Глава 13

2018 год

— А скажи мне честно, Диана, у меня мог бы быть шанс?

Мы расположились друг напротив друга за столиком в ресторане отеля, и Юра держал мои ладони в своих. Прямо сейчас мне хотелось, чтобы эти крепкие надёжные руки обнимали моё тело. Можно дать парню такой шанс и взять то, что нужно мне. Но я хорошо осознаю, что во мне урчит плотский голод, утолив который, я лишу этого доброго, милого мальчика множества других шансов. Я прищуриваюсь и внимательно всматриваюсь в напряжённое лицо Рыжика.

— Шанс? А это, Юра, смотря на что ты рассчитываешь. Я бы сказала так: у тебя есть выбор и ты можешь его сделать прямо сейчас, а можешь трезво поразмыслить. И прямо сейчас меня устроит любой твой ответ, но от правильности твоего выбора зависит многое, и уже завтра ты это поймёшь. — Мне было неприятно строить эти запутанные шарады, а просто очень хотелось сказать: «Юр, давай-ка вкусно перепихнёмся безо всяких разговоров». А потом пусть бы уматывал хоть к себе в Питер, хоть в Воркуту.

Но я продолжаю нести этот дремучий бред, предоставляя парню право выбора:

— Понимаешь, Юрочка, ты мне очень нравишься, но не только как мужчина. По странному стечению обстоятельств, на данный момент в этой стране ближе тебя у меня никого нет. Точнее, мне хочется думать, что всё же есть, но я в этом совсем не уверена. И пока я не готова нырнуть в прошлое, чтобы это проверить. И выходит, что здесь ты — мой единственный друг.

— Ты расскажешь мне? — тихо спрашивает Рыжик, а я с трудом сдерживаю ухмылку. Конечно, не расскажу, дорогой, ты ведь просто случайный прохожий и, возможно, уже сегодня будешь лишь очередным оторванным листком календаря — приятным прошедшим выходным днём.

— Возможно, когда-нибудь, — отвечаю уклончиво, — в зависимости от сделанного тобой выбора.

— Значит, мы друзья? — Юра постарался придать своему огорчённому голосу больше оптимизма. Какой мудрый мальчик.

— Пока да, но мы ещё можем передумать и расширить границы, — безжалостно провоцирую я его.

— Я так много хочу с тобой сделать, Диана, но, если это отдалит тебя от меня, то я предпочту соблюдать пионерскую дистанцию, — Рыжик навалился на стол и придвинулся ко мне почти вплотную, нарушая эту самую дистанцию. — К тому же, боюсь, ты станешь той поглощающей воронкой, из которой не выбраться простому смертному парню. Я сегодня улечу домой и постараюсь успокоиться. Возможно, я даже перестану видеть сны, в которых твоё прекрасное тело извивается подо мной, и ты в экстазе выкрикиваешь моё имя голосом волшебной Сирены.

Ох, сейчас и договорится мне этот рыжий змей-искуситель. Пушкин со своими бледными персями и ланитами нервно курит в сторонке, а я мысленно показываю ему язык — отдыхай в Лукоморье, мастер.

— Я оценила, спасибо, Юр. — Мой лаконичный ответ не подразумевает дальнейшего развития опасной темы, и я ощущаю дрожь в ладонях парня, продолжающих сжимать мои пальцы. Настойчиво высвобождаюсь из его рук и достаю из сумочки флэшку. — Усмири-ка свой гидроскоп, жаждущий путник, и поговорим о деле.

— Я весь во внимании, — соврал Рыжик.

— Юра, на этой флэшке твой бизнес-план и он, кстати, очень неплох, я его лишь слегка откорректировала. Ещё ты найдёшь здесь моё собственное видение, там пока ещё сыро… — и я посвятила потенциального партнёра по бизнесу в свою смелую идею.

— Диана, так значит, есть вероятность, что ты прилетишь ко мне в Питер?

Так вот о чём он сейчас думает, а он хоть слышал, о чём я тут распиналась?

— Да, Юра, вероятность очень велика. Даже если ты не одобришь моё предложение, я всё равно прилечу, чтобы впервые увидеть прекрасный город Санкт-Петербург, а ты станешь моим терпеливым гидом. Ты, кстати, точно не женат, мне не стоит переживать за свою причёску?

