Глава 38. Диана
28 февраля – 2019
– Отлично устроилась, Принцесса! – вынес свой вердикт Странник, стоя посреди моей гостиной, и перевёл заинтересованный взгляд на замершую Риммочку.
А ведь я предупреждала глупую девчонку, чтобы не задерживалась в моей квартире. Но эта любопытная зараза так мечтала увидеть моего загадочного гостя, что нашла себе достаточно занятий и дождалась нашего приезда из аэропорта. Даже не сомневаюсь, что во всей квартире ни пылинки.
И вот теперь Римма таращится на Странника, как загипнотизированный кролик, и вместо приветствия облизывает пересохшие губы. Ой, дура-а!
– Какая ладная куколка, – оценил Странник и, даже не сомневаюсь, уже в мыслях задействовал Риммочкины губы по полной программе.
Даже привыкнув к этой девчонке, я продолжаю замечать её яркую привлекательность. Что уж говорить о мужском взгляде на эту секс-бомбу.
– Это моя помощница Римма и она здесь по делу, Хосе. Не по твоему делу, – спешу отрезвить своего дядюшку и обращаюсь к Риммочке: – Познакомься, моя дорогая, это Хосе Вега. Ты как, уже удовлетворила своё любопытство или на ночь останешься?
– Бу-буэнос тардес, Хосе, – лепечет испуганная Мальвинка, а в её глазах страх продолжает борьбу с любопытством.
Мой странный, но любимый Странник с глазами убийцы – по-прежнему жутко привлекательный мужчина для любительниц острых ощущений и самый подходящий персонаж для бестселлера «Последняя девственница для зверя».
– Буэнос ночес, нинья, – улыбается Странник, отчего выглядит очень голодным зверем, и я не хочу видеть эту дурёху на его тропе.
– Римма, я советую тебе скопперфильдиться отсюда сию же минуту и не пробуждать в моём дядюшке первобытные низменные инстинкты.
– Аста ла виста! – просипела Римма и попятилась к выходу.
Улыбка Странника тут же претерпела изменения, и это только придало ускорение моей помощнице.
– Спокойной ночи, Диан! Я завтра утром тебе очень нужна? – виновато бормочет Римма уже на выходе из квартиры.
Вот те раз! А завтрак для моего гостя? Ох, как же она меня избаловала своими плюшками. Вот где эта мелкая проныра успела так научиться готовить?! И я-то почему не успела?.. Но… куда деваться – придётся включать примерную хозяюшку. И я с кислой миной отрицательно машу головой – нет, мол, Риммочка, не нужна ты мне утром, я сама справлюсь… Как-нибудь!.. Надеюсь, мой взгляд достаточно выразителен.
– А можно было при моей помощнице не включать людоеда? Как ты вообще умудряешься с женщинами знакомиться, чудовище?! – срываюсь на своём госте и вижу весёлые искорки в его глазах. Как же я люблю эти смешливые и такие редкие огоньки!
– Я нечасто знакомлюсь, – парирует Странник.
И это вовсе не значит, что он лишён женского общества, просто в его понимании секс – вовсе не повод для знакомства.
Ужин проходит за разговором. То есть говорю всё время я, а Странник молча слушает и тефтели кушает.
Мне так хорошо сейчас, что хочется делиться только позитивом…
Впервые за шестнадцать лет февраль не принёс с собой тоску. Мне попросту было некогда грустить. Единственным спокойным и тихим был день годовщины смерти моей мамы. Его мы провели вдвоём с Шерханом. С утра съездили с ним на кладбище, а потом мне удалось затащить этого ворчуна к себе в гости, где нас ждал вкусный обед. Мы говорили обо всём, вспоминали мамочку, смотрели старые видеозаписи и фотографии, которые Шерхан привёз с собой. Нам было очень комфортно и уютно вдвоём, словно двум старым ветеранам. Я рассказала Шерхану о своём Реми и даже не ожидала, что он так сильно расчувствуется, но мой суровый старый тигр даже прослезился. А ещё я много говорила о Демоне. Вот уж не думала, что вспомню столько хорошего, а вышло так, будто он национальный герой. Хотя…
– Ты становишься слишком болтливой девчонкой, – прерывает меня Странник, а в его прищуренных глазах насмешка.
Выглядит так, словно знает о каждом моём шаге. Но это вряд ли… Смотрю ему в глаза… Опасный… удивительный и странный. Он никого не пускает за занавес, но вряд ли мне хочется туда заглянуть.
– Мне хорошо здесь, Хосе. – И это действительно так.
– Так хорошо, что променяешь Париж на это?.. – он пренебрежительно кивает в сторону окна, намекая на мой родной город, а, возможно, и на мою страну… Обидно… за державу.
– Нет, не променяю, я очень скучаю, но сейчас я нужна здесь…
И всё, что окружает меня здесь, мне тоже очень нужно. Во мне просто бурлит жажда деятельности. Весь месяц я моталась между тремя городами – обрастала связями, наводила мосты, раздавала долги… Тендер мы с Карабасом выиграли, и копилка моих обязательств заметно полегчала. Как же я мечтаю быстрее рассчитаться с этим алчным тюленем и снова его прогнуть. План, конечно, есть, но со временем – швах. И в Питере меня очень не хватает. Рыжик, несомненно, молодец – очень ответственный и многофункциональный парень, но нелегко ему справляться в одиночку.
«Диана, иногда мне хочется всё бросить и стать водителем троллейбуса!» – завывал мой рыжий друг. – «Мне всё чаще кажется, что я тупее всех».
«Юрочка, всегда найдутся люди умнее тебя, ты, главное, стань быстрее, а косячки мы подчистим. У тебя ведь сейчас идеальная возможность себя реализовать. Поверь мне, ты уже обречён на успех!.. Ну-у, если, конечно, не сбежишь в троллейбус…»
«Ох, мне бы такой оптимизм и твою чуйку… Я тут по случаю даже амулет себе прикупил на удачу, ну и против неприятностей высшего порядка. Слушай, вот как ты смогла в такой короткий срок замутить свой бизнес?»
«Замутить – это ты очень точное словечко подобрал. Я, Рыжик, придерживаясь философии Стива Джобса, решила не вступать в военно-морской флот – предпочитаю быть пиратом».
Как и следовало ожидать, тётка не поспешила продать мне свои самые прибыльные кормушки. И пока она устраивала беспредельный зимний ценопад, я взвинтила ценник до неприличия и развернула такую пиар-кампанию, что моим мастерам приходилось работать без выходных и перекуров. Но никто не роптал – процент у моей бригады волшебников был очень щедрый и за место они держались зубами.
Я была уверена, что паровозом в нашей авантюре станет Валентин. Этот богатырь-кудесник искусством массажа владел в совершенстве и, побывав однажды в его волшебных руках, с массажем я завязала от греха подальше. Зато сколько гламурных дамочек развязали! Пришлось предупредить симпатягу Валентина, чтобы не злоупотреблял служебным положением, пока властные мужи наших клиенток не выкорчевали мой молодой бизнес.
