Глава 13

Соглашаясь вчера на обед и ужин, я была абсолютно уверена в том, что Ренар отменит или хотя бы перенесёт наши встречи. Но время шло, пара проходила за парой, и вот уже наступило обеденное время, а я так и не получила никакого послания.

Выйдя вместе с группой из аудитории и влившись в шумный поток адептов, до сих пор возбуждённых и воодушевлённых субботним праздником, я не могла перестать думать о том, что Ренар, похоже, решил просто молча не прийти. Забегался и устал, я всё понимаю, но всё равно как-то немного неприятно…

– Эвард, – перекрывая шум голосов, прозвучало с высокого потолка.

Спешащие на обед адепты замедлились и затихли, все разом, как и я, подняв головы на звук. Сливаясь с тёмным потолком и выделяясь лишь горящими красными глазами, над нами притаилась одна из многочисленных гаргулий академии.

– К ректору, – добавило существо, обращаясь ко мне и игнорируя внимание всех остальных, – немедленно.

В первое мгновение я обрадовалась, решив, что раз не получила никаких посланий, значит, Ренар всё же нашёл пару минуток, чтобы пообедать со мной. Эта мысль действительно была радостной и окрыляющей, и даже не волновали направленные на меня взгляды одногруппников.

Но уже в следующую секунду моя радость сменилась паническим страхом. Ренар Армейд – архимаг, практически всесильный и всемогущий! Вдруг ему не составило труда отыскать отправителя послания, даже не смотря на то, что мой вестник облетел весь город, путая следы?!

Ох, Лия, что же ты наделала?! Почему ты всегда думаешь о других, а о себе забываешь? Ещё ведь так радовалась, что хорошее дело сделала, так радовалась!..

Гулко сглотнула, уверенная в том, что это слышали все и каждый.

Выбора всё равно не было.

На негнущихся ногах я побрела вперёд, без проблем проходя мимо адептов. Они сами расступались, глядя на меня так, как толпа смотрит на приговорённых к смерти. Что уж тут поделать, ректора мы все одинаково боялись, а ребята, в отличие от меня, никогда не забывали, кем является лорд Армейд.

Пока шла, то и дело слышала с разных сторон сказанное шепотом:

– Побледнела вся…

– Ты бы на её месте тоже побледнел.

– Бедная девочка!

– Интересно, за что её?

Последнее услышала не только я, но и гаргулья, продолжавшая наблюдать с потолка. И над притихшей толпой раздался замогильный, пробирающий до костей голос:

– Все любопытные, Волер, могут пойти и лично задать этот вопрос лорду Армейду. Не уверен, что он ответит. Не уверен также, что вы после подобного сумеете покинуть его кабинет живыми, но пойти и проверить точно можете, да.

Тишина была ему ответом. Абсолютная, звенящая тишина.

Желающий пойти к лорду ректору с вопросами почему-то не нашлось.

У меня вопросов не было, но почему-то именно я продолжила свой морально тяжёлый путь.

Шла откровенно долго, потом начала просто волочить ноги, продумывая, куда бы так свернуть, чтобы меня не нашли, но если что, то и по голове не настучали. К несчастью, любое придуманное место не казалось надёжным, стоило вспомнить о статусе Ренара. Эх!

В какой-то момент случилось неизбежное: передо мной оказалась деревянная дверь ректорского кабинета.

Ых!

Ну, не убегать же, в самом деле. Раньше надо было. До того, как у него под носом оказалась.

А может, зря я себя накручиваю? И ничего страшного не случится? Мы же договаривались о встрече и совместном обеде, так чего я так испугалась?

В любом случае, я не узнаю правды, пока не войду в кабинет.

А хочу ли я её знать, правду эту? Действительно хочу? Или мне замечательно живётся и в неведении? Ыыы!

И тут прямо за моей спиной раздался громкий насмешливый шепот:

– Что, не открывают?

Вздрогнув от неожиданности, я лихо обернулась, чувствуя, как заливает краской стыда щёки. Представляю, как я выглядела со стороны, нервно переминаясь под дверью ректора! Самому ему, судя по ехидному блеску в глазах и лукавой кривой улыбке, было до крайности весело.

– Да я, – промямлила, не найдясь с ответом.

– И не стучала, – подсказал кое-кто излишне догадливый.

Блеск его глаз стал сильнее, Ренар сам практически сверкал от удовольствия.

– Ну что же, – он медленно выпрямился, напоминая о нашей разнице в росте в его пользу, – в таком случае заходи без стука.

И дверь за моей спиной с нарочитым скрипом, которого до этого в ней не было, открылась, недвусмысленно намекая, что хорош уже на пороге стоять, заваливайся давай, да поживей.

У одного природного мага возникло такое стойкое чувство, что внутрь мне лучше даже не заглядывать. И вот честно не знаю, откуда такое ощущение появилось, но было оно неподдельным и очень сильным.

– Ренар, я, – попыталась возразить.

Но меня не стали слушать, взяли за плечи, легко развернули и, не замечая сопротивления, попросту затолкали в кабинет, показательно строго заметив:

– Ты понапрасну тратишь и без того ограниченное время нашего обеда.

С этими словами мы и оказались внутри.

В следующую секунду случилось сразу три страшных вещи:

1. Охранная магия кабинета вдруг загудела, вспыхнув тёмно-красным!

