Глава 29

Зейн лежал в палате, которая ему больше напоминала своими смешными размерами и наличием одного-единственного крошечного окна с давно немытым стеклом — камеру, и наблюдал за мухой. Сначала она лениво ползала по невысокому белому потолку, затем — по стене с облупившейся по углам краской. В конечном итоге глупая муха перебралась к Зейну на живот и потирая свои лапки, исследовала ткань его одежды.

Наблюдение за мелкой жужжащей тварью было одним из немногих занятий, которое себе мог позволить Зейн в стенах психушки. По пятницам санитары разрешали тем пациентам, которые себя хорошо вели на протяжении минувшей недели посмотреть в общей комнате телевизор. Обычно, по нему крутили старые черно-белые фильмы. Зейн уже успел их все выучить наизусть, потому что фильмов всего-то оказалось три штуки.

Помимо фильмов, Зейну совсем недавно разрешили иметь свой личный карандаш. Медбрат, работающий на Серджио, приволок ему стопку журналов со сканвордами и судоку. Безликие дни в психушке стали проходить живее. Тем не менее ни телевизор, ни головоломки, ни даже чертова муха не могли успокоить Зейна. Он не привык отсиживаться в тени, когда основные события уже вовсю начинали бурлить. Не привык быть лишенным контроля над ситуацией.

Серджио продолжал время от времени снабжать Зейна информацией. Пока что всё развивалось, согласно плану. И всё же Зейну с каждым днем становилось всё сложней держать себя в руках. Он не сомневался в силе и упрямстве Адель. Тем не менее сейчас она была беременна и, по сути, одинока. Парни не в счет. Они только могли ее защитить, если возникнет такая необходимость.

Зейн не планировал оставаться в психушке на весь срок беременности Адель. Но несмотря на то, что ситуация пусть и плавно, а развивалась, всё равно возникало ощущение, что время будто бы застыло на месте.

Серджио постоянно напоминал о том, что нужно иметь терпение. В последнее время Зейн буквально по крупицам собирал свое терпение, чтобы собственноручно не испортить весь их план. Раньше было проще, потому что у Зейна напрочь отсутствовала уязвимость. Теперь же он себя чувствовал абсолютно голым, лишенным кожи, из-за чего любое прикосновение могло привести к фатальным последствиям. Если что-то случится с Адель или их ребенком… Зейн запрещал себе об этом думать. Он фактически заново учился жить с осознанием, что в этом мире у него есть нечто такое, которое невозможно приобрести ни за какие деньги мира. Любимая женщина, которая носила под сердцем их ребенка. И вместо того, чтобы быть рядом с ней, Зейн просто скрылся от проблем. Всё выглядело именно так, с какой стороны ни взгляни.

Еще какое-то время назад Зейну удавалось себя успокоить одним весьма веским аргументом. То испытание, которое ему и Адель стоило пройти, непременно в будущем их обоих сделает сильней. Сейчас же Зейн чувствовал себя таким слабым, как никогда прежде. С Адель могло происходить то же самое и это напрягало.

Когда в коридоре послышались шаги, муха тут же слетела с Зейна и спряталась где-то в крошечной щели оконной рамы. Скрежет ключа, который вставили в замочную скважину и несколько раз прокрутили, заставил Зейна скривиться.

На обед должны повести только через двадцать минут. А раз уж пришли раньше, значит, от Серджио либо поступила новая информация, либо он решил связаться по сотовому.

Медбрат молча вывел Зейна из палаты.

«Значит, всё-таки телефонный разговор, — мысленно отметил Зейн и вдруг почувствовал себя странно неуютно. — Это всё из-за чертовой психушки. Давит на голову».

Оказавшись в знакомом подсобном помещении, Зейн перевернул одно из старых ведер дном вверх и уселся на него. Медбрат, как обычно, остался стоять снаружи и следить за обстановкой.

Старый мобильник привычно завибрировал и Зейн по обыкновению поторопился ответить на звонок.

— Ситуация накаляется, мой дорогой друг, — без приветствий и своих фирменных шуточек заявил Серджио.

За весь период их сотрудничества Зейн успел кое-что для себя понять. Если Серджио был серьезен, то ситуация не просто накалена до предела, она по-настоящему дерьмовая.

— Что случилось?

— Малыш Дэвид случился. Когда мы прорабатывали план я не учел момент, что этот щенок захочет действовать самостоятельно.

— Больше конкретики, мой хитрый умный друг.

— Насколько мне известно, между Дэвидом и его папашей возникли серьезные разногласия. Зная этих двоих, могу с уверенностью сказать, что внутрисемейный конфликт так просто не уляжется.

— Нам это может сыграть только на руку, — задумчиво произнес Зейн. — Фокус их внимания сместится. Можно будет ослабить хватку и не заигрываться во всё это дерьмо с психушкой.

