Глава 28. Диана

6 янаря 2019

Переливчатый, праздничный звон колоколов разбудил меня в восемь утра. Сегодня сочельник, и это первое утро в «Крепости». Удивительно, насколько хорошо слышны церковные колокола, ведь храм находится не близко. Я рада, что проснулась так рано, потому что этот предпраздничный день расписан у меня очень плотно. Но если откровенно, то расписан он у Риммочки, а я, как обычно, всё поменяю местами и куда-нибудь не успею. А пока у меня есть время, чтобы понежиться в постели, глядя в чистое ясное небо. Не по-зимнему ясное – прямо над моей головой.

Да – моя квартира – шедевр архитектурного искусства. Большой, наполовину стеклянный купол – это верхний уровень «Крепости» и моя восхитительная спальня. Я была бы счастлива разделить её с…

В телефоне тихо тренькнуло входящее сообщение: «С добрым утром, любимая!» Я мурлычу себе под нос и губы сами растягиваются в улыбке – да-а-а – именно с ним.

«И зазвонят опять колокола-а-а, и ты войдёшь в распахнутые двери-и…» – чистый и звонкий голос Риммочки разливается в полупустой квартире. Спасибо моей маленькой слаженной команде, что позаботились к моему возвращению о самом необходимом для моего гнёздышка. Римма, чувствуя себя виноватой, из кожи вон лезет – пашет, как стахановец. Энергии у девчонки на пятерых хватит. Но я не мешаю ей винить себя – впредь её не будет заносить. А за работу и заботу отблагодарю по-королевски.

Моя помощница уже достаточно расплатилась за свои и чужие грехи – пора и ей побыть счастливой. Я знаю, что у них с Орком развивается роман и благодарна, что они не афишируют свои отношения на публике. Первые дни ребята поживут в моей «Крепости» – это удобно и необременительно, учитывая площадь квартиры. А когда я преподнесу им свой сюрприз, всем станет ещё комфортнее.

– … и ты войдёшь в распахнутые двери-и-и… О, господи! – Римма подпрыгнула и схватилась за сердце, заметив меня в дверях.

– Доброе утро, певчая пташка. Я что, так ужасно выгляжу? – я откидываю назад влажные волосы и подхожу к барной стойке, на которой стоит блюдо с умопомрачительно ароматными сырниками.

– Шикарно, как всегда! – улыбается Римма. – Просто я не ждала Вас так рано. Сейчас каша будет готова.

– Не хочу кашу, когда тут такие вкусняхи, – я хватаю с тарелки сырник и откусываю, обжигая пальцы и язык.

Юная прехорошенькая Риммочка смотрит на меня с таким умилением, словно мамочка на свою любимую деточку.

– Римма, у Вас молоко убежало, – отшучиваюсь от её залипшего взгляда.

– Ой, пойду Андрюшку разбужу, – спохватилась она, намереваясь сбежать от смущения.

– Да пусть спит, он мне сегодня не нужен. Вся страна отдыхает, а наш большой мальчик заслужил отдых больше всех.

– Ваш Ланевский не в ногу со всей страной – «СОК-строй» сегодня вкалывает. У меня от этого тирана-рабовладельца уже весь телефон раскалился, – жалуется Римма. – Я сказала, что Вы сегодня будете у него в одиннадцать.

– Нет, я сначала Белку проведаю – как она там на новом месте.

– И зависните с ней на два часа. Она как императрица там себя чувствует и разжирела, как корова. Ой, кстати, забыла сказать! Я вчера встречалась с тем мастером тату – он просто бог! Но, Диан, он совсем не торопится в наш салон – работает только на себя и помещение арендует близко к дому.

– Значит, надо предложить ему такую аренду, чтобы он продолжал работать на себя, но хотел это делать в нашем салоне. А будет сопротивляться, придётся его соблазнить. Тебе, кстати, сделать кофе? – я орудую около кофемашины, загружая в себя уже третий потрясающий сырник.

– Кого соблазнить? Доброе утро, – в гостиную вошёл Андрюша при полном параде и со смущённой улыбкой на губах.

Надо быстрее отселять эту парочку, а то бедный парень чувствует себя неуютно.

