Глава 5

Как я ни жаждала поскорее увидеть замок, в котором закончится наше долгое путешествие, как ни всматривалась в высокие берега, но рассмотреть жилище приграничного ярла смогла только когда Ерофей мне в него чуть ли не пальцем ткнул.

Громадное строение казалось частью скал, среди которых оно было построено. Высокие, без единой бойницы, стены возвышались над берегом, куда высаживалось посольство. Представилось, что там, за этой неприступной преградой, живут сказочные великаны в два человеческих роста. Но навстречу вышли обычные люди, мало чем отличающиеся от знакомых мне. Разве что верхняя одежда их была сшита из меха. Наверное, сей факт послужил основанием для одного из путешественников описать в своих путевых заметках людей, живущих далеко на севере, как разумных животных, покрытых густой, длинной шерстью.

Первым к хозяевам подошёл Хьярти. Он с достоинством поклонился встречающим и принялся что-то объяснять, кивая на гостей. Чуть помедлив, к нему присоединился Ерофей, удивив хозяев тем, что не позвал толмача, а сам заговорил на чистом норманнском.

Постепенно суета первых минут прибытия улеглась, и каждый занялся обозначенным делом. Корабельщики снимали паруса и выкладывали на просушку вёсла; охранники вытаскивали на берег грузы, выводили застоявшихся коней и, демонстрируя миролюбивые намерения, упаковывали оружие.

Одна я не знала, чем заняться. Стояла в сторонке, дабы под ногами не путаться, и терпеливо наблюдала за происходящим, пока ко мне не подошла девочка и не дёрнула за рукав, привлекая внимание.

— Ты Ланат? — спросила она.

Я кивнула, и девочка махнула рукой, приглашая следовать за ней.

Чем ближе подходили мы к замку, тем сильнее приходилось запрокидывать голову, чтобы оценить высоту стен. Но вот под ногами гулко отозвались доски перекидного моста, и вскоре мы зашли в густую тень прохода, в котором хищно скалилась острыми зубцами решётка, опускающаяся сверху. Вдоль стен я заметила мощные створки распахнутых ворот, щедро окованные металлом, и какие-то сложные запирающие приспособления с массой противовесов и рычагов.

Всё это мне было интересно. Одно дело читать об устройстве обороны замков, и другое дело — видеть собственными глазами. Хотелось подойти и получше разглядеть, а то и вовсе потрогать, но моя провожатая такой возможности мне не давала. Едва я замедляла шаг, как она хватала меня за рукав и тянула за собой.

Не останавливаясь ни на минуту, мы пересекли просторный двор и подошли к отдельно стоящему зданию высотой в несколько этажей. Входная дверь открылась, и мы чуть не столкнулись с Хьярти. Было видно, что норманн торопится, но он всё равно остановился, взял меня за руку и заглянул в глаза.

— Ланат, — прошептал он. — Дождись меня.

Больше ничего сказать не успел. От ворот кто-то сердито окликнул парня, и он, сорвавшись с места, бросился на зов.

После открытого двора, освещённого ярким солнцем, в полутёмном помещении я почти ослепла. Не видя, куда идти и что у меня под ногами, я испуганно остановилась, пытаясь хоть что-то различить. И сколько ни дёргала меня девчонка за руку, я упрямо стояла на месте. Вскоре глаза привыкли к сумраку, и я смогла рассмотреть, что почти от самой двери вдоль стены вверх уходит неширокая лестница, по которой мы и стали подниматься на второй этаж.

Провожатая явно была мною недовольна. Постоянно оглядывалась, словно боялась, что я поверну назад, и что-то ворчала себе под нос. В последнюю декаду плаванья я часто общалась через артефакт с Хьярти и уже знала не один десяток норманнских слов. Но что говорит девочка, понять не смогла.

Однако, ступив на этаж, моя спутница мгновенно притихла, начала суетливо поправлять одежду, пригладила волосы, вновь искоса глянула на меня, но как-то по-другому, без превосходства.

Пока я осматривалась, девочка слегка откашлялась, прочищая горло, и робко позвала:

— Леди Гретта…

Из-за занавеси, отделявшей небольшое пространство у лестницы, выглянула девушка постарше моей провожатой, глянула на нас, что-то спросила, кивнула на ответные слова и меня за собой поманила.

Плохо не понимать языка людей, которые тебя окружают. Как зверушка дрессированная. Поманили — пошла, а куда и зачем, неизвестно.

