Глава 31

То, что дела у него обстоят дерьмово, Зейн понял еще до того, как прозвучали первые тревожные звоночки. Лежа ночью на своей койке, он вслушивался в тихое жужжание мухи, которое стало уже привычным и чувствовал беспокойство. Оно разрасталось прозрачной паутиной внутри его грудной клетки и мало-помалу туго стягивало внутренности.

Зейн на миг почувствовал себя животным, которое учуяло запах опасности и решило притаиться. Еще чуть-чуть и Зейн мог бы поклясться, что уловил, как шерсть у него на загривке встала дыбом. Конечно, всё это была только выдумка, но замкнутое пространство могло еще и не такие ассоциации вызвать.

Уснуть Зейну удалось лишь под утро, когда муха наконец-то утихла, вероятно, снова забившись в щель оконной рамы. Ему ничего не снилось, кроме вязкой холодной темноты, в которой также ощущалась вибрирующая тревога. Когда Зейн разлепил глаза, в узкое окно, в которое не пролез бы и ребенок, заглядывали солнечные лучи. Они пробивались сквозь густые тучи и казались хилыми и тусклыми.

Потянувшись на кровати, Зейн услышал, как захрустели все его позвонки и косточки в плечах. Скоро должен был прийти медбрат и отвести на завтрак. В замочной скважине привычно заскрежетал ключ. Зейн медленно сел, спустил ноги и встретил вместо знакомой фигуры совершенно чужую.

Мужчина также, как и медбрат, был одет в форму. Крепкая бычья шея, широкие мускулистые руки. Выражение лица показалось нечитаемым и одновременно с этим с легким налетом туповатости.

Конкретно этого человека Зейн в стенах своей психушки еще не встречал, зато встречал ему подобных. Обычно, такие крепыши силой урезонивали особенно буйных пациентов. Перехватывали своими ручищами у фиксировали до тех пор, пока медсестра не вводила в вену больного лошадиную дозу успокоительного.

Зейн не подал виду, что сильно удивился смене его «караула». Но мысленно задался вопросом: «Зачем этот здесь? На буйного пациента я вряд ли смахиваю». Смотреть на себя Зейн в последнее время не очень-то любил. За всё время пребывания в психушке он заметно похудел.

«Если бы я вдруг и взбесился, то урезонить меня смог работничек и поменьше», — не без иронии отметил он и размял затекшую шею.

Чужак молча зашел в палату и схватив Зейна за плечо, буквально содрал его с кровати и поставил на ноги. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы уяснить — дела действительно полная дрянь.

— Ты ведешь себя негуманно, друг, — за сарказмом Зейн попытался скрыть приступ тревоги.

На здоровяка его слова никак не подействовали. За его спиной возник еще один. Чуть поменьше и выражение лица не выглядело тупым.

— Не думал, что меня будет целая свита провожать на завтрак, — уголки губ Зейна дернулись в нервной ухмылке.

— Зафиксируй, — отдал сухой приказ тот, что поменьше.

Здоровяк обошел Зейна сзади и сдавил его своими руками таким образом, что вырваться из их захвата оказалось просто невозможно.

— Это новый вид терапии, господа? — Зейн попытался шевельнуться, но чужие руки стиснули его с такой силой, что он бы не удивился, услышав треск собственных ребер.

Мелкий никак не отреагировал на вопрос. В его руке показался шприц. Впервые с момента как Зейн осел в психушке он увидел шприц. Его пичкали витаминами и не более того. Серджио обо всём позаботился. То, что происходило сейчас для Зейна стало полной неожиданностью.

— Не двигайтесь. Это для вашего же блага. — Без тени каких-либо эмоций произнес мелкий и ввел иглу в шею Зейна.

Зейн хотел что-то сказать. На языке замерло много слов, и половина из них была нецензурной, но затем… Его палата качнулась, будто он оказался на хлипком корабле во время шторма. Язык онемел и Зейн стремительно рухнул в черную пустоту.

Когда он очнулся привычные стены его палаты куда-то бесследно исчезли. Голова была неестественно тяжелой и словно под завязку наполнена тягучей раскалённой смолой. Жажда жгла глотку.