– До интима, надеюсь, не дойдёт, соблазнять будем другими инструментами, – смеюсь я. – Вот, к примеру, Риммочкиной стряпнёй. Римма, скинь мне, что за план ты наваяла, и да – сегодня и завтра у вас обоих выходные.

*****

К офису Ланевского я подъезжаю только в полдень. На подземной парковке замечаю Женечку. Он не спеша идёт от своего автомобиля мне наперерез. Как огромный холёный кошак. Кому-то ведь перепадёт такое счастье.

– Классная тачка, мадам!

– И ты тоже отлично выглядишь, – улыбаюсь я. – Привет, Женечка, с праздником тебя.

Он барабанит пальцем себе по щеке, призывая к поцелую. Мне приятно поцеловать такого красавчика. И как только я прикасаюсь губами к его щеке, крепкие руки затягивают меня в объятия.

– Я не успел тебя отблагодарить, моя спасительница, – шепчет Женечка, пытаясь забраться руками под мой распахнутый полушубок и упираясь твёрдым пахом мне в бедро.

– Знала бы, что в качестве благодарности ты сможешь предложить лишь свой чудотворный член, ты бы сейчас этой волшебной палочкой по нарам стучал.

– Сколько яда! Только сдаётся мне, что это у твоего фотографа волшебная палочка. Просто скажи, чтоб я понял, чем он круче меня?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Жень, это всё равно что спросить, чем твоя мама лучше моей.

– Моя, похоже, ничем, судя по тому, что я недавно узнал о твоей.

– Но любишь-то ты свою маму.

– Это да, – соглашается Женя. – И всё же, что для тебя этот Сантана?

Он мой кислород.

– Он мой самый лучший друг, – выдыхаю красавчику в лицо, и он ещё приближается, едва не касаясь губами моих губ.

– Так мы тоже можем отлично подружиться… С тобой я готов дружить двадцать четыре на семь, презервативами ток запасёмся.

– Жень, мы с Феликсом дружим без презервативов.

– Думаю, мне неинтересно об этом знать, – мужская рука сжимает мою грудь. – Моя женщина должна быть только моей. И, если что, то я тоже готов без резинок, я с тобой даже на детей согласен.

– Даже! Какая жертва, Женечка! – я с силой сжимаю в ладони его пах сквозь джинсы и шепчу: – Я не хочу детишек, дорогой.

– А-аш-ш! Похоже, у меня их теперь и не будет, – шипит Женечка, – яйца мои выпусти, ведьма.

Поморщившись, он отпрянул от меня.

– Там батя тебя заждался, сейчас поклоны бить станет. Ты это, Диан, будь с ним помягче – старик сильно перенервничал. Он от чувства вины и благодарности уже готов тебя чуть ли не в наследство включить.

– А вот это очень кстати, – разулыбалась я. – Вот видишь, Женечка, твой папенька куда выше ценит мои заслуги.

– Да просто его альтернатива малость устарела и поистрепалась. А, кстати, у него новая секретарша – уверен, тебе понравится.

Судя по ехидной улыбочке синеглазого наглеца, я в этом не уверена.

– Ладно, Жень, увидимся, передавай привет своему Генычу, – я делаю шаг в сторону, но он удерживает меня за руку.

– Обойдётся он без твоего привета, а то у вас, я смотрю, дружба нерастащимая, особенно, как ты с этим собачьим приютом связалась. Похоже, наш Геннадий себе скоро тоже присмотрит там вольерчик попросторнее.

– Кстати, я только оттуда. Ребятам твоим огромное спасибо, всё очень классно отстроили – собачки счастливы. И тебе спасибо, Жень…

– Сочтёмся. У нас скоро юбилей компании, намечается корпоратив… Ты ведь будешь? – Женя нервно поглаживает мою ладонь.

– Боюсь, что нет, Женечка, я улечу в Лондон.

– Лондон! – зло выплёвывает Женя. – Да что тебе там… Опять к своему фотографу?

Манок у меня там – очень мощный и бесперебойный.

– Дела у меня там, Жень… неотложные.