Но гвоздём программы стали уроки по стрип-пластике. Я предполагала, что сделала верную ставку, но результат превзошёл мои самые смелые ожидания. Для регулярных платных занятий я подыскала отличного тренера, но каждое воскресенье продолжала давать бесплатные мастер-классы для очередного наплыва женщин, мечтающих сводить с ума своих мужчин.
Неудивительно, что основной мотивацией наших клиенток было научиться красиво соблазнять. Поэтому перед каждым уроком я разъясняла разницу между стриптизом и стрип-пластикой, приплетала немного истории и обещала, что при должном усердии каждая сможет владеть своим телом так же, как это делаю я. И начинала свой чувственный раскрепощённый танец.
– Почему ты просто не раздавишь свою тётку? – снова вклинивается голос Странника. – Зачем тебе понадобилась её сеть тухлых салончиков? Что за блажь вообще?
– А мне и не нужен её бизнес, – я улыбаюсь, – точнее, мне нужен только один – её основной салон, там отличная площадь. А остальные… – Я посвящаю Странника в свою идею и наблюдаю, как недоумение на его лице сменяется весельем.
– Ты совершенно чокнутая! Но если нравится, развлекайся, малышка. Только в твоём сомнительно гениальном плане есть слабые места…
– Знаю. Ты поможешь Странник?
– Ну, даже не знаю… Для начала советую не забывать моё имя.
– Хосе, котик…
– Херовое начало! – скривился «котик», но тут же соскочил с темы: – Что там с твоими…
– Я поняла! – поспешно перебиваю его, не желая услышать слова, способные меня задеть.
Странник часто бывает бесцеремонным, выбирая эпитеты, а мне неприятно снова вытаскивать то, о чём я мечтаю забыть. Не сейчас, когда хочется весны, солнца и… любви.
Но знаю, что он не отстанет, поэтому без лишних подробностей рассказываю об инциденте с судьёй… Ну, и о том, как Глебов-младший признался, что был единственным… участником… Про то, что он знает о Реми, я благоразумно помалкиваю. Хотя настроение уже ни к чёрту!
Наблюдая за реакцией Странника, понимаю, что финт с судьёй для него не новость, но не откровения Игоря.
– Даже так? – цедит он с жутковатой улыбкой.
– Хосе, я не хочу больше мстить, – я хватаю его за руку и заглядываю в глаза, но наталкиваюсь на холод и презрение. Зябко ёжусь, но продолжаю: – Я счастливой быть хочу… Хосе… я знаю, что ты не очень любишь детей, но… – Я крепко сжимаю в обеих ладонях его руку и притягиваю её к своему животу. – Там живет очень маленькая звёздочка, и я уже очень люблю её. А ты… сможешь полюбить?
Закутавшись с головой в тёплое одеяло, я разместилась на верхней открытой террасе своей «Крепости» в глубоком уютном кресле и смотрю на просыпающийся город. Мы с моей Звёздочкой проснулись сегодня очень рано и вышли встречать весну. И пусть в воздухе ею даже не пахнет, но я ощущаю её вторжение всем сердцем. Двумя горячими сердцами.
«С первым днём весны, любимый!» – улетает сообщение, а я прячу руки в одеяле и задраиваю щели от проникновения холодного ветра. По ночам в последнее время я бываю такой романтичной и сентиментальной… Феликс опять будет смеяться, он не привык ко мне такой. Это всё наша хулиганистая Звёздочка со мной вытворяет.
Снова прокручиваю в мыслях наш недавний разговор со Странником:
«Я счастливой быть хочу… Хосе… я знаю, что ты не очень любишь детей, но… – Я крепко сжимаю в обеих ладонях его руку и притягиваю её к своему животу. – Там живет очень маленькая звёздочка, и я уже очень люблю её. А ты… сможешь полюбить?»
«Звезда?» – он слегка ошарашен, что вообще не про него, и ещё крепче прижимает ладонь к моему животу, будто хочет убедиться, что там действительно кто-то живёт.
«Звёздочка» – укоризненно исправляю я.
«Феликс постарался?» – серьёзно спрашивает Странник, и, дождавшись кивка, улыбается. – «Давно пора. Он сам-то в курсе?»
Я отрицательно машу головой и вижу недовольство на его лице.
«Хосе, только не сейчас! Ему осталось колесить всего месяц, да и я ещё не всё успела!.. Мне надо ещё немного времени. И пойми я не хочу… не могу по телефону, мне очень надо видеть его глаза…»
«Неужели боишься?» – усмехается Странник, а я снова киваю, не видя смысла скрывать перед ним свои эмоции, и всматриваюсь в его лицо, словно ища поддержки.
Мой Странник очень бережно меня обнимает и нежно целует в висок.
«Ничего не бойся, ты будешь самой счастливой, моя маленькая Принцесса».
Согревшись в своём мягком коконе, я прикрыла веки. Я уже сейчас очень люблю свою Звёздочку. Но смогу ли я любить её так же сильно, как Реми? Я буду очень стараться… И Феликс… ведь он тоже будет её любить. И Реми обязательно полюбит. Значит, нашей общей любви хватит для того, чтобы наша малышка никогда не чувствовала себя одинокой. Конечно, это девочка! Кто же ещё?..
Сквозь ещё чуткий сон я ощутила, как крепкие руки поднимают меня вверх, но мне не страшно, ведь мой дом – это моя надёжная крепость и здесь мне бояться некого.
– Как тебя вообще можно оставлять без присмотра?! – раздаётся недовольное ворчание. – Похоже, весь мозг перетёк в… Звезду.
Когда я проснулась, Странника в квартире уже не было. Зато в кухне обнаружилась Риммочка в самом боевом настроении и дремлющий на барном стуле Андрюша. Не сомневаюсь, что его Римма притащила с собой в качестве защитного артефакта от моего опасного гостя.
На мой вопрос о Страннике девчонка деловито сообщила, что он уехал ещё час назад и даже завтракать не стал, ограничившись кофе.
– А ещё он сказал, что кофе у нас отвратительный, – с оскорблённым видом добавила Риммочка. Я же удивлённо уставилась на неё.
– Это как же он тебе об этом сказал?
– По-русски! – с язвительным торжеством припечатала она. Да уж, было чему радоваться – моя помощница знает о Страннике то, чего не знаю я. И чего ещё я не знаю?
Пока я завтракала, Римма зачитала мне список дел на сегодня и под моим задумчивым взглядом благоразумно заткнулась.
Волноваться за Странника я и не думала, его хоть посреди океана высади – не растеряется. Но мне совсем не нравится, что он нашёл себе занятия в моём городе.
– А у твоего… м-м… Хосе разве есть здесь знакомые? – вторит моим мыслям Риммочка.
– Не удивлюсь, если его знакомые следят за мной из каждого мусорного бачка, – раздражённо ответила я и поёжилась.
Но тут же себя успокоила. Если бы за мной следили в моём городе, то вряд ли бы произошли многие события, которые имели место в моей жизни в последнее время. Какие у него здесь дела, разве он не ко мне прилетел? Звонок Страннику понимания тоже не добавил. Он просто отклонил вызов, но почти сразу прилетело сообщение: «Я занят, Принцесса. Целую».
Целую? Неожиданно!.. Странно… Но очень приятно.
