Северен

Я подскочил в кровати. Какого черта происходит? Дикий не прекращающийся визг, сердце ухнуло в груди. Первая мысль была о том, что что-то случилось с Риной. Заметив красные пряди, выглядывающие из под одеяла, я облегченно выдохнул. Улыбка коснулась моих губ: малышка, полностью замотавшись, так, что даже носа не было видно, спала, несмотря на крик.

Звук падающего тела заставил меня оторваться от созерцания столь дивной картины. Поспешно надев штаны, я выбежал за дверь, едва не снеся Ена.

Служанка лежала на полу с закрытыми глазами, на столе стоял поднос с едой. Ничего не понимая, я обернулся к Ену.

Резкий вдох, и меня разобрал дикий хохот.

– Ты весь светишься, ― прохрипел я сквозь слезы, выступившие от смеха.

– На себя посмотри! ― буркнул он, разглядывая меня как диковинку. ― У тебя и волосы разноцветные.

Не сговариваясь, мы вытянули руки, внимательно их изучая. По моей левой руке, оплетая предплечье, тянулся золотой витиеватый узор, уходя на плечо. Я поднял взгляд на Ена, он изучал меня, подойдя почти вплотную. Линии, вспыхивая маленькими, бегающими огоньками, вились по груди и шее. Несколько завитков были даже на щеке. Обходя друг друга по кругу, мы изучали это чудо природы, которое расцвело на наших телах. В отличие от груди, которая была разукрашена лишь наполовину, спина была полностью покрыта золотыми нитями, которые спускались за пояс штанов. Синхронно опустив взгляд на голые стопы, мы и там увидели узор, заканчивающийся золотым ногтем.

– Такую печать не пропустишь, ― ухмыльнулся Ен. ― Малышка разукрасила нас на славу.

И столько гордости было в его словах, что я невольно улыбнулся, вздохнув полной грудью, впервые не ощущая пустоты и одиночества. От легкости в теле хотелось взлететь.

– Красный цвет тебе явно не идет, ― продолжал улыбаться Ен.

– Можно подумать, на тебе он смотрится лучше, ― не остался я в долгу.

– А я-то надеялся, ― его рука метнулась к голове.

С правой стороны на светло-пепельных волосах отчетливо выделялась ярко-красная прядь шириной в два пальца.

– Изверги! ― раздался голос Рины из спальни. ― Закройте дверь, дайте поспать!

Переглянувшись и тихо ухмыльнувшись, мы направились в спальню.

«Шокируем малышку?»

«Как бы не она нас!»

– Маленькая, ― позвал ее я, когда мы замерли у кровати, так сказать, во всей своей красе.

– М-м-м? ― она явно решила нас игнорировать.

– Рина? ― подключился Ен.

– Вы ведь не отстанете, да? ― пыхтя и барахтаясь, выползала наша девочка из своего укрытия. ― И чего вам не…

Договорить она не смогла. Увидев наши расписные тела, она буквально повалилась на кровать от смеха.

Мы же с изумлением рассматривали произошедшие с ней изменения: наша девочка вся сияла золотом, узор бегал по ее телу и переливался яркими бликами, в волосах белели две пепельные пряди. И все бы ничего, вот только вместе с ее экзотической внешностью эти изменения смотрелись прекрасно и необычно одновременно.

– О нет, ― уставилась на нас Рина своими раскосыми зелеными глазами. ― Скажите, что этого на мне нет.

– Рина, ты прекрасна.

Дослушивать мою речь малышка не стала, ее как ветром сдуло к зеркалу.

– Я ― гребаная рождественская елка! Это просто вселенская несправедливость!

Мы же с Еном решили воспользоваться возможностями нашей связи, и выуживали из ее памяти значение незнакомых нам слов, значительно пополнив словарный запас ругательств, которые крутились у нее в голове.

– Маленькая, ты сейчас снова загоришься, ― я решил подстраховаться и предупредить ее заранее, чтобы она не горячилась.

– Твою бабушку! ― ее возглас практически заложил уши. ― Девушка в камере! Мы совсем про нее забыли!

Маленький золотой смерч носился по комнате, собирая свое одеяние, хлопок, и из-за закрытой двери посыпались заковыристые выражения по поводу светящихся рисунков, неудобной одежды, кочевого образа жизни и все той же вселенской несправедливости.

– Она даже не заметила, что бегала по комнате голышом, ― хитро улыбнулся Ен.

– А одевается за дверью.

– Женщины…