С языком у меня действительно почти нет проблем. Учусь я старательно и даже с интересом, рассудив, что в моей непредсказуемой жизни всё пригодится. Физическая форма?.. За последние полгода я заметно окрепла – много танцую и регулярно посещаю тренажёрный зал. Но дефицит веса всё же присутствует, ведь с Андре мы не только танцуем… А секс у нас с ним, как на соревнованиях.

Доминик… Да ему и не на что жаловаться – я веду себя, как примерная девочка. На тренировки бегаю в студию танца, организованную моим Андре… И там мы успешно совмещаем приятное с полезным. Андре и номер в отеле снял через один от моего, где мы проводим не менее трёх ночей в неделю. Подозревает ли об этом Ник? Скорее всего да. И что с того? Что он может мне предъявить? Что я делаю это не с ним? Или что я в принципе это делаю? И то и другое смешно. К тому же, у нас с ним договор, заверенный моим шантажом.

– Что за награда, Странник? Это ведь не путёвка в Сибирь?

Он запрокидывает голову и начинает громко смеяться. Да нет – он ржёт, как конь.

– Ты была покладистой и прилежно училась, а значит, заслужила хороший отдых.

Мне не нравится ни его тон, ни взгляд. Что они придумали на этот раз?

– Мне не нужен отдых – я не устала. Я хочу к Реми! Могу даже работать на каникулах.

– Похвально, я подумаю над этим, – он растягивает слова и смотрит выжидающе, от чего моё сердце начинает громко колотиться о рёбра.

Я резко отворачиваюсь от него, чтобы удержать себя от порыва вцепиться ему в рожу. Я не хочу эти игры разума, не хочу бродить по минным шарадам. Я хочу домой – в замок. Хочу прижать к себе своего малыша, которого не видела почти полтора года. Я бы с ним на руках весь континент пешком протопала, на горы бы карабкалась, лишь бы не отняли. Мне больше не выдержать разлуки, и я боюсь услышать вердикт.

Мне сложно контролировать дрожащие руки и унять ярость. Я рискую всё сломать в один момент лишь потому, что не в состоянии справиться с эмоциями. Я учусь на психолога, и я самый психованный психолог в этом мире.

Во мне накопилось так много боли и сдерживаемых эмоций, что, кажется, разожму кулаки, ослаблю давление стиснутых зубов – и сокрушительная сила разорвёт мою хрупкую телесную оболочку и уничтожит всё вокруг.

Я настолько оглушена страхом и яростью, что не слышу, как сзади подходит Странник. Ощущаю прикосновение… и что-то во мне лопается громко и очень больно. Меня встряхивает, как от разряда электричества, и я кричу, впившись ногтями в лицо и шею Странника. Кричу очень страшно, как зверь, и хочу впиться зубами в свою жертву.

Внезапно меня жалит мысль, что я сошла с ума, а ведь это тогда конец всему… Люди понимают, когда они сходят с ума?

– Тихо-тихо, маленькая, – ласковый, успокаивающий шёпот доносится до моего слуха, и я вдруг осознаю, что больше не кричу. Только тело сильно дрожит, стиснутое в стальных объятиях.

Странник целует мои щёки, виски, глаза, крепко прижимает к себе и шепчет, шепчет… Его лицо и рубашка в крови, и черты начинают расплываться…

– Поплачь, девочка.

Я словно ждала разрешения – слёзы хлынули мгновенно – очень-очень много накопленных слёз. С ними уходили злость, обида, страх… и накатывала усталость. Уплывая в спасительное забытьё, я почему-то вижу размытый образ Доминика. Он вглядывается в моё лицо и… Плачет?

*****

В самолёте Странник не выпускает мою руку. Боится, что кидаться стану? Злость на него давно прошла, но чувство вины за его разодранную физиономию так меня и не настигло. Из-за моей незапланированной истерики с последующим отсыпанием рейс пришлось перенести на вечер, но и туда еле втиснулись. Такое ощущение, что все немцы дружно рванули в Париж праздновать Рождество. Билет для Доминика достался только на завтра – бедная пучеглазка Лизи теперь не сомкнёт глаз в ожидании суженого.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Кушать хочешь? – спрашивает Странник, и я отрицательно мотаю головой.

Не могу даже думать о еде, хотя кроме травяного чая в мой желудок сегодня ничего не попало.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – Странник хмурится, заглядывая мне в глаза.

– Отлично, – вру я и отворачиваюсь к иллюминатору.

– Ничего, Лурдес тебя откормит. Не сомневаюсь, что у неё уже готов ужин из двадцати пяти блюд. Кстати, дома тебя ждёт подарок – уверен, ты будешь в восторге.

Я живо себе представляю своего черноглазого нарядного карапузика под рождественской ёлочкой и улыбаюсь – конечно, я буду в восторге.

Словоохотливый и доброжелательный Странник меня немного подбешивает, потому что я уже привыкла к его мрачности и немногословности. И весь остаток полёта я делаю вид, что сплю.

*****

Странник садится за руль внедорожника, который дожидался нас в аэропорту Орли. Я не хочу ехать рядом с ним и занимаю место на заднем сиденье. Здесь мне комфортнее без его пронизывающего взгляда. Он никогда не забудет о моей позорной истерике, и я не знаю, как смотреть ему в глаза. Я снова оказалась слабой и беспомощной.

– Почему ты не снимала деньги с карты? – уже не в первый раз интересуется Странник.

Сегодня он ждёт от меня какого-то другого ответа?

– Ты знаешь почему – мне хватает.

– Ты ничего себе не покупала… – звучит, как упрёк.

Я не хочу обсуждать эту тему со Странником и поэтому молчу. Я жила на всём готовом и два раза в неделю подрабатывала в автосалоне неполный рабочий день. Там платили хорошие комиссионные от продаж, и мне хватало средств и чтобы отложить в копилочку, и на мелкие расходы.

Эту работу я получила совершенно случайно, когда любопытство занесло меня поглазеть на новенькие автомобили, и я убедила сомневающегося покупателя, что он делает правильный выбор. А поскольку это была моя любимая модель, то мне не составило труда разрекламировать все её достоинства.

Старший менеджер впечатлился и предложил мне попробовать себя в качестве продавца-консультанта. Заключили временный договор о трудоустройстве – и дело пошло. За своих два неполных рабочих дня я зарабатывала комиссионных, как опытные консультанты за неделю. И, конечно, я развивалась, ведь тема автомобилей была для меня второй в приоритете после танца.

Своими успехами я делилась только с Андре, а он мной гордился и восхищался. А зачем мне рассказывать об этом Страннику? Он и так всё знает о моей подработке, а напрашиваться на комплименты не хочу, тем более, я не уверена, что комплименты от Странника мне понравятся.

– Принцесса, тебя ведь никто не ограничивал в тратах. Ты должна соответствовать своему статусу.

А какой такой у меня статус, и чем вы опять недовольны?

Мне хочется выплеснуть на Странника своё раздражение, но я продолжаю молчать – на сегодня концертов достаточно.

– Извини, малышка, но мне бы не хотелось, чтобы ты была содержанкой у твоего танцора.

Что?! Я даже не успеваю переварить смысл слова «содержанка», но… «у твоего танцора»… Какие тут могут быть варианты?

Страннику известно о моей связи с Андре…

Чем мне это грозит? Паники, на удивление, нет – вся вышла. Да и Странник отчего-то спокоен. Мне тут же в голову приходит мысль – если он намекнёт, что я не увижу Реми, то я просто убью его по дороге… и всё.

– Эй, ты чего там затихла, принцесса, убийство замышляешь?

Потрясающая у нас семейка – гипнотизёры, телепаты… демоны… Моя мамочка никогда не ужилась бы с ними.

Странник ждёт какой-то реакции. Спросить, о каком танцоре он говорит или сразу сказать, что он вовсе не мой? Стоп!

– Какой ещё содержанкой, ты что несёшь? – опомнилась я.

– Долго же до тебя доходило, – усмехнулся Странник. – То есть факт существования у тебя любовника танцора ты не отрицаешь.

А смысл? Но я у Андре ни копейки не взяла! А подарки… Так ведь он дарит их любимой женщине! Слово «любимой» пришло в голову спонтанно и теперь показалось неуместным. Андре никогда не говорил, что любит меня, но обращался со мной, как с любимой. А как звучит слово «любовница» – мне совсем не нравится.

– Кроме тебя и Демона, я ни у кого не брала деньги, – говорю жёстко, встречая взгляд Странника в зеркале заднего вида.

– У тебя очень красивый браслет, – замечает он как бы между прочим.

– Это подарок, – меня злит, что приходится оправдываться, но и пугает осведомлённость Странника.

Сказать, что я очень уж шифровалась, конечно, нельзя. Я просто расслабилась, решив, что давление и слежка прекратились.

– Я понимаю – девочки любят подарки, – миролюбиво ответил Странник.

– Как давно тебе известно? – решаюсь спросить.

– С того момента, как ты подцепила своего благодетеля в баре, а потом отправилась к нему в гостиницу. Надеюсь, тебе не нужно напоминать подробности?

Я была готова провалиться от стыда, представляя, сколько ему могло быть известно. Может, я вся напичкана жучками? Я отбросила свой телефон, как ядовитую змею. Как жить-то так?

– Малышка, неужели ты думала, что я доверю твою безопасность этому ничтожеству, который упустил тебя в первый же день? Чем ты ему рот заткнула, кстати? Чувством вины? Не пыхти, можешь не отвечать. Мои люди постоянно были поблизости и тебе ничего не грозило. Но так будет не всегда, и тебе следует быть осторожнее.

– Зачем тогда вообще был нужен Доминик?

– Ты ведь хотела его спасти, а я решил посмотреть, на что он ещё годен, – Странник усмехнулся. – Этот парень – отработанный материал.

– Не вреди ему, пожалуйста, – меня пронзила острая жалость к моему Ники.

– Только не говори, что у тебя на него романтические планы.

– Три года он был моим единственным другом, без него я бы сломалась. Пожалуйста, Хосе, он мне очень дорог.

– Как я могу отказать принцессе, которая даже помнит моё имя? Пусть до окончания твоей учебы продолжает дрочить и капать слюной, это даже забавно. А потом решим, что с ним делать.

Ну что же, у меня хотя бы есть время что-то придумать для спасения Ники. Но что будет с Андре?

– Демон знает про… моего танцора?

– Зачем? Твоей безопасностью занимаюсь я, а у Демиана хватает проблем и без этого. Ты вполне взрослая, чтобы спускать пар, трахаясь с правильным мужиком. А твой выбор не несёт никакой угрозы. Опытный и несвободный тренажёр для тебя сейчас – самое то.

– Не-несвободный? – выдохнула я, а вдохнуть… никак.

– Погоди, хочешь сказать, ты не знала, что в Бостоне у твоего танцора есть невеста?