— Всё как раз совсем наоборот, — невесело улыбнулся Серджио. — Позволь тебе кое-что объяснить. Дэвид — больной на голову ублюдок.

— Спасибо, не знал, — с иронией прокомментировал Зейн.

— Слушай дальше. Он всегда стремился угодить своему папаше. Всегда хотел получить его похвалу и одобрение. Говард скуп на всё это дерьмо, но зато не выносит, когда кто-то не оправдывает его ожиданий. Даже если этот «кто-то» — родной сын. Говард поручал Дэвиду заняться твоей женщиной. Как ты знаешь, поручал несколько раз. Дэвид не справился и тем самым утратил благосклонность своего папаши. Говард прекратил к нему прислушиваться. Все идеи и предложения, связанные с тобой или твоей женщиной, были отвергнуты.

— Всё это очень интересно, но зачем ты мне рассказываешь о душещипательных семейных драмах Томсонов?

— У тебя там от витаминов и седативных совсем мозги расплавило? — раздраженно спросил Серджио. — Если Дэвид окажется полным психом и решится убрать Говарда, тогда ситуация окончательно выйдет из-под контроля. Он основательно возьмется и за тебя, и за твою Адель. За Адель, потому что она фактически является живым доказательством его унизительных промахов. А за тебя… Возьмется за тебя, чтобы раз и навсегда поставить точку в войне, которую ты вел с его отцом. Всё это звучит сумбурно, но я говорю о том, что в скором времени может произойти.

Зейн устало помассировал надбровные дуги и закрыв глаза, попытался максимально быстро проанализировать услышанное.

— Дэвид довольно глупый и жестокий сукин сын. Ему просто мозгов и смелости не хватит, чтобы прикончить своего папашу и при этом самому не подставится. Да и не пойдет он на это. Говард всех их на коротком поводке держит.

— Дэвид далеко не глупый, но вспыльчивый и агрессивный. Это ему временами серьезно мешает здраво мыслить, но при этом позволяет принять крайне непредсказуемые решения.

— В таком случае, я здесь уже порядком засиделся, — подвел итог Зейн и поднялся с ведра.

— Именно сейчас мы и должны притаиться. Как будет дальше развиваться ситуация — неизвестно. Любой шаг с нашей стороны может оказаться ошибочным.

Зейн понимал, что Серджио, в первую очередь, заботился о себе и своем благополучии. Слишком много сил было потрачено на осуществление их плана. Более того, Грассо мог себе позволить притаиться и терпеливо наблюдать за развитием событий с разных точек. Его семья находилась заграницей. В безопасности.

Сжав челюсти, Зейн коснулся переносицы. Ему тоже следовало отправить Адель куда-нибудь подальше, но это могло вызвать слишком много ненужных подозрений. Всё должно было выглядеть естественно. Правда, теперь такая тактика привела к тому, что Зейн фактически оказался связан по рукам и ногам.

— Мои люди будут охранять твою женщину, — заявил Грассо после небольшой паузы. — Постараюсь сделать это аккуратно, чтобы не привлекать внимания. Никто не должен знать о нашем сотрудничестве. Я с Говардом и так уже почти не контактирую. Если бы не ты, он непременно занялся мной.

— Удобно получилось, — отметил Зейн.

— Не спорю. Но это временно. И ты, и я обязательно вздохнем с облегчением, когда старина Говард не будет представлять никакой угрозы. Джозеф тоже сразу притихнет, лишившись мощной поддержки. А пока… Пока нужно продолжать игру.

— Надеюсь, ты уже пустил в ход информацию, которая хранится у тебя в сейфе?

— Да. Скоро она должна уже попасть к твоему хорошему полицейскому.

— Отлично.

— Знаешь, будь я твоей женщиной, после всего этого, ни за что в жизни не согласился остаться с тобой. Намял бы бока и прыгнул в постель к кому-нибудь другому, — Серджио тихо засмеялся.

— Ты был бы очень уродливой женщиной, Серджио, — не остался в долгу Зейн.

— Зато не лишенной харизмы. И всё же, мне кажется, ты забываешь, что твоя женщина беременна. Это, конечно, твое дело. Но для меня семья священна и подвергать таким потрясениям свою женщину… Не уверен, что ты поступаешь правильно.

— Я не на исповеди, а ты не падре, — напомнил Зейн. — Но то, что сейчас происходит либо вытянет нас с ней из дерьма, в котором мы давно застряли, либо окончательно утопит.

Дверь в подсобное помещение тихо приоткрылась и в проеме показалась голова медбрата.

— Мне пора, — обратился Зейн к Серджио. — Скоро обед.

— Приятного аппетита, дружище.

Зейн лишь скривился, вспомнив обо всех тех «изысках», которыми его здесь пичкали. Но странное дело, он к ним привык. А к тревоге за свою маленькую семью — нет.

«Если мы выживем, — отстраненно подумал он, когда направлялся в сторону общей столовой, — и Адель меня не прикончит, утащу ее под венец».