— Абсолютно точно, хотя я легко мог бы забыть об этом, встретив тебя, — хохотнул парень.

— Ты слишком взрослый холостяк, Юрочка, пора бы уже… — я решительно встала из-за стола и закончила, что называется, из другой оперы: — Пора бы тебе, Юрочка, уже в аэропорт собираться.

Надо срочно отпустить от себя этого мальчика или себя от него, но, однозначно, нам пора прощаться. Оставив несколько купюр на столе, Рыжик встал и подошёл ко мне. Я прижалась к нему, обхватив обеими руками за торс, а он сжал меня крепко, вдавливая в своё тело, и прижался губами к моему виску.

— Ну, ни хрена себе, мы его уже с собаками ищем, а он развёл тут лямур-тужур, — голос Серого звучал весело, но взгляд был полон раздражения и зависти.

Дмитрий только молчал и лукаво улыбался. Я была рада, что Юрины друзья застали эту трогательную сцену — неприкрытая зависть ребят слегка успокоит его эго. Я поцеловала Рыжика в шею и, прошептав «до встречи», высвободилась из крепких объятий и устремилась к выходу. Ребятам я лишь молча махнула рукой.

Спустя полчаса в моём номере раздался настойчивый стук в дверь. Я точно знала, кто это. Вот дурачок — передумал.

Уезжай, Юра, пожалуйста, не искушай меня и не мучай себя.

Он окликнул меня несколько раз и ещё долго стоял под дверью, вероятно, прислушиваясь.

Убирайся, Рыжик.

Вскоре я услышала удаляющиеся шаги.

Вот и хорошо, вот и правильно.

Вибрация телефона вырвала меня из беспокойного сна. За окном шёл проливной дождь, почти не пропуская в комнату утренний свет. Плаксивая, хмурая суббота. Я дотянулась до мобильника, когда он уже прекратил жужжать и ёрзать по тумбочке. Увидев пропущенный номер, тут же перезвонила сама.

— Реми, милый, прости, я спала и не успела ответить. Как ты? Ты не позвонил вчера, я волновалась.

— Мышка, это ты меня прости, что разбудил. Время уже позднее, а ты спишь. Что, всю ночь гуляла?

— Наоборот, я легла очень рано, но не могла уснуть до утра. Скажи лучше, что у тебя новенького, ты не шалишь?

— Я шалю так скромно, что тебе не о чем волноваться. Ди, я очень соскучился, когда ты прилетишь?

Да я прямо сейчас готова лететь к тебе, мой драгоценный мальчик.

Моё сердце выпрыгивало из груди под напором внезапной аритмии.

— Милый, я тоже сильно скучаю. В ноябре прилечу обязательно, и ничто меня не остановит, мне так тебя не хватает, просто не смогу дольше тебя не видеть.

— Хм, попробовала бы ты ещё и в ноябре не прилететь, я бы тогда сам к тебе прилетел. Ну, ладно — ноябрь так ноябрь. А как там горячие русские парни, ты успешно от них отбиваешься?

— Конечно, милый, ведь я не хочу, чтобы ты перешёл на язык резких жестов, и потому просто не провоцирую мужчин.

Мы ещё долго говорили, шутили, смеялись, и хмурое субботнее утро обрело краски.

Контрастный душ окончательно вернул в меня бойца. Это потому, что мой список срочных дел перерос список необходимых покупок, и мне стоит поторопиться. А сегодня вечером я приглашена на крутую тусовку — Карабас позаботился. Не люблю эти гламурные сходняки, однако, надеюсь, что сегодняшняя вечеринка станет для меня очередной ступенью к успеху. И я обязана на ней блистать.

***

Ровно в семь часов вечера роскошный чёрный «BENTLEY», любезно предоставленный мне Карабасом, притормозил у входа в ресторан, откуда мне навстречу уже спешил сам Соколов Карабас Барабасович. Боже, ткани, угробленной на его гигантский костюм, думаю, хватило бы на чехол для танка. Мой квадратный кавалер галантно предложил свою потную руку, помогая мне выбраться из авто. Он пребывал в радостном возбуждении от возможности сопровождать и представлять меня гостям вечеринки.