В Бостоне?.. Ведь именно туда отправился четыре дня назад мой Андре… НЕ мой Андре…

– Мы это не обсуждали, – я стараюсь справиться с голосом, – у нас другие отношения.

– А вот это правильно, – бодро говорит Странник, но его обеспокоенный взгляд пытается в зеркале поймать мой. – Или он тебе что-то обещал? – Странник хмурится.

Обещал? Нет, кажется… Хотя… мы планировали совместный отдых… Но ведь это никак не исключает наличия невесты. Андре никогда не говорил о ней, а я не спрашивала. Он сказал, что не женат и этого было достаточно, но невеста… Слово какое-то… дурацкое. Моё воображение рисует этакую золотоволосую голубоглазую Барби в белом воздушном платье и почему-то в фате. Невеста ведь…

А я тогда кто?

Меня внезапно швыряет вперёд от резкого торможения и с силой откидывает на спинку сиденья. Я перевожу взгляд на заднюю дверь, в которую вторгаются руки Странника и выдёргивают меня из салона. На улице ледяной ветер, но это даже хорошо.

– Малыш, что этот козлоногий плясун тебе обещал? Я же ему переломаю все конечности!

– Ничего, Хосе, честное слово, – я смотрю прямо в глаза Странника, чтобы он не сомневался в моей искренности. – Он даже о любви не говорил мне.

– Долбоёб! – выдаёт Странник, что совершенно не вяжется с логикой.

– Хосе, может, ты не поверишь мне, но человеку обязательно нужно, чтобы его хоть кто-то любил…

– Тебя невозможно не любить, принцесса…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Это другое, – перебиваю я. – Я помню, как меня любила мама, и я знаю как люблю Реми. Эта любовь безусловная и она живёт вопреки всему. Ты должен знать, что тебя я тоже люблю. И всегда так будет. Я, может, потом не захочу тебе говорить об этом, но ты не должен забывать.

– Спасибо, малышка, – Странник очень крепко прижимает меня к себе. – Вы с Реми – лучшее, что случилось в моей жизни.

Надеюсь, что лучшее у тебя впереди, Странник.

– Поехали скорее к Реми, – шепчу я, стараясь абстрагироваться от других, совсем ненужных мыслей. – Пожалуйста, Хосе.

*****

Наш грозный замок, освещённый уличными фонарями, выглядит сейчас родным и милым. Клод уже выпустил собак, и эти разбойники, повизгивая, носятся вокруг машины. Я торопливо покидаю салон, и два огромных волкодава едва не сбивают меня с ног, норовя лизнуть в лицо. Узнали, мои хорошие, не забыли.

– Мадемуазель… Диана… деточка моя, – голоса моих домочадцев смешиваются в общий радостно-приветственный гул, но я уже не различаю звуков и ищу глазами своего мальчика. Где же он? Неужели уже спит?

Я трусливо размышляю, что это даже к лучшему. Боюсь, моё сердце лопнет от волнения. А если Реми уже спит, я смогу тихо побыть с ним рядом – рассказать сказку, погладить, разгоняя плохие сны. Я могла бы…

Топот детских ножек не позволяет мне развить свою кривую фантазию. Реми вылетает из столовой и, увидев нас, резко тормозит посреди гостиной. Господи, какой же он стал большой… И какой красивый! Ни фотографии, ни видео не смогли передать мне, насколько мой ребёнок взрослый.

– Сыночек, – шепчу очень тихо, не позволяя ни одной слезинке смутить или испугать моего мальчика.

Странник сжимает мою руку, напоминая, чтобы я не путалась в словах. Я отхожу от него на пару шагов, присаживаюсь на корточки и улыбаюсь.

– Привет, мой Мышонок, я очень соскучилась, – протягиваю навстречу руки.

Реми смотрит на меня настороженно и неуверенно улыбается. Моя душа, не выдержав бесконечного напряжения, забилась в истерике и грохнулась в обморок. А я, бездушная и улыбчивая, продолжаю сидеть на корточках и протягивать одеревеневшие руки к своему малышу.

– Мышонок, – зову я снова.

Возможно, мой охрипший голос звучит иначе, чем привык слышать мой мальчик, или я выгляжу по-другому, или моя улыбка не гармонирует с растерянным взглядом… Я не знаю… Но мой малыш срывается с места и, промчавшись мимо меня бросается к Страннику.

Мой мозг не сразу осознаёт, что случилось и не успевает дать рукам команду «отбой». Навстречу моим протянутым рукам спешит Мейли. Она заставляет меня подняться и заключает в свои объятия. Я позволяю себя обнимать, но не слышу слов, которые она произносит.

Странник держит Реми на руках и что-то шепчет ему на ушко. Мой мальчик очень серьёзно кивает и тоже шепчет в ответ. И все мои прежние переживания кажутся сейчас такими неприлично мелкими и недостойными внимания, потому что так страшно, как сейчас, мне было лишь несколько раз в жизни.

Странник делает пару шагов в мою сторону, продолжая инструктировать Реми, и ободряюще мне улыбается. Малыш несмело протягивает ко мне ручки и выпаливает, пока не забыл:

– Я очень скучал, когда тебя не было… Я тебя люблю.

– А по правде? – спрашиваю игриво и смеюсь, как простуженная ворона. – Ты ведь меня немножко забыл – да, Мышонок?

Я целую по очереди протянутые ладошки и глажу ими себя по щекам, но не забираю Реми из надежных рук Странника.

– А хочешь посмотреть, как я по тебе скучала и что я тебе привезла? Я сама для тебя сделала, но это будет наш с тобой секрет…

– Хочу, – кивает Реми и вырывается из рук Странника.

Мой малыш доверчиво протягивает мне ладошку, и мы идём в его комнату раскрывать секреты.

*****

– …И тогда мышиная принцесса сказала: «Полцарства тому, кто развеселит моего Мышонка!» И что уж только гости и придворные не делали…

– Что не делали? – сонным голосочком лепечет Реми.

– А вот что… – я прижимаю к сердцу своё сокровище, не прекращая гладить по тёмным волосикам, и рассказываю всё тише и тише. – И тогда одна умная мышка, которую тоже звали Ди, вдруг сказала…

Я прислушиваюсь к дыханию Реми и понимаю, что малыш уснул. Я ещё долго смотрю на него спящего и без конца целую, и шепчу, как я сильно его люблю. А потом завершаю свою сказку:

– И сказала мышка Ди: «Будет скоро и в нашем замке зажигательное танго!»

Мне мало лет, но прожито так много…

Господь решил – я в силах пережить.

У всех его детей своя дорога…

В ней каждым мигом нужно дорожить.

Где мало слёз – там очень много боли.

Там Ангел шепчет: «Дочка, не греши!»

Мне – девочке, танцующей в неволе,

Тесны оковы раненой души.

Я – порожденье тьмы в лучах рассвета,

Блудница я… И каяться спешу.

Спасибо, Боже!.. И прости за это…

Ещё за то, что снова согрешу.

Я в танце не погасну от бессилья…

Я – самка, продолжающая род!

Я вырвала из мрака свои крылья,

Чтобы продолжить огненный полёт.

Я – Феникс, возродившийся из пепла!

Я – Ангел, искупавшийся в крови…

Я в этой тьме достаточно окрепла

Для ненависти!.. Или… для любви?..

Всю ночь я целовала и поливала слезами своего спящего Мышонка, и сама уснула лишь под утро.

На следующий день нас с Реми невозможно оттащить друг от друга. Я с такой жадностью его рассматриваю и не могу насмотреться. Пока купала, обнаружила два новых шрамика… Родненький мой человечек, плакал, наверное, – больно ведь было, а я даже пожалеть не могла…

– Да отпусти ты его, надорвёшься! – недовольно ворчит Странник. – Он взрослый парень и весит уже почти, как ты.

– Мне не тяжело, – вру я, потому что Реми нравятся висеть на мне. Но какой же малыш стал тяжёлый!

Поверить не могу – моему сыну уже пять лет. Он такой взрослый, умный, интересный! А я столько всего пропустила! И два дня рождения мой любимый мальчик встречал без меня. Этих потерь уже никогда не наверстать…

Утром меня снова встречали очень бурно, ведь вчера тёплые приветствия моих домочадцев не достигли своей цели. Лурдес меня чуть не задушила в своих объятиях и всё старалась впихнуть в меня побольше еды, сетуя, как же я, бедненькая и измождённая, отощала на чужбине.

После завтрака мы со Странником и Реми отправились принимать мой запоздалый подарок к совершеннолетию. Уже подходя к гаражу, я представляю, что меня ждёт. Но новенькая белоснежная спортивная Honda превзошла мои ожидания. И конечно я, не скрывая восторга, бросилась на шею своему щедрому дядюшке. И как этот человек может быть настолько разным… Как он сам с собой-то уживается?

– Но это ещё не всё, – Странник, заговорщически подмигнув Реми, извлёк из кармана портмоне для документов.

Внутри, в первом вкладыше, красуется новенькое водительское удостоверение. На мое имя! Я недоверчиво смотрю на Странника… Вряд ли я захочу кому-то похвастаться, что права мне подарили.

– То есть вот так – да? Отличный пример подаём ребёнку.

– Даже не мечтай! – возражает Странник, – это подарок с препятствием, потому что принимать экзамен у тебя буду лично я.

– Ох, вот теперь реально страшно, лучше бы я, как все.

– Но ты ведь не как все, – Странник обнял меня за плечи. – С наступающим Рождеством, Принцесса!

*****

После обеда к замку подкатил огромный, как самосвал, чёрный Ford. Никаких сомнений, что пожаловал Его Темнейшество. Я в этот момент осматривала огромный котлован, вырытый для будущего бассейна. Реми, заметив машину, сорвался с места и побежал вприпрыжку встречать папочку, я же решила не отвлекаться по пустякам. Но, когда распахнулась водительская дверь и показался Жак, я с радостным визгом помчалась к нему. Пролетев мимо Демона, я запрыгнула на бывшего телохранителя, обхватив его руками и ногами.

– Тощая, как глиста, а весишь, как бегемот, – проворчал Жак, придерживая меня одной рукой и уворачиваясь от моих поцелуев.

– А ты такой же старый зануда, – смеюсь я. – Дочек ещё не выдал замуж?

– Вот давно тебе следовало язык укоротить, – Жак попытался отцепить меня, но, не справившись, подхватил второй рукой Реми и понёс нас в дом.

Демон мой игнор воспринял невозмутимо, словно ничего другого и не ожидал. А я ждала… Сама не знаю, чего именно… Может, рождественского чуда?

Январь-2009

Это было моё первое настоящее Рождество! С подарками, с фейерверком… С семьёй! Я даже не знаю, кто из нас двоих больше радовался – я или Реми. Свалившееся на меня короткое счастье я черпала жадно, ненасытно – наслаждалась каждым мгновением. Даже Демон не попытался внести в мои каникулы свои жёсткие коррективы. Предполагаю, что вмешался Странник. Он, как цербер, оберегал моё праздничное настроение.

