Глава 29. Бостон

Май – 2010

Очаровательный городок, интеллектуальная жемчужина штата, выглядит, как большая молодёжная тусовка. От Бостона его отделяет река Чарльз. И что здесь, по эту сторону реки, делаю я? Образовываюсь, дабы не опозорить великую династию своих венценосных предков. Из предложенных Гарвардом учебных программ Демон выбрал экономику. Почему не английский? Или даже, бог с ней, – психологию… Ну, спасибо, что хоть не нейробиологию.

Я влилась в учебный процесс, активно участвовала в культурной жизни университета, пила пиво со студентами… Я волокла в своей черепной коробке непосильную нагрузку и с каждым днём понимала, что не быть мне экономистом. Не моё это!

Однако второй учебный семестр подходил к концу, и за свои результаты мне не было стыдно. Правда, и гордиться особенно было нечем, но у меня был мощный стимул, и я старалась на пределе своих возможностей. В первом семестре я зарабатывала на зимние каникулы с Реми, и Странник меня не подвёл – мы провели две недели вместе с малышом, и энергии, которой я зарядилась, хватило почти до июня.

Стимул сдох ровно неделю назад, когда Демон сообщил, что оплатил для меня летние двенадцатинедельные курсы по программе «Психология». Сразу захотелось взять заплечный мешок и свалить из Гарварда, ставшего в ту же секунду ненавистным. За что он так со мной? Какой я должна стать, чтобы угодить этому тирану?

Теперь я ловила ворон на лекциях и искала выход из очередной задницы. Как следствие, во время сегодняшней открытой дискуссии я запуталась в терминологии, чем вызвала недовольство профессора. И ладно бы недовольный взгляд, но унижать меня при студентах…

– Муки невежества нескончаемы, студентка Шеро, – процитировал мне уважаемый препод одно из «китайских» правил мотивации студентов Гарварда.

– Никогда не бывает слишком поздно, профессор, – парировала я другим правилом.

– Время скоротечно, – решил додавить меня этот умник. Он что, забыл, что время ещё и дорого?

– Поэтому не тратьте его на меня, профессор, – сорвалось с языка.

– Самосовершенствование и самолюбование – это не одно и то же, студентка Шеро. И если бы Вы прилагали максимум усилий для достижения новых знаний, а не строили глазки студентам, то могли бы в будущем рассчитывать на успешную карьеру. А образованная умная женщина непременно обречена на успех у противоположного пола.

Он что, перегрелся, этот плюгавый всезнайка? Он о чём говорит сейчас? Какие глазки?..

– И если бы у Вас, студентка, было… – попытался продолжить этот женофоб, но я не собиралась впитывать такую ахинею.

– Если бы, профессор, у бабушки был член – она была бы дедушкой!..

И вот что теперь? Сдаться на милость Страннику, пока Демон не прилетел, чтобы превратить меня в жалкую горстку пепла? Хотя… есть у меня одно универсальное лекарство от тоски, от злости и от усталости…

*****

– Ох, малышка, ты меня укатала, – прерывисто бормочет Андре, прижимаясь губами к моему влажному виску. – Ты самая роскошная наездница, знаешь об этом?

«Самая» – резануло слух и захотелось спросить: «Из всех, менее роскошных?»

Но слишком глупо и неуместно заявлять такое несвободному мужчине – чужому.

– Мне просто нравится скакать на твоём члене, – отвечаю игриво и провокационно двигаю бёдрами.

– Правда? А на чьём не понравилось? – Андре несильно тянет меня за волосы, запрокинув мою голову, и заглядывает в глаза.

– Ни на чьём, – я растерянно моргаю. Он сейчас серьёзно?

– Но ты уже сравнивала ощущения? – голос Андре для подобного вопроса слишком ласковый. Похоже, я чего-то не улавливаю.

– С кем я должна сравнивать? Ты о чём? – я хочу высвободиться из его рук, но Андре держит крепко и его взгляд становится жёстким. – Пусти, ты дурак, что ли?

– Малыш, ну признайся, неужели ты ни с кем больше не попробовала? С тобой учатся столько молодых горячих парней… И что, никто не попытался тебя…

– Ну, договаривай, чего же ты замолчал? Ведь ты, кажется, даже и не сомневаешься, что я объезжаю параллельно ещё с десяток членов.

– Не утрируй…

– А чего мелочиться? Ведь так я быстрее выберу наидостойнейшего!

– Ну было ведь? – не сдаётся Андре.

Сегодня, похоже, все умом тронулись. Меня захлестывает обида, ведь я ни разу не заговорила с ним о его жене, не упрекнула ни в чём, но и сама не давала повода думать обо мне плохо… Или это не плохо – трахаться с разными мужчинами и сравнивать их пихательные инструменты?

– Диана, – Андре больно сжимает мои предплечья, – просто ответь – было?

– Тебе как – убедительно соврать или ответить честно, но больно?

– Пусть больно, но только честно, – спустя напряжённую паузу произносит Андре упавшим голосом.

– Нет – не было! – рявкаю в лицо Андре и со всей дури бью лбом ему в нос.