Я же не разделяла его щенячий восторг. Но согласилась составить ему компанию при условии, что он будет себя вести, как мой друг и партнёр по бизнесу, а вовсе не как денежный мешок, проложивший тропу в мои трусики под щедрый шелест купюр. Карабас, вероятно, так себе и рисовавший наше парное дефиле, заметно сник, но согласился. Да и куда бы он делся.

В гардеробной я задержалась у огромного зеркала, чтобы проверить макияж и убедиться, что выгляжу готовой к большой охоте. О да, я готова. Платье в пол из чёрного шёлка спереди выглядело полностью закрытым и струилось вдоль тела, не обтягивая, но подчёркивая каждый изгиб во время движения. Зато глубокий вырез на спине открывал соблазнительный вид на идеальную смуглую кожу, а небольшой разрез демонстрировал стройные щиколотки, обтянутые тонкой паутинкой чулок. Чёрные лабутены позволяли смотреть большинству мужчин в глаза, не запрокидывая голову. Вечерний макияж «смоки айс», подчёркивающий яркость и цвет глаз, завершал образ опасной чёрной пантеры. Помаду я, как обычно, заменила прозрачным блеском. Мои волосы были гладко зачёсаны назад, подчёркивая точёный овал лица, и собраны в мягкий валик в области шеи. Из украшений я предпочла лишь маленькие бриллиантовые серьги и широкое кольцо из платины с дорожкой бриллиантов. Переведя входящие звонки на голосовую почту, я забросила телефон в клатч, и с ослепительной улыбкой повернулась к своему шкафообразному спутнику.

Мы вошли в зал, сверкающий изобилием дорогих украшений и фальшивых улыбок, и наша полярная парочка мгновенно привлекла к себе внимание жадной до зрелищ и сплетен толпы.

Ну, берегись, столичный бомонд, кто не спрятался — я не виновата.

Моя вечерняя охота оказалась весьма продуктивной. В лёгкой атмосфере всеобщего веселья я обзавелась очень полезными связями, пустив в ход всё своё обаяние. Мои новые знакомые потирали руки, считая меня лакомым трофеем, моя же заинтересованность выглядела лишь ответной вежливостью. Надо отдать должное Карабасу, он свою роль отыграл на отлично, хотя это было не обременительно. Пузан вовремя подчёркивал мой высокий профессионализм в той или иной сфере, и своевременно пресекал поползновения интимного характера в мой адрес от некоторых, уже неадекватных, гостей. Итак, главный редактор модного глянца, успешный ресторатор, гламурный стилист, фотограф… К концу вечера в моём клатче собралась приличная стопка щегольских, разноцветных визиток.

Но моим главным трофеем стал известный адвокат Пётр Мендель — с виду очень обаятельный мужчина лет сорока, а по слухам невероятно циничная сволочь. Пётр, с его обширными связями и возможностями, был для меня очень ценной и желанной добычей. Но я сама пока представлялась ему лишь сладким десертом, с которого он уже примеривался слизать сливки и заглотить вишенку. Мне же был нужен трезвомыслящий, всемогущий деловой агент в этом городе, готовый на добровольное, взаимовыгодное сотрудничество. Но поскольку я не представлялась Петру сколь-нибудь полезной в деловом аспекте, пришлось изрядно потрудиться, чтобы адвокат начал думать обо мне верхней головой. И я открыла сессию по его укрощению и покорению.

По воле счастливого случая, клиент Петра и его основная головная боль на сегодняшний день оказался в числе приглашённых гостей. Прожив двадцать три года в законном браке и имея троих взрослых детей, этот похотливый индюк собрался обзавестись свежей женой, а нынешней дать отставку, оставив её буквально ни с чем — банальная история. Жена, понятное дело, упиралась, пытаясь отвоевать заслуженный кусок семейного пирога через суд. Ушлый, компетентный Пётр нащупал-таки золотую середину, которая просто не могла не удовлетворять обе стороны, но глава семейства оказался бескомпромиссен до абсурда.

