Глава 1

Моя жизнь разделилась на до и после.

Оборачиваясь назад, сейчас я понимаю, что всё сделала правильно. Так должно было быть. Так было суждено. А от судьбы, как известно не уйдёшь.

Жалею ли я? Нет. Однозначно нет. Ведь теперь моя семья в безопасности и им ничего не угрожает.

***

Звонкая пощёчина отдаёт гулом в ушах, а кожа начинает нещадно саднеть в месте удара, распаляя внутри меня всепоглощающую злость. Уверена, теперь останется красный след, но мне абсолютно наплевать на свой внешний вид. На душе щемящая пустота, а в груди ясно ощущается зияющая дыра, которую нельзя увидеть, но можно ощутить если залезть в мою шкуру. От прежней Сары осталось только тело, оболочка без прежней души и сердца, только оголённый комок нервов.

Всё кончено. Моя жизнь кончена.

Пожалуй, эгоистично думать о собственной свободе, когда невинный младший брат оказался заложником бесчестного подонка, без сомнений по моей вине… и за это я ненавижу себя ещё больше.

Но я прилетела. Вернулась в логово монстра и свой персональный ад ради Миши и его безопасности. Олег перешёл грань, но больше я не позволю, чтобы семья страдала и расплачивалась за мои грехи! Только я в ответе за побег и кражу денег, добытых таким же нечестным путём. Пусть Багровский наказывает меня, а не родителей и единственного брата.

— Потаскуха! — омерзительные жилистые пальцы сжимают мой подбородок заставляя смотреть в глаза цвета болота, дёргаюсь пытаясь вырваться, но сзади подходят двое шавок Олега и удерживают меня на месте за плечи по обеим сторонам, не давая даже шелохнуться. Это его излюбленный способ показать своё превосходство, продемонстрировать доминирование над теми, кто слабее. Челюсть нещадно сводит, но я не показываю боли, чтобы не доставлять удовольствие всем собравшимся на прилюдную поимку и казнь беглянки.

— Ну так отвали от меня, оставь в покое! Зачем ты гонялся за потаскухой всё это время? — сквозь боль в челюсти произношу с полным омерзением во взгляде.

— Э нет. Не всё так просто, Сарусь! Теперь то ты у меня за всё ответишь. За каждый день, что я потратил на поиски. За каждую украденную копейку. За каждую минуту, проведённую в думах о тебе!

Олег выглядит, как обезумевший маньяк. Несостоявшийся жених, которому отец проиграл меня в карты, решил не откладывать, а отыграться за дерзкий побег сполна сразу же, как только шавки доставили горе невесту к нему из аэропорта, где схватили.

Только к этому моменту я уже стала женой другого…

Бывшей женой! Бывшей! — шипит внутренний голос, от чего по телу раскатывается волна раскалённой лавы, как бы отрицая.

Разум я приручила, вдолбила в свою голову за часы полёта, что Артём прошлое, его больше нет в моей жизни. Всё кончено. Но тело… тело до сих пор помнит дерзкого брюнета, который не знает отказа и смог приручить меня, как уличную собачонку… а затем так же быстро как подобрал, так и променял на другую, более породистую.

— Где Миша?! Отпусти его, я приехала. Игры закончились, — мой голос звучит холоднее льда, игнорирую всех присутствующих. Мои глаза не моргают, а смотрят в упор на ненавистного человека, что рушит мою жизнь во — второй раз.

Артём разрушил её ещё раньше, когда выбрал Деллу, а не тебя и ушёл, — снова встревает здравый разум.

— Оба-на! Игры закончились говорит! Слыхали, чё толкует, мужики? — обращается к своим шохам подняв взгляд над моей головой. Позади слышатся насмешливые «хмыки» местных бандюков. — Нет принцесска, всё только начинается!

— Отпусти. Моего. Брата! — цежу злобно сквозь зубы каждое слово, когда Багровский отпускает меня и отступает на два шага назад, оглядывая плотоядным взглядом с головы до ног, от которого к горлу подкатывает тошнота. — Не впутывай ребёнка, он не причём, — перехожу на повышенный тон, когда ублюдок не отвечает, а только ухмыляется.

— Приведите щенка, — отдаёт приказ, а у меня из груди будто воздух весь выбивают от злости вперемешку со страхом и волнением.

Я не видела Мишу много месяцев, но сейчас меня всю охватывает непонятное чувство от того, что я не знаю в каком состоянии братишка из-за заключения у ублюдка. Тело слегка шатает от слабости и обезвоживания после долгой дороги и мучительных часов полёта, что я себя изводила.

Ты сама виновата, сбежала и подставила брата. Разозлила монстра, а теперь поплатишься за все месяцы сполна. Стоило оно того?