Сковавшие меня руки мгновенно переметнулись к пострадавшей части лица, а я отлепилась от этого чокнутого голого мужика и проследовала в душ. Это была не первая сцена ревности, но раньше Андре никогда не позволял себе так со мной разговаривать и не высказывал сомнений в моей верности. А то ли ещё будет…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Ну что за придурок?! Вот к чему было всё портить?! И зачем я с ним опять связалась? Да потому что сентиментальная дура!..

Когда, почти год назад, все сердобольные парижане пожелали удочерить бедняжку Эсмеральду, ютящуюся в храме, Андре снова возник в моей жизни. Раненый в самое сердце парижскими новостями, он оставил в Бостоне свою Лебедиху и прилетел меня спасать. А я расчувствовалась и вся растаяла. И нежность, и благодарность, и ещё какая-то фигня – разве упомнишь? – вспыхнули во мне и сплелись воедино в то, что я назвала любовью.

Странник тогда его и близко ко мне не подпустил, но и мне, к счастью, нервы не трепал. В Бостон мы летели одним рейсом, и Андре даже проследил весь наш маршрут до самого кампуса. Его беспокойство обо мне согревало душу и легло на благодатную почву. Странник мешать мне не стал, но предупредил, что если у меня возникнет хотя бы малейший повод обидеться на Андре… Короче, лучше бы Андре меня не обижать.

Но я уже обиделась. И разозлилась. И Страннику об этом лучше не знать.

– Диана, открой, пожалуйста! – дверь в ванную комнату задрожала.

Я вышла из-под душа, обернулась полотенцем и с неприступным выражением на лице открыла дверь.

– Малыш, прости, я перегнул немного, – Андре таскался за мной по гостиничному номеру, как хвост, пока я подбирала разбросанные в порыве страсти вещи.

Сейчас, глядя на несчастного и почему-то до сих пор обнажённого француза я не понимала, откуда бралась эта самая страсть… И куда делась?

– Диан, я просто с ума схожу от ревности. Как подумаю… Ну ладно, согласен – я сильно перегнул.

– Разогни, а то так и останется, и будешь потом свою Лебедиху крючком чпокать.

– Кого? – не понял Андре.

– Курицу свою на пуантах.

Да провалитесь все мужики на свете старше семи лет!

*****

Вечерний Бостон великолепен. Здесь вообще приятно ходить пешком. А ещё я очень люблю заглядывать во внутренние дворики домов – в пору цветения они особенно чудесные, словно из волшебного мира.

Экспрессивный хип-хоповский трек и галдёж толпы доносятся до моего чуткого слуха и ноги сами неудержимо несут меня на звук. В самом центре города, на площадке рядом с торговым центром Фанейл Холл большое сборище молодёжи. Уже достаточно стемнело и в свете уличных фонарей я смотрю на их дёргающиеся затылки, спины и зады.

Уличные танцы! Догадка заставляет меня двигаться в их сторону ещё быстрее. Это именно здесь мне нужно скакать и крутить своим задом, а не верхом на женатом французе. Я протискиваюсь сквозь живую стену, чтобы рассмотреть, что творится внутри. Похоже, здесь танцевальный баттл. От внутреннего возбуждения у меня учащается дыхание.

Резко меняется трек – выход девочки. Яркая, дерзкая, чувственная! С пышной копной огненно-рыжих волос. Она мне нравится – грамотная подача, красивые переходы… Но не слишком сложные элементы. Такую я уделаю на раз. И финал у девчонки вышел немного смазанный… Ну, и кто же следующий?

Танцоры сменяют один другого – по тридцать секунд на каждый выход. Отличная техника, классная импровизация, яркие миксы сложных элементов… Пластичные, ритмичные девочки, агрессивные резкие парни. Но среди них у меня нет конкурентов.

С очередной сменой трека толпа взорвалась ревом и оглушительным визгом. Вот так было бы справедливо сопровождать мой выход. А я очень туда хочу…

И где этот очередной виртуоз?

Мальчишка лет шестнадцати-семнадцати, чуть выше среднего роста, худощавый, в черных очках и низко надвинутой на лоб бейсболке не спеша выходит в центр круга. Чего он медлит? Уже секунд пять потерял…

И вдруг он начинает двигаться, и всё вокруг перестаёт существовать…

Кажется, я даже не дышу. Меня как в воронку засосало этой мощной взрывной энергетикой. Мысленно я тоже там, рядом с ним, зеркально повторяя все элементы импульсивного и фееричного танца. Несомненно, это одна из самых сложных и эффектных импровизаций, которую мне приходилось видеть, а парочка элементов для меня оказалась и вовсе незнакома. Такая невероятная легкость и свобода движения… Мальчишка будто земли не касается, а его сложное сальто похоже на полёт.

Он уже сбросил с себя куртку, и я любуюсь стройным рельефным телом. Судя по развитой мускулатуре, парень явно старше, чем мне показалось вначале. И очень… очень хорошенький. Его финал, невероятно дерзкий и пошлый, снова взрывает толпу.

