Глава 12

Утро следующего дня началось с проникшего в комнату лёгкого ветерка и едва уловимого цветочного аромата…

Приоткрыв глаза, я с улыбкой посмотрела на букет светло-фиолетовых и розовых роз, украшенных парой веточек папоротника. Цветы лежали на подоконнике рядом с вазой, в которой стоял букет другой – чёрных ирисов, подаренных мне Ренаром вчера утром.

Но в этот раз я не стала спешить, просто лежала и, не прекращая улыбаться, смотрела, как нежные лучики восходящего солнца красиво просвечивают сквозь тонкие лепестки.

И вспоминала.

Вчерашний день выдался богатым на события и изматывающим, но вечер… вечер был чудесным. Волшебным, удивительным, самым прекрасным. Я даже не помню, когда мне в последний раз было так хорошо.

Мы с Ренаром всё же сумели покончить с ужином, а потом он, как и обещал, сводил меня на площадь и угостил уличной выпечкой. Есть уже не хотелось, но сам факт… Уже ночью глава Государственной академии вернул собственную адептку в комнату порталом, предварительно послав гаргулий проведать обстановку. Это был первый раз, когда Ренар уходил от меня к себе, а не наоборот.

Рины вечером в комнате не оказалось, и сейчас её постель оставалась заправленной, а мне лишь оставалось надеяться, что она хорошо проводит время с Элтоном Лемиром.

* * *

Побывав в душе и столовой, поразительно пустынных после вчерашнего праздника, я, недолго думая, убежала в город в мастерскую. Нейтрализатора чёрного пергамента я так и не нашла, а время ведь шло!

Удивительное дело, но Олона в лавке не оказалось, а сама она была закрыта, хотя мы работаем без выходных. Наверно, Дейри вчера не отказал себе в удовольствии тоже сходить и повеселиться. Ну и правильно, ему полезно, а то сидит тут безвылазно, как крот в норе. Благо у меня собственный ключ имелся.

Вот так и вышло, что весь оставшийся выходной день я просидела за чертежами и тяжёлыми размышлениями. Лавку открывать не стала и Олон не объявился, так что меня никто не отвлекал.

Над решением стоящей передо мной проблемы я размышляла долго. Слишком долго. В какой-то момент всё дошло до того, что я уже не думаю, а мысленно ругаю себя за бесполезность. Пришлось быстро оставить это дело, встать, размять затёкшие мышцы, задумчиво пройтись по подконтрольному мне пространству.

Взгляд упал на неприметный высокий узкий шкаф в углу мастерской. Там у нас хранились ведро, швабра, тряпки. Не все были знакомы с основами бытовой магии, а у Олона магии и вовсе не было…

И вдруг мысль, озарение!

Бытовая магия! Та сфера владения собственным волшебством, которая позволяет многократно упрощать обычную жизнь. Наложить заклинание на предметы уборки могли только специализированные бытовики, но удалить грязь, уничтожить старую паутину, отмыть въевшееся пятно – это могла даже я.

И в моём арсенале, как и в арсенале практически любого мага, я уверена, было одно элементарнейшее заклинание, которым лично я не пользовалась ни разу.

Заклинание растворения.

Элементарнейшая магия, правда, всего четыре слова, открытые потоки, минимум усилий и вложений.

У меня не было никаких доказательств, никакого подтверждения верности внезапного предположения, но вместе с тем была и железная уверенность: вот оно.

Я метнулась к столу, практически выдернула крайний левый ящик, выгребла на столешницу все бумаги. Затем с превеликой осторожностью отодвинула тонкую дощечку, открывая второе дно, бережно подхватила идеально ровный, хрустящий листок чёрного пергамента, перенесла его на чистый участок стола.

Раскрытая, чуть подрагивающая от нетерпения и надежды ладонь, прозвучавшее тихо, но уверенно:

– Тэрэ эой шхен арай!

Короткий звук, словно спичку подожгли, и лежащий на столе листок вздрогнул. Его края начали заворачиваться и тлеть, не оставляя после себя пепла, и всего через несколько мгновений пергамента как и не было!

Короткий ликующий возглас вырвался из груди как-то сам собой. Подпрыгнув от радости и от неё же несколько раз ударив в ладоши, я метнулась к своему месту, рухнула на стул, схватила чистый уже обычный листок, карандаш и вывела пляшущие от нетерпения буквы срочного послания.

«Жду в лавке».

Коротко и понятно, вот он меня и поймёт.

Заклинание, и подпрыгнувший листок сам собой свернулся в бумажную стрекозу. Встрепенулся, взлетел в воздух и рванул к ближайшему окну. Пришлось поспешить туда же, открыть и позволить посланию улететь к получателю.

* * *

– Лия! – Экерт ворвался в лавку всего через десять минут.

Собранный, серьёзный, готовый ко всему на свете. Он даже левую ладонь держал так, чтобы за короткую долю секунды успеть завершить и пустить в ход боевое плетение.

В другой момент я бы обратила на это хоть какое-то внимание, но сейчас слишком долго томилась в его ожидании.

– Наконец! – воскликнула вместо приветствия, прыгнула, схватила мужчину за руку и настойчиво потащила за собой в мастерскую. – Давай, идём же! Кажется, у меня получилось!

Что именно получилось и почему мне лишь кажется, Экерт уточнять не стал. Он, по обыкновению своему, вообще ни одного лишнего слова не проронил, послушно позволил мне утащить себя в мастерскую. Потом сам же, продолжая молчать и испытывая моё терпение, старательно запечатал комнату магией от подглядываний, подслушиваний, магического вмешательства и всего того прочего, о чём глава городской стражи мог подумать.

И вот только после этого, когда я думала, что меня вот-вот разорвёт на части, Экерт уделил всё своё внимание мне, коротким кивком разрешив излагать суть происходящего.

Я и высказала. Дрожащим от нетерпения и возбуждения голосом рассказала, как долго искала решение, сколько сфер магии успела перебрать и что это невозможно, чтобы решение было таким простым, но, кажется, именно так всё и получалось.

Экерт Саэллар слушал молча и внимательно, перебив только тогда, когда я пошла по кругу в своём рассказе и окончательно запуталась в словах.