— Выбрасывая на свалку старый комод, вы ведь не станете подсовывать в его рассохшийся, скрипучий ящик мешок денег, чтобы осчастливить очередного пользователя, — рассуждал неверный супруг. С комодом было более-менее ясно, но аналогия со скрипучим рассохшимся ящиком Петра озадачила.

— Мебель, подобранная в своё время с умом и вкусом, при должном уходе и бережном обращении может превратиться в ценнейший антиквариат, — осторожно заметил Пётр, сопроводив комментарий обаятельной улыбкой.

— Я предпочитаю хай-тек, — отрезал несговорчивый скряга.

Пётр, уже неаккуратно позволивший себе усомниться в здравом уме и хорошем вкусе клиента, не рискнул заверять его, насколько ненадёжен современный хай-тек. Но допустить «хай так» в своей работе он не мог. Не привыкший проигрывать адвокат, был, мягко говоря, в замешательстве, но помощь пришла, что называется — откуда не ждали…

— Когда я с ним закончу, позаботьтесь, чтобы у Вас на руках были необходимые документы, на которых Ваш клиент поставит подпись, — с уверенностью сказала я Петру и, нацепив обворожительную улыбку, отправилась штурмовать омерзительный пивной бочонок на коротких ножках.

Этот престарелый, лысый пигмей с выдающимся пивным брюхом звался Ильёй Андреевичем. Явился он на вечеринку в сопровождении тонконогой, белокурой малолетки. Девочка, в алом платьице, походившем на ленту выпускника, была на полголовы выше своего спутника и на полвека моложе.

Пересилив отвращение и брезгливость, я врубила своё обаяние на полную мощь и включилась в игру. Ловко оттеснив от Ильи Андреевича его юную спутницу, которую тут же взял на себя разговорчивый и симпатичный Пётр, я атаковала противника своим главным оружием. Разговоры о погоде, курсе валют и международном положении незаметно перетекли в «ячейку общества». Я была полна «искреннего» сочувствия к Илье Андреевичу, охотно поведавшему мне о своих проблемах, свалившихся на него в связи с бракоразводным процессом.

Нащупав самые тонкие струны гнилой душонки, я виртуозно сыграла на них грустную композицию. И мужик разглядел-таки страшную угрозу для своей репутации в случае, если он пустит по миру свою, безусловно, старую и жадную жену. Ведь тогда для всех она станет несчастной жертвой, отдавшей свои лучшие годы скупому и бездушному мужу. Уж тут журналисты постараются, чтобы грязные портки Ильи Андреевича смердели из каждого говорящего гаджета.

Спустя сорок минут знакомства меня тошнило, а этот похотливый гном считал меня своей феей-спасительницей и выискивал глазами Петра, чтобы скорее урегулировать вопрос с подписанием мирового соглашения между супругами. И ведь ничего нового я ему не сказала, чего бы он не знал сам, или уже не услышал от Петра, но ведь как проникся. Я же просто сделала то, что умею делать лучше всего, делать исключительно и непревзойдённо — я провела переговоры.

*****

— Но как вам это удалось, Диана? — не переставал удивляться восхищённый адвокат.

— Пётр, а Вы всем рассказываете о своих проблемных клиентах? — невинно поинтересовалась я.

— Нет, конечно, это же… — начал было Пётр и осёкся, изумлённо глядя мне в глаза.

— Вот видите, а мне всё растрепали, — шутливо пожурила я мужчину.

— Это что — гипноз? — растерянно пробормотал адвокат.

— Да бросьте, Пётр, какой гипноз? — улыбнулась я. — Если хотите, я даже глаза прикрою, чтобы Вам было комфортнее. Просто я умею быть убедительной, когда меня слушают, и умею заставить слушать.

— Но что Вы сделали?

— Пётр, а давайте назовём это моей невероятной харизмой, — уклончиво ответила я. Мне не хочется водить за нос этого проницательного мужчину, и я напускаю таинственность. Красивым девочкам такое всегда простительно. — И пусть, Пётр, это пока будет нашей маленькой тайной, — включаю кокетку. Адвокат расплывается в улыбке.