Нет, среди этих ребят у него не может быть конкурентов… И я понимаю – все они бьются не за победу, а за право выйти с ним в финальном поединке. Поражённая этим невероятным коктейлем мощи и грации, я даже не заметила, как часто и шумно дышу. Эти тридцать секунд показались сродни оргазму.

Феликс! Судя по выкрикам поклонниц, именно так зовут это юное божество. Я ни на секунду не выпускаю его из вида. С жадностью исследую взглядом ещё недостаточно по-мужски окрепшее, но такое сильное и гибкое тело. И уже фантазирую о сложных поддержках в этих руках.

Парни хлопают Феликса по плечам, и каждая из девчонок, оказавшихся рядом с ним, норовит его потрогать. Это вызывает во мне иррациональный протест, словно кто-то пытается отнять моё. И, к моему удовлетворению, он ловко ускользает от похотливых рук. Сильный и изящный, как молодой гепард, он изворачивается, избегая прикосновений, словно знает, что мне неприятно видеть его ручным.

Внезапно наши взгляды встречаются. Я не знаю, с чего я это поняла, ведь освещения фонарей недостаточно… Я скорее почувствовала его взгляд, а спустя несколько секунд мальчишка стоял напротив, серьёзно глядя на меня в упор. Господи, до чего же он красивый! Он скользит темным взглядом по моему лицу и задерживается на губах. Лишь тогда я понимаю, что мой рот приоткрыт. Хорошо хоть слюна не капает. Я сглатываю и, протянув ему руку, произношу охрипшим голосом:

– Диана.

Он ничего не отвечает и продолжает меня разглядывать. Когда его взгляд спускается до моего обнажённого живота, мышцы пресса непроизвольно сокращаются, а губы красавчика расползаются в дерзкой ухмылке. Он изучает мою замершую ладонь и пожимает запястье тремя пальцами, так и не представившись.

– Нравится? – спрашивает с лёгким акцентом. Не американец.

Я не совсем понимаю, к чему относится его вопрос, но это и не имеет сейчас значения, потому что мне нравится здесь всё. Я утвердительно киваю и произношу уверенным тоном довольно громко, чтобы перекричать заводящего толпу диджея:

– Я хочу участвовать в баттле.

Феликс молчит несколько секунд, не сводя глаз с моих губ, потом произносит.

– А ну-ка ещё скажи.

–Что? – я неожиданно теряюсь от дерзкого тона и тут же злюсь на свою несобранность.

– Да всё равно что, просто скажи, – требует он.

Наглый тон этого щенка меня моментально отрезвляет. Он даже не услышал, что я сказала, и ему плевать, повторю я свою просьбу или нет. Оборзевший малолетка! Зато его, кажется, впечатлил мой голос. Получи тогда, мальчик:

– Финальный поединок будет только между мной и… – я делаю многозначительную паузу, проверяя реакцию на мой фирменный тон… Работает! – … И тобой, – снисходительным тоном завершаю свою показательную речь и тычу пальцем ему в грудь.

– Руки, – агрессивно шипит мальчишка, шарахаясь от меня, как от прокажённой.

Всю мою уверенность и браваду смыло волной этой внезапной злости. Что не так-то? И пока я ловлю за хвост свою отползающую решительность и возвращаю надменное выражение на лицо, дерзкий Феликс уже нагло лыбится, внимательно и беззастенчиво изучая мою фигуру.

– А ты уверена, красотка?

– Всегда! – бросаю ему в лицо, хотя я, кажется, уже ни в чём не уверена.

И прежде всего не уверена, что этот пацан мне по-прежнему нравится. Уж как-то всё в нём чересчур…

«Как и во мне», – попутно отмечаю про себя.

– Хм! Что ж, посмотрим, что ты из себя представляешь… веревочка.

Что? Какая верёвочка? Это он обо мне, что ли? Мелкий выскочка! Сам-то… Но самого уже след простыл.

А уже в следующую минуту голос диджея заставляет меня озвереть.

– Леди и джентльмены, у нас объявился новый участник! О, нет – это прекрасная участница! Итак, встречаем – Вер-р-рёвочка-а!

Ну что же, на свой смелый вызов я получила довольно хлёсткий ответ. Здесь у меня нет группы поддержки, а значит, самое время направить всю свою злость на укрощение ревущей толпы. Я делаю вдох, на секунду прикрываю глаза и ловлю бит…

Верёвочка, говорите? Встречайте, детки, – Удавочка!

Нас ожидаемо осталось двое. Я на таком кураже, что не чувствую усталости, и теперь у меня тоже есть группа поддержки. Конечно, все восторженные девчачьи визги посвящены Феликсу, чтоб он оглох. А мне достались свист, басовитый рёв и пошлые комментарии. Чем богаты – то и наше.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Но я в финале, и прищуренный изучающий взгляд Феликса – лучшая мотивация для победы. Этот самородок разглядел во мне достойного соперника. Ну, во всяком случае, я на это надеюсь. И сейчас, когда он пружинящей походкой направляется ко мне, я, переплетя руки на груди, встречаю его с достоинством императрицы.

– Поздравляю, красотка! Признаться, ты меня удивила.