Но сегодня я надорвалась весельем. Реми притих вместе со мной – не проказничает и ластится, как котёнок. Он знает, что завтра нам предстоит снова расстаться. Я не хочу, чтобы малыш испытывал стресс и придумываю новую сказку, где умная принцесса Мышка отправляется сражаться с немецкими учёными котами. Реми смотрит на меня снисходительно и заявляет:

– Давай лучше про трансформеров. Я и так не собираюсь плакать, я ведь мужчина.

О, Господи, как же я отстала от своего ребёнка.

*****

В аэропорту Шарль де Голль столпотворение. Похоже, сегодня Париж опустеет.

– Ну, что, Принцесса, я могу рассчитывать на твоё благоразумие? – хмуро спрашивает Странник.

Он снова другой – отстранённый и замкнутый. Я знаю, что из-за меня он проторчал в Париже три лишних дня и у него вышел конфликт с Демоном. Я случайно подслушала, но зато теперь я уверена, что нужна Страннику и ему не всё равно. Мне просто следует привыкнуть, что он… странный.

– Обещаю, что буду хорошей девочкой, Хосе. И ты береги себя, пожалуйста, ты мне очень нужен, – мне хочется быть с ним нежной и ласковой.

Странник прижимает меня к себе и целует в висок, а Жак закатывает глаза и вываливает язык, как дурачок.

Самолёт Странника на час раньше, чем мой, и он торопливо прощается.

– Доминик тебя встретит в аэропорту, он уже второй день в Айсгене отирается. А, вот ещё – Жак пригонит тебе тачку в течение недели, так что, Принцесса, будешь теперь на собственном коне.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Бля, такую тачку безмозглой девке, – ворчит Жак, но, к счастью, Странник не реагирует – привык, наверное.

– Плясуна своего вот здесь держи, – Хосе показывает кулак, давая последнее наставление.

Я киваю уже ему вслед. Про Андре до этого дня я старалась не думать и даже симки поменяла в телефоне. Теперь, кажется, настало время во всём разобраться. Только не сегодня. Сегодня мне очень плохо!..

Но я знаю, что в этом мире есть тысячи людей, которым намного хуже. А я… обязательно справлюсь.

*****

– Ник, а чего мы столько времени живём в отеле? Почему бы нам не арендовать домик? – спрашиваю я, когда мы въезжаем в промозглый Айсген.

Снега здесь, как и не бывало, на улице плюс шесть – тоже мне зима!

– А чем тебе плохо? Приличный отель, обслуживание на уровне, кормят хорошо.

– Мне кажется, что это не очень экономно…

– Тебе-то что переживать? Демиан может купить весь этот город с его домами и отелями и не заметит дыры в бюджете.

Звучит пугающе. Сколько же у моего деда деньжищ?! Я покосилась на Доминика.

– А ты что такой хмурый?

– Задумался… А вообще подозреваю, что босс хотел разграничить пространство между нами – потому и отель.

– Можно подумать, вход в мой номер заминирован, – фыркнула я. – А что, если бы мы в одном доме или квартире жили, ты бы стал меня домогаться?

– Возможно, – буркнул он, не отвлекаясь от дороги.

– Да ладно! А как же твоя невеста? – слово «невеста» я выплюнула вместе с ядом, образовавшимся на моём языке.

– Ты же знаешь, как я к тебе отношусь… Я ведь не железный…

– Ты деревянный, Ники.

– Вот тут ты права, – устало выдохнул он.

*****

Густой цветочный аромат ударил в нос раньше, чем я вошла в свой номер и увидела море кроваво-алых роз.

– Ники? – я вопросительно уставилась на своего телохранителя, но, судя по его недовольной физиономии, к этому цветочному безумию он не имеет никакого отношения.

– Что? Неужели не нравится? – едко спросил он. – Их сюда со вчерашнего дня охапками прут каждые два часа. Тебе должно быть приятно. Отель закупает новые вёдра, – его злой комментарий оборвался громким хлопком двери.

Псих! Через полминуты ещё громче хлопнула дверь соседнего номера.

Я подошла к ближайшему огромному букету и открепила карточку от стебля.

«Любимая, я потерял тебя!», «Схожу с ума от беспокойства!!!», «Схожу с ума!!!», «Отзовись, Диана!», «Люблю тебя!»…

Таких посланий оказалось много, и все они от… Андре…

Почему о его чувствах я узнаю таким образом и только сейчас? И что мне делать с тем, о чём мне стало известно? А что мне, собственно, известно?

Я быстро метнулась к одной из дорожных сумок, которые Ник сгрузил у входа, и извлекла ноутбук. Подключившись к сети, я стала быстро вбивать в поисковик нужные запросы. Чёрт! И почему я раньше не сделала этого?

Невеста. Она не была голубоглазой блондинкой в воздушных кружевах. Привлекательная яркая брюнетка с хищным взглядом и надменной улыбкой. Дочь молочного короля – двадцатипятилетняя Элизабет, оказывается, остепенилась пару лет назад, когда объявила миру о своей помолвке с моим Андре. Миру она объявила! Кто слушал эту старую вешалку? Подумать только – ещё одна Лизи на моём пути.

Пару обсуждали активно. Люди верили и не верили в их взаимные чувства. И всё же тех, кто считал, что жених пытается выгодно пристроиться, оказалось большинство. Мне стало даже обидно за Андре – можно подумать, он бродяжка какой-то, а не артист с мировым именем. А кто эта Лизи? Сомнительная балеринка неизвестно какого театра, исполняющая партию запасного лебедя в массовке.

И как тебе, Андре? Нравятся такие сплетни? Наверное – да, судя по тому как ты смотришь на свою лебедиху.

И этот его взгляд настолько противоречил содержанию любовных записочек… Я стряхнула с колен ворох стильных карточек и обвела взглядом комнату, утопающую в цветах, словно в крови. Миллион алых роз от бедного плясуна – какая ирония. Я чего-то, видимо, не понимаю в этой жизни. Потому что дура!

Я вытащила из заднего кармана джинсов свой мобильник и набрала номер Андре. Надеюсь, у меня хватит ума прикинуться ещё большей идиоткой…

Я так бесконечно долго слушаю гудки из динамика, что, привыкнув к монотонным звукам, отвлекаюсь и залипаю на кровавые розы – кричащее признание в любви. Когда вдруг раздаётся голос Андре, я вздрагиваю от неожиданности.

– Алло, я слушаю, – его голос звучит резко и холодно, и ещё я отчетливо слышу мужские и женские голоса на заднем фоне.

– Андре, – произношу я тихо и неуверенно.

– Одну минутку, – слышу спустя короткую паузу, а потом посторонние звуки исчезают. – Диана, малышка, это ты?

Не, блин – оскорблённый дух Анны Павловой. А что, сразу непонятно было? Я злюсь и вдруг понимаю, что не поменяла симки в телефоне. И сразу «переобуваюсь».

– Андре, – громко всхлипываю.

– Девочка моя, ты что, плачешь? Что случилось, откуда ты звонишь? – в его голосе столько беспокойства, что на мгновение мне становится стыдно за свой спектакль.

Но мой взгляд падает на экран ноутбука – там, как красная тряпка перед глазами, его лебедиха. Невеста! Прочь сомнения!

– Андре, я только что вернулась в Айсген, а тут… – я снова всхлипываю, потому что мне не сложно, я ведь реально страдаю, – …тут целое море цветов! Боже, я и подумать не могла, что ты меня любишь… вот так!..

– Да я и сам не думал, что потеряю голову… Но, когда не смог тебе дозвониться столько дней, понял, что схожу с ума. Я искал тебя, наводил справки, думал, в Париже найду…

– Так мы же в деревне живём…

– Где? В какой деревне, Диана, и что с твоим телефоном?

– Да ерунда – потеряла! – стараюсь спрыгнуть с неудобной темы и перехожу к главному: – Андре, я тоже не могу без тебя! Ты сможешь меня встретить? Я уже заказала билет, вылетаю к тебе! Я даже папе о нас рассказала!

– Папе? Погоди, куда ты вылетаешь? – Андре моментально охрип.

– В Бостон, конечно! Ни минуты не хочу больше ждать!

– Диана-Диана, стоп! Меня не будет в Бостоне, я уеду сегодня по делам, но через пару недель я сам к тебе прилечу. Обещаю, малышка, я так соскучился и нам с тобой очень нужно поговорить.

– Это слишком долго, Андре… Всё, милый, меня ждёт такси… – я прерываю вызов и вношу абонента в чёрный список.

Это всё неправильно и глупо. Я очень хочу подумать холодной головой, но эмоции меня захлёстывают. Мне нужно хоть с кем-то поговорить… Но с кем? Дашка сейчас обязательно дала бы мне какой-нибудь совершенно неподходящий совет. Знала бы она, как я в нём нуждаюсь! Мне бы пригодилось любое участие, но только не эта тихая пустота…

Почему Андре мне не сказал? Он ведь понимает, что информацию о нём добыть совсем не сложно, а значит, рано или поздно я узнаю о его Лебедихе. Он готов к этому? Ему всё равно?

Изначально наши отношения подразумевали только секс, и меня всё устраивало. Не было обмана. И даже когда Странник раскрыл мне глаза, мне стало, конечно, больно, но… и тогда мне нечего было предъявить Андре. Мы старались не лезть друг другу в душу. Наверное, это было неправильно, но зато честно.

Не было обмана до тех пор, пока он не сказал, что любит… А ещё он скучал и искал меня… Не нашёл бы, конечно. Вся информация о нашей семье тщательно затирается и недоступна широким массам. Демоновская служба безопасности не даром жуёт свой хлеб. Место серого кардинала в тени, и нам, его подданным, желательно не отсвечивать. А иногда так хочется, чтоб бомбануло! И тряхнуло демонюку!

Доминик ворвался в мой номер без стука и злой, как крокодил.

– Твой артист вообще обнаглел – звонит на ресепшн и требует тебя к телефону.

Я хочу сказать Нику, что это он обнаглел, врываясь ко мне без приглашения, и обнаглели работники гостиницы, которые докладывают об этом ему, а не мне. Но говорю другое:

– Пусть ему скажут, что я только что покинула номер и уехала на такси.

– Куда?

– А тебе не пофиг? Я ведь здесь.

– А ты, кстати, в курсе, что он без пяти минут женат? – посыпает Доминик мою рану перчиком. Похоже, об этом все давно уже в курсе.

– И что с того, Ники? Ты вот тоже давно пристроен в надёжные руки, а сам только и мечтаешь залезть ко мне в трусики. Может, что-то не так с вашими девочками или с вами? Ко мне какие претензии? – и глядя, как Ник мне пытается возразить, рявкаю: – Поспеши с ответом на ресепшн.