Стоило. Только ради него одного и стоило…

Грудь сдавливает болью, но не физической. Хуже. Намного хуже. Чувствую, что буква «А», будет всю жизнь гореть внутри меня не отпуская. Сбылся мой самый большой страх — быть рядом с одним мужчиной, а думать о том, кто недосягаем. Смогу ли я когда — нибудь забыть Артёма, отпустить его и… разлюбить?

Теперь то я понимаю, что на всё воля Божья. Мой выкидыш был не спроста. Что если бы я сейчас была беременна? Смогла бы сохранить ребёнка на ещё большем сроке из-за такого стресса?.. Даже если бы не звонок Олега, Артём поставил жирную точку в наших отношениях, когда ушёл. Я бы осталась одна с ребёнком на руках?

— Я думал буду твоим первым мужчиной, так тщательно оберегал, никого на пушечный выстрел не подпускал к своей девочке, — больной ублюдок начинает обходить меня по кругу медленно, размеренно, словно хищник вокруг своей жертвы перед тем, как разорвать её в клочья и съесть. — Но ты всё испортила, шалава. Умудрилась хахаля себе подцепить, замуж за него выскочить. Только вот, где он сейчас? Что-то я не вижу его! Сарусь? Где ёбарь то твой? — неприятный шлейф резкого парфюма ударяет в нос, от каждого мужского движения.

Почему они так долго ведут Мишу?

— Голова от тебя кружится. И тошнит. Завязывай свой цирк, — морщу нос стараясь не дышать. Упоминание Артёма словно ножом по нервным окончаниям, но я не подаю виду. Не здесь и не им.

Сердце, не прекращаясь обливается кровью от воспоминания о чёрных глазах, крепких руках, что сжимали в своих объятиях и губы… невыносимо мягкие губы, что часто произносили:

«Лиса. Моя Лиса»…

— Сара! — голос брата разносится эхом на весь холл, где развернулась киношная картина, которую закатил этот неадекватный. Подростка вводят под конвоем, как будто он рецидивист и может сбежать.

— Миш! Отпустите его, суки! — какая ирония, кричу отпустить брата, в то время как самую удерживают два идентичных амбала.

— Сара зачем ты приехала?! — братишка вырывается, смотря на меня как на умалишённую. — Зачем блин?

— Где ты таких словечек набралась, золотая моя? — Олег лениво оборачивается назад, кивком головы подзывая подвести Мишу ближе.

— Я тебе и не такое выдам, если ты не отпустишь моего брата! — внутри меня слетают все предохранители от одного только вида на исхудавшее тело мальчишки. — Кем ты себя возомнил? Вершитель судеб, а? Какое право ты имеешь впутывать сюда ребёнка? Кто ты такой, чтобы рушить мою жизнь? Я не твоя собственность и не вещь! — истерика, то самое слово, которое идеально описывает моё состояние в данный момент. Я как собака, сорвавшаяся с цепи, пытаюсь вырываться из захвата брыкаясь.

Зря, Сара, ой зря.

— Мишань, тебе не кажется, что Сарка у нас нервная стала чуток? — Багровский опускает руку на затылок с густыми и тёмными волосами подведённого мальчишки, тот сжимает челюсть в оскале, когда грубая лапища Олега сжимает копну в кулак заставляя брата запрокинуть голову назад. — Я ж могу свернуть его шею прям щас. Ты походу в Нью-Йорках своих совсем берега попутала.

— Тронешь его и я перегрызу твою глотку зубами! — шиплю вибрирующим голосом от гнева. Руки, сжимающие меня, не ослабляют захват ни на секунду.

После сказанных слов Олег отступает, и я можно сказать на какую-то долю секунду думаю, что он услышал мои слова, однако моральный урод произносит:

— А чё мне руки марать о вас, выродков, для этого есть обученные люди, — в подтверждение сказанного один из подонков, не жалея несколько раз ударяет Мишу по лицу кулаком и тот обмякает, как тряпичная кукла, теряя сознание.

— Нет! Миша! Миша! — мой визг разносится ото всюду, заполняя всё пространство криком боли от развернувшейся картины, как бессознательного брата в разбитым лицом и капающей кровью волоча утаскивают в неизвестном мне направлении, скрываясь в многочисленных коридорах особняка.

— Доходчиво? — довольный собой ублюдок с чувством собственного достоинства подходит можно сказать вплотную.

— Ты — гниль! Чёрт в человеческом обличье, падаль, — смачный плевок летит из моего рта прям на лицо Олега. Несколько раз моргнув осознаю, что я действительно это сделала.