2. Бросившая взгляд на ректорский стол я мгновенно увидела собственное послание с заклинанием, написанное вчера вечером!

3. Лорд Ренар Армейд окаменел в одно мгновение весь и полностью… его руки сжимали мои плечи, я точно чувствовала случившиеся с ним изменения.

И застыла сама, чувствуя, как ледяные когти ужаса стягивают сначала горло, затем конечности, а после и всю меня.

Хотелось сделать вдох, хотя бы крохотный, глотнуть капельку воздуха, но я не могла. Сковавший ужас парализовал.

Сердце сделало три ускоренных удара, а затем забилось медленно и тяжело. Оно словно тоже прислушивалось, тоже готовилось к удару, который мы с ним вряд ли переживём.

Я вся превратилась в один сплошной напряжённый нерв…

– Лия, – спустя целую вечность тяжело, с хрипом выдавил Ренар. Его ладони на моих плечах стали невыносимо тяжёлыми, давящими вниз. – Лия… сядь.

Я не пошевелилась, но задрожала.

– Лорд Армейд, я…

Мой перепуганный тихий лепет был оборван ледяным:

– Сядь!

Вздрогнула от испуга я, с грохотом захлопнулась входная дверь, отрезая единственный путь к спасению. Хотя какой уж это путь, когда его перекрывает сам Ренар Армейд?!

Вот и всё, Лия, вот и всё! Добегалась! Сколько же раз тебе говорили: не высовывайся! Сколько раз ты сама себе говорила, что от лорда Армейда следует держаться на максимальном расстоянии?! Разум до сих пор твердил это, но сердце… сердце тянуло, сердце рвалось к нему… и вот, что из этого вышло!

Слёз не было. Я всегда знала, что если меня поймают, я не буду плакать и молить о пощаде. Нет, я приму свою судьбу с гордо поднятой головой и прямой спиной. Ни король, ни кто-либо из его подчинённых не смогут меня запугать.

На самом деле не было не только слёз, но и прямой спины тоже, и поднять втянутую в плечи, которые больше не удерживали, голову я не могла, а если бы сейчас передо мной оказалось зеркало, то из отражения на меня смотрела не холодная бесстрашная девушка, а испуганная, растерянная я.

С трудом переставляя подкашивающиеся от ужаса ноги, я добрела до ректорского стола, медленно опустилась на самый краешек одного из стульев и приготовилась… к самому плохому, если честно.

Какое-то время Ренар оставался на месте у закрытой двери, и его тяжёлый, прожигающий меня насквозь взгляд я всей кожей ощущала.

Что он будет делать дальше? Как и говорил Экерт, лично притащит меня к королю? Или станет использовать для личных целей? Кто знает, вдруг лорд Армейд на самом деле вынашивает давний план захвата власти. Или у него какие-то свои, сугубо личные цели, для которых может пригодиться некто с намёком на артефактора? Или меня просто благородно убьют?

Варианты были один другого хуже.

Тяжёлые приближающиеся шаги заставили невольно сжаться.

Архимаг не пошёл на своё место, как я того ожидала. Он подошёл ко мне практически вплотную и остался стоять с боку, продолжая пронзать насквозь взглядом.

– Начнём с того, – по хриплому голосу было ясно, что слова даются ему с трудом, – что это был последний раз, когда ты кому-либо помогала.

Застывшая и без дыхания, и без биения сердца я искренне не понимала смысл сказанного ещё несколько секунд. Я была готова к угрозам, к вынесению приговора, к требованию рассказать всё немедленно, но не к такому…

А потому я не поверила. И не верила какое-то время, пока гулко билось тоже не верящее сердце.

Резко обернувшись через плечо, вскинула голову, что было немного больно для шеи, но меня это сейчас не волновало ничуть.

Волновал Ренар и его слова, в которые я просто не могла поверить.

– Что? – просипела жалобно.

Натянувший маску внешней невозмутимости архимаг кивнул каким-то своим мыслям и занял второе из имеющихся мест для посетителей, сев так, чтобы быть ко мне телом и лицом.

– Продолжим тем, – собственно, продолжил он обрисовывать дальнейшие действия, – что на этом твоя исследовательская деятельность заканчивается. Бумаги, все до единой, сжигаются, хранящиеся у тебя разработки – законченные и черновые – переезжают на дно Минейского океана, а Инфарнель… уходит в отставку, оставшись для всего человечества так и нераскрытой загадкой.

Ренар говорил медленно и спокойно, чтобы быть уверенным в том, что каждое из сказанных им слов точно отпечатается в моём сознании.

И я слушала, дыша едва-едва, и действительно всё слышала и всё понимала, но не верила… просто не могла поверить в то, что он действительно это говорит.

Славящийся на весь континент своей жестокостью и бесчеловечностью, не знающий поражений архимаг не обрывал мою жизнь… он её спасал.

Но всё, на что у меня хватило сил, это повторное едва слышное:

– Что?..

Мужчина улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и вот так, с улыбкой, сделал внезапное признание:

– Я в шоке и бешенстве, моя побледневшая, но вместе с тем я абсолютно уверен в том, что голыми руками оторву голову любому, кто попытается тебе навредить.

Я… у меня слов как не было, так ни одного и не нашлось. Только рот в изумлении приоткрывался и закрывался.

