Эпилог

— Мама, мамочка, можно мы побежим к стене папу встречать?

С рождением первого сына Хьярти начал строить стену, продолжающую утёс вдоль обрыва. Собрал все камни в округе, с парнями из команды смастерили тележку и ходили за строительным материалом дальше по берегу. Понимая желание отца отгородить ребёнка от опасности, я всё равно качала головой. Глядя на крепкую калитку, запирающую выход к узкой извилистой тропинке, ведущей вниз, понимала, какой это будет соблазн для мальчишки. Хорошо, что огородник Кефеус никого не впустит и не выпустит без моего или Хьярти позволения.

— Тебя самого тоже так оберегали?

— Конечно нет, но я не мой отец, — отвечал муж, упрямо поджимая губы.

— Да, мальчики, вы можете караулить появление драккара у стены, — с улыбкой разрешила я сыновьям поход в дальний конец участка.

По заветам старой Ребекки разница между каждым из сыновей была около трёх лет. Первым, ровно через год после того как мы обосновались в Херсонесе, на свет появился Алесс. Хьярти не возражал назвать сына именем моего отца. Сказал тогда, что не смог дать выкуп в благодарность за дочь, так пусть имя старшего сына станет признательностью далёкому тестю.

Немного обжившись на новом месте, мы разослали письма своим родным и друзьям с вестью, что мы живы и здоровы, и с указанием, куда нам можно слать ответы.

Первым ответил Ерофей, порадовав новостью о рождении дочери и огорчив рассказом о гибели Дамира. Танцор, как и следует телохранителю, закрыл царевича собой от стрелы. Почему он подставил грудь, а не отбил стрелу мечом, я так и не поняла, но погиб мастер достойно члена касты Скользящих по лезвию. Не следует лить слёзы по уходящим к престолу Всесущего, но эмоции беременной женщине сдержать трудно, и я щедро оплакала того, кто назвался моим старшим братом. Немного утешила благодарность Дарьи за ковер со стрекозкой. Подруга даже готова была договориться о регулярных закупках подобных гобеленов, но я в ответном письме отказалась.

Нет у меня хватки, подобной Дашиной. Не стану я по её совету организовывать мастерскую, собрав по городу мастериц, посадив их за станки и научив работать по образцам. С каждым днём семейной жизни я всё больше понимала, что наука ведения домашнего хозяйства от моих тётушек и матушки не прошла мимо меня. Мне нравилось заниматься домом, садом и огородом; часы, проведёные с сыном, были лучшими дневными часами. А незабываемые ночные часы дарил мне муж.

Ещё в письме Ерофей спрашивал, может ли Хьярти на своём драккаре быстро доставлять срочные послания и небольшие посылки через Чёрное море. В посольской службе часто такая нужда бывает, и человек требуется проверенный. Если бы норманны взялись за это, то щедро оплаченной работой их бы завалили.

Предложение было кстати. Пришлых людей нигде особо не жалуют. Узкую бухту, неудобную для стоянки купеческих кораблей — ни товар разгрузить или загрузить, ни на берег толком сойти, — градоначальник отдал с радостью. Назначил ежегодную плату за землю и дал дозволение на строительство приморской деревушки, чем люди, истосковавшиеся по нормальному жилью, с радостью воспользовались.

Имея под рукой корабль, не обязательно тратиться на материалы для стройки. Кормщик у Хьярти — мужик сметливый, и, пока мы сплавлялись к морю, заприметил не одно место, удалённое от жилья, а значит, не имеющее хозяина, где можно было и глины набрать, и песка речного. Лес норманны тоже сами рубили, а потом сплавляли его к своей бухте. Что-то пошло на строительство, а что-то оставили на закладку новых драккаров. Камней же хватало в скалах и на берегу.