Словно не веря в произошедшее, мужчина проводит рукой по своей холёной роже, вытирая слюну.

— Ты шваль видимо забылась, с кем дело имеешь! — не жалея, Олег замахивается и проходится кулаком по моей челюсти, словно перед ним стоит мужчина. Всю правую часть лица сводит в невыносимой острой боли, а рот заполняется тёплой солоноватой жидкостью. Держащие меня бугаи, как по команде отпускают и отступают, не удержав равновесие от такой мощи и неожиданности, лечу в бок падая на бедро, ладони инстинктивно упираются о кафель. Отдышавшись, приподнимаюсь и оказываюсь перед Багровским на четвереньках. — Ничё, я тебя научу, как с мужчиной себя вести надо! Целуй! — лакированный ботинок туфель оказывается прямо перед лицом.

Моя опущенная голова болтается внизу, а волосы со всех сторон прикрывают лицо, поэтому он не видит, какая злобная улыбка появляется на окровавленных губах. Улыбка человека, который потерял всё, что только можно.

— Поцелуй. Мой. Зад! — тяжело дыша, собираю во рту жидкость и плюю уже на ногу урода. Кровь летит брызгами на идеально начищенный ботинок, тёмную штанину и светлый пол.

— Ну, шалава, ну пиздец тебе! — Олег наклоняется, хватая мои волосы и стягивает их на затылке, бесстрашно бросаю на него взгляд полный омерзения, но он делает это для того, чтобы со всей силы снова швырнуть меня на кафель. Голова ударяется точно по заказу, тупая боль мгновенно распространяется по височной части и отдаёт импульсами во всё тело.

Но Багровскому мало, он не наигрался со своей жертвой. Не сдерживая силу, мужчина замахивается и начинает наносить удары ногами по моему животу, груди, голове, которую я успеваю прикрыть руками.

Я лежу в позе эмбриона, пока Олег, не стесняясь в выражениях пинает меня со всех сторон. Но я упорно и достойно молчу. Не показываю свою слабость. Даже писк не вырывается из моего рта из-за плотно стиснутых зубов. Только слёзы стекают из крепко закрытых глаз, пока моя голова упирается лбом в холодный пол.

Терпи. Терпи. Терпи.

Держись ради брата, только ты сможешь освободить его из рук этого монстра.

Я представляю, что вместо мощных и болезненных ударов по почкам, меня касаются руки мужа, бывшего мужа и его шелестящий голос.

Только Артём выбрал другую.

Адалин.

Наши пути навсегда разошлись и от этой мысли становится в разы больнее…

— Оттарабаньте её нахуй с моих глаз! — это последнее, что я слышу, прежде чем темнота закрытых глаз превращается в более объёмную и всепоглощающую, где нет боли, прокуренного голоса и сбитого дыхания, нависающего сверху.

Но так просто мне не дают побыть в забвении, где нет проблем, Олег не мучает мою семью, Миша цел и здоров и где Артём не предавал меня, уйдя к другой женщине.

Чувство промозглости усиливается, когда ощущаю, как на меня выливается нечто ледяное, заставляя взвизгнуть от холода и распахнуть глаза, что сделать оказывается не так просто.

Еле разлепив веки, мне приходится несколько раз проморгаться прежде, чем привыкнуть к полутьме помещения. Тело трясёт в ознобе, а челюсти стучат друг о друга из-за жуткого холода в подвале, где я оказываюсь лежащей на голом заляпанном матрасе на полу. Дрожащей рукой вытираю с лица и волос воду, что на меня вылили. Каждая клеточка тела ноет в невыносимой боли после побоев Багровского. Взгляд падает на поднятую руку, где уже красуются красные следы синяков, что совсем скоро превратится в лиловый. Дышать полной грудью не даёт покалывание в области рёбер.

— У-ур-род! — цежу заикаясь пересохшими губами и хриплю от гнева вперемешку с дрожью, сжимая ладони в кулаки, что чешутся проехаться по надменной роже одного из шавок Олега. — Д-да я тебя с-сейчас! — пытаюсь приподняться с лежащего положения на локти, но сделать это не так просто, когда твои силы абсолютно на нуле и ты не можешь нормально управлять своим избитым телом.

— Олег Дмитрич указание дал, если начнёшь нарываться нагнуть и пустить тебя по кругу, — бугай с растянувшимся шрамом от глаза до самой шеи изрекает грубым голосом, а я замираю на несколько секунд переставая дышать. — Ну, вставай, чё как статуя. Такую строптивую поиметь вдвойне приятно будет! — расплывается в омерзительной до тошноты улыбке с жёлтыми зубами.

Поджав под себя ноги отползаю, прижимаясь спиной к обшарпанной стене и бросаю злобный взгляд на шрамистого.