– Ты не думай, – серьёзно предупредили меня, – так легко не отделаешься. За то, что столько врала, тебя ждёт серьёзное наказание.

И так это было сказано, что по цвету лица уподобившаяся мелу я не могла не простонать:

– Какое?

А Ренар только этого и ждал. Подавив улыбку в уголках рта, но не сумев избавиться от огоньков в глазах, таких злых, вопреки улыбке, ректор крайне серьёзно заверил:

– Я тебя отшлёпаю. Раз двадцать точно.

У будущего природного мага глаза полезли на лоб, а челюсть, наоборот, направилась куда-то вниз.

– Ладно, – нехотя смиловались надо мной, – десять.

Но мне от этого легче не стало!

– То есть, – проговорила тихо, словно здесь, в изолированном магией кабинете, нас мог кто-то услышать, – за незаконную деятельность, за запрещённую разработку и внедрение в массы амулетов и артефактов мне полагается не смертная казнь, а… а…

Сказать то самое, не смотря на серьёзность происходящего, язык не повернулся.

Откровенно получающий удовольствие от моего смущения лорд Армейд с коварной полуулыбкой на губах величественно покивал, но потом всё же внёс некоторую точность:

– «А» тебе полагается за неоднократную, должен заметить, ложь. А за незаконную деятельность и запрещённую разработку и внедрение в массы амулетов и артефактов тебе ничего не будет.

У меня не было слов. Ни единого. Вот просто ни одного.

Зато появился закономерный вопрос:

– Ты сейчас серьёзно?

– А ты чего ожидала? – действительно смеющаяся в первую секунду усмешка уже во вторую стала жесткой. – Что один из трёх последних архимагов континента во что бы то ни стало выполнит свой долг и передаст опаснейшего преступника, разыскиваемого всеми силами мага Инфарнеля королю?

Обижать Ренара не хотелось, но если быть откровенной, то:

– Да, именно так я и думала.

Менее всего ожидала услышать одобрительное, но всё равно мрачное:

– Правильно, Лия. Потому что ещё всего неделю назад я бы так и поступил. Не посмотрел бы на то, что ты девушка, не посмотрел бы на твой возраст, не стал бы копаться в твоём прошлом…

– В каком смысле? – не поняла я последнего.

Но меня решили проигнорировать, и лорд Армейд закончил собственную мысль:

– Правильно, что скрывалась. Правильно, что до последнего молчала. А вот с посланием глупость сделала. Девочка моя, – маг вдруг рывком подался ближе, заставив меня испуганно вжаться в спинку кресла, и горячо зашептал, – элементарнейшее заклинание внушения, любой забредший в лавку человек и всё! Немного магии, много осторожности. Тебя бы в жизни никто не отследил.

Обидно очень. Это же получается, меня даже не отслеживали, я сама пришла! Должно быть, на моём письме действовало поисковое заклинание, а то и десяток заклинаний, вот они все и всполошились, стоило мне пересечь защитный контур кабинета. Как же глупо… Спустя столько лет попасться на такой позорной глупости!

Очень, очень хорошо, что всё действительно случилось сегодня, а не неделей ранее. Тогда, до нашего знакомства, лорд Армейд действительно поступил бы по долгу службы. Сейчас же…

А, собственно, что изменилось?

С этим вопросом в голове я и подняла на него ничего уже не понимающий взгляд.

– Ренар, – позвала серьёзно, – а почему неделю назад ты бы сдал меня королю, а сейчас помогаешь?

Мне казалось, это разумный вопрос, учитывая его положение. Но оказалось, что мне действительно лишь казалось.

Взгляд архимага посуровел, губы сжались в тонкую непримиримую линию. Ладони сжали деревянные подлокотники – неожиданно моего кресла.

– А что, не ясно? – обманчиво спокойный вопрос.

Жуткий такой, до костей пробирающий. Мне следовало испугаться и попытаться ответить на это самостоятельно, но вместо этого я слабо покачала головой, говоря «нет».

И, сама не зная почему, зажмурилась.

Вопреки всем законам логики и моей вопящей интуиции, ничего не произошло.

Я честно подождала несколько секунд, затем осторожненько приоткрыла один глаз… пришлось открывать и второй и с никуда не потерявшимся непониманием смотреть на отчего-то улыбающегося лорда Армейда.

Улыбка у него была интересной. Осторожной, словно даже боязливой, едва касающейся его тонких губ. Но стоило мне открыть глаза и выражением лица показать недоумение, как маг улыбнулся шире.

Удивительное дело, но даже огоньки в его серо-зелёных, сейчас таких тёмных глазах с яростных сменились на… нежные.

– Ты очень злишься? – не знаю, почему я тоже улыбаться стала.

Наверно, просто моя последняя нервная клетка только что покинула корабль этой нелёгкой жизни, и мне теперь до всего было… как бы так сказать, основательно до хорга.

Ничего не говоря, архимаг спокойно отрицательно покачал головой, продолжая смотреть в мои глаза со всё растущей нежностью.

И, вопреки собственному ответу, тут же с лаской и бесконечной добротой проговорил:

– Убил бы, безголовая моя.

– П-правда? – я невольно попятилась, но проблема в том, что пятиться уже некуда было, я и без того в спинку кресла вжималась.