*****

В моём мире снова стало пусто. Долгие месяцы пустоту заполнял Андре. И дело вовсе не в том, что меня наполнял его член… Обходилась же я как-то раньше без этого… Но я вдруг осознала, что у нас было много общего. Мы очень много танцевали, он привил мне любовь к классической музыке и старым фильмам. Я с грустью проходила мимо маленького кафе, в котором мы любили зависнуть после тренировки. И я не могу себя заставить зайти туда без него.

Любовь ли это? Я не знаю… Но мне очень не хватает моего весёлого француза. Все незнакомые номера, с которых поступают звонки, я вношу в чёрный список. Уверена, что это он мне звонит, но я не знаю что сказать неодушевлённой трубке, не видя глаз моего Андре. Я больше не верю его голосу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍С Реми мы теперь общались по видеосвязи через день. Уж не знаю, как согласился Демон, но уверена, что без помощи Странника не обошлось. Дай Бог ему здоровья! Сам же Хосе позвонил лишь раз, после чего я поняла, что задушевный трёп по телефону – это не про него. Поговорила, как с автоответчиком.

Раньше моей отдушиной был Доминик, но либо он так сильно изменился, либо я его переросла. Мне бы встряхнуться, зажечь, а он вечно в тоске. Встряхнул меня Жак. Он пригнал мою «Хонду»-«Блондинку» и остался ещё на день в Айсгене, чтобы, по его словам, лично протестировать мои навыки вождения.

За этот день мы поругались три раза. Выяснилось, что я тупая криворукая корова и моим рукам даже член страшно доверить, не то что руль. Жак преувеличивал, потому что водила я отлично, просто немного резко, отчего он, сидя на пассажирском сиденье постоянно искал педаль тормоза. А его старый член мне и с доплатой не нужен. Но, когда Жак уезжал, я опять повисла на его шее, с трудом сдерживая слёзы. С ним я чувствовала себя живой.

«Блондинка» меня взбодрила, и теперь я молюсь, чтобы её не отняли за агрессивное вождение. В автосалоне я теперь работаю три дня в неделю после занятий, и половину заработка трачу на бензин и аксессуары к моей красавице. Ник говорит, что таких чокнутых водителей Айсген ещё не видел. Вот пусть и полюбуются.

В танцевальную школу я ездить перестала. Мне нужны были индивидуальные занятия, а в массовке с неуклюжими немками мне было тесно и скучно. Душа рвалась в танго, а мой партнёр уплясал к балерине. Поэтому по вечерам мой гостиничный номер сотрясался от забойного хип-хопа.

*****

Сначала я ещё ждала Андре. Ведь он обещал приехать через две недели. Я даже подготовилась к этой встрече. Представляла, что он будет ждать меня в нашем кафе, обязательно у окна, а я подъеду на своей роскошной «Хонде» и сначала выставлю ножки в модных сапожках на высоких шпильках, а потом явлю себя – изящную и стильную. Чтобы у Андре челюсть отпала от изумления и восхищения.

«Спецодежда» для этого случая уже давно дожидается своего звёздного часа в моём шкафу. Андре привык меня видеть пацанкой – джинсы, толстовки, кроссовки и хвостик на затылке. Конечно, он знает, что я красивая… когда без одежды. Пусть теперь увидит, что я настоящая женщина-вамп.

Но прошёл уже целый месяц, а Андре так и не появился. Я спасалась тем, что старалась занять каждую минуту свободного времени драйвом. Либо я нещадно жгла резину, крутя за городом пятаки, либо танцевала до изнеможения. Конечно, я не плакала – ещё чего. Разве этот престарелый мужик достоин такой юной красавицы, как я? В нашем автосалоне все мужчины ко мне клеятся, и среди них есть очень интересные. Я даже разок на свидание сходила. Поговорили о машинах, потом немного о погоде, а потом он попытался впихнуть мне в рот свой язык. Фу!

*****

Музыка в наушниках смолкла неожиданно и тут же раздался требовательный стук в дверь Ну, не сейчас! Во мне энергии, как в вечном двигателе… Я уже и музыку поздно вечером не включаю, но постояльцы всё время жалуются на якобы конский топот. Придурки! Да я, как бабочка, порхаю!.. Когда не делаю сальто…

Распахнув настежь дверь, я приготовилась отражать очередную атаку администрации отеля и… встретилась взглядом с Андре.

Я уже успела забыть, какой он красивый. Как же ему идёт небритость. И в этом шикарном пальто он выглядит, как крутой гангстер. Одной рукой Андре обхватил огромный букет чёрных роз – у нас траур? А в другой его руке коробочка… Бархатная. Красная. В таких, обычно, дарят кольца своим… невестам.

Только Ники со свирепой рожей очень сильно портит задний фон. И я такая вся… Запыхавшаяся, потная, с сараем на голове и совершенно растерявшая весь словарный запас. От меня только что дым не идёт. А ведь я собиралась поразить Андре в самое сердце своей холодной красотой…

– Андре, нет! Мне надо в душ, – я вяло сопротивляюсь, когда он стаскивает с меня майку, но он уже ласкает мою грудь и я просто сдаюсь. Обмякаю в его руках, как безвольная тряпичная кукла.

Нет – меня не накрыло вдруг дикое возбуждение, но прямо сейчас, когда он, развернув меня лицом к столу, надавливает на поясницу и шепчет: «Маленькая моя, вкусная девочка», я не чувствую себя одинокой.

Андре нетерпеливо сдёргивает с меня шорты вместе с трусиками и вторгается в моё тело резко, даже больно, от чего я всхлипываю и кусаю губы…

Он вбивается в меня неистово, грубо, а я радуюсь от того, что в эту минуту я нужна ему больше всего на свете. О нежную кожу ягодиц больно трется молния его ширинки, рукава пальто елозят по бёдрам, а я кайфую от своей власти над этим мужчиной. Пусть только сейчас, лишь несколько коротких минут, но он только мой и ни за что не вспомнит о том, что где-то у него есть невеста. Он даже не разделся – так торопился в меня.

– Скажи мне, Андре, – мой голос звучит прерывисто и, наверное, не очень сексуально, но – плевать.

– Что? – рычит он.

– Что ты чувствуешь…

– С ума схожу! – таранит с такой силой, что я едва не впечатываюсь лицом в поверхность стола.

– Ещё! – я крепко сжимаю ладонями край столешницы.

– Чуть не сдох без тебя! – он резко увеличивает темп.

– Ещё!

– Стер-р-ва! – его рычание переходит в стон. Андре замирает и сдавливает мои бёдра с такой силой, что я едва не вскрикиваю. Но я стискиваю зубы и терплю.

Спустя несколько секунд хватка ослабевает. Ну, вот и всё. Похоже, сегодняшний секс с Андре был самый жёсткий, а я до сих пор размазана по жёсткой столешнице и на моих бёдрах останутся жёсткие гематомы. Надеюсь, и на его члене тоже.

С удивлением замечаю, как Андре расчехляет своего поникшего дружка. Предусмотрительный какой, а я о безопасности даже не вспомнила. Всё тело болит, но настроение отчего-то повышается, включается весёлость и бесшабашность.

– Милый, а ты ко мне уже в презервативе приехал?

– Почему? – Андре смотрит на меня строго, а меня разбирает смех.

– Хм, и когда только успел натянуть? – я уворачиваюсь от его протянутых рук и скрываюсь в ванной комнате. Спустя минуту Андре присоединяется ко мне.

Что-то перегорело внутри. Мы не спим всю ночь – Андре ненасытен. Он знает как доставить мне удовольствие, и я этим пользуюсь. Сейчас я просто беру, позволяя себя любить. Этой ночью у меня с Андре секс, а у него со мной – любовь. Сегодня он меня любит так, словно прощается, и я готова к этому.

– Ты не такая, – шепчет Андре, покрывая моё тело поцелуями.

Но я молчу, и он начинает просить прощения за то, что задержался. Оправдывается, а потом упрекает в том, что я его обманула со своим вылетом в Бостон и что не дала возможности объясниться… И снова просит прощения. О Лебедихе ни слова. И бархатная красная коробочка так и осталась лежать на тумбочке у входа. Цветы мне было жаль, и я втиснула их в три большие вазы. А коробочку мне не предлагали…

– Я давно хотел рассказать, – Андре не выдерживает моего молчания, – я был помолвлен.

– Был? Вы с молочной принцессой расстались? – я больше не хочу скрывать свою осведомлённость.

– Да, то есть нет… Мы уже давно с ней вместе, а сейчас… Короче, сейчас всё очень сложно…

Я не мешала – молча слушала и не перебивала.

Мой танцор решил размахнуться шире, чем позволяли его возможности. Париж ему стал тесен, и он в качестве хореографа вознамерился покорить Штаты, начав с Нью-Йорка, но большого успеха не обрёл – среди его конкурентов были куда более значимые и именитые танцевальные звёзды.

Бостон показался Андре более привлекательным для ведения бизнеса и там он решил открыть студию с очень широким выбором танцевальных стилей. Дело пошло. И личная жизнь обрела перспективы – Андре влюбился в Лебедиху. Дело даже до помолвки дошло, правда, к тому моменту Андре уже не был уверен в своём выборе. И вот тут подсуетился будущий тесть с очень выгодным предложением.

Мой бедный танцор работал ногами куда лучше, чем головой, а потому доверился прожжёному аферисту и крупно вложился в фейковый проект. Собственный бизнес требовал финансовых вливаний, а средства иссякли. Конечно, Лебедихин папаша будущего родственника не бросил – инвестировал в бизнес зятя на особых условиях. И вот так мой Андре попал в зависимость, из которой, с его слов, лишь два пути – либо жениться, либо на свалку.

И вот где-то здесь должно было включиться моё сочувствие, но во мне что-то поломалось. Думаю, не сейчас поломалось, а пока я его ждала… каждый день, каждую минуту.

– Наверное, тебе повезло с этой твоей американкой. Мой папочка ни за что не вложился бы в моего избранника.

– Повезло? Да что ты понимаешь? Ты под папиным крылом только начинаешь делать свои первые шажочки! И будь у него бабла побольше, не сомневайся – вложился бы и в тебя, и в зятя, и в чёрта лысого. Мне скоро сорок, и я всю жизнь пахал, как проклятый! А ради чего? Чтобы жениться на этой курице от безысходности?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Я думала, она лебедь… Но ведь ты можешь продать бизнес и расплатиться с долгами. К тому же у тебя есть бизнес в Париже.

– На этом этапе, чтобы мне расплатиться с долгами, в Париже тоже придётся всё продать. Вот ты бы вышла замуж за нищего?

– Я бы вышла за любимого, – отвечаю очень тихо и боюсь следующего вопроса, на который не хочу отвечать. Но Андре, наверное, тоже его боится…

– Я не вовремя тебя встретил, малышка. Мы с Лиз должны были назначить дату свадьбы после моего возвращения в Бостон, и я уже был готов к этому, но…

– Но я всё испортила?