– От меня что нужно? – серьёзное и суровое.

Что фактически означало: я в деле.

Со мной случаются приступы неконтролируемой радости, когда получается найти и сделать что-то удивительное. Когда рабочий процесс захватывает так сильно, что дыхание перехватывает. Вот и сейчас я была такой радостной, что меня просто-таки рвало на части!

Не удержавшись, широко и радостной улыбнулась, юркнула к Экерту, коротко и крепко обняла его окаменевшее тело. Но, не придав этому никакого значения, тут же развернулась и бросилась к столу, на ходу рассказывая:

– Я положу камушек в пергамент, ты наложи поисковое заклинание, затем, не снимая его, используй заклинание растворяющее из Бытовой магии.

– Лучше не камень, – страж шагнул следом, – у него никаких магических свойств.

– Сейчас будут, – заверила я, от нервного возбуждения опьянев сильнее, чем вчера от вина.

Экерт попытался что-то возразить, но меня было уже не остановить!

Самый обычный хризолит всего лишь за какие-то минуты обзавёлся двенадцати ступенчатой цепью элементарной защиты, минимальным запасом неактивных боевых заклинаний и усиленным магическим фоном, чтобы моему другу его искать было легче.

А потом я как-то невольно увлеклась. Мысли, вдохновлённые, скакали, а руки послушно плели паутину заклинаний, воплощая в жизнь всё, что только успело мелькнуть в голове. Так у камня появилась невосприимчивость к разрушительным некромантским заклинаниям и иммунитет к стихийной магии, что было откровенно лишним, но я успокаивала себя тем, что нам нужен сильный магический фон, чтобы Экерт точно сумел его почувствовать.

В момент, когда я почти завершила с зеркальным блоком на ментальную магию, на моём предплечье сомкнулись стальные пальцы. Сильно, жёстко, больно.

Рывок! Потеряв магический приток, хризолит со стуком рухнул на пол… а я и не заметила, когда он в воздух взлетел. На столе же лежал.

Зато этот момент явно заметил Экерт, не упустивший из виду и всё остальное, что верно привело его в состояние плохо контролируемой ярости.

– Ты что творишь?! – прорычал он в самое моё лицо.

Я совсем растерялась как от его вида, так и от его действий, и честно прошептала:

– Наделяю камень магическими свойствами…

Меня обожгли полным гнева и ненависти взглядом. Я у него никогда подобного не видела!

– Девочка, включи голову, – хриплый и ледяной, пробирающий до костей приказ, продолжавшие сжимать руку пальцы стиснулись сильнее. – Ты в центре столицы, здесь на каждом шагу стражи и поисковые маяки.

И я только сейчас подумала о том, что делала… Что я делала! Не скрываясь, даже не пытаясь думать и осторожничать, вольно колдовала практически у всех на виду! Да это почти тоже самое, что выйти к королевскому дворцу и заорать: я – Инфарнель!

Ужас верно заледенил кровь, только что кипевшую от восторга.

Верно бледнея, я невольно бросила взгляд на окно… и с изумлением уставилась на стену рядом с ним. Затем, начиная мелко дрожать совсем не от ужаса, оглядела и остальные стены…

Они тоже дрожали, и тоже не от ужаса, а от того количества заклинаний, которое Экерт на них наложил, изо всех сил скрывая то, чем так неосмотрительно я здесь занималась… Высвобожденная энергия, вот что было причиной моей дрожи!

– О чём ты только думаешь? – Экерт был зол и даже не пытался этого скрыть. – Жить надоело? Или решила, что раз вы с Армейдом друг другу глазки строите, то тебе теперь всё можно? Думаешь, он вытащит тебя из королевской темницы? Очнись! Он лично тебя в ней запрёт!

– Что ты такое… говоришь? – слова старого друга с силой били по голове, сейчас я практически верила в то, что оглохла.

Слабая попытка высвободиться, отстраниться, отойти не принесла никакого результата. Экерт был ослеплён своей яростью и даже не замечал, что причиняет мне боль – как физическую, так и душевную.

Хотя, вглядываясь в его глаза, я уже сомневалась, что последнюю он мне причиняет невольно.

Глава городской стражи хотел высказаться и не видел причин держать злость и колючие слова в себе.

– Тебя это удивляет? – жесткая непримиримая усмешка. – Открой глаза, Лия. У него таких, как ты, были сотни, если не тысячи. Думаешь, у вас всё серьёзно? Да просто Армейду захотелось поиграть, вот он и не затащил тебя в постель при первой же встрече. Или, – ещё одна усмешка и лорд Саэллар, наконец, убрал руку, опустил её вниз, окинул меня обжигающим взглядом, – возможно, он даже попытался, а ты его послала. Для психов вроде твоего архимага это прямой сигнал к началу охоты. Ты отшила его, и он просто зашёл с другой стороны. Пошёл другой, более долгой тропой, чтобы в итоге ты растаяла и сама прыгнула к нему в постель. Ты же уже этого хочешь, не так ли?

Каждое из слов… я не знала, что Экерт умеет быть таким жестоким и безжалостным. Не знала, что умеет бить так точно… нападая на старого друга.

Мне показалось, что он никогда не замолчит, так и продолжит сыпать обвинениями и намёками на то, чего не было…

Его последняя фраза стала моей последней каплей.

Рука, до этого до боли сжимаемая стражем, взметнулась вверх, нацелившись на лицо стоящего в шаге от меня мужчины, но…

– Не смей, – Экерт перехватил ладонь без труда, сжал до хруста и брызнувших из моих глаз слёз, дёрнул меня на себя с такой лёгкостью, будто я была соломенной куклой. И, наклонившись близко-близко, прошивающим насквозь тоном повторил: – Никогда даже не думай об этом.

Вот теперь я испытала ужас во всей его красе. Тело колотило, ноги подкашивались, руку жгло от боли, а второй я тщетно упиралась в крепкую, просто-таки каменную грудь, отчаянно силясь оттолкнуть Экерта от себя.

– Отпусти, – откровенно жалобное, – мне больно, Экерт!