Нежности в мужской улыбке стало на порядок больше.

В очередной раз проигнорировав мой вопрос, Ренар вновь задал свой:

– Есть что-то ещё, о чём мне следует знать?

Чуть было не ляпнула, что хватит на сегодня потрясений, но беда в том, что потрясения как-то не спрашивают, когда им заходить, и в очередь не выстраиваются.

Тяжело шумно вздохнула, собираясь с силами, чтобы нанести лорду Армейду ещё один удар. Хотела выпалить правду как есть, но в последний момент передумала и под его подчёркнуто внимательным взглядом начала издалека:

– Что вы знаете об Альвхейде?

Мой вопрос его немало удивил.

Вскинув брови и малость округлив глаза, Ренар с сомнением уточнил:

– Колдунья из старых легенд?

Я величественно склонила голову… на этом вся моя показная безмятежность и закончилась. Нервно сжав ладони на стиснутых коленях, я опустила взгляд, облизнула пересохшие губы и призналась:

– У меня есть все основания полагать, что колдунья Альвхейда не была вымыслом, а существовала в действительности.

Не разделяя, да и не понимая моего нервного состояния, архимаг убеждённо подтвердил:

– Вполне может быть. Её имя часто встречается в исторических сводках столетней давности и раньше. Вопрос реальности Альвхейды открыт до сих пор.

Невеселый смешок вырвался из моей груди.

– Считай, закрылся только что, – посоветовала, криво и совсем безрадостно улыбаясь.

Ренар не ответил, всем своим видом требуя подробностей.

А я больше уже не могла ходить вокруг да около, но и слов, какими страшную тайну можно открыть, не находила совсем.

В итоге судорожно вздохнула и сказала как есть:

– Лорд Каспиан Навроэль, последний представитель своего рода, был убит вместе со всей своей семьёй семьдесят лет назад в стенах этого замка, – Армейд кивнул, подтверждая, и продолжил слушать. – Два дня назад, в вечер праздника Весны, лорд Навроэль видел свою убийцу в Звёздной башне…

Я не сказала правду прямо, но Ренар был достаточно умным и сообразительным человеком, чтобы сопоставить имеющуюся у него информацию и прийти к верным выводам.

– Считаешь, – он как-то весь неуловимо изменился, подобрался, насторожился, как охотничий пёс, почуявший след крупной добычи, – её королевское величество Альреей Вехейро и есть древняя колдунья Альвхейда?

Мелькнула мысль, что у них даже имена похожи. Только фамилия Вехейро принадлежит королю, королева её получила после замужества, а до этого носила имя Альреей Отейри.

– Это очень серьёзное обвинение, моя бедовая девочка, – медленно возвращаясь в нормальное ровное положение, крайне серьёзно заметил маг.

Удивительно, но по нему было видно, что он серьёзно задумался над правдивостью моих слов и теперь напряжённо анализировал. Судя по всему, то, что сам знал о супруге нашего короля.

– Понимаю, у тебя нет никаких причин верить мне на слово, – начала я торопливо.

Но была перебита задумчивым:

– Почему же? Ты неоднократно доказывала сообразительность Инфарнеля, – внимательный взгляд мне в глаза и укоризненное, – не считая вчерашнего послания.

Негодующее «до конца жизни теперь припоминать будешь?» едва не слетело с губ, но я вовремя взяла себя в руки. Ренар имел полное право злиться и напоминать о моём проколе, потому что, как ни крути, это было серьёзно и крайне глупо. Случись всё раньше или напиши я не ему… как же глупо вышло. Максимально глупо!

Вздохнув, в этот раз печально, договорила то, что собиралась:

– Каспиан предоставит тебе все доказательства. Он видел её тогда, семьдесят лет назад, и видел в день праздника Весны. Кас мёртв, но наш суд учитывает и показания духов, если те смогут доказать собственную разумность. С этим, уверена, никаких проблем не возникнет.

Ренар кивнул, соглашаясь и подтверждая, но сказал нечто совершенно иное:

– Суда не будет.

Я не поверила.

– А что будет? – нахмурилась, силясь прикинуть, что может грозить жене короля.

Неужели ничего? Да быть не может!

Не дождавшись ответа, подняла голову и наткнулась на внимательный, крайне внимательный взгляд лорда Армейда. И это был тот взгляд, когда никакие слова не нужны, чтобы понять ответ.

Смерть. Вот, что ждёт королеву. Суда не будет, потому что её попросту убьют.

– Осуждаешь? – лёгкий прищур архимага мне не понравился.

Медленно покачав головой, сказала то, о чём действительно думала:

– Я не судья, и приговор в исполнение приводить не мне… Но мне вот интересно: что с тобой будет после?

Усмешка Ренара оказалась жесткой и довольно жуткой.

– Я архимаг, – просто напомнил он.

Архимаг – и этим всё сказано. Этим сказано даже больше, чем можно было выразить словами. Могущественный, неудержимый, неконтролируемый. Способный убить многочисленную армию одним заклинанием. Имеющий силу поставить весь континент на колени. Тот, кто может убивать безнаказанно даже королей.

Но:

– Жестокий, безжалостный, бессердечный, – перечислила я тихо и медленно, видя, как с каждым моим словом темнеет лицо Ренара. Пауза, мой прямой взгляд в его глаза и маленькая ладонь, сжавшая его дрогнувшую руку. – Кто угодно, но не ты, Ренар.