Зейн поднял голову и тут же скривился, ощутив ноющую боль в шее. Рук почему-то странным образом он почти не ощущал.

— С возвращением, — кто-то похлопал Зейна по щекам. Фокус то сводился, то расплывался. Но голос показался Зейну знакомым. — Хочешь пить? После этой дряни всегда очень хочется пить.

За глоток воды Зейн сейчас был готов отдать всё что угодно. Жажда продолжала выжигать глотку. Язык больше напоминал наждачную бумагу. Фокус всё еще плыл, но бутылку с водой Зейн увидел настолько четко, что глазам даже стало немного больно. Вода в ней была холодная, судя по каплям, что лениво стекали по внешней стороне пластика. Губы непроизвольно потянулись к горлышку. Вода была так близко. Бутылку наклонили и тонкая прозрачная струя, едва коснувшись сухих губ, пролилась на пол.

Это было мучительно. Зейн попытался податься вперед, но почувствовал, как в запястьях и щиколотках что-то натянулось, заблокировав движения. Вода продолжала выливаться на пол. Зейн с ужасом смотрел на бутылку, которая с каждой секундой становилась всё менее заполненной. Жажда снова обожгла пересохшую глотку.

— Ну-ну, не расстраивайся, — его снова кто-то похлопал по щекам.

Зейн часто заморгал и наконец-то увидел перед собой улыбающееся лицо Дэвида.

— Узнал? Я уже испугался. Думал, препарат тебе все мозги превратил в кашу. Скажи, ты всё еще хочешь пить?

— Какая разница? — спросил Зейн, едва вытолкнув звуки из своей пересохшей глотки. — Ты же всё равно меня сейчас прикончишь.

— О! Нет! — Протянул Дэвид и прижался лбом к горячему лбу Зейна. — Ты ошибся. Не сейчас. И уж точно не я. Идея с психушкой и внутренним переворотом в вашей группировке оказалась не так плоха, признаюсь. Но есть один нюанс. Ты это благополучно скормил моему папаше, а не мне. Но раз уж ты так отчаянно хотел поиграть в больничку, я тебе любезно организую эту игру. Всё равно не все еще здесь собрались, а время потратить на что-то надо. Что скажешь?

— Пошел к черту, — процедил сквозь зубы Зейн и ощутил удар в живот.

***

— Поздно дергаться, — заявила Адель и крепко сжала руки в кулаки. — Вы согласились защищать меня, если потребуется.

— Да, согласились, — раздраженно ответил Макс. — Но ты ничего не говорила о том, что хочешь добровольно залезть в пасть к Томсону.

— Если бы сказала, вы все тут же начали меня отговаривать. Не исключаю и того, что просто-напросто заперли бы в комнате, — губы Адель изогнулись в жалком подобии улыбки.

Она чувствовала, как мышцы на ее лице двигались, но не чувствовала ничего, что за собой могла нести сама улыбка. Не было ни радости, ни веселья, ни злости. Ничего. После всего, что Адель узнала, внутри будто бы случился коллапс. Все чувства замерли.

Адель кое-как, но всё же научилась жить без своей семьи. Правда, это не означало, что она до конца смирилась с таким несправедливым положением вещей. Где-то рядом всегда безмолвной тенью ходила ее боль. Адель не отпустила ситуацию, не переборола ее, пусть часто пыталась убедить себя в обратном. Она и не надеялась когда-либо узнать о том, кто же лишил ее семьи. Адель выбрала жизнь, а не месть. Теперь же всё изменилось.

— Именно так я бы и поступил, — сплюнув в открытое окно машины, заверил Макс. — Зейн не мой начальник и не посторонний мне человек. Он мой друг. Фактически брат. И мне не всё равно, что будет с тобой. Ты под моей ответственностью. Моей и Бобби. Ну и Гарри — тоже. Мы вернемся домой.

— Нет, — спокойно, но вместе с тем безапелляционно ответила Адель. — Я обязана его прикончить.

— Ты никому и ничего не обязана, — вмешался Гарри, который всё это время сидел на заднем сиденье.

— А ты вообще помолчи, — Адель бросила на друга сердитый взгляд. — Ты должен был сразу мне обо всём рассказать.