— А давайте уже на «ты», Диана.

— А давай, — с лёгкостью соглашаюсь.

Всё — адвокат теперь мой.

— Дианочка, дорогая, где справедливость? — Карабас танком вторгся в наш с адвокатом очередной брудершафт. — Мало того, что Вы от меня сбежали к этому дамскому угоднику… — в голосе Соколова сквозит ревность, — так ещё и на брудершафт с ним пьёте, а я, давний друг, до сих пор в немилости.

— Олег Константинович, так как пить я больше не могу, то давай просто перейдём на «ты» во имя нашей старой дружбы, — миролюбиво предложила я, чтобы избежать лобзаний со свиным рылом.

Я постаралась сосредоточить немного расфокусированный взгляд на Карабасе. Он обиженно запыхтел, но под моим взглядом сдулся и попытался перевести в шутку некомфортную ситуацию:

— Да уж конечно, куда рыпаться нам, скромным строителям, когда есть крутые адвокаты, они и напоят, и расцелуют, и…

— И всё! — резко отрезала я, сверля жёстким взглядом «скромного строителя», а ушлый Пётр тут же подсунул ему бокал с тёмной жидкостью и начал толкать тост за прекрасных, коварных и непостоянных женщин-соблазнительниц.

Время давно перевалило за полночь, но вечеринка обрела третье дыхание и была в разгаре. Алкоголь и закуски пополнялись, а адекватных гостей почти не осталось, да и сама я не могла бы пополнить их трезвые скудные ряды. Мою пятую точку одолевает жажда приключений, но искать их в этом бедламе было бы неосмотрительно. Поняв, что ловить мне здесь больше нечего, я принимаю решение уйти. А поскольку прощание с Карабасом и моими новыми знакомыми грозит мне новой порцией горячительного, я решаю уйти по-английски, когда вдруг замечаю ЕГО.

Он выглядит, как никому не известный молодой статист на большой премьере среди голливудских звёзд. Но этому дебютанту я уже готова дать… «Оскар». Его светло-русые, ближе к блондинистым, волосы, уложенные в художественном беспорядке, и высокая крепкая фигура взбудоражили моё неугомонное воображение, изрядно подогретое алкоголем. Думаю, именно так должен выглядеть мой будущий муж, и мы с ним будем неплохо смотреться. Осталось выяснить его статус на сегодняшний день и, если он окажется глубоко женатым, то это станет неудачным финалом сегодняшней вечеринки. Мой избранник явно чувствует себя здесь не в своей тарелке. Кажется, в этот вечер я уже ловила на себе этот тёмный взгляд. А разве могло быть иначе? Интересно, какие у него глаза — карие, тёмно-серые? А, не важно.

Парень всё ещё продолжает изучать меня, его взгляд ползёт вверх по моей фигуре и задерживается на груди. Блондин залипает на несколько секунд, но вдруг заметив мой взаимный неприкрытый интерес, улыбается и салютует зажатым в руке бокалом. Я решительно направляюсь к нему, игнорируя пытающихся привлечь моё внимание новых знакомых. Иду на него стремительно и неумолимо, даже не задумываясь о том, что скажу, а парень, поняв, что столкновения не избежать, нервно зарывается пятернёй в свои непослушные светлые волосы. Ох, не делай так, мальчик. Я почти физически ощущаю эту пятерню на своём теле. Да что это мы такое пили с адвокатом?

Подойдя к блондину почти вплотную, я протянула руку и представилась:

— Диана Шеро.

Он, явно не ожидавший такого напора и не сводивший с меня своих, всё-таки карих, глаз, машинально пожал мою руку и пробормотал:

— Влад… Влад Лисицкий. — И всё ещё не отпуская мою ладонь, добавил: — Добрый вечер, Диана, мне очень приятно, — но, вдруг опомнившись, что всё ещё держит мою руку, поднёс её к своим губам.

Мне стало очень весело, и я почувствовала, как выпитый алкоголь уже заразил мой разум тем же, к чему так упорно стремится попа. Ну и пусть, какой в этом вред, если сейчас мне хорошо и легко. Со мной так бывает всегда, когда я встречаю приятного человека. Не знаю, каким местом я распознаю хороших людей, но почти никогда не ошибаюсь. С хитрым пронырой адвокатом тоже было легко, но с тем хотелось дурачиться и шалить, а к этому вдруг захотелось прижаться. А уже потом непременно пошалить.