*****
Звонок от Соболева застал меня на подъезде к «СОК-строю». За прошедший месяц это, наверное, уже сотый звонок, но я, как и предыдущие, его игнорирую. И снова не сегодня, братишка.
Однако следующий абонент ожидаем меньше всего. Влад. Я паркую автомобиль, глушу двигатель и продолжаю изучать четыре буквы его имени на моём экране. Я едва не совершила с ним огромную ошибку… Но соверши я её, всё равно бы исправила, только ему было бы ещё больнее. Я же до сих пор не избавилась от чувства вины.
Звонок смолк, чтобы спустя несколько секунд снова взорвать тишину в салоне. Думаю, этот парень заслуживает ответа, даже если не понял ни с первого, ни со второго раза.
– Добрый день, Влад, – произношу ровным тоном.
Но в ответ лишь тишина, даже дыхания не слышно. В подобных случаях я всегда знаю как поступить, но сейчас… Мы оба продолжаем молчать, и отчего-то я точно знаю, что со связью всё в порядке и Влад меня слышал. И вместо того чтобы отклонить вызов, я делаю вторую попытку:
– Я всё ещё здесь, Влад.
– Захотелось услышать твой голос, – от напряжения и, наверное, долгого молчания его голос приглушённый и сильно осипший. Хотя, возможно, он болен… – Услышал вот. А легче не стало.
Не в моих силах сделать ему легче. Даже если подую… Только сам.
– Влад, тебе не нужно больше мне звонить.
– Но ты не удалила мой номер.
– Это моя ошибка и я её исправлю, – мой тон холоднее, чем мне хотелось бы, но так даже лучше.
– Я понял. Просто хотел убедиться, что… Короче, я должен был услышать… ну, мне нужно понять, что это всё, – последние слова он почти выкрикивает.
– А разве я была недостаточно убедительна?
– Вполне, – он шумно выдохнул. – Сейчас, подожди… Диан, я встретил девушку…
В голове совершенно некстати звучит продолжение фразы голосом Киркорова: «… полумесяцем бровь…», и я тороплюсь ответить:
– Отлично, Влад!
– Ты рада? – в голосе горькая усмешка. Но да – я рада.
– Я буду очень рада, если у тебя всё наладится.
– Она совсем не похожа на тебя…
И слава богу!
– Диан, она красивая и действительно очень мне нравится… Но…
Вот это «НО» – полное г**но! Поэтому я прерываю его резко:
– Без «но», Владик, не надо цепляться за то, что уже не вернуть. Я устроила свою личную жизнь и желаю тебе сделать то же самое. И больше не надо звонить на этот номер, для тебя он будет недоступен.
Я сбрасываю звонок и вношу номер в чёрный список. Не стоит отрубать хвост по кускам. Сейчас любое неосторожное слово или мягкая нотка в моём тоне способны поселить в нём надежду. Сдохла его надежда – и это к лучшему. А на душе у меня паршиво… Но это обязательно скоро пройдёт.
Прошло гораздо быстрее, чем я думала. Как только я вошла в свой кабинет. Его Ланевский выделил для меня совсем недавно, не желая, чтобы я делила рабочее пространство рядом с его сыном и не искушала того своим присутствием. Но ТОТ, как выяснилось, искушался и без моей помощи. Но почему здесь-то?
В «СОК-строй» я наведываюсь редко и теперь даже усомнилась, что попала именно в свой кабинет. Мой маленький, светлый и уютный, ещё недавно такой чистенький кабинетик оказался занят. И его бесстыжие обитатели были очень заняты.
Бля**! Это единственное слово, которое пришло мне на ум.
Синеглазый искуситель вальяжно развалился в моём офисном кресле – надо бы его поменять, кстати… И кабинет тоже поменять! Самое интересное я пропустила, спугнув, вероятно, стуком своих каблучков. И сейчас Женя лениво застёгивал ширинку, а какая-то дамочка резко выпрямилась и теперь, стоя ко мне спиной, шарила в бумагах, изображая видимость деятельности. На моём столе!
– Мадам, позвольте полюбопытствовать, а что Вы потеряли в моих документах?
Спина вздрогнула и замерла. И руки замерли, оставаясь в лотке для бумаг.
– Это что – конкурентная разведка? – продолжаю допытываться, и девушка прижимает руки к себе, так и не поворачиваясь.
– Диан, прости, – Женя покидает кресло и дарит мне широкую обаятельную улыбку. – Только твой кабинет оказался свободен, а ты здесь почти не бываешь… Кто ждал тебя в пятницу?
В глазах веселье и ни грамма совести. Он выглядел так, словно готовил мне сюрприз, а я нашла его раньше времени. А я и нашла!..
– Никаких проблем, Женечка! А в твоём кабинете кто сейчас сношается? Ну, если уж ты здесь…
– Да перестань, ты ведь знаешь, что там эта чучундра сидит в приёмной, как цербер… Ну так вышло, прости.
Я улыбаюсь, словно это действительно очень весело, и понимающе киваю.
– Хорошо, а теперь покиньте оба мой кабинет, у меня важный телефонный разговор.
Женя тянет за руку свою одеревеневшую подругу и та, наконец, поворачивается лицом. Я успеваю заметить, что девушка мне совершенно незнакома, и что её помада размазана от носа до подбородка.
Как это иногда бывает, мои действия опережают мысли. Вот и сейчас я уже протягиваю Жене упаковку влажных салфеток.
– Зачем? – удивляется он и осматривает свои руки, но всё же забирает упаковку.
– Инструмент свой ототрёшь от помады.
Девушка вспыхивает и стремительно выбегает из кабинета. А в синих глазах незваного гостя написано «СУКА». Таки да! Потому что это мой кабинет! И потому что… – я наблюдаю, как за Женей прикрывается дверь – … я не хочу ЭТО видеть! Потому что…
Мой взгляд падает на женскую сумочку, висящую на ручке двери. Я достаю из ящика стола новую упаковку салфеток, хватаю сумочку, бросаю её в кресло и выкатываю это ложе любви в коридор. Вижу, как назад возвращается Женечка – опомнились. Подталкиваю кресло ему навстречу и захлопываю дверь.
Стоя у окна, я долго оттираю руки салфетками. Всё это, наверное, тоже бумеранги. А ещё… Я не хочу себе в этом признаваться… Это дико и нелогично!.. Но это ревность. Пусть не та, которая нас сжирает, превращая в безумцев… И не та, от которой печёт в глазах и больно щемит сердце… Но именно та, которая пробуждает досаду и злость, которая заставила меня вытолкнуть это чёртово кресло!.. И которая заставляет желать размазать помаду по смазливой морде, стирая ухмылку. Кобель! А я… Да по-любому сука!
Почему это так? Он ведь не нужен мне! Стоит признаться себе, что это просто нездоровый эгоизм…
Я прикрываю глаза и успокаиваю дыхание. Считаю до десяти… до двадцати…
Мне так нестерпимо хочется позвонить Феликсу, но – никак нельзя! Сейчас я даже думать о нём не имею права! Это как испачкать его в своей порочности. Прости меня, Фели! И всё же непослушные мысли о нём мне помогают протрезветь.