– А, забыл сказать – на вечеринке будут все Соболевы, поскольку наши мамаши активно мирятся.

Оу! Да, такой праздник грех пропустить…

– А когда, говоришь, корпоратив?

– Двадцать пятого, – скалится довольный мальчишка.

– Возможно, я и успею вернуться, – тяну свою ладонь из захвата.

– Погоди, колдунья, скажи честно, насколько высоки мои шансы?

Я вижу, как ему сложно, и не хочу прикидываться непонимающей. Этот парень вообще не должен задавать подобные вопросы… Дерзкий, красивый, темпераментный… Но не мой.

– Женечка, их нет совсем. Я неизлечимо больна другим мужчиной, а иначе… иначе это был бы только ты.

– М-м, звучит не слишком оптимистично. Типа он – твоё солнце и звезды? – недобро усмехается Женя.

– Точно!

– Значит, мне достаточно его просто убить?

– Нет, мой хороший, тебе нужно найти…

– Звезду по себе? – зло перебивает он.

– Нет – просто свою.

*****

Офис Ланевского-старшего я покинула в смешанных чувствах. И всё, казалось бы, отлично – и с Ланевскими отношения выяснили, и свою собственность я умножила… И пусть весь первый этаж Карабас с Ланевским-старшим ожидаемо зажали, и мне досталась лишь треть, зато компенсировали полезной площадью на менее полезных этажах. И одна из этих площадей станет подарком для моей сладкой парочки квартирантов.

Я покидаю офис с натянутой улыбкой, принимая от сотрудников поздравления с наступающим Рождеством, а в ушах продолжают звучать слова господина Ланевского – его отчаянная просьба: «Ты только Женьку моего не губи, не трогай мальчишку – наиграешься и поломаешь ведь…»

Чужая я здесь – непонятная…

– Аполлон, наливай! – командует Дашка.

– Одиссей, – мягко поправил её адвокат и взялся за бутылку.

После того как Дашка выгрузила из сумки банки с солёными огурцами, помидорами и прочими домашними заготовками, я чуть слюной не захлебнулась и покосилась на бутылку текилы. Мы коротко посовещались и отправили Одиссея за водкой. Сами же принялись жарить картошку. Эти запахи из детства меня чуть с ума не свели, поэтому пока основное блюдо дожарилось, я успела наесться полусырой картофельной соломкой.

– Друзья мои! – в третий раз провозгласила Дашка и снова всхлипнула, промокнув бумажной салфеткой глаза.

Ее парадный макияж давно поплыл, а стесняться новых знакомых подруга перестала ещё до знакомства с ними.

– Друзья! Буду сказать без бумажки! Как же это прекрасно, что у моей Динки есть вы!

– Даш, ты, может, шубу снимешь? – я подергала подругу за песцовый рукав. – Жарко ведь.

– Да я её только первый раз надела. А если сниму, кто её тогда увидит?

Дашка, конечно, придуривалась – за вечер она столько раз снимала и снова надевала свою обновку, что все уже привыкли. Выражать свою благодарность словами у подруги не очень получалось, поэтому она демонстрировала своё восхищение подарком таким вот экстравагантным образом.

Песец – совсем неподходящий мех для нашего климата, но Дашка мечтала о такой шубке с детства, а я была счастлива исполнить её нехитрую мечту. Даже не знаю, что будет с моей подругой, когда я сообщу ей, что выкупила для них с дочкой квартиру, которую мы снимали с Риммочкой. Правда, в нагрузку к подарку я собираюсь настойчиво предложить ей работу в том же доме – в своём салоне. Пожалуй, сегодня я повременю с такими новостями.

Дашка толкнула проникновенную речь, доведя до слёз Риммочку, и снова сбросила шубку. Я очень рада, что моя подруга такая коммуникабельная. Сейчас она вливает всем в уши забавные истории из нашего детства, и Римма с Андрюшкой хохочут от души. Только Одиссей выглядит слегка ошарашенным.

– Адонис, ну ты чего, краев не видишь? – возмущается моя бандитка, заметив неполный стакан.

– Одиссей, – терпеливо исправляет мой пупсик и торопится подлить водки возмутительнице спокойствия.