Он словно не слышал. Застыв без движения, маг пожирал меня взглядом, в котором смешалось воедино столько всего: ярость, ненависть, желание восстановить справедливость, и вместе с ними страх, отчаяние, паника, и… было что-то ещё. Что-то, чего я никак не ожидала увидеть в глазах Экерта Саэллара при обращённом на меня взгляде.

Но именно это последнее не то чувство, не то желание в конечном итоге пересилило все остальные и целиком захватило стража.

У меня просто не было возможности предотвратить неизбежное, а он просто не позволил мне ускользнуть.

Свободная ладонь мужчины скользнула на мой затылок, сжала не больно, но крепко, фиксируя голову и не позволяя даже отвернуться. Вторая, оставив в покое запястье, оказалась на пояснице, рывком с силой прижала охнувшую меня к каменному телу и…

В его глазах пылало желание. Именно его я видела последним, прежде чем Экерт Саэллар, глава городской столичной стражи, брат моего лучшего друга, мой старый верный друг… поцеловал меня.

Всё произошло так быстро и так неумолимо… Экерт не пожелал увидеть моего сопротивления и не оставил мне шанса на спасение.

Он поцеловал… я с силой стиснула зубы и губы, и маг пошёл на ещё большую подлость, сжав пальцы на затылке и мягко потянув мои волосы до тех пор, пока я не сдалась…

Его поцелуй был жадным, голодным, жестким и болезненным сначала, затем наполнился нежностью и осторожностью, но в конце стал горьким от сожаления.

С тяжёлым, полным тоски и боли вздохом меня оставили в покое.

Я отлетела от Саэллара в тот же миг, отбежала за стол, решив использовать его в качестве преграды между нами, и уже там ожесточённо вытирала рот рукой… но ощущение такое, что его поцелуи кровоточащими язвами проникли под самую кожу, и вывести их можно было только с этой самой кожей вместе!

– Лия, – Экерт, кажется, только сейчас осознал, что наделал.

– Убирайся вон! – я не кричала, на это не было сил, но прохрипела яростно и обиженно, не в силах ни прекратить попытки стереть его поцелуи, ни остановить бегущие по щекам горячие слёзы.

Не смотря на то, что ясность ума к нему вернулась, лорд Саэллар по обыкновению своему решил проигнорировать мои последние слова и откровенный посыл. Шагнул вперёд, намереваясь обойти стол, подойти и… и хорг знает, что сделать!

– Не подходи ко мне! – вот теперь я действительно закричала, в ужасе шарахаясь спиной на стену.

Меня колотило от одной только мысли о том, что сейчас он подойдёт, вновь окажется так близко, схватит, демонстрируя физическое превосходство, и не оставит мне даже крохотного шанса на спасение.

– Лия, – полный вины и сожаления стон, но подходить маг всё же передумал, из-за стола в отчаянии глядя на меня с поднятыми в беззащитном жесте руками. – Маленькая моя, я не хотел… не думал… испугать и сделать больно – последнее в мире, что я хотел бы натворить.

– Но сделал и испугал, – отрезала я, жалобно обнимая себя руками за плечи и из последних сил борясь с желанием осесть по стенке на пол. – Я ожидала такого от кого угодно, но не от тебя, Экерт… Не от тебя!

Мой старый друг, мой верный защитник, мой незаменимый товарищ и советник… Из всех, кто был замешан в дело Инфарнель, я без раздумий подставила бы спину именно Экерту. Только Экерту. Только ему одному я доверяла безоговорочно и стопроцентно, только в нём никогда не сомневалась, только на него могла положиться в любой момент, обратиться с любой бедой, а он…

Теперь уже мои слова ржавым ножом били его по сердцу. Саэллар морщился, стискивал зубы до желваков, не поднимал виновато опущенного взгляда, но не уходил… мужественно терпел собственную боль, чтобы, когда я замолчу, сказать самому:

– Мне в кошмарном сне не могло присниться, что я буду так сильно перед тобой виноват. Никакие слова не в силах искупить или хотя бы уменьшить моей вины, но, – пауза, медленно поднятый на мои глаза взгляд, – после вчерашнего нападения я словно во тьме плыл, и только твоё появление на Гномьем складе стало тем лучиком света, что прорезал темноту. Ты пришла, а я по ощущениям будто воскрес из мёртвых. Ты, твоё дрожащее от страха и радости тело, запутавшийся в волосах аромат малины… Я был готов умереть повторно, лишь бы то мгновение никогда не заканчивалось.

Я стояла, практически не дыша, во все глаза смотрела на Экерта и просто не могла поверить в то, что сейчас слышала.

А он, видя моё потрясение, грустно улыбнулся и продолжил:

– Когда рядом с тобой появился Армейд… непозволительно близко… я был готов задушить его прямо там голыми руками. С трудом сдержался. С очень большим трудом. А потом ты выбежала из полога вся в слезах, а он рванул за тобой… Именно тогда я понял, что между вами что-то происходит. Не помню, чтобы хоть когда-то находился в состоянии такой неконтролируемой ярости и вместе с ней в отчаянии. Когда я отделался от вампиров и выбежал на улицу, вас уже поглощал портал.

В опустившейся звенящей тишине было слышно лишь грохот моего сердца. Грохот… и ничего больше. Сказать мне было нечего. Говорить вообще не хотелось, хотелось оказаться как можно дальше отсюда и никогда-никогда не слышать того, что только что сказал Экерт.

Потому что его слова не были простыми словами.

Это было признание.

Признание… к которому я оказалась не готова.

– Уходи, – едва слышный шелест.

– Лия, – лицо мага стало мрачнее грозовой тучи, глаза – темнее морского дна.

– Уходи, – повторила громче и твёрже. – Я не могу сейчас говорить с тобой… у меня на это просто нет никаких сил. Экерт, пожалуйста…

– Эксперимент, – он и не двинулся, только зубы с силой стиснул, а вслед за ними и кулаки, – ты позвала меня, чтобы я помог.

– О, ты уже сделал достаточно! – заверила искренне и только после поняла, как грубо прозвучали мои слова. – Экерт, пожалуйста, сейчас просто – уходи!

Не знаю, что повлияло на него. Мой потерянный, испуганный вид, дрожащий голос, паника в глазах или всё вместе. Но мужчина, поджав губы в одну тонкую полоску, склонил голову, сдаваясь.