Ну что за дура! Буквально месяц назад я была бы рада застать Женечку на горячем с какой-нибудь девчонкой. Тогда это было бы прямо в тему! Я вспомнила тот незабываемый вечер…
После злополучного корпоратива мы отвезли Гену и очень долго сидели с Женей в машине.
Сначала он рассказывал о фобии своего друга. Несколько лет назад, в тот день, когда у Гены появился первый автомобиль, он поддался на уговоры своей девушки и доверил ей руль. В тот же день у него не стало ни девушки, ни машины… Лишь спустя год он отважился снова сесть за руль и даже очень быстро смог адаптироваться. Лихачём, конечно, не был, но и страх, казалось, преодолел полностью. А вот женщины за рулём повергали парня в неконтролируемый ужас. Бороться с этим Гена не мог, но и мириться так и не научился.
Разговор о друге Женя незаметно перевёл к собственным чувствам. Это был очень трудный разговор, нам обоим было сложно. Ему – потому что не привык открываться перед женщинами. Это было очень заметно – он злился, обвинял меня, извинялся и снова злился. Мне было некомфортно по той же причине. Этот парень мне очень симпатичен… Наверное, даже немного больше… Но этого ничтожно мало для громкого местоимения «МЫ». И я отчаянно не желала слышать признания, потому что не смогу ответить взаимностью и эгоистично не хочу, чтобы он возненавидел меня за это.
А, может, сегодня это была такая месть? Наведённый бумеранг…
Да нет!.. Это уж совсем глупо, да и никто не знал, что я появлюсь здесь сегодня…
В дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, в кабинет ввалился… О, господи!
– Какими судьбами, Артурчик? – сладко мурлыкнула я.
– Диан, ты динамишь встречу уже целый месяц, хотя обещала… Сама сказала позвонить! Бля, я второй месяц дозваниваюсь! Ты издеваешься?
– Мы ведь не оговаривали сроки. Ты позвонил и не дозвонился… Так бывает…
– Бывает? – вскипел Соболев. – До твоего появления в моей карьере намечался взлёт…
– Артур, ты уже хвалился, но мне и с первого раза было до фонаря… А сейчас-то что изменилось?
– Ты перекрыла мне весь кислород, – бесхитростно ответил Соболев, вызывая к себе почти сочувствие.
– Вот веришь, я даже и не начинала тебе вредить. Так что, дыши пока полной грудью. А сейчас извини, но мне совсем не до тебя…
Безо всякого предварительного стука дверь снова распахнулась, и ворвавшийся Женя едва не снёс моего печального братишку.
– Соболь, пошёл на х*й, не до тебя сейчас!
– Женёк, а не охренел ли ты?..
Вот чёрт, зачем я сегодня в офис-то приехала? Ведь что-то хотела… Посмотрела, как Женя впечатал Артурчика в стену и как тот доблестно сопротивляется… И тихо покинула кабинет. Уж слишком гости у меня беспокойные, да и присесть мне там всё равно уже не на что.
*****
Весь день меня не покидают мысли о Страннике. Вечер пятницы и половину субботы он посвятил мне, превратившись в того самого Хосе, которого я обожаю. Мне кажется, я была им обласкана на несколько лет вперёд. И совсем меня добило, когда он поинтересовался, расскажу ли я в ближайшее время Реми о том, что у него будет сестрёнка… Я дар речи потеряла и не понимала, как реагировать. Но Странник поспешил напомнить, что мне нельзя волноваться. А заодно поблагодарил, что я вовремя ему успела рассказать о Звездульке… О Звёздочке, гад! Потому что, не узнай он эту новость, мне бы пришлось очень сильно волноваться – он бы обеспечил. Так что, мне очень повезло!.. А об этом обязательно было говорить? Или без угроз от потеряет статус демона?
Провожала я его со слезами. Обещал ведь на четыре дня, но не пробыл и двух. Прощаясь, он долго обнимал меня и просил ничего не бояться. Обещал, что всегда будет заботиться о нас… Обещал, что я буду счастливой, как никто! И улетел…
*****
Очередной воскресный мастер-класс прошёл на ура, но девочки и тётеньки никак не могут разойтись, продолжая задавать мне вопросы, высказывать свои сомнения, пожелания и восторги. Среди восхищённых зрителей я уже давно успела заметить двух бравых молодцев. Так-то мои уроки исключительно для женщин, потому что самцам только дай волю – они закапают слюной мой танцевальный зал. И хорошо если только слюной.
Но эту примечательную парочку администратор, вероятно, приняла за своих. Куда только Андрюша смотрел? Женечка наблюдает за мной с очень хмурой физиономией. Ему вообще не стоило видеть меня на пилоне в чересчур легкомысленной экипировке. Зато Гена ликует! И почему-то я рада, что он видел мой танец. Вот только что они оба здесь делают?
Неожиданно в зал вбегает… Вбегает?! Уже от этого мне становится не по себе. Мне навстречу, расталкивая женщин, торопится взволнованный Одиссей.
– Диан, у меня для тебя две новости, одна – отличная, а другая… Другая – даже не знаю… Ты только не волнуйся – главное, все наши в порядке!..
Почему-то в этот момент в голову лезут слова Странника… О заботе и безопасности… О счастье!..
И пусть все трепещут, пока я буду счастливой?..
38.4 Диана
Мой верный Пупсик с добродушным щекастым лицом и в стильных очках совсем не подходит на роль плохого вестника.
– Одиссей, давай-ка сперва другую новость, – отважно требую я, настраивая себя на невозмутимость.
– Оба Глебовы сегодня на машине улетели с виадука. Итог летальный. – Всё это Одиссей выпаливает на одном дыхании и зачем-то добавляет: – Несчастный случай.
Несчастный случай… Улетели… Летальный…
Пространство вокруг меня неожиданно сжимается и сдавливает голову тоннами атмосфер. Шок.
– Диана! – чей-то окрик выводит меня из оцепенения, но я отрицательно машу головой – не сейчас.
Я не хочу так!.. Это очень жестокий и страшный бумеранг !.. Это… не может быть случайно…
Сейчас перед мысленным взором образ Игоря формируется очень чётко. Крепкий симпатичный мужчина с раскаянием в глазах. Сейчас я совсем не помню его надменным и жёстким. Своим признанием он очистил мою душу… Он подарил мне Реми… Я не умею его ненавидеть… Я не желала ему смерти…
Спокойно! Это нормальная травматическая реакция… Очередной человеческий опыт. И вовсе не стоит идеализировать Игоря, который, по большому счёту, был негодяем. БЫЛ?!. Какой ужас!..
Это случилось сегодня, а Странник улетел вчера… Это ведь не может быть он!.. Это не из-за меня!..
Тогда почему я думаю об этом?
– Диан, ты как? Ты-ы… расстроена? – вкрадчивый голос Одиссея заставляет меня вернуться к действительности.
– Определённо я не вижу повода для радости, – я беру эмоции под контроль, не позволяя им отразиться на моём лице. – Оди, узнай, пожалуйста, как можно быстрее все подробности.
Пытаюсь его обойти, чтобы укрыться в раздевалке.
– А как же хорошая новость? – Одиссей берёт меня за руку, – Диан, это очень важно.