— Чтобы ты подвергла себя опасности? Если бы я сразу сказал, ты сломя голову побежала к Томсону. Впрочем, я оказался прав, раз уж мы всё равно все здесь. Правда, побежала не так быстро. Но это мало что меняет.

Адель скрипнула зубами и отвернулся. Гарри был прав. Был прав и Макс. Бобби хоть и молчал, но его тяжелый взгляд тоже указывал на неодобрение всей этой затеи. Диего прямо сказал, что Адель — идиотка. Он единственный, кто сразу догадался, что она задумала, но всё-таки согласился их всех прикрыть. Сейчас Диего уже должен был подняться на крышу высотки и заняться винтовкой.

— Это меняет абсолютно всё, — заявила Адель. — Гарри, ты сам говорил, что я для Дэвида давно уже стала чем-то личным. Чем-то личным теперь он стал и для меня. Вернее, всегда был, просто я не знала всех деталей той злополучной ночи, когда моя семья погибла. Мы не сможем жить бок о бок. Это уже не про вражду, а про непримиримость.

— Пусть так. И что дальше? — не унимался Макс. — Убьете друг друга и дело с концом? Хорош финал, ничего не скажешь.

— Я пыталась всё это время быть благоразумной, — продолжила Адель, глядя немигающим взглядом в ветровое стекло. — Пыталась не делать резких движений, потому что боялась. Боялась, что это может навредить, в первую очередь Зейну. Я пыталась обратиться за помощью, но мне в ней отказали. Старалась поддерживать стабильность в работе «Лаундж Поинта», но у меня его отняли. Моя подруга ушла, потому что испугалась за свою жизнь. Еще одна — заняла сторону своего мужчины. Роберт повел себя как сволочь и вы все это знаете, тем не менее Агата осталась ему верна. Дэвид отнял у меня всё. Буквально всё.

В салоне автомобиля воцарилась вязкая тишина.

— Не просто пару лет свободной жизни. Или одного члена семьи. Впрочем, и этого уже достаточно, чтобы желать Дэвиду самой жуткой и долгой смерти, какая только существует. Всё. У меня остался лишь ребенок, но как я могу его родить, зная, что этот ублюдок жив? Не просто жив, а в самый счастливый момент моей жизни может снова появиться и снова превратить ее в кошмар? Это не сантименты, мальчики. Я просто объясняю вам причину своего поступка.

— Ну и что ты планируешь делать? Понятно — убийство. Но как? — После нескольких секунд молчания спросил Макс. В его голосе исчезли резкость и раздраженность, а взгляд стал более мягким и понимающим.

— С момента, как Зейна упекли в психушку, я старалась просчитывать каждый свой шаг. Раньше я страшно любила порядок и контроль. И это на самом деле лишь создавало иллюзию жизни. За это я также должна быть благодарна Дэвиду. Потому что думала, что порядок и контроль помогут мне справиться с гибелью семьи. Когда в моей жизни появился Зейн и показал, что не всё нужно контролировать, я… Я действительно почувствовала вкус жизни. Настоящей жизни. Пусть она сумасшедшая и временами опасная. Поэтому… у меня нет никакого четко выверенного плана.

— Ты сумасшедшая, знала об этом? — спросил ее Бобби.

— Пусть будет так. Это тот самый полицейский участок, в котором мне однажды посчастливилось уже побывать, — Адель кивнула на здание, неподалеку от которого остановилась их машина. — Именно здесь Гарри спас меня.

— Я боялся, что ты можешь умереть, — тихо добавил Гарри.

— К несчастью для Дэвида, этого не случилось. Нужно немного здесь всех расшевелить. Выманить Дэвида. Уверена, он не ожидает от меня такого хода. Ему доложат о том, что здесь происходит и кто за всем этим стоит. Таким образом мы его и выманим.

— А если ничего не получится? — задумчиво спросил Макс.

— Будем импровизировать. Я должна разобраться с Дэвидом. Только тогда я успокоюсь. Устранив основную проблему, можно будет разобраться с Робертом и наконец-то расчистить путь для освобождения Зейна.

— В таком случае, хватить трепать языками и перейдем сразу к делу, — подытожил Макс и первым вышел из машины.