– А ты меня не особенно, – нагло вру, – поэтому я тоже тебя поздравляю. Заслужить финал со мной – большая удача!

Феликс весело смеётся, и мои бастионы, осыпаясь, теряют бойницы. У него такой красивый смех…

– Засчитано! – говорит он, продолжая улыбаться. – Нам обоим посчастливилось, и самое время обсудить, чем ты расплатишься за свой проигрыш.

Ну до чего противный малый! Надо же – ни в случае проигрыша, ни если вдруг… Похоже, он даже не сомневается, что обставит меня.

– О чём ты, мальчик? И разве сам проигрыш – это не достаточная расплата? Давай-ка лучше обсудим мою награду за победу.

Кажется, подобный исход наглецом даже не рассматривается. Он серьёзно смотрит мне в глаза, переводит взгляд на губы и заявляет:

– Ну-у, тогда ты сможешь пососать мой член…

Я таращусь на него в полном недоумении, переваривая смысл сказанного. Я действительно правильно поняла – это моя награда? Круто! За победу – кожаный кубок в рот! Я даже не знаю, возмущаться мне или смеяться.

– Послушай-ка, Фил, ты такой гуттаперчевый мальчик, что легко и сам пососёшь свой член в качестве утешительного приза.

Ну и чему он радуется? Понравилось моё предложение? Я смотрю на широкую мальчишескую улыбку и невольно улыбаюсь сама. Полная и необъяснимая дичь, но он мне всё больше нравится.

Не знаю, что приготовил этот парень для финальной битвы… До сих пор каждый его выход был яркой и дерзкой провокацией меня, а мой – достойным ответом ему с дальним посылом его же. Сейчас в моём арсенале почти не осталось непродемонстрированных фишек. Так или иначе, но я ещё ощущаю достаточно сил, чтобы как следует прокачать толпу. Удачи мне!

Не знаю, какую цель преследовал Феликс, но он снова удивил. Его выход был первым, что давало мне преимущество. По минуте на каждого – это более чем достаточно для яркого взлёта или сокрушительного падения. Пусть победит сильнейший!

Однако на сей раз от Феликса не последовало никаких провокаций. Его финальный выход – это был крик души, учащённое биение раненого сердца, зашкаливающий пульс… И это маленькая, длиной в одну минуту, трагическая жизнь, в которую на последних секундах вдохнули надежду.

Мой ответ стал таким же откровенным обнажением души. В эту минуту я танцевала так, как никогда в моей жизни. Эти шестьдесят секунд выпотрошили меня настолько, что, пережив их, мне хотелось только одного – поплакать в одиночестве. И даже крики толпы, свидетельствовавшие о победе моего соперника, уже не смогли расстроить меня сильнее.

Наши взгляды – мой и Феликса, столкнулись… И это, словно был новый баттл, где пляшущие черти безжалостно рвали натянутые струны…

– Сегодня нет победителей! – громко выкрикнул мальчишка, и публика снова его поддержала.

Я ухмыльнулась – совсем ещё ребёнок, но уже с серьёзной заявкой на беспрекословное лидерство.

Кивнув на прощание этому смуглому красавчику, я стала выбираться из толпы.

– Эй, стой, конфетка, – темнокожий бритоголовый парень дёрнул меня за руку. – Теперь начинаются парные танцы.

– Спокойной ночи, мальчик! – я резко освободилась от его руки и пошла прочь.

*****

Ночной Бостон, наверное, тоже прекрасен и хочется надеяться, что не слишком опасен. Когда за спиной послышался рёв мотоцикла, я вся подобралась. Древний, как динозавр, «Харлей», обогнав меня, резко преградил дорогу.

– Не страшно одной, Верёвочка? – лыбится Феликс. – Я мог бы проводить, если ласково попросишь.

– Не страшнее, чем на мотике, который рискует рассыпаться прямо под тобой.

– Это вряд ли, – мальчишка пожал плечами. – Ты расстроилась, что не победила?

– Да, грустно, что мы оба лишились твоего десерта. – Да кто же меня за язык-то тянет?

– О, так это легко исправить, – Феликс пошло двинул бёдрами.

– Начинай пока без меня, – я хлопнула ладонью по бензобаку и направилась в узкий проулочек между домами. Кажется, так я немного срежу путь.

– Эй, там темно, – послышалось предостережение вслед, но я, не оборачиваясь, молча махнула рукой.

Услышав удаляющийся рёв мотоцикла, я загрустила. Мальчишка мог бы быть и понастойчивее. И зачем я его «Харлей» обидела – классный ведь мотик. И парень классный… Правда, мелкий ещё… и борзый слишком.

Пройдя метров двадцать по узкому переулку, я решительно развернулась обратно. Не то чтобы мне было очень уж страшно, но по оживлённой центральной улице двигаться гораздо безопаснее. Уже издали я заметила, что просвет, ведущий на большую улицу, перекрыли несколько тёмных фигур. По мере их приближения сердце учащённо забилось от страха. Я различила, что парней четверо, когда раздался уже знакомый голос:

- За тобой и не угнаться, конфетка. Ты зря отказалась от парного танца, но сейчас пришло время группового…

В голове почему-то крутится информация о низком уровне преступности в Бостоне. Вряд ли сейчас эти знания способны меня защитить. Их четверо, как тогда… Господи, что мне делать? Но ведь снаряд не может попадать дважды в одно и то же место? Или… Я с ужасом озираюсь по сторонам, но с обеих сторон лишь голые кирпичные стены домов и… И я не знаю ни одной молитвы… Мамочка!..