— Вы женаты? — я решила не церемониться и ломанулась с места в карьер.

— Разведён, — блондин отвечает незамедлительно — умничка. И к тому же свободен.

Я смотрю ему в глаза — мой любимый цвет. Ползу оценивающим взглядом по крепкой фигуре — может быть, и мой любимый размер? Шальные мыслишки теснятся в захмелевшей голове.

— Влад, уверена, что Вам здесь не нравится, — заявляю с вызовом.

— Не нравится, — сипло отозвался парень, пожирая меня потемневшим взглядом.

Он меня хочет и уже раздевает мысленно. Осознание этого моментально находит отклик внизу живота. Я не уверена, что долгое отсутствие секса в моей жизни повлияло на меня благотворно. Выдержки точно не добавило.

— Мне тоже здесь больше не нравится, и я решила, что вы могли бы проводить меня. Таким образом, мы оба избавим себя от надоевшего праздника, — говорю, а Влад гипнотизирует взглядом мои губы.

Надо убираться отсюда быстрее. Я взяла парня за руку и, не дожидаясь его ответа, потянула к выходу. Зачем слова — правильный ответ выдают его глаза, и Влад, как ослик за морковкой, послушно идёт следом. Пётр и Карабас, вероятно, наблюдающие за нами, обеспокоенно окликнули меня, причём одновременно. С раздражением отмахиваюсь от этой парочки, и мы ускоряем шаг.

Уже в такси взволнованный голос Влада вырвал меня из непристойных фантазий:

— Поедем ко мне?

— Нет, — резко ответила я и назвала водителю свой отель.

Тут же меня подхватили крепкие руки, и я оказалась сидящей на коленях Влада. Его губы накрыли мои, а язык жадно вторгся в мой рот. Стон вырвался непроизвольно, и это лишь стало сигналом к действию для парня. Его руки проникли под моё пальто и теперь гладили обнажённую спину в вырезе платья. Чёрт, прямо сейчас мне от мужчины нужны более решительные и смелые действия, даже захотелось, чтобы он порвал это платье. Вероятно, я произнесла об этом вслух, потому что руки моего спутника оставили свои исследования и, обхватив меня поверх пальто, прижали крепко к груди, а тихий шёпот прозвучал мне в ухо:

— Чш-шш, маленькая, мы не будем портить такое красивое платье.

Ах, практичный какой, может, на хрен его послать? Нет, ну а что, отель уже рядом, пойду и займусь в одиночку рукоблудием, а потом спать. Возбуждение постепенно сменялось раздражением и досадой на свою слабость. Веду себя, как похотливая сука. А рядом с этим скромнягой вообще чувствую себя развратной училкой, соблазняющей прилежного отличника.

Влад уловил перемену в моём настроении, но не накинулся снова на мои губы и не пытался пробраться руками под пальто. Он бережно взял мою руку, поднёс к своим губам и стал нежно целовать подушечки пальцев, спустился к ладони, целуя каждый бугорок и обдавая мою ладонь горячим дыханием. И неожиданно эта ласка мне показалась эротичнее, чем если бы его голова была зажата у меня между ног. Моё дыхание снова сбилось. К чертям собачьим здравый смысл, сегодня он мне не советчик.

Мне казалось, что добирались мы бесконечно долго и между нами едва ли не потрескивал воздух от напряжения. В лифте целовались, как сумасшедшие подростки, не в силах оторваться друг от друга. Но настоящее безумие наступило, когда мы очутились в моём номере. Ухватив Влада за распахнутые полы пальто, я впечатала его в стену и с низким, утробным рыком впилась зубами в его шею. Парень зашипел от боли, но не оттолкнул, а попытался стянуть с меня пальто. Со стоном я оторвалась от его шеи, лизнув укушенное место. Влад шумно сглотнул и на выдохе прошептал моё имя.