Что настолько прекрасного должно произойти, чтобы разбавить эту горечь, сжигающую лёгкие, отравляющую мою душу?
– Я вся в нетерпении, Одиссей, – выдавливаю улыбку, – давай уже, радуй меня быстрее.
– Соболева вышла на покупателя, – торжественно объявляет мой неунывающий адвокат и многозначительно добавляет: – Нашего покупателя… Крайнего.
Этих наших уже было пятеро, но ни одно предложение не заинтересовало мою тётку. Очередного фейкового претендента на её бизнес Странник мне предоставил ещё в пятницу, а вчера этот покупатель уже связался с Надеждой, но…
– Оди, она ведь отказала ему…
– Она сказала, что подумает, – исправил меня Одиссей.
– Она всем нашим людям так говорила. Чем этот отличился? И когда она успела передумать?
– Буквально… – Одиссей взглянул на часы и поправил очки на переносице, – двадцать минут назад позвонила ему сама и готова к сделке.
– А… – меня вдруг больно ужалила нехорошая мысль, но озвучивать её сейчас слишком неосмотрительно.
Только мой Пупсик не зря ест свой хлеб.
– Знаешь, Диан, похоже на то, что она испугалась. Потому что позвонила спустя полчаса после того, как стало известно о Глебовых.
– Серьёзно? А её фабрика красоты как-то связана с нашими… эм-м… покойниками? – я, не мигая, смотрю на этого умника, и он отводит глаза. – Или ты полагаешь, что она тоже планирует улететь и решила предварительно реализовать активы?
– Ну-у, я не знаю… Пути господни…
– Заткнись, богохульник! Готовьтесь к сделке. – Я отстранила со своего пути Одиссея и устремилась в сторону раздевалки, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.
Бесконечно долго я подпираю спиной дверь и думаю… думаю… думаю!..
Не совпадение?! Не случайность?! Это такая забота о моей безопасности?!.
После душа я чувствую себя намного лучше и в опустевший зал выхожу в непроницаемой броне. Трое поджидающих меня парней уже спешат навстречу.
– Королева, на шесте ты просто богиня драконов! У меня чуть не приключился нижний инфаркт! – усиленный акустикой голос Гены бьет по нервам, но я выдавливаю вежливую улыбку.
– Диан, надо поговорить, – Женечка оттесняет Одиссея. – Я хочу извиниться за пятницу. Я повёл себя, как полный мудак.
Я уже открываю рот, чтобы сказать до какой степени мне всё равно, и чтобы свалили и оставили меня в покое… Встречаю синий взгляд… Перехватываю задорный серый…
– Всё нормально, Жень, просто поменяй мебель в моём кабинете.
Вижу, что ему не нравится мой ответ, но плевать.
– У нас с Генычем интересные планы на сегодня, – цедит он сквозь зубы, – хотели предложить тебе…
– Спасибо, ребят, что пришли, но дальше я не с вами, – на очередную улыбку моих душевных сил не хватает и, минуя парней, я следую к выходу.
– Геныч, вот на хер я сюда пришёл? – взрывается Женя.
– Брат, думаю тебе следовало сделать немного больше, чем ни х*я. Хотя драконихи – они…
Продолжение диалога я уже не слышу. Прохожу мимо Дашкиного кабинета, хотя обещала к ней заглянуть, киваю перед выходом администратору и даже не зову Андрюшку. Не хочу сейчас ни с кем разговаривать. И от Одиссея, который короткими перебежками поспевает за мной, хорошо бы культурно избавиться.
До моего автомобиля остаётся несколько шагов.
– Стой, тварь! – злобное рычание разносится по всему проспекту.
Я бы и не думала принимать на свой счёт, не узнай я в этом окрике голос Артурчика. Но всё же я не собираюсь поворачиваться.
Следующий окрик «Убийца!» заставляет меня внутренне содрогнуться, но внешне я по-прежнему сохраняю спокойствие. Открываю дверцу автомобиля.
– Диана Шеро! – голос совсем уже близко.
Я поворачиваю голову и наблюдаю, как ко мне несётся Артурчик, сжимая кулаки, а ему наперерез явно не успевают мои недавно отвергнутые укротители драконов и Андрюшка. Они трое только что покинули салон.
– Стой, бл@дь, я тебя удавлю! – орёт мой братец и тут же попадает в крепкие руки какого-то совершенно левого мужика. Кажется, у меня снова появилась незримая охрана.
Он мастерски скручивает Артурчика, но тот с какой яростью сопротивляется, что думаю, не подоспей охранник так вовремя, мне бы пришлось туго. Женька со своим Генычем и Орк резко тормозят на подлёте. Не вчетвером же усмирять одного взбесившегося парня.
– Это всё ты, сука! Ты их убила! Но я ни х*я тебя не боюсь! Поняла?
Ну и дурак! Я сама себя боюсь…
– Учти, если Игорян не выживет, я тебя собственными руками разорву!
Не… что?.. Не выживет?
Я поворачиваюсь к резко побледневшему Одиссею, и в каждом моём глазу сейчас яростно сверкают по большому знак вопроса.
– Ди-ди-диа… – Пупсик начал заикаться, поперхнулся и снял внезапно запотевшие очки. – Та-а-ам наши ребята из це-центра-а-ального отдела работали… Информация достоверная… должна… бы-была… бы-быть…
– Должна? Ты, Одиссей, адвокат или где? Или мне за достоверной информацией теперь к Соболеву обращаться? Я тебя попросила всё оперативно выяснить!
– Так ты по-попросила только что…
– Сорок минут назад я попросила, – рявкнула я, взглянув на часы, и направилась к Артурчику, который не успокаивался даже под действиями профессионального «утешителя».
– Да перестаньте уже его мять! – бросила незнакомцу и перевела взгляд на Соболева. – Артур, что с Игорем?
– Что – не вышло? – он дёргается мне навстречу, но тщетно. – Моли бога, чтобы он выжил, сука. Ненавижу тебя!
Только вблизи по невыносимому амбре я понимаю, что Соболев пьян и разговора не получится. К горлу подкатывает тошнота и я, зажав нос рукой, отворачиваю лицо и отступаю на шаг. Резкие запахи я переношу с трудом или не переношу вовсе. Сейчас мне удаётся справиться с тошнотой.
– Вы не могли бы обеспечить этому нетрезвому мужчине доставку домой? – интересуюсь у своего защитника и твёрдо добавляю: – Безопасную доставку.
4 марта
– Неужели моя Принцесса успела так быстро по мне соскучиться? – голос Странника непривычно весёлый, хотя он не любит, когда я звоню ему по видеосвязи.
Я не обманываюсь насчёт его настроения и вглядываюсь в его глаза – жёсткие и колючие.
– Хосе, прошу тебя, не надо больше такой радикальной защиты!
– О чём ты, малышка? – кажется, он действительно не понимает, но я знаю – это только кажется.
– Мы оба знаем, о чём говорим! – в моём голосе сталь, а Странник перестаёт улыбаться. – Иногда от твоей заботы хочется сбежать на край света.
– Ты глупая и неблагодарная девчонка, – зло ухмыляется он.
– Пусть так, но ты не Господь Бог и не имеешь права!