– На мой вкус ты слишком тощая, но задом знатно работаешь, – скалится бритоголовый, – мы это заметили и заценили. Покажешь нам ещё?

– Только штаны пусть снимет, – подал голос жирный и тоже темнокожий.

Двое других были белыми, но сомневаюсь, что для меня это что-то изменит к лучшему, потому что эти двое выглядят ещё опаснее и взрослее, а один из них нетерпеливо поглаживает свой пах.

Я вспоминаю вдруг, что Странник всегда приставляет своих людей, чтобы следить за мной. Разве сейчас не пора вмешаться? Но тут же всплывают в памяти слова: «Но так будет не всегда». Почему сейчас? Я пытаюсь собраться и что-то сказать окружившим меня парням, но голос внезапно пропал, и паника накрыла меня с головой.

Когда рука белобрысого длинного парня пробирается мне под толстовку, я лишь мычу, выражая свой протест, и всеми силами отталкиваю эту мерзкую конечность. Через мгновение на своём теле я ощущаю много рук и дергаюсь, словно рыба, пойманная в сеть. Это единственное, на что я сейчас способна… Но молча…

Их голоса слились в единый отвратительный звук, их руки ползают повсюду, и я продолжаю отбиваться, пинаться и царапаться, по-прежнему не издавая ни звука. Моя толстовка улетела прочь, лифчик они просто порвали. А штаны застряли в области коленей, мешая мне двигаться.

Чья-то лапа дёргает на мне трусики и, когда они с треском рвутся, происходит сразу несколько вещей – я слышу вдали рык мотоцикла, у меня прорезается голос и я начинаю визжать, а со стороны дальнего выхода появляется свет фары. Но его дальнобойности недостаточно, чтобы достать нас.

Рот мне зажали мгновенно, но несколько рук с моего тела исчезли, за исключением тех, что прижимали меня спиной и затылком к чьему-то твёрдому телу, фиксируя мои руки и зажимая рот.

– Лео, встань на выходе, – раздался над ухом голос бритоголового. Вот кто меня удерживает. – Не дергайся, сука! Иначе будет очень больно, – он с силой сдавливает моё тело, а я, повиснув в его тисках, лягаю его обеими ногами по коленям.

Бритый резко дернулся, ослабил хватку и грязно выругался, но чьи-то руки перехватили меня за ноги. Теперь я извивалась полностью на весу.

– А байк? – послышался голос жирного Лео.

– Да не тупи, придурок, там кирпич – не проехать. Ты не ссы, худой, мы тебе оставим…

– А если это копы?

– Мудак, это испанец на своём чоппере круги нарезает.

Поняв, что спасения я не дождусь, а мотоцикл сюда не проедет, я мобилизовала все свои внутренние резервы. Разжав рот, я со всей яростью вгрызлась в потную вонючую ладонь и стала извиваться с такой силой, что спустя мгновения грохнулась о булыжную мостовую, чудом не разбив голову.

Тело от удара словно треснуло, а на языке ощущался отвратительный вкус чужой крови и мерзкой грязной ладони. Тут же мне прилетел пинок по рёбрам, сопровождаемый отборной руганью. Дыхание перехватило, но я перекатилась в сторону, сделала болезненный вдох и заорала, что есть сил.

Я даже не услышала приближающийся звук бегущих ног, а просто внезапно увидела, как чья-то стремительная тень врезалась в моих обидчиков. Рядом со мной их оставалось трое. Один повалился от удара, увлекая за собой парня, в котором я узнала Феликса. А двое других принялись сверху наносить удары моему отчаянному спасителю. Тот извивался, как уж, и даже смог извернуться и вскочить на ноги, но тут же был сбит снова. Господи, он же ребёнок совсем против этих…

Я лёжа натянула на себя застрявшие на коленях джинсы и, вскочив на ноги, огляделась вокруг в поисках подходящего оружия – ничего, кругом порядок, мать его! Эх, в России на каждом шагу какое-нибудь приспособление для битвы. Феликс больше не поднялся, но продолжает перекатываться и крутиться по мостовой, умудряясь ещё отбиваться ногами. Я с ужасом поняла, что сейчас эти трое уродов забьют мальчишку насмерть и страх за себя исчез полностью.

Я подлетела к бритоголовому выродку, яростно молотившему ногами по телу паренька, и, резко присев, изо всех сил дёрнула его за ноги. К нападению сзади он явно оказался не готов, а потому рухнул лицом вниз, перекрыв проулок, как шлагбаум. Ждать, когда от бандюги прилетит ответка, я не стала и, оседлав его спину и ухватив урода обеими руками за уши, стала молотить его мордой о дорожное покрытие.