– Ой, да ладно тебе! – отмахивается Дашка. – Ох, Динка, хата просто нереальная! Я таких даже по телеку не видела. Пусто, конечно, ещё, но ведь это дело наживное. Главное, что есть куда поставить. Только вот ёлка у вас какая-то неказистая.

– Это самая пу-пушистая, – обиженно ворчит Одиссей, который несколько часов назад притащил это дерево на себе.

А я с удивлением замечаю, что он снова заикается. Значит, мой пухлячок разволновался. Я бросила на него ободряющий взгляд и показала большой палец. Главное, что мне эта ёлочка нравится, а с Дашкой лучше не спорить.

– Ага – пушистая и самая маленькая, – заявила она. – Вам сюда кремлевскую ель надо ставить, а эта в моей хрущевке будет чудесно смотреться. Ну теперь-то уж что – всё равно Новый год прошёл.

Дашка снова встала из-за стола – в одной руке наколотый на вилку огурец, в другой стопка, и со вздохом покосилась на песца.

– Жизнь, друзья мои, это затяжной прыжок из пи*ды в могилу!

Одиссей поперхнулся, закашлялся и, зажав руками рот и нос, выскочил из-за стола. Дашка проводила его сочувствующим взглядом и продолжила:

– Поэтому давайте станем ценить каждый прожитый день, каждое мгновение, чтобы было, о чём рассказать своим праправнукам. И когда спросят у них родители: «Хотите быть такими е*анутыми, как ваша прапрабабка, они с восторгом визжали «Да-а!»

– Ура-а! – смеётся Риммочка и тянется к Дашке со своей стопкой.

Отличный у нас получается праздник!

*****

– Дин, ты на меня не обижаешься? – виновато спрашивает Дашка, помогая мне убирать со стола.

Римма с Андреем отправились в свою комнату, а Одиссей умчался к сердечному другу.

– За что? – искренне удивляюсь я, радуясь, что Дашка останется у меня на ночь.

– Ну, скажешь, что веду себя, как хабалка колхозная… Вон даже твой Аристарх сбежал.

– Даш, перестань, – я обнимаю подругу, – ты всем очень понравилась, а у Одиссея свидание.

– Что, правда? Вот бы посмотреть на его подружку! Не, ты не подумай, он парень классный, просто… как мужик – не слишком презентабельный.

– Зато он очень умный и задавит интеллектом любого красавчика, – защищаю я своего пупсика. Распространяться о его ориентации не считаю нужным.

– Ой, да ладно-ладно, я всё понимаю. Сама побывала замужем за красавчиком, который в слове «х*й» три ошибки делал. Хорошо, что моя Анька не в него – отличница. Эх, Динка, тебе бы в этот дворец большую семью. Ты, подруга, жизнь свою собираешься устраивать?

– Я над этим работаю, Даш. А ты что своего Витька не притащила?

– Вот ты мне только зубы не заговаривай, ладно? Рождество – семейный праздник! А Витюша у нас кто? Правильно – чужой муж!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Прости, я просто думала, там уже – всё…

– Ой, да пошли они на хер, ты мне лучше о себе расскажи. – Дашка с силой усадила меня в кресло и грозно спросила: – Дин, мы с тобой подруги или где?

Я покладисто киваю, мол – подруги, конечно, и готова к Дашкиным расспросам. Я знаю, о чём речь, и очень несправедливо шифроваться от родного мне человека, когда уже столько посторонних людей в курсе…

– Дин, может, сейчас не время – праздник всё же… Ну а когда? Я хочу знать, что случилось с той твоей беременностью. – Дашка наблюдает, как я, опустив голову, начинаю копаться в телефоне. – Дин, ну прости! Если не хочешь – не говори ничего…

– Вот, – я протягиваю ей телефон с фотографией, на которой мы вдвоём с Реми в день его пятнадцатилетия.

– Это… это кто? – мобильник в Дашкиных руках начинает подрагивать.

– Это Реми – мой сыночек, – я кусаю губы и с трудом сдерживаю слёзы. О том, что мой мальчик не в курсе, что я его мать, говорить я просто не в силах.