– А много ли сделал для тебя твой Господь? Часто он к тебе прислушивается?
Меня накрывает ощущением дежавю. Как же он становится похож на Демона, словно его кровный наследник.
– Сейчас важно, чтобы меня услышал ты, Странник! Дальше я сама, а если попытаешься вмешаться…
– То что сделает моя грозная Принцесса?
– Я не смогу тебя больше любить, Странник…
Невыносимо горькое послевкусие от собственных слов не заглушить ничем. Но я не позволю расчищать путь к моему счастью катком-убийцей.
12 марта
– Как я докатился до этого?! – голосом умирающего бормочет Одиссей.
Мы устроились в моём автомобиле и наблюдаем издали за неброской чёрной дверью в пятиэтажном здании. Там в нотариальной конторе сейчас происходит сделка по продаже уставного капитала Надежды.
– Диана, мы преступники!
– Успокойся, Оди, мы с тобой Робин Гуды.
14 марта
Слава обрушилась на Надежду Соболеву внезапно, и этим чудесным утром имя моей тётки было у всех на устах. Правда, её многочисленные знакомые крутили пальцем у виска, не оценив широкий жест женщины, но зато для подавляющей массы простых горожан Соболева стала героиней дня.
«Известная бизнесвумен и богиня стиля Надежда Соболева пожертвовала свой прибыльный бизнес в пользу братьев наших меньших. Организация «Усы, лапы, хвост» выражает своё восхищение и бесконечную благодарность этой святой женщине. Сумма, пожертвованная приюту для бездомных животных, оказалась настолько велика, что большая часть средств по решению организаторов приюта была переведена детскому фонду «Твори добро».
И нет – сейчас меня нисколько не мучает совесть. Надежда сама не захотела слушать своего мужа и повелась на авантюру с договором. Основные средства тётка согласилась получить налом, полагаясь на репутацию покупателя. Да кто бы сомневался, что покупатель, подсунутый Странником, окажется с кристально чистой репутацией и богатым послужным списком. В договоре купли-продажи, заверенном нотариусом, указали лишь треть оговоренной суммы. Успела ли подержать Надежда в руках наличку, мне неизвестно, но главное, что деньги были своевременно переданы моему человеку и переведены на счёт организации «Усы, лапы, хвост».
И это куда лучше моей первоначальной затеи, где я планировала применить гипноз. Слишком рискованно и ненадёжно. К тому же изначально я рассчитывала вкладывать в покупку собственные средства, но Странник и здесь подсуетился и расщедрился. Так что, если совесть меня и грызла, то лишь за то, на какой ноте закончился наш последний разговор со Странником.
– Робины Гуды нынче не в моде, Диан. Бонни и Клайд – звучит куда романтичнее, – ворчит Одиссей. – Хотя по сути – и те, и другие грабители и беспредельщики. Как мне с этим жить дальше? Я обещал служить закону…
– Кому ты обещал? Очнись, Одиссей, это наши деньги, мы ничего не отнимаем! Наоборот – отдаём туда, где нужнее. А Надежда… Ну, считай, что мы не доплатили ей немного…
– Две трети – это немного? – взрывается обычно спокойный Пупсик. – На эти средства я бы мог купить себе домик у моря… Дворец!
– Держись рядом, мой верный оруженосец, и будет тебе домик. И это ведь не мы с тобой виноваты, что моя недальновидная тётушка решила не декларировать полную сумму, – я сделала страшные глаза и понизила голос: – Наверняка она планировала потратить чёрный нал на чёрное дело. Мы же помогли ей очистить карму и направили в благородное русло.
– По мне такое благородство граничит с безумием, – вздохнул Одиссей, не оценив мой мрачный юмор. – Да и не наше дело, на что она потратит свой нал. В конце концов, мы с тобой не налоговая. Мы Робины Гады!
– Знаешь что?! А если бы Надежда наняла киллера по мою душу?
– Ой, вот только не надо утрировать! И если уж на то пошло, то ей и сейчас хватит средств его нанять. Только решиться на мошенничество или убийство – это, знаешь ли…
– Знаю, Оди! А продажа ребёнка – это весомый грешок для нашего законодательства, как думаешь? Так вот, всё это – моё дело! И да – это я буду решать, куда ей тратить свои средства. Считай, что я возвращаю долги! Когда-то мои родственники продали меня задорого совершенно незнакомому человеку, и целых шестнадцать лет не беспокоились и не интересовались, жива ли я. А вдруг покупателю понадобилось бы моё здоровое сердце? И если моя бабка не желала мне зла и убеждала саму себя, что делает только лучше, то, поверь, Надежда была бы только рада, чтобы я исчезла навсегда.
Одиссей смотрит на меня совершенно безумным взглядом, не в силах поверить, что я говорю правду. Честно говоря, я сама так и не смогла узнать, заплатил ли Демон моим опекунам обещанную сумму за отказ от меня. После неожиданно открывшихся тогда обстоятельств, полагаю, что нет. Но разве это что-то меняет? Гораздо весомее сам факт их согласия на продажу.
– Ты сейчас шутишь? – бормочет Одиссей. – Тебя реально продали?
– Не шучу! К счастью, мне очень повезло, что со мной поступили именно так. Только вспоминать в своих молитвах я всю жизнь буду того, кто меня купил, а не тех, кто продал.
– Покупатели слепили из тебя редкостную стерву, – снова тяжело вздохнул Одиссей.
– И ты, мой дорогой, уже очень крепко со мой завязан и слиться никак не получится. А иначе ты ведь понимаешь, что после всего, что ты обо мне знаешь, мне придётся тебя… убрать?
Пупсик шумно сглотнул и покосился на дверь.
– А сейчас была шутка. Прости, Одик, – я обняла его за шею и поцеловала в порозовевшую щёчку.
– Даже и не знаю…
Звонок от консьержа заставил нас обоих уставиться на дверь.
– Оди, ты проспорил мне сотню баксов, – объявляю с победной улыбкой.
– Это мы ещё посмо… – договорить Пупсик не успел, потому что в комнату вошла Римма и торжественно объявила, что внизу курьер с очередным букетом.
– Этот Соболев вообще придурок конченый, – бухтит Одиссей, доставая портмоне. – У него мать в двух шагах от паперти, а он на цветы разоряется. Если это не похоронный венок, то готов поспорить, что сегодняшний букет отравлен.
– Диан, тебе пора сменить адвоката, – с серьёзным видом прокомментировала Риммочка. – Этот стал слишком трусливый и злой.
15 марта
– Вот здесь нормально? – спросил Андрюша, водрузив на мой стол пузатую вазу с огромными герберами.
– В приёмной лучше поставь, – поморщилась я. – Не люблю эти разноцветные ромахи.
Орк пожал гигантскими плечами и вышел вместе с букетом за дверь, а я осмотрела свой маленький кабинет, утопающий в цветах. Так же выглядит моя гостиная в «Крепости». И это вовсе не толпа поклонников постаралась, хотя мужчины нередко балуют меня цветами. Это Артур Соболев решил взять меня измором, чтобы вымолить прощение. Я же не торопилась с ним встречаться, ожидая от него новой реакции после аферы с Надеждой. Но либо этому крысёнышу наплевать на великое горе его матери, либо он ведёт какую-то свою игру.