Когда один из приятелей заметил, что бритому нужна помощь, помогать тому было уже поздно. Подумать, и тем более испугаться, что я только что убила бритоголового, я не успела.

– Ты что творишь, шалава? – невысокий крепыш, бросив Феликса, ломанулся ко мне, а я едва успела отпрыгнуть в сторону.

Теперь мы на равных, и если к нему не подоспеет помощь, то хрена лысого он со мной справится. Адское царство тебе, старый хрыч Хенг! Ускользая и уворачиваясь от озверевшего коротышки, я успела лягнуть по хребту молодца, добивавшего Феликса. Тот, конечно, не рухнул, но от мальчишки отвлёкся. Ох, вот теперь придётся трудно!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Вой полицейской сирены показался сладкой музыкой для меня и послужил мгновенным стартом для одного из бандюг, которого я ударила в спину. Должное отдать коротышке, он сперва метнулся к бритоголовому, но, убедившись, что тот не подаёт признаков жизни, развернулся ко мне.

– Убью, тварь! – он ломанулся на меня, но, снова промахнувшись, рванул вслед за своим сбежавшим приятелем, напоследок выкрикнув, что найдёт меня завтра же.

Я проводила взглядом удаляющуюся в свете далекой фары фигуру, а от ближнего выхода из проулка с рёвом «Копы!» уже мчался жирный Лео. Прямо на меня. Я метнула быстрый взгляд на Феликса, который каким-то немыслимым чудом ползком пробирался к стене. Слава богу – живучий пацан! Адреналин забурлил в крови и взорвал мозг.

Жирного я встретила на подлёте ударом в кадык. Заданное жирдяем ускорение умножило силу удара, и громадная туша Лео рухнула к моим ногам, хрипя и корчась от нехватки воздуха. «Ещё один», – подумала я с удовлетворением и направилась к Феликсу. Он сидел на мостовой, облокотившись спиной о стену. Ещё недавно красивое лицо было полностью залито кровью и и в темноте казалось жутким, одна рука была неестественно вывернута, а одежда превратилась в грязные кровавые лохмотья.

– Ты живой, – шепчу я, протягивая к нему руки, и лишь сейчас ощущаю, как всё болит.

– Бэтмен с сиськами, бля*ь… – бормочет Феликс, и его голова обессиленно свешивается к нему на грудь.

В этот момент, приказывая всем упасть и не двигаться, в проулок ворвались полицейские.

Первая мысль после пробуждения – я попала в ад. Я крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Демон – старый, страшный и заросший, склонился надо мной и смотрит своими огненными глазищами прямо в душу. От страха я хрипло пискнула и снова зажмурилась. Где это я?

– Диана, – его потусторонний бас совсем не успокоил. – Малышка, тебе плохо?

Оу! Уже лучше!

Я приоткрыла глаза и, встретившись снова с демоническим взглядом, лишь сейчас заметила в этих жутких глазах беспокойство.

– Привет! – говорю осторожно. – А ты как тут… а мы где?

– В больнице, – недовольно отозвался Демон, а меня вдруг захлестнуло страшными воспоминаниями.

– Феликс! – выкрикиваю я и пытаюсь вскочить в постели, но острая боль пронзает всё тело, заставляя рухнуть на подушку. – М-м…

– Не вставай пока, у тебя ребро сломано, и ушибов много. – Демон придерживает меня огромной ручищей.

– Феликс… ну… мальчик… – повторяю уже тише, пытаясь объяснить, а из глаз непроизвольно текут слёзы. – Что с ним?

– Парня погрузили в лечебную кому, – хмурясь говорит Демон. – Ты с ним была?

– Кома, – эхом повторяю я это страшное слово.

– Это для восстановления, с ним всё будет в порядке, – поясняет Демон, а я с надеждой всматриваюсь в его лицо. Я всегда ему верю. Но почему-то спрашиваю:

– Правда?

– Ты была с ним? – он терпеливо повторяет свой вопрос, игнорируя мой.

– Да, то есть – нет. Феликс случайно оказался там… Он спас меня!

– Хм, по его состоянию не скажешь, что он мог кого-то спасти, – Демон скептически вскидывает бровь. – Разве не ты завалила тех двоих?

– А они что – умерли? – сиплю я, от ужаса мгновенно покрываясь холодным потом. Убийца!

– Пока ещё нет, – равнодушно бросает Демон. – Так это не ты?

– Я, – тихо блею. – Это было несложно, когда Феликс их всех отвлёк на себя.

И, прогнав слёзы, я начинаю рассказывать всё сначала. Демон с каждой минутой моего повествования становится всё мрачнее и страшнее. Но я мужественно поведала о своих вечерних приключениях.

– Так ты ничему и не научилась, – с досадой выплюнул Демон, когда я замолчала. Но рассыпаться в извинениях сейчас было не время.

– Помоги, пожалуйста, Феликсу. Пожалуйста!

– Отдыхай, – отрезал Демон и встал, затмив собой всё пространство и свет.

В этот момент дверь в палату открылась и вошёл… Странник?

– Пошёл вон! – гавкнул на него Демон, и тот, опустив глаза, развернулся обратно.