Сложно описать, что случилось с ним после моих слов. Внутри лорда Армейда словно произошёл невидимый для всех, но потрясший всего его взрыв. Взрыв, от которого дёрнулось всё тело, а практически чёрные глаза стремительно посветлели, приобретя столь удивительный оттенок лесного мха в утренний туман.

Сказанное мной не было формулой живительного заклинания, но эффект у слов оказался схожим – лорд Ренар Армейд словно ожил.

Наполнилось жизнью его лицо, наполнились сиянием глаза… наполнилось скоростью тело!

Рывок!

Всё произошло так быстро, что я едва ли успела осознать случившееся. Но факт: вот я сидела на кресле напротив Ренара, а вот я всё так же сижу, только уже у него на коленях!

– Л-лорд Армейд! – я от подобного даже заикаться начала, а ему ничего, только прижал сильнее, обняв обеими руками поперёк тела так, что у меня не было совершенно никакого даже крохотного шансика на спасение!

– Что, опять лорд Армейд? – показательно возмутились некоторые форме обращения.

Возмущался, что примечательно, он лишь голосом, да и то там больше нежной насмешки было, чем действительно возмущения. А вот руки… руки архимага держали крепко, но бережно. Так, что сразу понятно: не отпустит. Не отпустит – и всё тут.

И я, оглушённая как всем произошедшим, так и своим нахождением на его коленях, внезапно поймала себя на том, что дрожу ничуть не от страха, а от самого настоящего волнения. И что руки, которые я опустила на его плечи под предлогом того, чтобы не упасть и иметь возможность его от себя оттолкнуть, на самом деле и не толкали совсем, а чуть подрагивали. Их будто покалывало сотней тончайших крохотных игл, которые не причиняли боль, а дарили радость и восторженный трепет.

Оказаться на коленях у собственного ректора – позорно, унизительно, непозволительно. Я знала это, я прекрасно осознавала, что нам следует прекратить немедленно, но…

Я не могла. Мне не хотелось. Не смотря ни на что, махнув рукой на голос разума – мне не хотелось отстраняться, отодвигаться, прекращать то, что происходило между нами.

– Девочка моя безрассудная, – тихий стон в мои распущенные и падающие по плечам золотисто-рыжие волосы.

Вдох через нос – шумный, глубокий, жадный. Резкий выдох и ещё один глубокий вдох. Ренар дышал мной… и не мог надышаться.

Я не отстранялась. Мне было приятно до мурашек и меньше всего хотелось, чтобы он прекратил.

Понимание оказалось внезапным и сокрушительным: я, как самая последняя дура, влюбилась… Не сейчас, конечно нет, но уже давно. С того самого момента, как помог сдать последний экзамен у магистра Антареса. А, может, и ещё раньше…

Его намёки, поведение, аура вседозволенности пугали, но вместе с тем и малость интриговали. Совсем капельку. Но то благородство, готовность помочь, честность и справедливость, которые продемонстрировал Ренар позже – вот они действительно стали тем, что заставило меня взглянуть на архимага под другим углом.

И он пленил… не мог не покорить своим характером и своими действиями. Просто не мог.

Страшно признаться самой себе, но я влюбилась. Безоглядно и бесповоротно – влюбилась.

– Я всё равно тебя отшлёпаю, – шепотом пообещал мой архимаг, продолжая удерживать с такой нежностью, словно я была самым редким и ценным артефактом за всю историю.

– А потом себя? – невинный шепот в ответ. – Ты же мне про метку тоже соврал…

– Про метку и всё, – счёл необходимым уточнить Ренар. – Больше я ни словом не обманул. В отличие от тебя.

Не смотря на показательно строгий тон, руки бережно поглаживали, а лицо так и оставалось зарытым в мои волосы.

Мои собственные ладони едва сдерживались, чтобы не подняться и не зарыться пальцами в распущенных чёрных волосах архимага.

– Так а я что? – не смотря на общее ощущение лёгкого опьянения, мыслила я здраво и говорила чётко. – Ты же не спрашивал: Лия, а ты, случайно, не Инфарнель? Получается, что я и не соврала. Ты же сам не спросил.

Всё логично. Так считала я, но не лорд Армейд.

Медленно отодвинувшись, он оставил в покое мои волосы и наградил меня хмурым взглядом сверху вниз.

– И что, – в голосе скептицизма ощущалось на порядок больше, чем читалось во взгляде, – ты бы честно ответила?

– Ну-у-у, – протянул кто-то и покосился на дверь. – Обед заканчивается, идти пора…

И я даже действительно попыталась уйти, но кто же мне позволит?

Удержал. Ему для этого даже напрягаться особо не пришлось. Во всяком случае, никаких телодвижений Ренар не делал и даже в лице не изменился, продолжив укоризненно на меня смотреть.

– Знаешь, – начал он недовольно, – я даже не знаю, какой из твоих ответов взбесил бы меня больше. «Нет, дорогой, правды бы я тебе не сказала» или «Да, милый, я как на духу выложила бы тебе тайну, итогом чего могла стать моя смерть».

Э-э… оригинально.