– Ты всё смешала, Диана, ты стала для меня наркотиком, и я не могу тебя обманывать. Женитьба на Лиз – это лишь вопрос времени, но я не хочу тебя потерять.

– Это ты сейчас официально предлагаешь мне стать твоей любовницей? – я одновременно испытываю облегчение и разочарование.

– Прости, малышка, я знаю, что это нечестно по отношению…

– Я согласна, Андре, – даю ему время осознать мой ответ и проглотить удивление, – но у меня есть условия.

Июнь – 2009

Айсген, прощай! Мы выезжаем за пределы города, и я утапливаю педаль газа в пол. Юху-у-у! Мимо быстро мелькают деревья, бушующие насыщенной листвой, в приоткрытое окно врывается тёплый летний ветер, разметав мои волосы. Где-то в багажнике, в одной из сумок валяется заветный диплом – чтоб он сгорел! Свобода!

Доминик ворчит всю дорогу. То слишком быстро еду, то зачем открыла окно, если в салоне работает климат-контроль, то не дотянем до заправки… Когда он стал таким занудой? У нас очень странные отношения – он меня по-прежнему ревнует, но терпит все мои выкрутасы и, конечно, охраняет, как может. А я… Я испытываю к нему нежность, привязанность, обиду и раздражение – вот такой гремучий коктейль.

Мне будет его очень не хватать, но главное – Доминика не спишут, как собирался Странник. Я смогла его убедить, что Нику надо дать шанс, и он обязательно справится, если только оградить его от меня. Все его беды из-за меня, и я не перестаю чувствовать свою вину. И пусть мне по-прежнему не нравится его пучеглазая выхухоль, всё же я от души желаю Нику счастья.

Для себя мне тоже хочется счастья, и моя «Блондинка» уже мчит меня к нему. Реми знает, что я еду и очень меня ждёт. Ждёт, мой любимый! Уже через три дня мы вместе полетим на отдых в Грецию. Целых три недели на море! С Реми! И все печали по боку!

С Андре мы не виделись больше месяца, а до этого он прилетал каждые две недели, чтобы провести со мной сумасшедшую бессонную ночь, одарить очередной ювелиркой и снова вернуться к своей Лебедихе. Чтобы чувствовать себя хозяйкой положения, я пару раз продинамила его внезапный налёт, и Андре стал заранее согласовывать со мной свои визиты.

Устраивало ли меня это? Скорее, да… Секс для меня был необходимой разрядкой, а альтернативы Андре я не искала – с ним мне было хорошо, и пока это случалось более-менее регулярно, меня не тянуло на эксперименты. И всё же, после каждого расставания мне требовалась пара дней на восстановление душевного равновесия. И с этим надо что-то делать. Тем более сейчас, когда мой Андре уже совсем не мой.

Он прилетел на следующий день после моего дня рождения. Осыпал цветами, любил всю ночь жадно, безудержно, а рано утром улетел в Бостон, чтобы жениться на своей курице. Прощаясь, попросил, чтобы я выглянула в окно…

Я выглянула – было желание отключить свою гордую независимость и запустить в него вазой с цветами, и сопроводить до кучи крепким матерком. А под окном… Ну зачем, Андре?! Господи, какая же я дура.

Последние четыре месяца мы встречались только в постели, даже разговаривали мало. Андре было известно, что я дочь бизнесмена, а поскольку никакой информации обо мне он не нашёл, то и бизнесмена счёл малозначимым. Добрался бы до Парижа – хоть что-то да узнал бы, а из Бостона… Он бы ещё из Африки запросы делал! Короче, ориентировался Андре, доверяя своим глазам и опыту. Отель, в котором мы с Ником проживаем, далеко не самый дорогой, и обучалась я в этот раз в хорошей, но не самой престижной школе.

Андре неоднократно предлагал мне финансовую поддержку, а мои отказы старался компенсировать дорогими подарками. От подарков я не отказывалась, но этот!..

Я сижу в удобном кожаном салоне новенького, маленького и восхитительного Volkswagen Beetle и поливаю его горючими слезами раскаянья, злости и жалости к себе и Андре. Мой подарок действительно похож на чёрного жука и совсем не подходит моему темпераменту. Но я его уже люблю, и я придумала ему имя… Жак будет ржать, как ненормальный, и крутить у виска. Но мне всё равно – быть жучку «Брюнетом».

Июль – 2009

Греция – это восторг! Возможно, когда-нибудь я куплю для нас с Реми маленький домик на побережье. А пока наслаждаемся тем, что дозволено. Жаль, что так недолго. Но разве мы с мамочкой могли когда-либо мечтать о таких путешествиях? Для неё Париж был пределом мечтаний. И я унаследовала эту любовь.

Три недели в Греции пролетели как один миг. И несмотря на то, что отдых был чудесным, я была рада вернуться в любимый город. Мы с Реми и Мейли, отдохнувшие и загорелые, идём налегке, а недовольный Жак следом тащит наш багаж, кляня меня на чём свет стоит. Я не реагирую на его ядовитые комментарии, потому что мне есть, о чём волноваться.

Я рассеянно кручу на пальце широкое платиновое кольцо с дорожкой бриллиантов – подарок Андре – сюрприз из красной коробочки. Три дня назад мой танцор с молодой супругой прилетели в Париж…

– Демиан, это не семейное мероприятие, и я не обязана на нём присутствовать, – я стараюсь говорить сдержанно, но очень хочется что-нибудь разбить и, в идеале, об демоническую башку.

Когда-нибудь уже наступит момент, когда я смогу распоряжаться собственным временем?

– Позволь мне решать, какое мероприятие считать семейным, и твоё присутствие не обсуждается.

– Ну, конечно, совершеннолетие единственной дочери – это не повод даже вспомнить о её существовании, зато полвека пластмассовой бабке – это событие столетия!

– Не преувеличивай, Клэр только сорок, и для неё этот приём очень важен, – Демон невозмутим, как… невозмутимый демон.

– А восемнадцатилетие – это так – будничная хрень. Важно для Клэр? Да ради бога, пусть принимает хоть Папу Римского, но я-то здесь причём? Она ведь меня терпеть не может! И, кстати, это взаимно, если ты вдруг забыл.

– Я помню. К шести будь готова, – подытожил Демон и покинул мою комнату.

Отлично поговорили! Могла бы даже и не начинать свой протест – всё равно это игра в одни ворота.

Я осмотрелась в поисках, чего бы грохнуть… Чёртов минимализм! А ноутбук жалко. Если бы Демон подслушал мои истеричные мысли, он бы ещё лет на пять отправил меня в какую-нибудь глухомань постигать дзен.

Клэр – злобная старая сука! По количеству яда этой твари уже должно быть трижды по сорок! И сегодня эта престарелая Барби собирает весь парижский бомонд. Ну где я, а где тот бомонд?!.

*****

Премиленькая картина – на подъездной дорожке перед замком Реми и Же-Же играют в бадминтон. И никакой бомонд им не страшен – везёт же! Же-Же так заливисто хохочет, что я залюбовалась ею. Ну надо же – она с Реми даже помолодела. Заметив, что я за ними наблюдаю, малыш начал дурачиться и корчить рожицы, а мадам резко посерьёзнела.

– Мышка, ты куда? – Реми зорко подмечает ключи от машины в моих руках и бежит навстречу.

– Мне надо в город за платьем, милый, – я поймала малыша в объятия и покружила.

Понятия не имею, какое мне нужно платье, чтобы не опозорить папочку. А, может, как раз и нужно его опозорить, чтобы больше не втягивал меня в свои помпезные мероприятия?

– А ещё за маникюром, педикюром и причёской, – вставила Же-Же свои пять копеек, смерив меня придирчивым взглядом. – И профессиональный макияж Вам не помешает.

Я закатила глаза.

– Вот верите, мадам, хочется туда напялить майку, шорты и шлёпанцы. И ногти обгрызть.

От Же-Же в ответ я ожидала, как минимум, возмущённого сопения…

– Это не выход, – ошарашила она меня и, повернувшись к Реми, заворковала: – Солнышко, поищи-ка Мейли, а мне надо съездить с Дианой по делам.

– Со мной? – я представила себе живенько чопорный салончик с нарядами для синих чулков. Да уж лучше в шортах. – Мадам, я ведь за рулём, а вожу я – сами знаете, – сделала я попытку отмазаться от неугодной компании.

Проследив, как Реми скрылся в доме, Же-Же взяла меня под руку, задавая направление к гаражу.

– Давно я не ездила с ветерком, – рубанула она по устоявшемуся шаблону.

– Ну если с ветерком… – бормочу я.

– И вот ещё что – я знаю, какого цвета платье будет на нашей старушке-имениннице, – добила меня «молодка» Же-Же.

*****

– Ну и как? – спрашиваю у Же-Же, не в силах оторвать взгляд от своего отражения в зеркале.

Там я и как будто не я. Девушка из зеркала – просто бомба! Маленькое, изумительного жемчужного цвета платье без бретелек лишь на ширину ладони прикрывает бёдра. Мягкая стрейчевая ткань приятно облегает фигуру. Смуглые ноги в серебристых босоножках на высоченной и тонкой, как игла, шпильке кажутся очень длинными.

Из украшений на мне только кольцо Андре и серьги к нему в комплект. Макияж с эффектом его полного отсутствия сотворил с моими глазами волшебство. Даже я не могу отвести от себя взгляд. Волосы мне заплели в объемную косу, а хвостик распушили пальмочкой и прикололи на затылке. Классно получилось.

Я, конечно, в немом восторге, но от мадам продолжаю ожидать жесткую критику.

– Коротковато, конечно… – Же-Же обходит меня по кругу.

Коротковато? Да я в этом платье даже к столу не смогу наклониться, чтобы вся парижская знать не любовалась на мою задницу. Это точно наша суровая монашка Же-Же? Или здесь какой-то подвох?

– Но ведь кто-то должен носить эту красоту, – продолжает мадам. – А кому, как не тебе, юной прелестнице, демонстрировать такие удивительные дары нашего создателя.

Это она о платье, что ли? Я ловлю в отражении задумчивый и серьёзный взгляд Же-Же – никакого злорадства.

– Будь у меня в молодости такое тело, – мечтательно произносит мадам, – я бы ходила голой.

Я бы ещё поразмышляла, что за развратный дух вселился в нашу праведницу и чем это грозит моему Реми, но времени уже нет – внизу в лимузине меня ждёт Жак.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Мадам, а это не выглядит… пошло? – я снова обращаю её внимание на длину платья.

– На ком угодно, моя дорогая, только не на тебе. Ты, как нежный бутон, – Же-Же смотрит на меня… с любовью?

Не удержавшись, я обнимаю женщину и она всхлипывает. Но тут же меня отталкивает, промокает глаза платочком и строго приказывает то ли мне, то ли себе:

– Не сметь плакать! – мадам суетливо подбегает к зеркалу, хватает со столика тюбик и протягивает мне. – Теперь последний штрих.

