Глава 13

На реке почти как в пустыне — пейзаж однообразный. Конечно, он меняется, но медленно и незначительно. Которую уже неделю плывём, а по берегам всё тот же лес, редкие селения и стоянки.

— Порой мне кажется, что мы где-то застряли и никуда не движемся, — пожаловалась я однажды ночью Хьярти, глядя в звёздное небо.

— Потерпи ещё немного, голубка моя. Корабельщик ведёт нас к морю самым коротким путём, без лишних остановок. — Муж поцеловал меня в макушку и крепче прижал к себе.

— Расскажи, что было дальше, — попросила я, удобнее устраиваясь у него под рукой, и напомнила, на чём он остановился: — Ты победил обманувшего тебя раба…

— Победил? Нет, голубка, графа мне победить не удалось. Я поверг его на землю, выбил оружие, но он остался непобеждённым. Сколько я ни просил его рассказать мне, как добраться до Лондаума, к кому обратиться за помощью, старик упорно молчал.

— Он боялся, что ты расскажешь о его бедственном положении, — вспомнила я слова раба, сказанные перед нападением.

— Да. Его гордость преобладала над благоразумием. Поняв это, я ушёл. Оставил его в пещере и ушёл, решив, что справлюсь сам. И, знаешь, справился. Мне было трудно и страшно. Несколько раз я чувствовал холодное дыхание Хель*, дважды чудом избежал пленения и рабства, но всё же добрался до желанного города, наивно полагая, что всё плохое для меня закончилось. Мечтая учиться, я думал, что университет это место, где царят знания, а все, кто там учится и преподаёт — благороднейшие из людей. Только это далеко не так. Первый, кого я встретил у входа, напал на меня со словами: «Земля плоская, а ты еретик!». Правда, второй человек у тех же ворот ударил напавшего с такой силой, что тот потерял сознание. Я хотел было поблагодарить спасителя, но в ответ получил насмешки и объяснение, что сосункам вход в храм науки запрещён. Однако потом этот человек смилостивился и предложил мне сделку: он берёт меня под своё покровительство, предоставляет кров и еду, позволяет ходить с ним на лекции, но за это я буду служить ему. Ланат, ты единственный человек, кому я, не боясь насмешек, признаюсь: для того, чтобы иметь возможность учиться в университете, мне пришлось пять лет исполнять роль слуги. Убирал комнаты, чистил одежду и обувь, таскал прачкам грязное бельё, выносил ночной горшок… Мой хозяин был старше меня на десять лет, умел постоять за себя и защищал меня. Он был из состоятельной семьи и мог оплачивать свою безбедную жизнь, от которой и мне перепадало немало. Получив отличное домашнее образование, в университете он учился играючи и часто, наслаждаясь своим великодушием, объяснял мне непонятные моменты в заданных темах и плетениях. То есть во всём мой хозяин был лучше меня. Но самой главной насмешкой многоликого Локи* было то, что служил я графу Чарльзу Сомерсету и являлся он не то внучатым племянником нашего раба, не то его троюродным кузеном.

Понимая, что рассказ Хьярти сближает нас больше, чем самая жаркая ночь, проведённая вместе, я ещё теснее прижалась к мужу.

— Что было потом? — прервала я затянувшееся молчание, боясь, что нас опять прервут и я так и не услышу окончание.

— А потом обучение вдруг закончилось. Я мечтал об этом каждый день, ждал, когда уже прекратятся мои душевные и физические мучения, и вдруг мне говорят: «Ты свободен!» Причём буквально свободен. Я-то думал, что мне ещё предстоит отработать на университет лет десять, но нет. Граф оплачивал не только своё обучение, но и моё. А когда я заикнулся о том, что выплачу долг до последней медяшки, тот только отмахнулся: «Мне с тобой было забавно, малыш! Ты плохой слуга, но хороший ученик. А ещё иной раз взгляд у тебя становился таким, — он пощёлкал пальцами, подыскивая сравнение, — словно ты удерживаешь в плену моего близкого родственника. Это так было смешно!». Я не сказал ему правды. Струсил. За пять долгих лет я хорошо узнал графа Чарльза Сомерсета второго. Не менее гордого, чем первый. Он убил бы меня, не сходя с места, труп сжёг щелчком пальцев, а прах распылил бы вызванным им ветром. Он и в этом был намного сильнее меня.

— Хьярти, — я вдруг вспомнила, что так и не задала вопрос, о котором задумалась ещё после рассказа леди Гретты. — А на кого ты учился в университете?

— На боевого мага, — просто ответил мне муж.

— Постой, — отстранилась я от мужчины. — Как же так? Ты же с нами на мечах тренировался. И Дамир, и Ерофей не по одному разу валяли тебя, а ты от них даже не отмахнулся ничем таким. И нападение на ваш драккар… Почему ты их всех не убил?

— Что же тут странного, голубка моя? При нападении меня первым вышибли. Стрелой в голову. Повезло, что в тот момент я слабый щит держал от ветра студёного. Но всё равно оглушило. А когда на мечах с вами… Так Ерофей тоже боевик, но шарами огненными не отмахивается. Магию могут блокировать амулетом, а от меча только мечом отбиваться придётся.

— Как боевик? Он же посол! — удивилась я.

— Сейчас посол, а поначалу учиться пошёл на боевого мага, потом уже понял, что большего хочется… — ответил Хьярти и вздохнул.

Печалится о том, что он всего лишь боевой маг? Но муж тут же объяснил мне своё сожаление.

— Отец этот драккар, как часть наследства, отдал мне именно потому, что я боевик. Не серебро, не земли, а корабль. И команду самому набрать позволил. Понимаешь, они за мной по доброй воле пошли, зная, что в родной фьорд вряд ли когда вернутся.

— И что? — не поняла я.

— Я решил продать драккар. В Херсонесе. Иначе дом не на что купить будет, — едва слышно прошептал Хьярти и опустил голову.

— Нет! — также шёпотом закричала я и стукнула кулаком по широкой груди мужа. — Так нельзя! Они тебе поверили и пошли за тобой, а ты выбьешь у них опору из-под ног. Да я возненавижу дом, доставшийся мне такой ценой!

— Но ты же не сможешь вечно жить в шалаше из шкур на носу корабля! — чуть ли не простонал Хьярти.

— Не смогу и не захочу. Поэтому мы с тобой найдём другой выход, — сказала я, поднимаясь. — Идём спать. Моя подруга Даша — жена Ерофея — говорит, что утро вечера мудренее.

*Хель — правительница царства мёртвых в скандинавской мифологии.

*Локи — бог огня, хитрости и коварства в скандинавской мифологии.