Однако перед тем, как уйти, стрельнул взглядом на пол… С громким, заставившим невольно вздрогнуть и отшатнуться хлопком взорвался упавший хризолит, накаченный моими сильно фонящими заклинаниями.

– Я не позволю тебе рисковать, – объяснил свой поступок страж, развернулся на пятках и ушёл, тяжело ступая.

А у меня появилось ощущение, что это он не про камень говорил.

* * *

Теоретически исследовать практическое применение – сложно. Когда в твоей голове каша, руки дрожат, а взгляд то и дело прыгает на закрытую дверь – дело становится в сотню раз сложнее.

Но я упрямая! В целом именно из-за упрямства я и выжила – всем назло. Потому что жизнь моя и я сама буду решать, на что мне её тратить и, уже тем более, как и когда мне умирать.

Но это так, злые мысли, а суть в том, что Экерт ушёл, забрав с собой и возможность поставить эксперимент и проверить, как заклинание на пергамент работает.

Это один плохой момент, но был и другой – сбитая с толку я запоздало поняла то, что понять следовало с самого начала. Заклинание растворения действует при прямом контакте. То есть, свёрток сначала нужно было найти, затем уничтожить пергамент и тогда уже ничего не будет сдерживать фон артефакта. Но смысл с этого какой? Куда проще будет пергамент попросту развернуть, раз уж всё равно нашли.

Я изначально искала нечто иное. Мне следовало быть внимательнее и не давать волю эмоциям.

Вернувшись к тому, что принялась снова ругать саму себя, я просидела в мастерской до самого вечера, переделывая стандартное заклинание растворения в нечто такое, что будет направлено исключительно на чёрный пергамент, причём не при прямом контакте, а на расстоянии.

И у меня даже получилось. Говорю же, я упрямая. У заклинания в любом случае не было шанса остаться не изменённым, вопрос был лишь во времени, которое у меня на это самое изменение бы ушло.

Поднявшись из-за стола, я отошла к дальней стене, на ходу разминая затёкшие мышцы, уткнулась лбом в закрытую деревянную дверь, закрыла глаза и с абсолютной уверенностью в благоприятном исходе операции произнесла:

– Тэерэй эой приомо ханш шхен арайте!

Не открывая глаз и не поворачивая головы, услышала звон, с которым обычно разбивается стекло, за ним шипение, а после мастерскую наполнил запах дыма.

Ой…

Лихо развернувшись, поняла, что таки да, и правда дым – чёрным столбом валил с того места, где минуту назад лежал пергамент. Причём там ничего не горело и гореть не могло, значит, дым был одним из побочных эффектов уничтожения пергамента.

Что же, так даже лучше.

Сбегав, открыла окно, позвала внутрь сквознячок – в конце концов, природный я маг или где?! – и пока едкий дым, уже, кстати, прекративший исходить, вырывался на улицу, вернулась на своё место и достала листок бумаги. Самой обычной, плотной и белой. Подхватила перо и уже очень устало, а потому очень грубо написала:

«Заклинание уничтожает только чёрный пергамент, процесс не пропустите и источник обнаружите без труда. Зону действия выясняйте сами.»

Ниже само изменённое заклинание, а в самом низу подпись: «Инфарнель».

Письмо, вздрогнув, ловко сложилось бумажным журавликом и, получив координаты академии, улетело… кружить по городу. Если бы оно сразу в академию полетело, меня был бы шанс отыскать, а так… у нас город большой, тут магически фонит каждый фонарный столб. Мой магический отпечаток перемешается с тысячами других.

А теперь быстрее в академию, чтобы не попасть на территорию одновременно с собственным же письмом.

* * *

– Откуда бежишь, Лия? – от самых ворот академии за мной увязалась одна из каменных гаргулий.

Летело существо лежа, каменным брюшком вверх и рогатой головой вперёд, не сводя весело сверкающих красных глаз с меня. И не боится ведь врезаться.

– С работы, – мне скрывать было нечего, тем более, что и неясно, в какой момент со мной вместо гаргульи может её хозяин заговорить.

Ренару, который совсем скоро получит моё письмо, совсем не нужно вносить меня в список подозреваемых. Пусть думает, что я и правда весь день работала. Тем более, что это правда.

– А чего уставшая такая? – не унималось каменное существо.

– Так весь день в мастерской провела, – вздохнула печально.

И услышала невероятное:

– Эх, надо было всё же позвать на обед, – у гаргульи вздох сожаления вышел куда эмоциональнее моего.

Сбившись с шага, напряжённо покосилась на красноглазую морду.

Мне в ответ задорно подмигнули и заговорщически уточнили:

– Надо было, да? – и тут же, не дожидаясь ответа, лорд Армейд, а это был именно он, сам же и решил: – Завтра позову обязательно.

Я издала какой-то невнятный звук, похожий одновременно и на угуканье, и на нервный смех. Потому что я, в отличие от некоторых, точно знала, что завтра Ренар будет сильно занят. И послезавтра, наверно, тоже. И вообще до конца недели, по моим предположениям, отдыха у него не предвидится.

Но это я знаю, а он продолжил:

– И на ужин. Что скажешь?

Я говорить уже вообще ничего не хотела, но исключительно из любопытства взяла и согласилась:

– А давайте, – и улыбнулась, уже предчувствуя, как он будет оправдывать необходимость отменить сразу две встречи.

Или вообще не будет? Просто не придёт.

Всё-таки, все слова Экерта были абсолютной глупостью. Ну разве стал бы нормальный мужчина вот так проявлять внимание только ради одной ночи вместе? Что-то мне не верится… Или, возможно, я просто очень плохо знаю мужчин.

Не смотря на то, что я продолжала смотреть на каменное лицо, оно после моего согласия самым невозможным образом осветилось и просияло искренней радостью.

Настолько искренней, что я, не удержавшись, улыбнулась в ответ.

А Ренар, продолжая сверкать, сокрушённо повторил:

– Надо было и сегодня пригласить!

Смутившись, но не сумев подавить улыбку, я малость виновато призналась:

– Сегодня я бы всё равно не смогла.