– Хосе! – позвала я.

За что Демон с ним так? Хотя… есть некоторые предположения…

– Я позднее загляну, – пообещал Странник, покидая палату.

Демон исчез за ним следом, а я… Вот и мучайся теперь в страшной неизвестности.

*****

– Хосе, – хнычу я, когда он снова появляется в моей палате.

К страху за Феликса добавилось ещё и беспокойство за моего Странника. И вот спустя весь бесконечно длинный день он пришёл.

– Ну, ты чего раскисла, Принцесса? – Странник улыбается, хотя вид у него измученный.

– Что с Феликсом? – спрашиваю, замерев от страха.

– Да что с ним будет-то? – он лыбится ещё шире. – Нас, эспаньолес, так просто не убьёшь. Спит пока твой отважный щенок, а мы выясняем его родословную. Малый на редкость крепким оказался. Переломов многовато, но ничего непоправимого.

– Он же танцор, – мои глаза снова наполняются слезами.

– И что? Поправится – и пусть себе дальше пляшет на здоровье. Лечение ему обеспечили на высшем уровне. Так что прекращай тут сырость разводить.

– А лицо? – я горестно всхлипываю, представляя в какое месиво превратили эти твари такую смазливую мордашку. – Он знаешь, какой красивый был?

– Почему был-то? Он и сейчас ничего, только бледный. Похоже, удачно прикрывал свою голову.

– Но у него всё лицо было в крови…

– А, херня! Ему бровь сильно рассекли, вот и натекло, как с поросёнка.

– Шрам теперь будет, – с сожалением замечаю я, а Странник смотрит на меня, как на чокнутую.

– Шрамы, чтоб ты знала, только украшают настоящих мужчин.

– Наверное, – покладисто соглашаюсь я и вздыхаю, оставляя в душе сомнения и беспокойство.

– Скажи-ка мне лучше, Принцесса, а где тебя носило до самого вечера? Ведь ты не сразу попала на эти долбанутые скачки, – прищурившись, спрашивает Странник.

– Хосе, у тебя неприятности? – запоздало интересуюсь я, ругая себя за эгоизм.

– У меня не бывает неприятностей, малышка. Так где, говоришь, ты была?

– В отеле с Андре, – я опускаю глаза. Не станет же он интересоваться, чем мы там занимались.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– И почему этот чёрт тебя не проводил? Или ты от него сбежала? Он обидел тебя?

– Андре никогда меня не обижает, – вспыхнула я. – Просто мне хотелось прогуляться, а у него были занятия. И хватит уже искать в нём недостатки, я сама с этим успешно справляюсь.

– Не фырчи, мелочь, просто мой парень упустил тебя ещё в университете. Не ожидал он, оказывается, что тебя турнут прямо с лекции. Расслабился, идиот.

– И что с ним теперь будет?

– С кем?

– Ну, с этим… с идиотом, – я с грустью думаю, сколько людей из-за меня пострадало. Прав Демон – я так и не научилась ничему.

– А-а, это уже его проблемы… И, кстати, всех твоих обидчиков мы взяли, – Странник улыбается очень страшно, отчего у меня по коже проносятся мурашки. – Ребятки рассказывают, что ты их очень настойчиво соблазняла, а твой ревнивый испанец налетел на них с четырьмя вооружёнными друзьями…

«Ох, зря они эти сказки затеяли…» – думаю я, глядя на кровожадного Странника. А сердце согревает мысль, что я под защитой своей могущественной семьи. Восхитительно… страшно!

– Да, и все пятеро приехали на одном мотоцикле, – продолжаю я легенду, – а Феликс… он просто танцевал неаккуратно…

*****

На следующий день Демон заявился прямо с утра в подозрительно прекрасном настроении. Я даже испугалась, что он петь начнёт.

– Что с Феликсом? – озадачила я его с порога, но Демон не озадачился.

– После обеда сама у него спросишь.

– Ему уже лучше? – обрадовалась я.

– Вот заодно и поинтересуешься, а пока он спит. Ты как – не передумала ещё штурмовать летние курсы?

Он обкурился, что ли? Мало того, что улыбается, да ещё вопросы задаёт нелогичные… Можно подумать, его хоть когда-то волновало, что я там себе думаю.

– Я и не собиралась их штурмовать, – смотрю на Демона с вызовом, но он продолжает улыбаться, что само по себе уже ненормально.

С ума, наверное, сошёл. Не то чтобы я решила подпортить ему настроение, но почему бы не воспользоваться моментом и обозначить свою позицию, пока меня в кои-то веки спрашивают и слушают.

– И вообще я не хочу здесь учиться, – запальчиво продолжаю, – и экономика эта…

– А что там, кстати, по поводу бабушкиного члена? – перебивает меня Демон. – Профессор не очень понял…

Разрыв шаблона!

*****

В палату к Феликсу Демон входит первым, а я плетусь за ним, отчего-то смущаясь и робея. С чего бы мне стесняться какого-то малолетку? Может, потому что он видел меня обнаженной и уязвимой? Хотя, когда ему было там разглядывать?