Казалось, всё хорошо сложилось, но работы для команды не было. Стремясь заслужить репутацию, перебивались случайными, невыгодными заказами, однако таких желающих в порту и без нашего драккара хватало. И вот предложение от Ерофея. Понимая, что ответственность перед другом огромная, Хьярти собрал команду и объяснил суть будущей работы: предстоит прокладывать новые, прямые маршруты, а не плавать вдоль берегов; выходить в море, невзирая на погоду; если нужда будет, вступать в сражение с пиратами и лиходеями. Любую озвученную предводителем трудность команда встречала громким боевым кличем — парни застоялись и рвались в бой.

С того дня началась у нас иная жизнь. Бывало всякое: и раненых из похода привозили, и не все возвращались, но весть о быстроте выполнения заданий и надёжности команды разнеслась по черноморским портам быстро. Норманны, служившие на других кораблях, стали тянуться к землякам. Кто-то просто осел в новом поселении, ремеслом промышляя, а кто-то в команды на драккары поступил, пройдя испытания. Из припасённого, выдержанного и высушенного леса мастера заложили ещё два корабля, увеличивая флотилию поселения. Потому надёжные люди нам были нужны.

Вскоре сыграли первые свадьбы. Где парни брали невест, я не знала, но то, что чисто мужское поселение морских бродяг превращалось в нормальную деревню, радовало.

Второго сына назвали Магнусом — в честь отца Хьярти.

— Это наше родовое имя, — рассказывал муж, осторожно принимая из рук повитухи маленький кряхтящий свёрток. — Хоть и не особо были мы дружны с отцом, но я благодарен ему за подаренную жизнь и за то, что отпустил из хирда*, выделив щедрое наследство.

Третьей ждали дочь, но вновь родился мальчик. И мы, ненадолго задумавшись об имени, едва ли не хором сказали:

— Дамир!

Мастер меча оставил неизгладимый след в наших судьбах, и, чтя его память, мы нарекли сына его именем.

— Голубка моя, я благодарен тебе за замечательных мальчишек, но следующей должна быть дочь с чёрными косами и глазами, похожими на зрелые вишни, — нежно целуя в губы и одновременно обвивая мою шею богатым монисто, попросил муж.

— Но тут уж как получится, — хихикнула я, с наслаждением отвечая на его поцелуй.

— Мамочка, смотри — парус нашего драккара! — закричал Алесс, придерживая братьев за руки. — Иди скорее!

Мальчик рос ответственным, был очень привязан к братьям и роль старшего выполнял безупречно: играл с ними, учил всему, что знал сам, при нужде мог и нос вытереть, и сказку на ночь рассказать. Магнус и Дамир отвечали Алессу взаимностью и во всём тянулись за ним.

— У нашей девочки будут самые замечательные братья, — как-то, наблюдая за вознёй мальчишек, сказала я Хьярти.

— Ты уверена, что будет дочь? — вспыхнули радостью глаза мужа.

— Почти точно, — немного поддразнила я любимого, хоть и знала наверняка.

— Нареку её Фреей и буду просить небесную деву о покровительстве нашей крошке, — пообещал Хьярти, поглаживая мой едва наметившийся животик.

Было это три месяца назад. Последний поход был долгим, и мы с сыновьями очень соскучились по отцу и мужу. Придя на смотровую площадку, я увидела, как на берег из деревни высыпало почти всё население. Люди ждали друзей, мужей, отцов и ярла, которым единогласно на общей сходке избрали Хьярти. Каждый знал, что, несмотря на молодость, вожак умел отстоять интересы поселения, наши драккары всегда имели выгодные заказы, а люди хирда пользовались уважением горожан.

— Мама, а можно я побегу на берег встретить отца? — попросил возбуждённый Алесс, но увидев, что я отрицательно качаю головой, нахмурил брови.

— Сын, я не могу отпустить тебя, оставив дома твоих братьев. Но Дамир ещё мал для того, чтобы спускаться по тропе. Да и я останусь одна в доме. Ты хочешь бросить женщину в тягости без защиты? — спросила я мальчика, нетерпеливо притопывающего на месте в желании бежать к деревенским приятелям. — Давай встретим отца на пороге дома, как это принято в семьях правителей.

Подумав мгновение, Алесс согласился.