И лорд Армейд вспомнил мои недавние слова, осознал, что я стою, чуть пошатываясь от усталости, и уже иным, суровым голосом велел:

– Беги в комнату, Лия, – но тут же, не изменяя себе, хитро добавил, – будет превосходно, если ты сейчас повернёшь налево и придёшь в комнату мою.

Укоризненно покачав головой, я повернулась и действительно пошла. Разумеется, к себе.

Уходя, услышала за спиной искренне печальное:

– А жаль!

Но даже после этого не передумала и не обернулась.

* * *

– Лия, – я впервые слышала, чтобы потусторонний, глухой голос Каспиана, нашего бессменного вредителя, звучал так встревоженно.

– Кас, – повернув голову, увидела, как чуть светящийся во тьме дух выплывает из стены лестницы, – ты как?

Выглядел он неважно, но уже лучше, чем вчера. Не бледный, потерянный, осунувшийся. Засиявший словно ярче, с горящими гневом и ненавистью глазами, откровенно злой.

– Мёртв, – у меня от его мрачного ответа мурашки по коже поползли, но дух продолжил, – но хотя бы существую. Аллегру повезло меньше.

И я остановилась, напряжённо глядя на духа.

Аллегр – какой-то из его родственников. Духи рода Навроэль отличались молчаливостью и нежеланием говорить с кем-либо, из них из всех только Кас выделялся ненормальной общительностью. Поэтому сложно сказать, о каком именно родственнике говорил Каспиан – я их не слишком различала.

– Что случилось? – спросила и поняла, что ничего хорошего сейчас не услышу.

– Альвхейда приходила, – выплюнул призрак с ненавистью, – искала меня. Не найдя, пришла в бешенство и выместила эмоции на первом, кто под руку подвернулся.

– Приходила, – повторила я, чувствуя, как верно бледнею, – вчера вечером, во время праздника?

И сквозь нарастающий гул собственного сердца услышала далёкий голос Гарара, гаргульи ректора: «Король пытается проникнуть в библиотеку, королева поднимается в Звёздную башню».

И поняла! Я вдруг осознала, что вчера так сильно меня царапало! Почему задала вопрос про возраст королевы! Потому что осознание пришло ко мне ещё вчера, но я была слишком занята другими проблемами, чтобы обращать внимание ещё и на эту.

– Альвейха – это королева! – громкий срывающийся шепот показался мне оглушительным в тишине винтовой лестницы.

Стоило словам слететь с губ, как мне в тот же миг почудилось, что со всех сторон ко мне тянутся невидимые, но смертельно опасные щупальца той, кто стала легендой, той, кого считали лишь выдумкой, той, кто славилась жестокостью и могуществом!

По спине прополз холодок, поёжившуюся меня передёрнуло, а испуганный взгляд невольно запрыгал по теням. Теперь мне казалось, что все они живые и готовы к атаке.

– Я не рассмотрел её иллюзий, – поджал Кас призрачные губы.

– На ней были иллюзии? – не поняла я. – Хочешь сказать, она изменила внешность?

– Хочу сказать, – дух издал раздражённый выдох и поколебался в пространстве, – что под иллюзиями мы её не видели, но чувствовали. Я её энергию ни с чем не спутаю. Знаешь, почему? Потому что в ней была примесь моей родной магии и собственной жизни.

С этими словами последний представитель рода Навроэль исчез за стеной, оставив меня в темноте, тишине и с чувством нарастающего ужаса.

Оставшийся путь вверх я преодолела бегом, навалилась на деревянную дверь и ворвалась в родную комнату.

– Ой, Лия, – обрадованная моему появлению Рина отвлеклась от домашнего задания, которое делала за столом, обернулась на стуле и с улыбкой посмотрела на меня. Улыбка быстро померкла, взгляд из сияющего стал встревоженным и подруга протянула уже иным, испуганно-растерянным голосом: – Ой, Лия…

Пока я закрывала дверь и тяжело проходила к столу, дриада сбегала за двумя чашками, заварничком, блюдцем со свежим печеньем, вернулась, поставила это всё на стол, сдвинув на край учебники и тетради, уселась напротив меня и потребовала:

– Выкладывай!

Колебалась я не больше пяти секунд, вдохнула, выдохнула, задержала на мгновение дыхание и выпалила всё, что было.

Вчерашние и сегодняшние слова Каспиана, Гарара, Ренара. Мои размышления и подозрения. Страшный вердикт, в котором не сомневалась я и которому мгновенно поверила Каррин.

Поверила и ахнула, отшатнувшись, двумя ладонями зажав рот и в ужасе уставившись на меня округлившимися зелёными глазами.

– Быть не может! – воскликнула испуганно и глухо из-за рук.

– Почему же? – я, пока всё ей выкладывала, успела немного успокоиться и теперь нервно помешивала чай. – Если она действительно настолько сильная и умная, как говорят легенды, то вполне могла замедлить собственное старение и скрыть своё истинное я даже от архимагов.

– И собственного супруга! – подхватила мысль Рина.

Я кивнула, этот момент меня не особо интересовал, куда больше волновало вот что:

– Она вчера поднималась в Звёздную башню, чтобы, судя по всему, уничтожить дух Каспиана. Полагаю, чтобы он не узнал её и не раскрыл правду. Например, Армейду.

Каррин последовала разумному совету и прекратила паниковать. Взялась за печенье, задумчиво его сгрызла, пока я крохотными глоточками пила горячий чай.

– Выходит, – проговорила подруга медленно, поднимая на меня взгляд, – Альвхейда планирует часто появляться в нашей академии?

О таком я не думала.

– Звучит разумно, – признала кивком, – если бы она приехала только на праздник, то вряд ли сама пошла в башню, чтобы рисковать и уничтожить лишь вероятную возможность разоблачения. Думаю, она и правда собирается стать частой здесь гостьей.

Дриада принялась выстукивать пальцами по столешнице тревожный ритм. Нахмурившись, направила напряжённый взгляд в никуда.

Я же, отпив ещё чая, сделала ещё одно признание:

– Пока королева вчера ходила в башню, её муж посетил нашу библиотеку…

Каррин была отличницей по всем предметам и добрую часть своего свободного времени проводила в царстве книг. Так что я совсем не удивилась, когда подруга с убеждённостью заявила:

– Тёмное хранилище! Все общедоступные книги есть в библиотеке во дворце, а в тёмном хранилище закрыты в том числе и родовые дневники Навроэлев!