Ну, раз уж у меня тут такой богатый выбор на безопасные ответы, то я благоразумно промолчала. Ещё и губы медленно в рот втянула и зубами слегка прикусила, чтобы уж точно ничего не ляпнуть.

Вот не зря говорят: молчание – золото!

Ренар намёк на моё абсолютное молчание понял, но не оценил же совсем.

– Поздно! – высказался с мрачным ехидством. – Раньше молчать нужно было, причём в письменной форме тоже. А теперь отмолчаться не выйдет, проблемная моя.

Меня откровенно ругали, но умудрялись делать это так… по-доброму, что ли. Я не испугалась ни капельки. Наоборот, я решила последовать совету «не молчать» и задала вопрос, который терзал уже давно.

– Ренар, – начала серьёзно, прямо глядя в ставшие родными глаза.

И вдруг поняла, что мысль ускользнула… Вот только что была, готовая слететь вопросом с губ, но всего один взгляд – и в голове пустота, и ощущение такое, что я падаю куда-то глубоко-глубоко вниз, в самую Бездну… Но не непроглядно чёрную, а клубящуюся, переливающуюся с серого на тёмно-зелёный.

У этой Бездны был цвет глаз архимага.

– Лия, – голос его был до мурашек хриплым. – Девочка моя… я сейчас кое-что сделаю, если пообещаешь меня не проклинать.

Смутное подозрение шевельнулось и исчезло, а я едва слышно прошептала:

– Я проклинать не умею…

В ответ получила столь же тихое:

– Сочту это за разрешение.

И Бездна навалилась, затянула в себя резко и бесповоротно, но вместо боли я ощутила лишь прикосновение к губам и бесконечное тепло, разливающееся по всему телу.

Поцелуй… когда я осознала, что именно происходит, дороги назад уже не было. Не было во мне желания прекратить и отстраниться, не было и в Ренаре сил на то, чтобы оторваться.

Легкий, бережный, изучающий вначале, постепенно поцелуй становился сильнее, страстнее, чувственнее. И вот уже мне начало казаться, что Ренар не просто рядом, а со всех сторон. Всюду ощущались его руки, нежные губы спустились обжигающими поцелуями ниже на шею, а с моих собственных срывались тихие стоны…

Я сначала и не поняла, что они принадлежат мне, но когда осознание накрыло… вздрогнув, адептка Государственной магической академии потрясённо застыла, совсем не ожидая от себя такого.

Ренар замер вслед за мной, отстранился, посмотрел обеспокоенно и встревоженно, а когда осознал причину моего изумления – рассмеялся, уткнувшись лбом в мой лоб.

– Ты восхитительна, – сказанное с таким обожанием, что я растерялась ещё больше, и смутилась, и засмущалась…

Но потом улыбнулась, чувствуя, как бесконечной волной тепла разливается внутри счастье.

Ну и что, что мир летит в Бездну? У людей всегда всё плохо. Всегда. Не одно, так другое. И если мы перестанем радоваться и быть счастливыми, то точно все вымрем. От тоски и печали.

* * *

Уже на послеобеденной лекции, которую бессовестно прослушивала, улыбаясь и думая о своём, я вспомнила, что хотела, но так и не спросила у Ренара: кто передал ему серебряную нить? От кого он её получил? Как она к нему попала, если находится лишь на стадии разработки?

Эти вопросы терзали до самого вечера. С ними в голове я отсидела две оставшиеся лекции, с ними ходила на ужин и делала домашние задания.

И лишь тогда, когда часы на башне пробили восемь часов вечера, я всё же отправилась к Ренару. Весь день хотела, но он наверняка занят и не факт, что находится в академии.

У кабинета ректора меня ждало разочарование – он оказался заперт. И даже ни одной гаргульи вокруг, у которых можно было бы спросить, здесь ли лорд Армейд.

Но у меня была надежда на то, что он сейчас у себя в комнате, так что… туда я и пошла, стараясь не думать о том, как это может выглядеть со стороны.

Голос архимага я услышала ещё из коридора. Очень обрадовалась и поспешила, опасаясь, что он в любой момент может исчезнуть, а я так и не задам ему важные для меня вопросы.

Но стоило мне подойти, как желание входить в приоткрытую дверь исчезло напрочь.

– Ты вообще понимаешь, что творишь? – откровенно злился мужчина, чей голос я слышала впервые.

Злой, напряжённый, не одобряющий – таким он был. И это заставило помедлить, а затем и вовсе остановиться, услышав слова Ренара:

– Отчётливо, – звенящее от с трудом сдерживаемой ярости. – Это моя женщина, значит, и решение всех её проблем ложится на меня.

Я даже обдумать услышанное не успела, как тот, незнакомый мне мужчина с неприкрытым злым ехидством воскликнул:

– Ах, вы посмотрите! Благородный Ренар Армейд как он есть! – и тут же, без паузы и перехода, но на порядок тише и вместе с тем злее: – А ты не подумал, что девчонка тебя просто за нос водит? Прикинулась невинной овечкой, а сама не просто правду знает, а активно с родоками сотрудничает!

Я вздрогнула, сама не понимая, почему, и невольно, инстинктивно, отступила на шаг назад.

Почему-то не было и сомнения в том, что речь идёт обо мне, но всё остальное… я не понимала ничего, лишь отчётливо ощущала охватившее обоих мужчин напряжение и злость.

