ГЛАВА 18. ПРЕДЕЛЫ КОРОЛЕВСКОЙ НАГЛОСТИ

Ярослава

Очнувшись, я почувствовала себя намного лучше, чем за минувшие сутки. Головокружение прошло. Запах прелой листвы, лёгкий ветерок. Мы по-прежнему были в лесу. И нас не догнали. Не нашли. Я судорожно выдохнула, приподнялась на локтях и осмотрелась.

Мой спутник развёл костёр, рядом с местом нашей вынужденной остановки бежал ручей. Мы находились в низине, что скрывала нас и не позволяла случайно найти. Сам Риан спал, прислонившись к дереву. Он выглядел измождённым. Под глазами залегли тёмные круги. А я была укрыта его плащом. Он проявил заботу, несмотря на собственное состояние. Это тронуло меня. На глазах выступили слёзы.

Я решила не будить его. Он и так сделал для меня много. А ведь мог просто отказаться от сделки с Татьяной. От осознания того, что возможно сейчас твориться в пятом круге…по телу пробежали мурашки. И никакие доводы, что хозяйка борделя и её помощницы тоже были против режима тирании, не помогали мне избавиться от чувства вины.

Своим приходом я обрекла их на смерть.

Нужно тогда уж дорогой не умереть. Чтобы эта жертва не оказалась напрасной.

Я осторожно поднялась на ноги. Низ живота уже не болел. Одежда на мне была по-прежнему перемазанной в крови. И я была благодарна Риану…за это. Не представляю, какое чувство стыда накрыло бы меня…если бы он меня переодел.

Подняла плащ, осторожно приблизилась к Риану и укрыла его. Подбросила веток в костёр.

Лошади паслись на просеке. Я дошла до своего коня, достала из сумки сменную одежду. Как же быстро действовали работницы борделя. Они предусмотрели даже такие мелочи, как смена одежды, запасы еды и воды. Отправилась за деревья приводить себя в порядок. Я не знала, насколько качественно, но всё же постирала свою одежду, развесила её на ветки.

— Ярослава? — услышала я обеспокоенный голос Риана.

— Я здесь, — поспешила выйти из-за укрытия деревьев, где успела погрузиться в свои невесёлые мысли.

Я чувствовала, что обязана поблагодарить своего спасителя. Но никак не ожидала, что этот диалог приведёт к истерике. Меня всегда учили держать эмоции при себе. Я была старшей дочерью. Наследницей, к которой должен был перейти трон. Будущей королевой Эллариса. Будущим этой страны.

И что бы сказал мой отец, увидев меня рыдающей на плече малознакомого мужчины?

А Риан не стал меня успокаивать. Более того, он сказал мне правду. Правду, острее ножа, разрезающую мои надежды на мелкие куски и заставляющую брать ситуацию в свои руки.

Элиар-тень писал письмо. А я сидела у костра, жевала хлебную лепёшку и украдкой наблюдала за ним. За игрой света, что отбрасывал костёр на его профиль. Сейчас Риан выглядел куда лучше. Тёмные круги стали менее заметными. На вид ему было не больше тридцати, но трагедия его расы случилась больше двухсот лет назад, поэтому моя оценка была очень ошибочной. Или…

— Я думала, что все элиар-тени погибли…

Риан ехидно усмехнулся, свернул письмо и мелодично свистнул. Послышался звук крыльев, и на вытянутую руку мужчины приземлился сокол. Я старалась не выказать удивления. И старательно копалась в памяти, чтобы вспомнить всё, что я знала об этой якобы погибшей расе.

— Ты…одним из твоих родителей был или была элиар-тень? — это больше было похоже на игру в угадайку или на беседу с самой собой.

Элиар-тень привязал к лапе птицы свёрнутую записку и что-то прошептал соколу, а затем взмахнул рукой, помогая своему гонцу набрать высоту.

— Неужели я настолько хорошо сохранился, что ты делаешь такие предположения? — ехидно улыбнувшись, пробормотал Риан вместо ответа.

Я вздохнула. Эти наблюдения были попыткой отгородиться от воспоминаний о крови, заливающей меня. О тяжести тела Влада. О близости с ним.

— Я понимаю, что ты стараешься отгородиться от пережитого стресса. Но все же мы не настолько близки, чтобы я выдал тебе всё о себе, — Риан присел рядом, взял вторую лепёшку из сумки и отломил от неё кусок. — Лучше расскажи, что ты намерена делать дальше?

Если бы у меня был ответ на этот вопрос. Ещё вчера мне казалось, что важно только сбежать. А сегодня…ставки изменились. На мне лежал груз ответственности за смерти Татьяны и её помощниц, за риск Рианом своей жизнью. Но я не знала, что дальше.

Влад рассказывал мне о том, что стало с моим домом. Для меня это не было секретом. Это было его любимой пыткой. Десять лет я слушала, как моё королевство разорялось и разрушалось всё больше. И теперь, в свои двадцать пять, я обрела свободу, но больше ничего у меня не было. Ни дома, ни народа, ни армии.

Всех жителей Эллариса забрали в рабство. Территорию королевства, состоящую из горной местности, пустынь и небольших лесов, разделили между шестью зортанами.

— Мне нужно вернуть своё королевство. Найти союзников. Но все, кто был бы готов противостоять Димитрию, находятся в рабстве.

Риан молчал, давая мне возможность размышлять вслух. Он просто жевал лепёшку и шевелил угли в догорающем костре. На землю опустилась ночь, уже видны были первые звёзды.

— Возможно…при помощи элиар-теней мне удалось бы освободить достаточное количество рабов для войны с тиранией.

Мужчина повернулся ко мне с открытым ртом, так и не донеся до него лепёшку. Я внутренне приготовилась к обороне. Это вынужденная наглость. Никто ведь не пришёл нашему материку на помощь, когда бушевала война с Ванаорами. Ни кхаро-тары. Ни элиар-тени, что были живы, как оказалось.

— Истинная королевская наглость. При помощи элиар-теней? Это ты про меня в единственном лице? Потрясающе! Вот только меня не хватит освобождать всех недовольных. Да и рабы…как бы помягче выразиться…не слишком готовы будут к войне. А беглые давно потеряли всякое представление о морали. Видишь ли, когда тебя возвращают к условиям «дожить до завтра и не быть снова закованным в цепи»…

— Я понимаю, — перебила я. Риан прищурился, намереваясь выслушать мои аргументы. — Но все же они были закованы десять лет. Я была чуть в лучших условиях физически, но морально…Я знаю, что такое рабство. И поверь, у них будет цель для объединения и свержения Ванаоров. И да. Если ты единственный и не хочешь или не можешь мне помочь — я пойду в Лунаргон и попрошу помощи у оборотней.

На губах Риана появилась улыбка, что украсила его лицо ещё больше.

— А вот это уже похоже на план. Давай спать. Завтра нам предстоит тяжёлый день. А я ещё не придумал, как мы пройдём мимо Вельтариса незамеченными.

Я вздохнула, но всё же не стала возражать. И спать я ложилась уже с более решительным настроем. Надежда грела лучше всепоглощающей ненависти.