Отставив чашку и откинувшись на спинку стула, я задумалась о том, что выяснялось.

Если верить учебникам истории, после смерти последнего представителя рода Навроэль родовой замок достался какому-то далёкому-далёкому родственнику, живущему за морем с семьёй. Тот выставил ненужное наследство на торги, и практически сразу правительство Ингареда прибрало замок к рукам. Около сорока лет он стоял без дела, прежде чем стать Государственной магической академией… и я только сейчас поняла, что за эти сорок лет в каменных стенах неоднократно случались пожары и обвалы. Историки списывают всё на случайности, но… что-то я уже не уверена!

Поднявшись, прошла к окну под заинтересованным взглядом Рины, навалилась на раму, распахнула застекленные дверки и вгляделась в темноту.

Темнота посмотрела в ответ двумя сверкающими, как угли на ветру, красными глазами.

– Гарар? – позвала неуверенно.

Глаза моргнули. Жутко так…

– Арьер, вообще-то, – исправили меня скрипучим, как трущиеся друг о друга камни, голосом.

После чего гаргулья, попросту зависшая в воздухе, подлетела ближе, посторонила меня и вальяжно устроилась на подоконнике.

– Здравствуйте, – Рина вовремя про вежливость вспомнила.

– Чаёвничаем? – деловито уточнило существо, поглядывая на печенье на столе.

Мы с подружкой обменялись понимающими взглядами.

– Присоединяйтесь, пожалуйста, – предложила радушная я.

Дриада заискивающе пододвинула блюдце к Арьеру поближе.

Тот, к нашей радости, ничего не заподозрил, оттолкнулся от подоконника, перелетел через комнату и приземлился на край кухонного стола. Тот в ответ жалобно заскрипел, но устоял. Наверно, ему просто тоже интересно было, что мы задумали.

Торопливо прикрыв окошко, я поспешила назад на своё место. Мы с Каррин позволили Арьеру с аппетитом умять целых пять печенюшек, и только после этого я осторожненько начала:

– Вчера вечером король пытался проникнуть в библиотеку… и как, проник?

Ну, да, не очень-то осторожненько, да и вообще не так в лоб надо было… Вот и сверкнувшая на меня взглядом Рина так считала, а подавившийся съестным Арьер и вовсе запыхтел от негодования.

– Ну что вы так смотрите? – мне, право, неловко от их взглядов стало и неуютно. – Это стратегически важная информация!

Не поверивший Арьер сжевал ещё одно печенье, не сводя при этом с меня скептического взгляда.

– Ну вам что, жалко что ли? – откровенно заныла я.

– Неа, – причмокнула губами явно распробовавшая угощение хитрюга, – жду, когда торговаться начнёте.

Я метнула беспомощный взгляд на Рину. Мне торговаться было нечем!

Соседка, издав вздох неприкрытого сожаления, поднялась, сбегала к ящичкам, вытащила на свет заготовленные наверняка на грустный день конфеты в бумажной коробке. Помедлила, покосилась на каменного вымогателя, вздохнула ещё раз и достала творожно-шоколадный рулет. Такие делали в единственной на весь континент кондитерской «Ванильный поцелуй», они же разработали уникальную упаковку длительного хранения – обычный пергамент придумали парой заклинаний украшать так, что выходило что-то вроде переносного холодильного шкафа. Вот рулет Каррин как раз в такой упаковке и был.

– Элтон подарил, – призналась подруга печально, к столу возвращаясь и свои запасы с сожалением к Арьеру пододвигая, – сегодня утром…

Если бы мне такую вкуснятину подарили, я бы тоже пожалела её кому-то отдавать…

Подружку я нежно любила, а потому решительно отодвинула всё, к чему гаргулья уже каменные лапы тянул, напрочь проигнорировала его вытянувшуюся обиженную морду и так решила:

– Спрошу у лорда Армейда.

– Э, так нечестно! – возмутились некоторые и вслед за вкусностями прыгнули.

Но Рина и конфеты, и тем более рулет сама съесть хотела, а потому скоренько всё подхватила и к груди прижала, а сама со стула вскочила и к стене отошла, всем своим видом показывая, что без боя не сдастся.

– У-у, шантажистки! – разобиделся патрулирующий академию, не став вступать в драку, где у него, вообще-то, были все шансы на победу.

Видимо, в трудовом договоре имелся пункт о не причинении вреда здоровью адептов.

– Угощу тремя конфетками, – вдруг выдала Каррин, – взамен на информацию. Подумай, мы в любом случае получим ответ, но ты можешь немного упростить нам жизнь… и получить три вкуснейшие шоколадные конфеты… а у них внутри цельный орех, ммм…

Вот честно говоря, я бы при таком раскладе повелась и согласилась на меньшее. Да, обидно, что не целая упаковка и рулет, но лучше же, чем ничего!

– Мошенницы, – окрестили нас ещё одним недобрым словом. – Ладно, утёс с вами! Король вчера в общий зал вошёл без проблем, да там и защиты никакой нет. Смысл учебники защищать? А вот в тёмное хранилище сколько ни пытался, войти так и не сумел. Гони конфеты, ведьма!

– Я сейчас обижусь, – мрачно пригрозила дриада, но слово своё сдержала и честно отдала Арьеру его три конфеты, которые тут же пропали в каменной пасти.

– С вами было очень неприятно иметь дело, – попрощались с нами и улетели через окно, демонстративно то за собой не закрыв.

Мне не сложно, я сбегала, сама закрыла. За стол напротив друг друга мы с Риной садились вместе, не сводя напряжённых взглядов с глаз друг друга.

– Раз король отчаянно пытался, но так и не сумел проникнуть в тёмное хранилище, – начала я медленно.

– То с очень большой вероятностью он вернётся в замок и попытается ещё раз! – закончила бытовой маг мрачно-торжественно.

– Как и королева, – кивнула я, – она рисковала и пошла уничтожать Каса, но ударила не по нему.