– Ы-ы-ы, – Дашкина не очень трезвая физиономия расползается в чудной гримасе, а из глаз, как у Петрушки, брызгают слёзы. – Динка-а-а, какой хорошеньки-ий! Да ты же мой сладкий! Ой, какое сча-астье!

Уже под утро, наговорившись до мозолей на языках, мы перебираемся в мою спальню. Дашка плюхается на огромную круглую кровать и, уставившись сквозь прозрачный потолок в чёрное небо, задумчиво произносит:

– Динка, как же скучно я живу. Мне драйва не хватает, понимаешь?

– Не очень, – вру я. – Может, тебе с парашютом прыгнуть?

– А ты прыгала? – оживилась подруга.

– Ага, тоже искала приключения. Страшно, но о-очень драйвово.

– Не, парашют – это не моё. А вдруг не раскроется? И будешь потом желейными конечностями дрыгать и мозги по всей округе подбирать. Не-ет, мне нужен другой кураж. Какой-нибудь горячий мачо типа твоего испанца.

– А Витюша уже не заводит? – удивляюсь я.

– Да пресный он какой-то…

– И давно ты это поняла? – мне стало очень обидно за друга.

– Да вот как тебя увидела – и поняла. Ой, ну вот что ты завяла сразу? Ты тут ни при чём! Просто я вдруг осознала, что живу неправильно, и мужики у меня неправильные – приземлённые какие-то… А мне хочется безумной любви. Чтоб он как засадил… И мозг взорвался!.. И душа с телом простилась!.. И сердце в нокауте!.. И писька в эйфории…

– Ужас какой! – я еле сдерживаю смех. – Со мной такого не случалось.

– Ты просто зажралась! Не видишь толпы жаждущих мужиков вокруг себя.

– А ты их видишь? Да и что ты будешь с толпой-то делать? Боюсь, у тебя тогда и писька от эйфории взорвется, – я начинаю хохотать.

– Не понимаешь ты ни хрена! – ворчит подруга. – И не ценишь, что само тебе под ноги падает.

– Да я под ногами не ищу, Даш. А ты Витька своего не ценишь.

– Ценю! – Дашка аж подскочила на кровати. – Нет, правда – ценю! И всё у нас вроде хорошо… и любит он меня, и я его, но…. Он не мечтает обо мне, потому что я у него уже есть. Я для него проста и доступна, как… как простой карандаш. Предсказуема!

– Неправда, Даш, ты совершенно непредсказуема. Но если уж говорить о мужчинах в целом, то почти для каждого из них идеальная и желанная женщина – чужая. А как стала мечта доступна – и ему нужен новый идеал. Но вот только к своим близким и предсказуемым женщинам они привязаны гораздо крепче, чем это может показаться.

– Ну ты прям мудра не по годам. Хотя… может, ты и права. Только знаешь, я вот, кроме Витюши, никому не даю, но почему-то особенно никто и не просит. Не мечтают они обо мне… – грустно подытожила Дашка.

– Даш, ну и дурная же ты, когда пьяная! – смеюсь я. – Ну что тут скажешь?

– А ничего не говори. Покажи мне лучше фотку своего испанца, я с ней помедитирую.

– Только экранчик слюной не закапай, – я протягиваю Дашке фото Феликса.

– Не ссы, я салфеточкой протру, – Дашка бережно берёт мой телефон и залипает на фото. – Ох, Динка, он просто бог!

– Да, – мечтательно отзываюсь я.

– А ты уверена, что между вами ничего нет? – Дашка смотрит на меня подозрительно.

– Между нами есть всё… кроме секса, – я счастливо улыбаюсь, чтобы скрыть грусть.

– Вот дура! Как вообще можно не дать такому мужику? Он точно не этот… не специалист по анусам?

– Не-ет, он не по мальчикам, и он большой ценитель женской красоты.

– Ху*вый он ценитель, раз до сих пор тебе не присунул.

– Когда мы с ним познакомились, я тоже так подумала, – я усмехаюсь.

– А где вы познакомились? В Испании?

– В Бостоне…

– Динка, расскажи, а… Я же теперь всё равно не усну.