– Кто Вы? – раздаётся осипший голос, а я выглядываю из-за широкой демоновской спины.

Феликс выглядит лучше, чем я ожидала увидеть, но хорошего тоже мало. Нога на растяжке и всё тело перебинтовано, словно мумия. Голова тоже перевязана. Зато лицо в относительном порядке, лишь заклеена бровь. Синяки и ссадины не в счёт.

– Привет! Классно выглядишь, – опережаю я Демона с приветствием и улыбаюсь от уха до уха.

– А ты ночью казалась симпатичнее, – выдаёт эта охреневшая мумия, гася мою улыбку, и мне очень хочется забинтовать ему рот.

А я, дура, ещё переживала, что мальчик вдруг испугается грозного Демона и собиралась, в случае чего, не дать его в обиду…

– Надо полагать, если бы ты разглядел меня получше, то не стал бы спасать? – моего самообладания хватает на злой сарказм.

– Ты что-то попутала, детка. Кажется, это ты спасала мою задницу, пока я ею шлифовал дорожное покрытие, – зло выплёвывает Феликс. – Прости, что не могу отвесить тебе признательный поклон. Не сегодня.

Возможно, мне следовало воскликнуть: «О, нет же! Если бы не ты, мой смелый рыцарь, я бы ни за что не справилась!» Но… Не сегодня!

– Я-то, наивная, думала, что под этими бинтами смелый мужчина, а там всего лишь кучка комплексов, обляпанных смазливой оболочкой.

– Всё сказала? А теперь вали отсюда! – И столько злобы в этих тёмных глазах!

– Да ты… ты просто… – Только бы не разреветься. Я сделала глубокий вдох… выдох… – Ты разочаровал меня, Феликс, но всё равно большое тебе спасибо.

И, высоко подняв подбородок, я развернулась и направилась к выходу.

– Эй, постой!

Ага, щас, баран тупоголовый, попробуй-ка меня догнать.

– Диана, да постой ты! – снова окликнул Феликс.

И только моё имя – ну надо же, запомнил! – заставило меня остановиться и развернуться к мальчишке. Ну, и?..21b4bc

– Я хочу сказать… Короче, я рад, что с тобой все в порядке, – Феликс говорит, глядя мне прямо в глаза, и очень заметно, насколько ему трудно. – Правда рад. И это… В общем, спасибо тебе большое.

Он договорил и отвёл взгляд в сторону, наверное, не чаял, как от меня избавиться.

– Я тоже рада, Феликс, и знаю, что ты очень скоро поправишься. Удачи тебе. Может, увидимся когда-нибудь…

Парень в ответ нетерпеливо кивнул и снова недовольно уставился в сторону. Проследив за его взглядом, я обалдела – про Демона-то я от волнения совсем забыла. А он, как скромный святоша, забился себе в уголочек и сидит тихо на стульчике, наблюдая за нашим общением с задумчивой мордой. Ему только бадика в ладонях не хватает, чтобы опереться на него подбородком. Картина маслом – добрый дедушка Демон с умилением смотрит на повзрослевших внучат. Новый Демон меня пугает. Точно – он не в себе.

– Ну-у, я пойду?

У кого я это спрашиваю? Кажется, тут уже никому до меня нет дела. Выходя из палаты, я услышала приказ прежнего Демона:

– За дверью меня подожди.

Вот до этого повелительного тона я и не думала поступать по-другому. А теперь подумала со злорадством и… И осталась ждать, как велено.

Дверь из палаты распахнулась минут через пять, и оттуда, сопровождаемый напутствием Феликса: «Да пошёл ты, старый козел!», вышел гордый и… довольный Демон.

– Что случилось? – спрашиваю с беспокойством, а у самой чешется ладонь от желания пожать руку Феликсу.

– Всё отлично, Диана, летим домой, – «Старый козёл» подтолкнул меня в спину, задавая направление, и добавил: – В Париж.

В Париж?! Я даже не знаю, радоваться мне или беспокоиться…

– А экзамены? – осторожно интересуюсь.

– Сейчас у тебя период лечения и реабилитации после травмы. Через месяц прилетишь на курсы и сдашь все тесты, – и, не обращая внимания на мои попытки протеста, Демон продолжил: – Психология отменяется, будешь изучать управление. Надеюсь, семинедельные курсы не отобьют у тебя тягу к знаниям?

– Семь недель, конечно, лучше, чем двенадцать, – торопливо соглашаюсь и тут же спрашиваю: – А Реми?

– Через неделю составит тебе компанию, – великодушно радует меня Демон.

И я действительно радуюсь, стараясь абстрагироваться от щекочущего внутри чувства. Это проснулась моя интуиция и навязчиво шепчет мне… О чём она шепчет? В чём подвох?

– А второй курс у меня будет с уклоном на управление? – решаюсь закинуть удочку.

– Да, но не в Гарварде.

– А где? – спрашиваю с вновь нарастающим беспокойством, и мысленно пытаюсь сообразить, что у нас может быть круче Гарвардского университета…

– Уверен, тебе понравится, Диана.

Опять демонические тайны! Что на этот раз?..