После того как алая помада ровным слоем покрывает мои губы, мне становится страшно – Демон меня сожрёт. Я бросаю неуверенный взгляд на Же-Же и, получив одобрительную улыбку, подхватываю алый клатч-кошелёк и спешу к выходу. Ноги бы не переломать.

Жак, нетерпеливо постукивающий пальцами по крыше лимузина, замирает и неприлично долго разглядывает мои ноги. Тысячу раз их видел, между прочим. Его взгляд медленно ползёт вверх и встречается с моим.

– А-а-ах*енный чехол для туловища! – он быстро щёлкает камерой телефона и со злорадством добавляет: – Доминику твоему сегодня отправлю для поднятия… э-э… тонуса. Всё, погнали шокировать столичную элиту.

*****

Ресторан, где зажигает сегодня именинница, расположен в очаровательном месте, рядом с садом Тюильри. И здесь нас, кажется, уже заждались…

Демон надвигается на меня, как вражеский танк.

– Не ссы, крошка, – шепчет Жак, помогая мне выйти из автомобиля, – уверен, он не станет стрелять при всех.

– Спасибо, теперь мне гораздо легче, – я гордо выпрямляю спину и сквозь ткань на груди неожиданно дерзко выпирают соски. От страха, наверное.

Надеюсь, Демон не подумает, что это я на него так реагирую.

– Прекрасно выглядишь, Диана, – голос Демона спокойный и ровный, а в прищуренных глазах бушует адское пламя. – Мадам Жаме видела тебя перед выходом?

– Конечно, видела! – я улыбаюсь папочке так, словно соскучилась. – Но разве мадам способна меня остановить?

Демон согласно кивает и, взяв меня за локоть, сопровождает в ресторан. Ощущение, словно я попала в Версаль. Обстановка внутри чересчур помпезная и гости ей соответствуют. Изобилие украшений слепит и режет глаза. Клэр я замечаю сразу. На ней платье такого же цвета и похожего фасона, только на метр длиннее. И три кило украшений, и… И мне становится понятен замысел Же-Же. Вот ведь интриганка!

Клэр не только не торопится нам навстречу, но даже старается удрать подальше от нашего дуэта. В её взгляде столько ненависти и злобы, что Демон снова обращает свой взгляд на меня, чтобы оценить масштаб катастрофы. И, судя по выражению его лица, дошло, наконец. Если бы я боялась Клэр так же как все мои домочадцы, то решила бы, что Же-Же меня подставила…

– Клэр, – негромкий оклик Демона заставляет споткнуться официанта с подносом и пригвождает виновницу торжества к месту.

– Дорогой, – она нехотя плетётся к нам с вымученным оскалом на пластмассовой роже, а подойдя совсем близко, начинает шипеть: – Демиан, ты разве не сказал Диане о моих цветовых предпочтениях в одежде гостей?

– А должен? – брови Демона удивленно взлетают.

– Привет, Клэр! – я машу правой рукой перед носом именинницы, привлекая к себе внимание. И в тот момент, когда она запоздало тянется ко мне с ритуальными поцелуйчиками, я добавляю: – С пятидесятилетием тебя!

Она резко отпрянула и сквозь тонну пудры проступил неровный румянец.

– Вот и правильно, – одобрила я дистанцию, – а то к концу вечера штукатурка пойдёт трещинами.

– Дрянь! Вырядилась, как шлюха! Ты специально выискала похожее платье? – именинница уже близка к тому, чтобы вцепиться мне в волосы.

– Чтобы быть похожей на старую шлюху? Конечно, нет, Клэр! Просто это платье удивительно гармонирует с цветом моей кожи, а твоим синюшным плечам больше подошёл бы закрытый комбинезон. И с цветом ты промахнулась – учитывая сегодняшний повод, следовало выбрать чёрный. А вот румянец тебе к лицу.

– Демиан! – Клэр обратила полный отчаяния взгляд на Демона, но тот выглядел так, словно присутствовал при светской беседе.

– Держи себя в руках, Клэр, тебе ещё гостей встречать, – напутствовал он будничным тоном.

– Мне надо отойти ненадолго, – пробормотала Клэр и рванула прочь.

– Надеюсь, ты никогда на ней не женишься? – спрашиваю Демона, сверкая улыбкой.

– Тебя это не касается, Диана. Прикуси уже своё жало и пойдём я тебя кое-кому представлю.

«Кое-кому» – это несколько десятков старпёров, каждый из которых капал на меня слюной, если он мужик. Зато женщины… Если бы женские взгляды могли дырявить насквозь, то от меня остался бы только хвостик-пальмочка. И это ещё не все гости пожаловали. Чтобы как-то себя развлечь, я уединяюсь с фужером шампанского и пытаюсь считать гостей. На шестьдесят восьмом я напрочь забываю дальнейший счёт…

Я не сомневалась, что встречу здесь Андре. Но что со мной творится? Я ведь думала, что отпустило… Мне нужна опора и я с силой сжимаю фужер. Сейчас в этом зале я вижу только его, а он неотрывно смотрит на меня.

Мы словно остались вдвоём в каком-то пустом коридоре, в котором исчезли все звуки и блеск праздника.

Расстояние между нами стремительно сокращается, словно действует притяжение… от сердца к сердцу. Взгляд Андре прикован к моим глазам и в этом взгляде столько любви и… столько боли…

Не представляю во что вылилось бы это сумасшедшее притяжение, но неожиданно в наше личное пространство вторгается, режущий слух, голос Клэр:

– Андре, дорогой, наконец-то ты с нами! Скорее представь мне свою очаровательную супругу…

И мощное магнитное поле мгновенно схлопывается, оглушая меня и дезориентируя…

Мой взгляд рассеянно скользит по двум чмокающимся курицам, которые перекрыли мне весь обзор. За их извивающимися телесами стоит такой же потерянный, как и я, Андре.

Когда тошнотворное лобзание с громким кудахтаньем, наконец, прекратилось, обе фурии уставились на меня.

– А это Диана, моя падчерица, – объявляет Клэр гостям, после чего торжественно представляет мне супружескую пару – моего Андре и его Лебедиху.

– Чтобы называться моей мачехой, Клэр, тебе для начала стоит женить на себе моего папочку, – бесцеремонно перебиваю её, когда она перечисляет заслуги моего любовника перед отечеством.

– Диана у нас девочка с характером, – натянуто смеётся Клэр и мысленно крошит мои шейные позвонки.

Лебедиха не делает попытки обменяться со мной ритуальными поцелуями и даже не пытается выглядеть любезной. Она нутром ощущает опасность и правильно делает – пусть держится от меня подальше.

– Удачные линзы, – пренебрежительно бросает она, сверля меня взглядом цвета весенней листвы. Несомненно, он ей идёт гораздо больше, чем её родной – карий.

– А у Вас изумительный цвет глаз! – восхищаюсь я в ответ, – с карими Вы бы потерялись в толпе.

Лебедиха повисает на руке супруга и требует срочно продолжить дефиле перед гостями.

– Твой отец – Демиан Шеро? – спрашивает Андре, не обращая внимания на нервное шипение жены.

– Да, – отвечаю коротко, потому что оправдываться мне не в чем, да и время и место для объяснений неподходящие.

К счастью, Клэр виртуозно отвлекает супругов и быстро уводит их подальше от меня.

Дальнейший вечер превращается для меня в настоящую пытку. Я старательно избегаю любого общения, накидываясь шампанским.

– Это уже шестой фужер, – звучит в моих ушах демонический голос.

А к слуховому глюку добавляются неприятные болезненные ощущения. Я скосила глаза туда, где больно – огромная мужская ручища сжимает моё запястье.

– Уйдись! – приказываю этой руке.

– Прекращай уже напиваться, – снова звучит над ухом и, следуя за звуком, я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Демоном.

– Почему? Боишься, что я описаюсь? – я начинаю хихикать, но даже в собственных ушах это звучит… не очень.

Демон кривит губы и мне становится обидно.

– Я тебе так неприятна, папочка?

– Ты очень красивая, Диана, и очень пьяная.

– Прости, тебе не повезло с дочерью. Я – позорное пятно на твоей безупречной репутации, – искренне каюсь, поднося фужер к губам. – За тебя, Демон!

Демон хмыкает и забирает из моих рук утешительное игристое.

– Сегодня не повезло Клэр, – он подтолкнул меня к маленькому диванчику, скрытому за кадкой с фикусом. – Посиди немного здесь, скоро приедет Жак.

И Демон растворился в толпе гостей. Он сегодня нарасхват. Его персона редко появляется на подобных мероприятиях, поэтому этим вечером мой папочка гораздо популярнее своей пассии. Я им потихоньку любуюсь и очень горжусь… Только – тс-с-с…

Здесь, под фикусом, мне очень скучно, а веселый напиток, скрашивающий мой вынужденный досуг, Демон изъял. Почему я вообще тут сижу? Я поднимаюсь с диванчика и гордо расправляю плечи, стараясь удержаться на высоких шпильках. Ну-у-у!.. Пошла красиво!

Один из гостей, в очередной раз отбившийся от своей половины, движется мне наперерез – достал меня сегодня. Ничего так мужчинка… Улыбается, падла, словно выиграл джекпот. Я ловлю его на подлёте за модный галстук, подтягиваю ближе и оставляю на его выбритом подбородке смачный отпечаток своих алых губ.

– Свободен, амиго, зови следующего.

– Сумасшедшая, – мужик яростно трёт подбородок, делая только хуже. Отличная помада!

– Ах ты, шалава! – а вот и жёнушка. Похоже, сидела в засаде.

Симпатичная тётка лет тридцати – ухоженная, фигуристая… И что этим мужикам надо? Ну, ей-то от меня – понятно что надо. Ревнивица больно хватает меня за руку и пытается выкрутить. Я свободной рукой сжимаю крепко её нос, отчего из глаз налётчицы брызгают слёзы, и шепчу:

– Пошла вон от меня, корова, иначе передумаю и затрахаю твоего мужа до такого состояния, что ты никогда больше не увидишь его член в боевой готовности. Брысь! – отпускаю тёткин посиневший нос и отталкиваю от себя.

Руку больно – синяк теперь будет.

Но настырная дура не остаётся в долгу и резко дёргает лиф моего платья вниз, стянув его до самой талии. Теперь она оторопело пялится на мою обнажённую грудь. И если бы только она одна!..

– И кому ты сейчас хуже сделала? На муженька своего глянь. Теперь его жизнь уже никогда не станет прежней – ему же мои сиськи каждую ночь будут сниться. Вон и остальные мужчинки занервничали, тебя ведь теперь затопчут их спутницы.