– Как думаешь, – подружка подхватила свою чашку и задумчиво поболтала остатки уже остывшего чая, – чего они хотят?

Я об этом старалась не думать, если честно, потому что… страшно. До дрожи в коленках и мурашек от шеи вниз по спине. Но если честно:

– Альвхейда хочет Ренара.

Рина оторвала растерянный взгляд от чашки в руках, подняла на меня вопросительный взгляд, недоумевающе приподняла брови.

– В плане – хочет или?.. Хочет?.. – спросила и сама тут же залилась стыдливым румянцем.

Я не краснела, потому что:

– По легендам, Альвхейда нападала на сильнейших из магов, поглощала их силу, а их самих убивала. Так случилось и с Каспианом. Так… она хочет, чтобы так случилось и с Ренаром.

Мне было жутко даже думать о подобном, не то что говорить вслух.

Но дриада, не разделяя моих переживаний, смотрела на меня откровенно скептически. Одним взглядом подруга не ограничилась.

– Хочешь сказать, – начала с недоверчивой насмешкой, – какая-то древняя колдунья придёт и победит нашего ректора? Прославленного на весь мир архимага, лучшего из лучших?

И… я задумалась. Ведь верно, Ренар – лучший из лучших. Но и до этого она убивала именно таких – самых одарённых, самых сильных. Как? Хитростью, известно как. Любая сила, какой бы великой она ни была, проигрывает в схватке с острым умом, продуманной тактикой и хитростью.

– Нужно предупредить лорда Армейда, – это я знала точно и не сомневалась ни на миг.

Засомневалась Каррин.

– Лия, – позвала тихонько, дождалась, пока я подниму на неё взгляд, склонила голову к плечу и, помедлив, всё же спросила: – а что ты знаешь про архимагов?

Что я знаю?

– Архимаг – это не звание, дающееся по праву рождения. Чтобы его получить, нужно из обычного мага стать магистром, затем архимагистром, и только после этого архимагом. Одного сильного магического дара недостаточно, тут нужны ум, железная дисциплина и сила воли.

Соседка кивала в такт моим словам – мы обе знали ответ на её вопрос, архимагов и магическую иерархию мы на первом курсе все проходили. А едва я замолчала, Рина спросила о том, о чём изначально и хотела:

– А как так получилось, что у нас архимагов всего три осталось, но при этом нет ни одного архимагистра?

Ответа на этот вопрос у меня уже не было.

А бытовой маг, кивнув моему недоумевающему взгляду, спросила ещё кое о чём:

– Лорда Армейда к нам в академию сослали в наказание за убийство одного из своих.

Тут кивнула уже я.

– Так говорят.

– Ты с ним сблизилась, – продолжила подруга, – так скажи – мог ли Ренар Армейд уничтожить своего товарища на эмоциях или от ненависти и не суметь в дальнейшем доказать необходимость этого поступка?

Мне и думать нужды не было:

– Нет, – прозвучало с абсолютной уверенностью. – Лорд Армейд действительно способен на убийство, но у него не отнять благородства и справедливости. Даже если бы ненавидел, он бы ни за что не стал убивать кого-то из личной неприязни.

– Вот то-то и оно, – цокнула дриада языком и поднялась из-за стола. – Будь у него причина, он бы озвучил её королю и не был сослан к нам. Значит…

– Значит, – перебила я и тоже на ноги поднялась, возбуждённая внезапной догадкой, – ему была нужна ссылка в нашу академию!

Соседка пошла к своему шкафу, но на половине пути остановилась, обернулась и:

– Он тоже пытается проникнуть в тёмное хранилище? Это глупо, он же ректор, у него доступ во все помещения.

– Я думаю, – от переизбытка чувств подошла ближе к Рине, схватила её за руку, заглядывая в глаза, – это именно он изолировал тёмное хранилище так, что король не сумел в него попасть.

– Значит, – Каррин сильно нахмурилась, – лорд Армейд хотел получить полномочия ректора ради того, чтобы не допустить его величество к тайным знаниям?

Вот тут я была вынуждена признать, что:

– Не знаю, – так грустно стало от этого. Отпустив подругу, потёрла ладонью лоб. – Слишком много всего происходит. Я перестала что-либо понимать.

* * *

Уснуть получилось только под утро.

Мысли, мысли, мысли… Догадки, предположения, теории. Всё это клубилось внутри моей головы, отгоняя сон.

В итоге на первой лекции по Природной магии кое-кто не выспавшийся клевал носом, записав едва ли треть материала.

Ко второй паре по Географии материка меня сморило окончательно, ещё и монотонный голос профессора Шмейха, сухонького старичка в толстых очках, делу не помогал совершенно, а, наоборот, делал хуже.

И… в какой-то момент я всё же уснула, успокаивая себя тем, что у профессора зрение ну очень плохое, а я в дальнем ряду на четвёртой парте сидела.

И сквозь сон вдруг увидела.

Высокая, стройная, полная грации женская фигура, плывущая по коридорам замка… странная обстановка, но место я узнала точно – наша академия.

Длинные, по самую поясницу, блестящие, словно драгоценные камни, чернильно чёрные волосы. Алое, расшитое золотыми нитями платье, подол которого струился следом за фигурой на два метра. Мелодичный стук каблучков, шелест ткани, тихая, едва улавливающаяся мелодия, которую напевала себе под нос незнакомка…

Или не незнакомка?!

Меня, не ощущающую своего тела, повело следом. Вдоль по коридорам, мимо многочисленных комнат, по совершенной тишине замка, нарушаемой лишь этой женщиной.

Она не шла – летела, приковывая взгляд. И если бы в замке был хоть кто-то, он бы действительно пропал, пленённый этой ослепительной, но какой-то злой красотой.

Женщина остановилась плавно. Сначала замедлила шаг, затем прекратила идти вовсе, плавно повернувшись к двери, что была слева…

И только сейчас, когда она показала лицо, я, наконец, узнала её. Не могла не узнать. Её портрет красовался в учебниках истории, её лицо смотрело с картин в некоторых аудиториях и Галереи памяти, её лицо чеканили на золотых монетах, отдав, вопреки всем нормам и устоям, королю серебряные…

Королева.