— Да, мамочка. Ты права. Семья ярла должна быть вместе.

Самым ценным подарком от вернувшегося из похода Хьярти было письмо отца.

«Драгоценная дочь моя, Ланат, пэри моего старого измученного тоской сердца, счастлив приветствовать тебя!

Хоть и не торопит меня человек, посланный твоим мужем, но понимаю, что бесконечно ждать он не может. Слишком долог и сложен путь до моря, где ожидают его возвращения. А рассказать тебе хочется о многом.

В тот день, когда ты исчезла из дома, я перевернул в поиске половину города и почти выследил похитителей. Кто-то видел мальчишку, постучавшего в нашу калитку, кто-то слышал шум на улице и видел странных всадников, увозящих завёрнутую в плотное покрывало женщину. Только жаль, что они, нигде не задерживаясь, уже выехали из города.

Но я не оставлял надежды найти тебя, моя девочка. По слову, по слуху, по сплетне собирал я информацию о том, кто же посмел совершить подобное злодеяние и зачем. Мог бы понять, если бы за тебя запросили выкуп, но увы…

Зато узнал я о том, что мой бывший друг Икрам аль Камаль с которым я учился в школе Танца, ходили с одним учителем и даже работали вместе, открыл Арену, где заявлял смертельные поединки. И то что он похвалялся в кругу таких же негодяев, что выставит на бой девчонку самого Алесса ин Несса. Даже об заклад побился. За то что я поддержал исключение его из клана за неблаговидные поступки, порочащие честь мастера клинка. Я перепроверил эти слухи и убедился, что именно он был заказчиком похищения. Но по дороге его партнёр по спору велел перехватить тебя и отправить с караваном, везущим подарки соседнему вальди, в гарем сладострастного старика.

Долго ждать, чтобы совершить месть, я не стал. Вышел на Арену и вызвал подлеца на бой. Из-за опасения потерять репутацию тому ничего не оставалось, кроме как принять вызов. Подумал, что, будучи в два раза моложе меня, сможет победить. Он ошибся.

Как ты избежала страшной участи, мы — я и твои любящие тётушки — узнали из твоих писем. Читали, радовались за тебя, девочка моя, и сожалели, что не увидим внуков. Но посланник твоего мужа очень хвалил своего господина и рассказывал, что сколько раз видел тебя, столько дивился твоей счастливой улыбке.

Будь хранима Всесущим, девочка моя любимая. Поцелуй за меня внуков и поблагодари мужа. Благословляю тебя и твою семью.

Твой старый любящий отец Алесс ин Несс».

Прочитав письмо и обливаясь счастливыми слезами, я бросилась на шею Хьярти.

— Как ты узнал, что единственное тяготившее меня — это неизвестность о моей семье?

— Голубка моя, ты моя жена, я люблю тебя всем сердцем, как же я мог не догадаться о причине тоски, с которой ты время от времени смотрела на этот ковёр? — Муж, не выпуская меня из объятий, кивнул на гобелен, что висел на стене, с изображением тутового дерева, упирающегося ветвями в небо, и сидящего под ним человека в белых одеждах, с грустью смотрящего в даль. — Запомни, родная, пока я жив, я сделаю для тебя всё, лишь бы слышать твой смех и видеть твои счастливые глаза.

Я слушала признание мужа и понимала, что предложи судьба мне, избалованной дочке любящего отца, ещё раз пережить суровые испытания, чтобы в конце встретиться с Хьярти, прошла бы их не задумываясь. Потому что танец на остром конце клинка жизни далеко не всегда заканчивается изломанной куклой.

Уверена, что смелых и упорных судьба награждает счастьем.

*Хирд — боевая дружина в Скандинавии эпохи викингов. Хирд подчинялся ярлу. Как правило, дружинники-хирдманны полностью повиновались вождю, представляя собой подобие семьи. Термин происходит от древнескандинавского слова hirð, которое в зависимости от ситуации может иметь значения «подворье», «семья», «свита», «суд».

Конец книги