Среди множества гостей Андре я замечаю сразу, и он стремительно приближается ко мне. Нет – хватит на сегодня представлений. Под щелчки камер я не спеша возвращаю платье на место и разворачиваюсь к выходу. Если эта швабра ещё раз протянет ко мне свои руки – убью на месте.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍На улице многолюдно и слишком душно. Я стреляю сигарету у одного из гостей и ищу уединения. С торца здания в тени деревьев ни души. Прислонившись спиной к дереву, зажимаю губами сигарету… Черт – а прикурить?

Почему я до сих пор здесь? Дома меня ждёт Реми, там всегда мне рады. А здесь я, как белая ворона…

– Ты же не куришь, малыш, – раздаётся рядом голос Андре, и его рука вытаскивает из моих губ сигарету. – Ты меня обманула… Поговорим?

Я молчу, потому что знаю – Андре сам меня оправдает. Всегда так делает.

– Точнее, ты не сказала мне всей правды. Наверное, у тебя были на это причины. Хотя, если бы я знал, чья ты дочь, я бы в меньшей степени чувствовал себя предателем. Я сам лично плохо знаю Демиана, но наслышан достаточно, чтобы понять – он никогда бы не позволил мне быть рядом с тобой.

– Сейчас ты рядом, – я улыбаюсь.

– Это сильнее меня, моя девочка, – Андре гладит моё лицо… шею, целует плечи. – Не представляю, как стану жить без тебя…

– Как делал это до меня, – грусть всё же просачивается в мой голос.

– Ты можешь считать меня законченным эгоистом, но мне невыносимо жить, не прикасаясь к тебе, – Андре опускается на корточки и обнимает мои ноги, прижавшись к ним лицом.

Я могла бы ответить грубо или сказать, что всё остаётся в силе… Но я не решила, готова ли продолжать отщипывать своё счастье по кусочкам. Красть его у другой. И счастье ли это?..

Я запускаю пальцы в волосы Андре… И в этот момент к нам сквозь заросли кустов пробирается злая Лебедиха. Откуда-то внезапно собираются зрители, среди которых я замечаю Демона и Клэр, снова слышу щелчки камер… Я вздыхаю – не хочу воевать… К маме хочу… Мне хочется зажмуриться и в этот момент я вижу пробирающегося ко мне Жака и протягиваю к нему руки, как утопающий.

– А ну, пошли на х*й, стервятники е*учие! – огромный Жак бесцеремонно расталкивает сливки общества и рычит: – Стадо озабоченных пенсионеров решило полакомиться ребёнком?!

Мой грозный спаситель отталкивает Андре, который силой удерживает брызжущую слюной Лебедиху.

– Убери отсюда свою кобылу страшную, пока я вас обоих не убрал.

– Жак, – я обнимаю его за мощную шею.

Он одной рукой обхватывает мои бёдра, приподнимает и прижимает к себе:

– Испугалась, мелкая? – и тут же рявкает в сторону: – Люк, собери у всех любопытных телефоны, а кто не захочет отдавать, выбей глаз.

Жак выносит меня из этого кошмара, и через его плечо я вижу ухмылку Демона, на глазах которого охрана потрошит карманы и сумочки неприкосновенных людей. И это… мой папочка.

Уже две недели я – узница замка Ла-Шер. Добровольная узница. Первые дни мне было очень страшно – я каждый день ждала кары от Демона и мои нервы были на пределе. Но он явился спустя неделю, и как ни в чём не бывало, поинтересовался, не желаю ли я слетать на неделю в Таиланд. Это специальный экстремальный тур, где Реми делать пока нечего, зато мне должно понравиться.

Мне очень-очень хотелось, но без Реми – это уже экстрим. Я ведь ещё не знаю, какие у Демона планы на учебный год – вдруг нас снова разлучат на месяцы? О местном университете я заговорила сама и выразила уверенность в том, что смогу поступить без проблем и протекций. Зря я, что ли, столько времени вгрызалась в знания?

К разговору об учёбе Демон пообещал вернуться позднее, а отказ от поездки даже не прокомментировал. Мне очень хотелось поинтересоваться, чем завершился праздничный вечер Клэр, и как удалось избежать скандала в прессе. Но это ведь всё равно, что сунуть голову в пасть крокодилу. Почему он не наказал меня – остаётся загадкой. Никогда не знаешь, чего ждать от этого человека.

Вот и в этот раз буря грянула внезапно. Демон неожиданно уволил горничную и охранника за пустяковые оплошности и пообещал уволить всех остальных, включая Лурдес, Же-Же и Мейли, за то что якобы все расслабились и обнаглели. Это было что-то новенькое – не иначе как кризис древнего возраста. Два выходных дня до его отъезда все обитатели замка, кроме Реми, ходили по струнке. Птицы не пели, и комары сдохли. А после его отъезда в замке ещё неделю воняло сердечными каплями.

Август – 2009

В очередной приезд Демона предчувствие чего-то недоброго накрыло меня сразу. Не знаю почему – интуиция… Я прислушивалась, вглядывалась в лица… и ждала беды. Даже Жак, которого я не видела две недели, зубоскалил не слишком остро.

Я не спала почти всю ночь, проведя её возле Реми. В какой-то момент захотелось схватить малыша в охапку и сбежать. Я даже стала продумывать план, но очень быстро уперлась в глухую стену. Реми – свет в окне для Демона, и он никогда не причинит ребёнку вред, в то время как я продумываю как бы обречь своего малыша на скитания. Дура! Это была последняя яркая мысль перед тем, как я, наконец, уснула.

Словно и не спала вовсе. Проснулась от щекотки Реми и тут же встретилась взглядом с Мейли.

– Диана, хозяин ждёт к завтраку, – Мейли отвела глаза и выскользнула из детской.

Хозяин! Терпеть не могу это слово, но Мейли так было удобно называть Демона.

После завтрака, во время которого в меня вместился только кофе, Демон позвал меня в свой кабинет. Я шла туда, словно на расстрел. И Демон меня убил…

Сегодня вечером мой ребёнок улетает в Шанхай. На целый год! В ту же минуту, как была озвучена эта новость, скудное содержимое моего желудка выплеснулось наружу.

Они уехали в аэропорт без меня – боялись, что я распластаюсь по взлётной полосе. Реми перед отъездом плакал, а я напоминала ему, что он мужчина и обещал никогда не плакать. Я рассказывала, как мы почти каждый день будем общаться по видеосвязи, и что он даже не успеет соскучиться. Зато в своей крутой школе он узнает много интересного и сможет рассказать мне.

А ведь я тоже могла бы там учиться, работать, да что угодно могла бы!..

Они забрали с собой Же-Же, чтобы малыш не забывал родной язык и не растерял манеры. Я рада, что мадам рядом с моим мальчиком. А в Шанхае их ждёт уже Странник. Они забрали даже Доминика в качестве личного телохранителя, потому что он очень привязан к Реми. Они только меня отвязали.

Теперь я понимаю, для чего Демон собирался сплавить меня в путешествие. Но разве я способна ему помешать или он надеялся, что я никогда не вернусь из экстремального тура? Знать бы, чего на самом деле хочет Демон…

Жак остался со мной в Ла-Шер и с фальшивым упоением рассказывал о перспективах для Реми, но держался очень настороженно. Ему было бы намного легче, если бы я билась в истерике – со мной притихшей он не понимал, что делать. И я не понимала, что мне делать дальше…

*****

Третий день подряд я приезжаю к храму и провожу здесь по несколько часов. Оставаться дома невыносимо – меня раздражают сочувствие Лурдес и ее постоянное желание меня накормить, наигранная веселость Клода и шутки Жака. Но я не могу обижать дорогих мне людей и поэтому сбегаю на остров. Разговариваю с мамой. Она очень давно мне не снилась, а здесь… Где ещё она сможет услышать меня, если не там, куда рвалась её душа – в самом сердце Парижа.

*****

– Нет, мне не сдохнуть своей смертью! – рычит Жак. – И мои дети останутся нищими голодранцами! А ведь Доминик, сукин сын, оказался охеренным стратегом! Я бы тоже не отказался, чтобы мне переломали ноги и руки, зато теперь прыгал бы беззаботно с пацаном по китайским маковым полям и ловил бабочек сачком.

– На сломанных ногах? – я с улыбкой смотрю на беснующегося Жака, но на душе становится тревожно.

– Поговори мне ещё, пигалица богомольная!

– Жак, что случилось?

– Под жопой кресло намочилось! В интернет залезь – ты у нас гвоздь столичных новостей. Вот как теперь?.. Что?.. Мне самому, что ли, застрелиться?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Искать долго не пришлось – лихо сработано – «…Юная и порочная Эсмеральда замаливает свои грехи…»

Ну и видок у меня на фото – овца овцой! В глазах тоска, на лице скорбь и ни капли интеллекта. Демон будет в ярости.

– Жак, это надо удалить, – бормочу я, вчитываясь в хлесткие строки писаки. Они и Андре сюда приплели.

– Спасибо за совет, благодетельница моя недалекая! Большая часть уже уничтожена. Только вряд ли в Париже остался хоть один безграмотный француз! Сегодня даже бомжи уткнули свои носы в газетки. Поздравляю, Эсмеральда, ты звезда, чтоб тебя всю жизнь драли одни горбуны! Босс уже в курсе, мне бы теперь с семьёй успеть попрощаться.

– Но при чём здесь ты? В таком скоплении туристов сложно вычислить папарацци – там все с камерами… – я растерянно оправдываюсь, понимая насколько жалко это звучит.

Жак долго сверлит меня яростным взглядом и, наконец, выдаёт:

– Выползешь из дома – и я осуществлю свою навязчивую мечту – сверну тебе шею и вырву ноги. Один хер – отвечать, так хоть за дело.

– Ноги-то зачем? Я же без головы всё равно никуда не уйду… – пытаюсь мрачно пошутить.

– Ну в храм же ходила!.. – припечатывает Жак и, толкнув плечом тяжелую дверь, покидает замок.

– Обойдётся, деточка, – со спины тихо подходит Лурдес и обнимает меня. – Пойдём, я тебя вкусненьким накормлю, а то исхудала совсем.

*****

– И что он дал тебе – тот, к кому ты так отчаянно взываешь в своих молитвах?

Демон говорит тихо и от этого только страшнее. Он прилетел два дня назад, но в замке появился лишь сегодня. К этому времени исчезли все скандальные новости, связанные со мной, пара издательств и даже думать не хочу, кого ещё он заставил исчезнуть.

– Людям необходимо во что-то верить… иногда даже в чудо… – мой лепет в сравнении с демоновскими доводами звучит слишком неубедительно.

– И ты веришь, что рядом с этим древним каменным истуканом твоя жизнь была бы чудесной?