Мне не доводилось видеть её лично, к счастью, так что и сравнивать было не с чем. Но женщина, сейчас с жуткой улыбкой входящая в комнату, казалась мне свободной, сильной, своевольной и точно знающей, чего она хочет и что для этого следует сделать.

– Она пришла к деду, – раздался вдруг со стороны знакомый голос, заставивший вздрогнуть от неожиданности.

Рядом со мной стоял… нет, не дух Кас, а последний представитель рода Навроэль. Такой, каким он был при жизни – материальный, имеющий поджарое тело молодого парня, в прекрасном камзоле по старой моде, с чуть растрёпанными золотисто-русыми волосами и бездонными синими глазами.

Каспиан не смотрел на меня, он не сводил печального взгляда с оставшейся открытой двери, за которой скрылась Альвхейда.

– Дед был парализован болезнью и не мог сопротивляться, именно поэтому она оставила его напоследок. Знала, что он всё равно никуда не денется и ничего не сделает. Он… быстро умер. Я видел.

Ох, Кас…

– Ты… ты тогда уже был?..

Не договорила, сил не хватило, но лорд Навроэль понял и сухо кивнул.

– Да. Меня она убила первым, впитав всю магию и власть над замком, а потому сумев перекрыть выходы остальным. Наш родной дом стал смертельной ловушкой для всех его обитателей.

Всё это было ужасно бесчеловечно, жестоко и несправедливо.

– Впитав власть над замком? – переспросила непонимающе. – Насколько я знаю, наследство перешло твоему дальнему родственнику, который выставил замок на торги, а правительство Ингареда его купило.

– Всё верно, – пользуясь тем, что происходящее сейчас было лишь воспоминанием, Каспиан махнул рукой и со стуком захлопнул дверь, за которой умер последний член его семьи. – Замок принадлежит стране, но власть над ним остаётся у Альвхейды.

Мамочка!

– Оставалась, – внезапно жестко усмехнувшись, исправился лорд Навроэль, – до недавнего времени.

Кривой смеющийся взгляд на меня.

– Вот ровно до того момента, как твой архимаг не пришёл. Знаешь, я сначала и не понял.

– Знаешь, я и сейчас ничего не понимаю, – не смогла промолчать.

Кас хмыкнул вновь, и сейчас в нём даже не было давней спящей ярости и ненависти.

– Я покажу, – решил бывший хозяин замка.

И нас рвануло вертикально вверх! Окружающее пространство закружилось в превратившемся в неразборчивое пятно вихре, года сменялись за считанные секунды, пока мы продолжали лететь вверх. На несколько мгновений вокруг даже вспыхивало пламя случавшихся в стенах пожаров.

И вот, в итоге, мы оказались в воздухе над тем замком, который знала я сейчас.

– Смотри, – велел Кас и указал вниз.

Там, среди темноты, спешила нервно озирающаяся по сторонам затянутая в зимний плащ фигура… Вот она подошла к забору, игнорируя наличие ворот, помедлила несколько мгновений и навалилась грудью на камень. Занятая своим, она даже не заметила, как из темноты прямо за ней вышла ещё одна фигура…

– Адептка… вы что здесь делаете?! – разнеслось грозное по ветру.

Я невольно улыбнулась. Отсюда, с такого ракурса и знания всего того, что было после, наша первая встреча казалась крайне забавной.

– Армейд в тот момент только-только закончил с фиксацией точек собственной магии. Если бы не ты, он сделал всё по правилам и точно ощутил, что замок с давних пор находится в подчинении. Начал бы копать и обязательно отыскал источник владения. Правда всплыла бы наружу внезапно и сокрушительно. Но…

– Он отвлёкся, – мой голос прозвучал глухо.

– Да. Занятый тобой, Армейд не стал осторожничать и подчинил силу замка резко и основательно, разорвав старые нити и даже не заметив этого. Смотри.

Я смотрела. Ренар стоял близко-близко, нависая над вжимающейся в камень мной.

– Вот… сейчас!

В это мгновение внизу под нами ярко вспыхнул портал и та я вместе с тем Ренаром провалилась в его гостиную. Точно помню, я тогда ещё подумала: ого, как быстро он подчинил себе потоки замка!

Могла ли я хотя бы предположить, что это произошло в разы быстрее, чем я думала? За считанные мгновения буквально!

Но кое-что ещё я так и не поняла.

– Зачем же королева в день праздника поднималась в Звёздную башню? Почему не пришла уничтожить тебя раньше?

– Повода не было, – Каспиана этот момент, в отличие от меня, не волновал нисколько. – Незапланированный визит её величества в академию мог показаться подозрительным, да и… ты наверняка слышала, что говорят про твоего архимага и эту тварь.

– Это просто слухи, – настал мой черёд делать вид, что данная тема мне безразлична.

– Слухи, не слухи, – протянул дух, насмешливо сверкая на меня синими глазами, – а за ворота академии Армейд Альвхейду хорг бы пустил.

Мне что-то в это слабо верилось. Она всё же королева. Хотя, вспоминая Ренара, его характер и возможности… да, если бы не захотел, она на территорию академии не попала.

– А лорду Армейду ты вот это, – я обвела несуществующее пространство вокруг нас рукой, – показал?

Кас скривился, потёр ладонью волосатый затылок, заметно помрачнел от ощущения собственных волос, но всё же ответил:

– Я пытался, но он покинул академию.

У меня от этих слов всё внутри заледенело и закололо.

– А куда пошёл? – спросила максимально осторожно, стараясь ни голосом, ни выражением лица не выдать себя.

Потому что я точно знала, куда он пошёл. Более того, я даже знала, что ушёл он вчера вечером, едва получив письмо. И если заклинание работает… хотя какое «если»? У меня не было сомнений в том, что оно действительно работает. Значит, лорд Армейд ухватился за предоставленную ему возможность и сейчас методично перерывал столицу, находя места хранения запрещённых разработок и тех, кто их, собственно, и хранит.

Уверена, что первых, что вторых в городе сейчас запредельно много. Значит, эта ночь не единственная бессонная, что предстоит Ренару.

И я ему искренне, от всей души сочувствовала, потому что собиралась добавить тяжёлой работы, рассказав про Альвхейду.