Лично я склоняюсь ко второму варианту, потому и поспорила с Одиссеем. И вот теперь, когда Надежда наказана, а её сын продолжает заваливать меня цветами, мне интересно, какую цель он преследует сейчас. И сегодня я бы об этом спросила, но, в отличие от предыдущих дней, Артурчик не позвонил.
Впрочем, я забыла о нём уже через пять минут, с головой погрузившись в новый проект. Сегодня я стала собственницей бывшего салона «Надежда», и если Женькина бригада не подведёт, то уже недели через две-три это будет школа-студия «В ритме танго». Туда же, в отдельный просторный зал, перебазируются все пилоны, и пока Звёздочка не превратит мою фигуру в дирижабль, я ещё успею зажечь и встряхнуть заскучавших горожан.
На бывшей вражеской территории я провела почти весь день с рулеткой и планшетом. И лишь когда почувствовала зверский голод, опомнилась, что кушать хочу не я одна. Но против всякой логики, вместо того, чтобы озаботиться ужином, я задумалась над именем нашей с Феликсом малышки. Изучив список имён со значением «звёздочка», я приуныла. Жылдыз и Юлдуз – это вообще не про нашу девочку. А Звездана сейчас больше подходит мне самой, потому что не о том думаю.
Хорошо, что у меня есть Риммочка. Девчонка весь день моталась по моим поручениям и теперь ворвалась в помещение и в мои размышления, пылая праведным гневом. Будучи уверенной, что застанет меня на работе, она притащила целый пакет провизии для безопасных перекусов – преимущественно детское питание.
– Диан, ты что, бессмертный пони? Или ты забыла, что отвечаешь не только за себя? Если ты будешь так безответственно к себе относиться, я позвоню твоему Фели и пусть он сам заботится о своих девчонках.
– А ты уже решила пуститься в одиночное плавание? – поинтересовалась я, опустошая третью баночку с морковно-яблочным пюре.
– За добро не казнят и не увольняют! – правильно оценила угрозу Римма.
– Не делай добра!.. – ехидно парирую я, ощущая себя сытой и довольной.
Рабочий фронт мы с Риммочкой покидаем весёлые и в обнимку, как две закадычные подружки. На улице нас терпеливо поджидает невозмутимый Андрюша, чтобы закрыть дверь и поставить помещение на сигнализацию. А чуть поодаль, за широкой спиной нашего Орка, топчется Артурчик. Чубчик взъерошенный, бровки домиком, ручки не при деле… Вот прямо сирота-сиротой! Но я ему почти обрадовалась.
Под недремлющим Андрюшкиным оком братец несмело приблизился и проблеял:
– Диан, я ненадолго, нам бы поговорить.
Мы отошли на несколько шагов в сторону, и Соболев скороговоркой выпалил:
– Диана, прости, ради бога, я и сам не знаю, что на меня тогда нашло! Меня так тряхнуло, когда узнал про Игоря, и я ещё надрался, как кол… Короче, занесло меня тогда… Прости.
– Ну, и?.. – я всё ждала какого-то хитрого подката с предложением.
– Ну, и… вот…
Информативно.
– Это всё, Артур?
– Да! То есть нет!.. Короче, Игорь… он уже пришёл в себя. Он говорит, что это несчастный случай… То есть вообще-то он не говорит, но реагирует и моргает. А ещё… Диан, там всё плохо очень… там полный пи*дец. Ты бы, может… ну, если тебе не очень сложно… а то ведь… ты же понимаешь…
Разговаривал Артурчик вообще не рядышком, но его посыл был мне предельно ясен. А ещё я видела неподдельное волнение за друга. О состоянии Игоря мне и без него всё было известно из собственных источников, да и госпожа Глебова приносила негатив на хвосте. Но информировать об этом Соболева вовсе необязательно.
Не знаю, какой реакции он от меня ожидал, но, не увидев никакой, внезапно разозлился.
– А тебе, я смотрю, вообще похер?! Может, ты ещё и рада?
Такой взрыв меня даже порадовал. Приди Соболев хлопотать за свою шкуру, он бы гораздо лучше себя контролировал. Я незаметно подала Андрюшке знак, чтобы не вмешивался, и обратилась к Артурчику:
– Нет, особой радости я не испытываю, Артур, но и повода для грусти не вижу. Люди каждый день попадают в аварии и многие гибнут… К сожалению, не он первый, не он последний…
– Да что же ты за сука такая?! Как можно вообще быть такой замороженной бабой?!
– Это опыт, братишка. У тебя всё?
– Бл@дь! Он ведь отец твоего сына! Неужели это ничего не значит?
– Это лишь усугубляет моё отношение, Артур. И, кстати, мой сын был бы очень разочарован – слишком далёк образ твоего друга от того мужчины, которым мой ребёнок очень гордится и считает настоящим отцом.
– Ты очень жестокая. Если честно, то я не понимаю, как Игорян может сохнуть по тебе. Ты ведь сосулька… А со мной ты, кстати, как поступишь? Работы лишишь, хату отнимешь?..
– Соболев, ну зачем мне твоя халупа? Если только собачий приют организовать… – На этих словах Артурчик заметно вздрогнул. – Но благодаря одной добросердечной женщине собачки ещё много лет не будут ни в чём нуждаться. Так что живи, братик, и обустраивай своё гнёздышко. И должность мне твоя тоже не интересна. Работай пока, а там видно будет.
17 марта
Игнорируя лифт, я звонко отсчитываю каблучками высокие ступени. Почувствовав усталость, с удивлением взглянула на цифру на стене. Это только восьмая в нумерации этажей, а я уже дышу, как пожилой курильщик. Надеюсь, что это всего лишь происки моей Звёздочки, и уже через несколько месяцев ко мне снова вернутся выносливость и бодрость, как в старые, хоть и не всегда добрые времена. Выпрямляю спину и устремляюсь выше. Нет никакой необходимости в этой зарядке, но я предоставляю себе небольшую отсрочку перед встречей.
Зачем мне вообще понадобилось приходить сюда? Это не попытка очистить карму, и не желание поставить очередную зарубку в честь победы над врагом. Но это и не враг, хотя осознала я сей факт совсем недавно. Отсюда и моя настойчивая потребность увидеть… Возможно, я припозднилась?
Мой взгляд останавливается на цифре «десять». «Нейрохирургическое отделение» – читаю над широкой двустворчатой дверью и решительно вхожу внутрь. Ненавижу больницы. Несмотря на статус лечебницы, здесь пахнет безнадёгой. Уверена, что это лишь моя паранойя, и здешним пациентам в подавляющем большинстве грозит выздоровление. Того же я от души желаю Игорю Глебову.
Стремительно следуя по больничному коридору, я стараюсь дышать ртом и не задерживать внимание на жутковатых пациентах, похожих на восставших зомби. Палата Глебова находится в самом конце и, добравшись до неё, я задерживаюсь перед дверью, чтобы переждать головокружение.