Мне нечего ответить Демону, я уже сказала всё, что могла, чтобы оправдать Жака и своё поведение… Я не выбирала себе такую жизнь и не желала быть в эпицентре столичных сплетен. Я не привыкла к этому, но всё равно должна была предвидеть…

– Я никогда не мечтал о детях, тем более о сумасшедших дочерях. Но ты уже есть. Не иначе как это происки твоего Бога?! Я дал тебе в разы больше, чем мог бы дать твой настоящий отец или любой, кого навязала бы тебе твоя мать в качестве папаши…

– Заткнись, старый маразматик! Ни ты, со всей своей недвижимостью и властью, ни мой настоящий отец не достойны даже прикоснуться к памяти о моей мамочке. И не говори мне тут о том, что ты мне дал, я у тебя ничего не просила! А то, что ты отнял у меня, не компенсировать никакой роскошью!

– Отнял, говоришь? – зло усмехается Демон. – Если ты о Реми, то мне не понятны твои претензии. Этот ребёнок жив и счастлив лишь благодаря мне. И разве справедливо будет мальчику узнать, что его настоящий отец – один из кучки насильников, а мать – незаконнорождённая голодранка, мечтавшая побыстрее избавиться от плода греха? Или я неправ?

Жестокая правда обрушилась на меня очень больно и раздавила всю мою уверенность, отвагу и надежду… мою единственную надежду.

– У тебя ничего нет, Диана. Но ты хочешь свободы… Вперёд!

Я смотрю невидящим взглядом в глаза Демона и не понимаю… Вперёд – это куда?

– Ты свободна, – повторяет Демон, – от меня, охраны и всего материального. Давай иди, девочка, тебя ждёт твоё – духовное и возвышенное. Одежду, что на тебе сейчас, можешь оставить.

А как же я свяжусь теперь с Реми?

– А телефон? Ведь ты мне его подарил… – спрашиваю почти шёпотом, потому что голос внезапно сел.

– Телефон, машина, шмотки – это материальные блага. Я дал – я взял. У тебя есть голова, руки, ноги… А, главное, есть храм, где ты сможешь попросить чуда.

Я моча киваю, разворачиваюсь и иду к выходу, но оглядываюсь у двери.

– Раньше я просила, чтобы ты полюбил меня… Но, видимо, это чудо не в божьей власти.

Оцепенение спадает с меня, когда шпиль самой высокой башни Ла-Шер скрылся за холмом. Я одна на пустынной дороге. Из одежды только шорты, майка, кроссовки. В рюкзачке – мамин потрёпанный дневник, игрушка Реми, документы и запасные трусики. И, конечно, мои собственные заработанные деньги. Их осталось немного, потому что мне важно было развлекать Реми именно на свои. Этих денег должно хватить на простенький телефон, на пару ночлегов и скромную еду на несколько дней.

Если потороплюсь, то дотемна дотопаю в Париж. Вон Ломоносов из Холмогор в Москву шёл – и ничего. И зима тогда была, и телефона у него не было… Мозгов, правда, побольше было…

Я усмехаюсь собственным мыслям и трагикомизму всей этой ситуации. Оглядываюсь назад, потом смотрю вперёд – бескрайняя пустынная дорога… Снова ухмыляюсь, и снова… А потом начинаю ржать – до ломоты в скулах, до колик в животе. Мадемуазель Шеро! Ой, не могу!.. Путешествие из деревни в Париж! Ох, видела бы меня сейчас Дашка!

Прав Демон – у меня есть ноги, руки и голова. А с моим багажом в голове этого более чем достаточно.

Ставшая до боли родной, деревня с её красивыми ухоженными домами и моим любимым замком осталась далеко позади. Мне приятно идти пешком – вечернее солнце уже не припекает, как днём, и моё настроение медленно, но уверенно, ползёт вверх. Я пока ещё не решила, что буду делать с этой свободой и где найду ночлег, но впереди ещё долгий путь и я подумаю об этом через час… или позже.

Автомобиль Демона обогнал меня, обдав дорожной пылью, когда уже в поле зрения замаячила основная трасса. Сначала мне показалось, что он снизил скорость… Показалось. Я остановилась и долго смотрела вслед движущемуся темному пятну в лучах заходящего солнца. Ушёл в закат… Я прогоняю грусть и иду вперёд.

Подходя к основной трассе, я задумалась. Если следовать вдоль дороги, то до ближайшей станции метро, наверное, часа два – дотемна успею. Эх, жаль интернета нет!.. А спросить… У кого тут спросишь? Я осмотрела свои голые ноги – в таком виде ещё и неприятности отхвачу. Попытаться поймать попутку? А вдруг приставать станут? С одним мужиком я, скорее всего, справлюсь… А если их больше?

Резкий сигнал клаксона за спиной заставляет меня отпрыгнуть подальше от дороги. Мой маленький лупоглазый «Брюнет» резко тормозит рядом со мной, а из-за руля выскакивает запыхавшийся Клод. Дышит так, словно не он ехал в машине, а наоборот.

– Доченька, – Клод обнимает меня, и я слышу, как сильно бьется его сердце. – Слава богу – догнал!

– Что случилось, Клод? – я заглядываю ему в глаза.

– Как же это – что? Ушла голодная, полуголая… Куда?

Что тут можно ответить? И я просто улыбаюсь, как дурочка, и пожимаю плечами.

– Демиан совсем с ума сошёл – я ему так и сказал! И Хосе будет очень недоволен.

Я хмыкаю – можно подумать, Демону есть дело до мнения Странника. А если и есть, то точно не в вопросах моей дрессировки.

– Клод, ты прости, но мне лучше поторопиться, – я с тоской смотрю на свою машину и неуверенно спрашиваю: – А, может, ты сможешь меня отвезти в город?

– Я? – удивляется он. – Да ты что, деточка! Я думал, ты меня подкинешь до деревни… Жак отдал мне ключи от машины, чтобы я тебе её пригнал. Это ведь не подарок Демиана. Хотя и «хонду» тебе не он подарил.

– А как же, Клод, ведь у вас с Жаком будут неприятности из-за меня… – мне так страшно за них и одновременно радостно, что они думают обо мне и волнуются…

– Да Жаку не привыкать, – смеётся Клод, – а мне ничего не будет, можешь даже не переживать на этот счёт.

Клод тянет меня к машине.

– Посмотришь – там в бардачке Жак оставил телефон и деньги. Тебе на первое время хватит. В случае чего, звони мне, а я Жаку всё передам. Лурдес тут тебе целую гору еды нагрузила и тёплые вещи у Кети взяла. Мы-то в твою комнату не заходили…

Клод ещё продолжает что-то говорить, но я его почти не слышу – в носу защипало, в горле встал ком… Выдержка мне изменяет, и целое море невыплаканных слёз я изливаю на широкой груди нашего садовника. Они меня не бросили – я нужна им! А Демон говорил, что у меня ничего нет… Дурак он!

*****

Считается, что услышать колокол Эммануэль – большая удача. В башнях собора четыре знаменитых колокола и каждый имеет своё собственное имя. Эммануэль – самый тяжёлый, и звонит он очень редко. Этот колокол сложно раскачать, и именно в него звонил горбун Квазимодо, для которого этот храм был домом и семьёй.

Теперь здесь нашла свой приют я – Эсмеральда.

Первую ночь своей свободной жизни я провела в машине – на гостиницу денег стало жаль, а недорогую квартиру подыскать не было времени.

С преподобным отцом Леоном мы были давними приятелями. Поэтому, увидев меня в пять утра возле храма в одежде явно с чужого плеча, Его Преподобие выяснил, что я начинаю новую самостоятельную жизнь, но с жильём определиться ещё не успела. Не скажу, что сразу приняла на ура предложение пожить первое время в храме. Я ведь собиралась выглядеть независимой и самостоятельной…

Но раз уж я приняла помощь Жака, то почему должна отказываться от милости святого отца? Как говорится, сам Бог велел. И с присущим мне непотопляемым романтизмом я нашла в этом предложении очередную символичность. Именно здесь, под ногами гуляющих туристов, находится знак с восьмиконечной бронзовой звездой – французский нулевой километр.

Здесь будет и моя новая точка отсчёта, потому что я услышала, как звонит Эммануэль.

*****

– Что ты здесь делаешь, Странник? – у меня не получается скрыть свою радость, хотя, наверное, следует опасаться.

– Все дороги ведут в Нотр-Дам, Принцесса! – Странник улыбается по-доброму. – А уж найти тебя совсем не сложно. Каждая парижская дворняга знает, как пройти к малышке Эсмеральде.

– Это всё работники храма растрепали репортёрам, но они не со зла, – запальчиво объясняю. – Я уже через день перебираюсь отсюда и не буду привлекать к себе внимание. Я нашла работу и жильё…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Ты съезжаешь отсюда сегодня, малышка, – Странник щурится, и я не понимаю, бояться мне или… – Ну, иди ко мне, маленькая, я соскучился.

Он обнимает меня очень бережно и гладит по голове. А я кладу голову ему на плечо и едва не мурлычу – как же я скучала.

*****

– Хосе, какой Гарвард, ты с ума сошёл? Туда заявку ещё полгода назад нужно было подать! – взываю я к благоразумию Странника. А о том, что меня пугает первый университет Лиги плюща, я лучше помолчу.

– Вот тогда ты и подала заявление, – невозмутимо отвечает Странник.

– Я? – искренне удивляюсь, хотя пора уже привыкнуть, что «я» и не на такое способна.

– Конечно, ты, Принцесса, – смеётся Странник, но мне совсем не до смеха.

– Но ведь результаты SAT… они не подходят для Гарварда. Хосе, у меня недостаточно баллов! – выдаю слабую попытку отмазаться.

– Твоих баллов достаточно, малышка, ты ведь у нас умница, – Странник треплет мои волосы – вероятно, желая встряхнуть мои умные мозги. – А зимние каникулы мы проведём с тобой в Шанхае.

Разве я могу возражать против таких аргументов? У меня на языке вертятся ещё с десяток «но», которые я обречённо проглатываю. В конце концов, престижный университет – разве это так плохо? Да и потом, с чего я взяла, что недостаточно умна для Гарварда? Да я уже столько языков знаю! И таланты у меня есть!.. Правда, не все стоит демонстрировать… Зато по физической подготовке я уделаю любого спортсмена! Ну-у… или почти любого. Решено – идём на Гарвард!

– Хосе, ты ведь меня не бросишь? – В моём взгляде сплелись и радость от предвкушения нового, и беспокойство, и надежда…

– Да никогда, Принцесса! У нас почти неделя, чтобы превратить замарашку в очаровашку и повысить её жизненный тонус. Из-за Реми не переживай – ты сможешь часто с ним связываться. А скучать по нему – какая разница, откуда. Что от Парижа до Шанхая, что от Бостона…

– Вот чёрт! Бостон же! – я таращусь на Странника. Они добровольно отправляют меня в Бостон?

– А чему ты удивляешься? Тебя никто не станет держать под колпаком. Ты уже взрослая и, надеюсь, неглупая… Сама разберёшься со своим плясуном.

Итак, Бостон… А точно ли Эммануэль звонит к удаче?

_______

*SAT - тест (экзамен), аналог нашего ЕГЭ