— Чё надо? — несмотря на опасения быть изнасилованной этой шайкой не могу сдерживать себя полностью и задаю волнующие душу вопросы.

— Чтоб жизнь малиной после Америки твоей загнивающей не казалась, — бросает на меня презрительный взгляд, как на самое отвратительное создание на свете и разворачивается к выходу.

— Где мой брат? Что вы с ним сделали, твари? — мой голос набирает обороты всепоглощающего гнева, с отсутствием тормозов к успокоению.

— Будь лапочкой, завали ебало, твой паршивый акцент вызывает желание ёбнуть по роже, — не оборачиваясь говорит омерзительные вещи и открыв скрипящую металлическую дверь выходит наружу, а я остаюсь одна… избитая, голодная, в холоде и страшной неизвестности, что ждёт брата и меня впереди после такого «радушного приёма».

Ну зачем ты сама нарывалась? Нужно было вести себя тихо, соглашаться на всё ради Миши. Тогда бы он не пострадал и возможно уже был дома. Я только усугубила ситуацию, разозлила Багровского ещё больше. Кому нужна твоя гордость и буйный характер, который приносит только беды? О себе не думаешь, так хотя бы ради брата постарайся быть тише.

Я ругаю себя мысленно до тех пор, пока глаза не начинают слипаются от отсутствия сна на протяжении долгих часов. Продолжая сидеть в том же положении прижатой к стене, клюю носом, балансируя на грани сна и яви. Всё тело ломит, но вскоре наливается свинцом, Господи, как хочется закрыть глаза и очнуться в тёплой постели, дома, в детстве, где не было всего этого кошмара. Хочется, чтобы мамочка обняла и приласкала, погладила мягкими руками по голове, сказала, что всё будет хорошо.

Набирающий обороты шум за дверью прерывает фантазии заставляя всю встрепенуться и подобраться, звук непрекращающейся пальбы вызывает сначала дикий страх и ужас, а затем надежду. Это могут быть враги Олега, ворвавшиеся в дом и решившие устроить расправу. Может быть, они нас с братом отпустят? Не тронут?

А что, если… это Артём? Прилетел следом за мной? Он мог следить за камерами в квартире поэтому так скоро нагнал меня. Он вытащит нас с Мишей из этого ада! Мои руки дрожат, а в глазах собираются слёзы от жуткого волнения, страха, предвкушения и страшной неизвестности, кто войдёт в подвал.

Нет, не может быть.

Я до последнего сомневаюсь, пока грузная дверь не распахивается и в проёме не появляется он, мужчина которому я отдала собственное сердце, как бы сильно этому не сопротивлялась и не отрицала, даже самой себе.

Из глаз мигом начинают течь слёзы, когда я смотрю на гневное лицо мужа, что пришёл спасать несмотря на то, что я лгала ему месяцами и недоговаривала. Князев тяжело дышит, сканируя взглядом комнату на наличие третьих лиц.

— Артём, у него Миша, мой брат. Они вырубили его, — еле шевеля дрожащими губами умоляю спасти в первую очередь братишку, пока Арт приближается ко мне с немигающим взглядом. Он не вымолвил ни слова, неужели настолько зол? — Сначала вытащи его, — отчаянно умоляю, но муж словно не слышит. — Артём, пожалуйста! — задрав шею слёзно прошу подошедшего, пока не стало слишком поздно.

Окровавленные руки Князева тянутся к моему лицу, и я протягиваю свою в ответ, чтобы ухватиться за мужа, как за спасательный круг, но в моменте, когда мы должны соприкоснуться друг с другом он растворяется прямо на моих глазах. Исчезает как мираж, оставляя только шлейф терпкого парфюма, который мне тоже мерещится.

Вздрогнув словно, вынырнула из-под воды, оглядываюсь вокруг и понимаю, что в подвале нахожусь совершенно одна. По телу ползут мурашки от такого реалистичного видения, а сердце мигом начинает отчаянно ныть от одиночества и чувства ненависти к самой себе. Какую же я кашу заварила…

Артёма здесь не было и никогда не будет. Мы предали друг друга в тот самый момент, когда он поехал за бывшей, а я вернулась сюда.

Лучше бы Багровский сразу меня прикончил… но нет, Олег не настолько великодушен. Теперь он превратит мою жизнь в самый настоящий кошмар откуда сбежать я больше никогда не смогу и буду вынуждена изо дня в день вариться в персональном аду.

Что для вас ад? Для меня это осознание того, что лучшие моменты жизни прошли, я никогда не смогу вернуться в прошлое и прожить те эмоции снова.

Они останутся только ярким воспоминанием…