Мать Игоря покинула больницу лишь полчаса назад и, к счастью, я с ней не встречусь. Поразительно наглая тётка! Она начала меня осаждать ещё неделю назад и настроена была очень воинственно. Я предполагала, что обезумевшая от горя женщина ищет виновных в страшной трагедии, произошедшей с её мужем и сыном. Но нет – эта истеричка решила повоевать со мной за моего ребёнка. И притащилась ко мне в салон.
Возможно, тесное общение с моей тёткой позволило Глебовой сложить обо мне кривое мнение, но, при первой же встрече со мной, женщина сразу поставила ультиматум. Либо я добровольно привожу сюда её ВНУЧКУ! О как! Либо она станет восстанавливать свои права через суд. Потрясающе! Игорь даже не рассказал матери о нашем разговоре, раз уж она не в курсе пола моего ребёнка. Это наводит на размышления… Наверняка парень подозревал, что склочная мамаша начнёт войну.
В первый раз я выслушала истеричную даму совершенно спокойно и даже не стала грубить в ответ, соболезнуя её горю. Наверное, это было моей ошибкой. Перед уходом Глебова высокомерно заявила, что даёт мне три дня на раздумья. Я усмехнулась на прощание и тут же забыла о ней. Зря расслабилась.
Свой очередной визит госпожа Глебова нанесла, как и обещала, через три дня. В этот раз она застала меня врасплох и уже не в таком благодушном настроении. Тогда же я узнала, что ей плевать на мой статус где-то там, в парижском обществе. Здесь же, в её городе, я – никто, и лучше бы мне, самоуверенной выскочке, быть умнее и сговорчивее.
Я оказалась на редкость несговорчивой и неблагоразумной – вымыла собственноручно Глебовой рот с мылом, скормила увесистый обмылок и выволокла через чёрный ход, с трудом удержавшись от пинка по сытой заднице. Хозяйка города, твою мать! Пусть за этот титул сперва с Соболевой пободается!
Но больше всего меня взбесила не борьба за её гипотетическую внучку и даже не то, что она перешла на личные оскорбления. Меня вывел тот факт, что Глебова уже в мыслях простилась со своим сыном. Прогнозы у Игоря были неутешительными, и шансов на то, что парень сможет продолжить полноценную жизнь, было ничтожно мало. Глебова несомненно страдала, но опустила руки и смирилась – не хотела бороться. Вероятно, в её извращённой картине мира уже взрослая внучка стала бы прекрасным утешением после смерти сына. Теперь мне не терпится увидеть собственными глазами, насколько безнадёжен Игорь Глебов.
Я открыла дверь в одноместную палату и впилась взглядом в мужчину, неподвижно лежащего на кровати. Он ничем не напоминал того Игоря, которого я видела совсем недавно. Однако это именно он – сломленный, жалкий… Но я здесь вовсе не для того, чтобы прощаться и прощать…
– Привет, Игорь, выглядишь отвратительно, – подойдя к его кровати, я переплела руки на груди.
Он перевёл на меня взгляд, уголки губ дрогнули, изобразив некое подобие улыбки, а в единственно уцелевшем глазу отразилась… Радость? Честно говоря, я ожидала злость, страх, ненависть… Но Игорь был мне рад.
– Диана, – шепчет он пересохшими губами. – Спасибо.
Спасибо за что? За комплимент? За то, что пришла? Или за то, что не добила?
– Оу! Да ты прямо оратор, а Артурчик сказал, что речь у тебя нарушена. Признайся, тебе просто не хотелось говорить с этим придурком?
Глебов улыбается, не размыкая губ. Оно и понятно – зубов у него осталось совсем немного.
– Ты очень красивая.
– Приятно радовать твой подбитый глаз, но не могу ответить тебе тем же, – я ехидно ухмыляюсь. – Потому что ты, Игорь, сейчас редкостная страхолюдина.
– Да, прости… – улыбка сползла с его лица. – Мой глаз… Тебе, наверное, неприятно?
– Вот уж нет! Я бы сказала, что повязка на глазу придаёт тебе шарма. Но в целом – жуть. Я бы не стала своему сыну презентовать такого уродливого папашу.
– А ты хотела? – Глебов даже дёрнулся на своём ложе, насколько это было возможно в корсете почти в полный рост. От боли он тут же скривился и застонал.
– Ну-у, даже не знаю… Тебе самому-то как – приятно будет вызывать жалость у парня?
– У меня сломан позвоночник, а голова… там вообще всё плохо, – обречённо просипел Игорь. – Ты знаешь про Закон бумеранга?
– М-да, однако, крепко он тебя зацепил. Я консультировалась по поводу твоих травм с хорошими специалистами, поэтому в теме. И вот что я тебе скажу – пожевало тебя знатно, но не смертельно и не безнадёжно. И сейчас у тебя два варианта. Ты можешь смириться и повесить нос, руки и… Короче, повесить всё! И прожить остаток жизни, как унылое го*но, жалея себя и изводя родных. А можешь попытаться всё исправить. Вера в себя, знаешь ли, творит чудеса, а в твоём случае даже чудо не понадобится, лишь максимум усилий, ну и финансовых вложений, конечно.
На этих словах Игорь скривился.
– Мать не станет вкладывать средства в безнадёжное дело. Теперь, без отца, ей придётся научиться жить экономно.
– Игорь, не смеши меня! У вас столько недвижимости, что хватит вылечить дюжину таких же якобы безнадёжных, как ты. И даже не пытайся давить на жалость. Я позволю тебе увидеть сына не раньше, чем он достигнет совершеннолетия, а значит, у тебя в запасе целых три года, чтобы превратиться из сломанного буратино в презентабельного успешного мужика. Помогать не стану, но и мешать не буду. Давай, докажи, что ты достоин времени, которое я потратила на бесплатные советы.
– Тебе очень сложно противостоять, Диана.
– Глебов, сейчас ты мне даже противолежать не сможешь. Но всё в твоих руках, дерзай.
– Не исключай меня из своей жизни, пожалуйста.
– Я тебя, Игорь, туда и не включала. И не стоит примазываться, строй собственную жизнь.
– Оставь мне фото сына, очень прошу. Мне это нужно… для стимула!
– Глебов, не наглей, а! Твоё нынешнее состояние не даёт тебе никаких преимуществ, ты их не заслужил пока. Давай собирай себя в мужика и тогда, возможно, сам сына сфотографируешь… Чем не стимул?
– Ну хоть покажи ещё раз. Пожалуйста.
Почему нет? Я раскрываю папку с фотографиями Реми и показываю Игорю с десяток разных фото.
– Как его зовут, Диана? – в единственном глазу Глебова блестят слёзы.
– Я зову его Мышонком.
Разочарование, отразившееся на покалеченном лице, могло бы вызвать смех. Но мне совсем не весело. Я быстро сворачиваю фото и прячу телефон в сумочку.
– Познакомишься при встрече, Игорь. Надеюсь, тебе хватит сил и мужества не профукать этот шанс. Удачи, мучачо!
Я резко развернулась и, расправив плечи, направилась к двери.
– Ты ещё придёшь? – прилетает в спину, и я отрицательно машу головой. – Диан, скажи его имя…
Предательские слезы срываются из уголков глаз. Открыв дверь, я вскидываю руку и через плечо демонстрирую Глебову фак. Чёртовы гормоны!