– Нет, – Ренар и на секунду не задумался, – Лия врать не будет, она… не умеет…

Он запнулся, и окончание фразы проговорил совсем уж неуверенно… И я даже понимала причину. Не умеющая врать Лия успешно скрывала свою причастность к Инфарнелю.

Но о чём они говорят сейчас? Кем я прикидываюсь и с кем сотрудничаю? Что значит «родоки»?

– Что, – яд из голоса незнакомого мужчины так и сочился, – уже в чём-то одурила?

Ренар напряжённо промолчал. К несчастью или же наоборот, молчать не стал его собеседник.

– Друг, – начал он весьма спокойно, – подумай головой. Она врала о своём происхождении, поддерживала байку о гибели родителей, даже незнакомого мужика дядей назвала. Зачем, как ты думаешь? Да потому что всё она знает, и мужик этот явно подставной. Родители подсунули, а сами за море укатили, чтобы доченька без лишних вопросов и под присмотром академию окончила и к семейному делу присоединилась.

Мне показалось, что в этот момент кто-то сзади с силой ударил меня по голове. Недостаточно сильно, чтобы я потеряла сознание, но удара хватило, чтобы в ушах зазвенело, а в голове стало пусто.

Что… он только что сказал?

Плохо понимая, что делаю и зачем… я вообще что-либо понимать перестала, ничего не слышала и не чувствовала.

Подняв невыносимо тяжёлую руку, толкнула незапертую дверь.

Разговор, продолжение которого звучало приглушённым для меня эхо, мгновенно смолк, оба мужчины, Ренар и явно оборотень, судя по смуглой коже, массивному телу и горящим желтым глазам, повернули головы в мою сторону.

– Что? – только и смогла выдавить я, прежде чем болезненный ком стиснул горло изнутри.

Так, что и не вдохнуть…

Ренар выругался словами, которых ни в одном приличном обществе не знают, и уже через секунду стоял прямо передо мной.

– Лия, – успокаивающее и поднятые руки.

– Нет, – я шарахнулась в сторону, не позволяя ему взять меня за плечи.

Споткнулась о собственную ногу, пошатнулась и едва не упала, но устояла, сама не понимая как, и потребовала:

– О чём вы говорите?

Молчание. Тяжёлое, тягостное, разрывающее меня на куски молчание мужчин, которым до моего прихода было, что сказать.

– Отвечайте, – приказала я, дрожа не только голосом, но и всем телом. – Ренар, речь о… вы говорили про… моих родителей? – И я сама же продолжила. – Этого не может быть. Мои родители мертвы. Мама и папа погибли, когда в наш дом ворвались вооружённые грабители.

– Лия, – он всё же взял меня за плечи, сжал ладони, силясь поддержать и успокоить, заглянул в глаза с сожалением и совсем тихо сказал, – это нападение было подстроено…

Резко сбросив его руки, я вновь отошла, увеличивая расстояние между нами, и с внезапно накрывшей злостью переспросила:

– То есть ты уверяешь, что мои родители подстроили нападение и собственную смерть, заставили единственную дочь смотреть, как их тела сбрасывают с обрыва, оставили меня в одиночестве на произвол судьбы, а сами покинули континент?

Мне не ответили, но это тот самый случай, когда и слова не нужны – по глазам и лицу Ренара и так было ясно: именно в этом он и убеждён!

– Бред! – высказала я своё мнение о построенной ими теории.

И тут в разговор вмешался оборотень.

– Малыш, у нас есть частичные слепки ауры Этеи и Арага, двух разыскиваемых преступников, исчезнувших с континента сразу после условно смерти твоих родителей. Давай, возьмём слепок твоей ауры. Я уверен, что семейное родство подтвердится с первого же заклинания.

Про Этею и Арага я слышала. Действительно преступники, действительно пропали больше десяти лет назад… Он – артефактор, она – алхимик. Убойная смесь, особенно, если направить плоды их деятельности во вред населению. Насколько помню, эти двое занимались грабежом, причём грабили только аристократов.

Могли ли эти двое оказаться моими родителями? Нет! Нет, нет, нет и ещё тысячу раз нет!

– Мой отец рыбак, а мама торговала на рынке, – отчеканила я, пристально глядя в жёлтые глаза оборотня, оставшегося в центре комнаты и не подошедшего и на шаг.

– Сама-то в это веришь? – усмехнулся, не скрывая всего пренебрежительного отношения ко мне.

– Рэй, – предупреждающе произнёс Ренар, обернувшись к волку.

А мне было плевать, кто он и какое положение занимает.

– Ещё одно слово, – начала я в слепой ярости и абсолютной беспомощности.

Но договорить мне не позволили.

– Лия! – оборвал Ренар то, о чём я точно бы жалела. Предостерегающий взгляд в глаза, а затем архимаг снова обернулся к своему другу, чтобы ему же и приказать: – Исчезни!

Вот только оборотень и не пошевелился, глядя на лорда Армейда со скептическим недовольством.

– Да ладно, – на взгляде он не ограничился, – я столько про неё рыл, а когда правда так близка, ты меня выставляешь?

Слушать это и дальше я уже просто не могла. Никаких сил не было.

Развернувшись, бросилась прочь, проигнорировав полетевшее в спину «Лия!».