За пологом скрывалась уютная комната. Каменные стены украшали хорошо подобранные по цвету ковры и гобелены, пол устилали пушистые, мастерски выделанные шкуры, в алькове, прикрытом тонкой кисеёй, виднелось ложе с горой подушек и покрывалом, вышитым сказочными цветами и птицами. Вдоль стен стояли резные лавки и разновеликие, богато украшенные сундуки. Меж двух окон, затянутых чем-то матовым и плохо пропускающим солнечный свет, стоял туалетный столик с зерцалом из полированного металла. Под потолком плавал небольшой, но яркий магический шар, давая дополнительный свет к тому, что падал в комнату из окна.

Убранство покоев говорило, что живёт здесь дама знатная и богатая. Вот только я её не сразу заметила. Леди Гретта сидела в тяжёлом кресле у небольшой жаровни и с интересом рассматривала меня. Первой мыслью было, что я где-то уже видела эту женщину, но здравый смысл напомнил, что такого быть не может.

— Ты Ланат, — не столько спросила, сколько утвердилась в увиденном леди.

Я приложила руку к сердцу и почтительно поклонилась, как должно младшей приветствовать старшую. А когда выпрямилась, то увидела приглашающий жест, направленный на скамью рядом с хозяйским креслом. Села с прямой спиной, готовая к беседе, и задумалась: уместно ли будет сразу совать в руку леди кристалл артефакта или стоит немного подождать.

Вот только, похоже, Хьярти успел предупредить Гретту о наличии у меня магического толмача, и дама сама протянула раскрытую ладонь.

Беседовали мы долго. Леди расспрашивала о жизни царицы Анны, которая оказалась её единственной дочерью, — вот отчего показались мне черты лица леди знакомыми, — поведала о том, что мой знакомец — сын её младшего брата Магнуса и она ничуть не удивлена выбором племянника.

— Мальчишка всю жизнь тянулся ко всему необычному. Кажется, тринадцать лет ему было, когда из дома сбежал. В этом возрасте все сорванцы бредят дальними путешествиями, славными подвигами и сказочными кладами, которые только их и ждут. Сколько раз моих оболтусов охранники ловили в двух-трёх переходах от замка, и купцы не единожды домой возвращали, найдя беглецов среди грузов. Вот только Хьярти сбежал не для того, чтобы податься в пираты, а сумел-таки пробраться в Лондаум и поступил в тамошний Университет. За знаниями, пострел, подался. Вернулся через шесть лет. Мы все диву давались, как он там без поддержки семьи выжить смог. Хотел ему Магнус всыпать горячих, только махнул рукой — поздно уже воспитывать. Да и есть чем перед соседними ярлами похвастаться: сын не просто воин, коих у нас по фьордам много, а учёный. Только недолго мальчишка смог на месте усидеть. Год или два помогал отцу хозяйство по-новому обустраивать. По-учёному. А потом в поход сорвался. Видно, боги его вели к тебе.

Обо мне леди Гретта тоже расспрашивала много и подробно. О том, как я жила в доме отца, как общалась с тётушками, чему научилась в школе. Внимательно, сочувственно качая головой, выслушала историю моего похищения и путешествия в караване рабыней с браслетом на ноге.

— Не жалеешь, что не оставили тебя в дворцовом гареме? — пряча лукавую улыбку в уголках губ, спросила хозяйка, но, увидев, как меня передёрнуло от отвращения от одного воспоминания о толстом и неопрятном вальди, женщина понимающе кивнула.

Завершая разговор, Гретта объявила:

— Мой старший сын Олаф — ярл этого замка и приграничья, потому можешь без опасения жить в женской башне, здесь никто тебя не обидит. Сейчас скажу Тофе, чтобы проводила в девичью спальню… — как ни старалась я не выдать своего недовольства, но, видно, что-то промелькнуло на моём лице. — Не привыкла в общих комнатах жить? Подумала было, так тебе веселее будет. Но как знаешь… Есть у меня тут комнатка. Маленькая. Там едва-едва сундук да лежанка помещаются, но зато одна ночевать будешь. А днём выбери себе занятие по душе. Безделье у нас не в чести. Что-то ещё хочешь?

— Помыться бы… — умоляюще сложила я руки на груди.

— Всё к Тофе, — отмахнулась леди. — Она у меня подобными делами заведует. Ступай!

И я с поклоном вышла из покоев старшей женщины замка.

«В который раз за этот год начинается у меня новая жизнь?» — спросила я себя, открывая дверь в маленькую, как кладовка, комнатку. В мою комнату в этом большом доме.