Я бежала со всех ног, убегая от терзающих мыслей, но они никуда не девались, их с каждой секундой становилось лишь больше. Как такое может быть? Это просто невозможно! Не может быть, что мои родители… Они не могли заставить меня пройти через тот ужас, меня – маленькую восьмилетнюю девочку! Но… в тот день грабители убили всех, даже нашу лошадь, и лишь меня не тронули. Я думала, просто пожалели, но если они действительно действовали по приказу и лишь изображали преступление…

А как же Экерт и Эверн?! Они нашли меня через пару часов, потому что и сами бежали из дома, куда пришла беда, унёсшая жизни их родителей. Неужели и они тоже живы? Или их и в самом деле убили, чтобы правдоподобнее выглядело?

Нет… Этого просто не может быть…

Уже во внутреннем дворе академии у меня появилась конечная цель моего побега. До этого я бежала, лишь бы убежать, но сейчас точно поняла: мне нужен Экерт. Нужно узнать, что он помнит о том дне, что ему удалось выяснить из положения главы столичной стражи. И нужно рассказать ему о том, что узнала я… Если Экерт не знает правды, для него это будет ударом, как стало и для меня.

И я выскочила за ворота академии, ступив на освещённую теперь каменную дорогу и не сомневаясь в том, что хуже быть уже не может.

Тугой ком тошноты, который обычно сигнализирует о применении боевой магии, я ощутила на краткое мгновение раньше, чем увидела несущееся прямо в голову чёрно-алое смертельное заклинание.

У меня не было времени, чтобы среагировать, и не было быстроты и ловкости боевого мага, чтобы уйти от атаки.

Со всей очевидностью – это заклинание должно было меня убить.

Но вместо боли я почему-то ощущала нарастающее тепло, а вместо страха – уверенность в собственной безопасности. И я честно не понимала, откуда взялось это чувство, пока безобразный сгусток чужеродной магии со всей скорости не врезался во внезапно вспыхнувший в шаге передо мной купол защитного заклинания…

Заклинания, которое точно не принадлежало мне, но именно меня укрыло с головы до ног, полностью изолируя от действия вражеской атаки.

Почему-то в тот момент я не думала о том, что в лесу через дорогу находится кто-то, желающий мне смерти. Стоя и глядя, как стекает вниз по магической стенке заклинание, я думала лишь о том, что лорд Ренар Армейд только что спас мне жизнь…

Он. Больше некому. Никто иной не стал бы накладывать на меня защитное заклинание. А даже если бы и наложил, то мало у какого мага вышло противостоять самой смерти. А ведь направленное на меня заклинание было именно смертью…

Вспышка портала ослепила, на шагнувшего на дорогу Ренара я посмотрела со страхом и одновременно благодарностью, а он сам, коротко, но пристально меня оглядев, перевёл взгляд, увидел остатки заклинания… помрачнел. Посмотрел на лес, помрачнел сильнее, но на поиски недоброжелателя почему-то не пошёл, вместо этого спросил у меня:

– Ты как?

А я почему-то прошептала:

– Меня только что убить пытались.

Ренар Армейд стал мрачнее грозовой тучи.

– Это я понял, – убийственно-спокойное в ответ и взгляд всё также на лес.

– Но не убили, – сочла своим долгом добавить я.

Кажется, это было последней каплей для меня… в смысле, я свой лимит потрясений на эту жизнь истратила. В смысле, внутри было пусто и глухо.

Медленно, очень медленно Ренар повернулся, сверху окинул меня нечитаемым взглядом, но говорить ничего не стал. Жаль, я бы послушала. Пришлось спросить самой:

– А почему не убили, Ренар?

Правда интересно было, но вот архимагу мой вопрос совсем не понравился. Однако он всё же ответил:

– Защита ауры.

То есть защитные заклинания, вплетённые в саму мою ауру!

У меня челюсть некрасиво отвисла и никаких слов не было, совершенно никаких, вообще никаких!

Но нашёлся вопрос:

– Когда?!

Потому что магию такого уровня нельзя наложить незаметно, для этого ритуал проводить нужно, а такое я бы уж точно заметила!

Ренар скривился и нехотя, но всё же ответил и на это:

– После нападения в кабинете.

То есть в момент, когда я была без сознания! То есть давно, уже давно!

– Ренар, ты… – у меня никаких слов не было.

В этот раз даже ни одного вопроса не возникло. Я просто стояла и молчала, во все глаза глядя на того, кто не переставал удивлять.

Устало выдохнув, Ренар весь словно разом успокоился, немного сгорбился, опустил плечи. И уже иным, лишённым злости и мрачности, а таким голосом, будто у него не осталось никаких сил скрывать, сказал:

– Я люблю тебя, Лия. Люблю сильнее, чем мог помыслить. И меня не волнует, кем были твои родители и какие тайны скрываешь ты сама. Мы всё узнаем, потому что для тебя это важно, но правда никак не повлияет на моё к тебе отношение.

Слов у меня так и не нашлось… но было понимание – я и сама влюблена. Безнадёжно влюблена в мужчину, который перевернул всю мою жизнь с ног на голову. В того, в кого невозможно было не влюбиться.

Один из трёх последних на весь континент архимагов, Мастер клинка, временно отстранённый генерал королевской армии… благородный, честный, искренний в своих чувствах Ренар Армейд.