Верхнюю одежду мы одновременно сбросили на пол, туда же последовал пиджак, и я включила свет — хочу это видеть. Влад быстро расправился с рубашкой, не сводя с меня почерневших глаз. Я улыбнулась ему, отступая назад, и молча кивнула на дверь ванной комнаты.

*****

Стоя лицом к Владу, я расстегнула на шее застёжку, и моё платье, скользнув по телу шёлковой волной, упало к ногам, оставив меня лишь в черных трусиках, чулках и туфлях. «Ч-ччёрт!» — произнёс Влад, и взгляд его стал безумным, ещё сильнее распаляя моё возбуждение. Тяжело дыша, он приблизился ко мне и, опустившись на колени, стал медленно снимать с меня чулки, сопровождая свои действия дорожкой поцелуев. Они обжигают мои бёдра и заставляли шипеть от нетерпения. Кажется, эта сладкая пытка продолжается целую вечность.

Трусики Влад снимает с меня с особым трепетом, едва касаясь подрагивающими пальцами чувствительной кожи. Сейчас каждый сантиметр моего тела реагирует на прикосновения, как оголённый нерв. Мне так хочется подогнать этот затянувшийся нежный ритуал и, зарывшись пальцами в светлые волосы, я сильно потянула их вверх. Тяжело дыша, Влад выпрямился, шаря по моему телу жадным взглядом. У него руки парализовало что ли, почему он меня не трогает?

Боже, дай мне терпения, и почему этот парень до сих пор ещё в брюках? Я нетерпеливо потянулась к застёжке ремня, и пока мои пальцы проворно расправляются с одеждой, Влад дотягивается губами до моей чувствительной груди. Боже! Электрический разряд пронзил тело, я дёрнулась и вскрикнула. Притянув порывисто к своему горячему обнажённому торсу, Влад приподнял меня и шагнул под тёплые струи воды, мгновенно опутавшие наши разгорячённые тела.

Скользя по коже пенными ладонями, мы изучали друг друга с пылким нетерпением. «Давай же, Владик» — тороплю я, задавая верное направление его рукам. Кажется, у меня поднялась температура, и я рискую сгореть, если немедленно не получу разрядку. Сползая вниз по моему животу, мужская рука пробирается туда, где от одного прикосновения тело пронзает судорога. И, когда Влад осторожно проникает в меня двумя пальцами, я подаюсь им навстречу, и мои внутренние барьеры окончательно рушатся. До боли в суставах я впиваюсь ногтями в плечи Влада, а его пальцы доводят меня до исступления… А-аа! Мой мир разлетелся на миллионы искрящихся брызг.

Моё тело словно в состоянии невесомости — давно забытое блаженство, и расслабленность такая, что шевелиться совершенно не хочется. Но меня шевелят слишком настойчиво и, похоже, даже исследуют — очень приятно исследуют. Открыв глаза, разглядываю встревоженное лицо Влада. За два года воздержания мне ни разу не приходило в голову, что плотский голод во мне так силён, и почти целомудренные прикосновения способны довести меня до оргазма и, что удивительно — почти до обморока. Почти. Не подозревала, что моя потребность в сексе настолько затуманит разум. Но рефлексировать сейчас совсем не время. И раз уж рядом такой лакомый мальчик, то этим стоит воспользоваться. Я лукаво улыбнулась.

Влад облегчённо выдохнул и, поцеловав меня, прошептал прямо в губы:

— Да у тебя там ядерная кнопка, малышка, я даже испугался.

Рановато ты испугался, мой сладкий, сегодня у меня на тебя серьёзные планы, а это была лишь прелюдия.

— А что мы делаем на этом неудобном диване? — я придирчиво осмотрела своё ложе.

— Мы ведь из-под душа, и я не хотел, чтобы ты сегодня спала на мокрой постели. Но сейчас я более чем готов… отнести тебя в кровать. — И сильные руки взметнули меня вверх.

Обняв Влада за шею, я отдалась глубокому, пьянящему поцелую. Какой же он вкусный.

— Хочу тебя так, что крышу сносит. Не могу терпеть больше, малышка. — Парня буквально трясёт, когда он опускает меня на кровать.

Я облизываю взглядом его обнажённое тело — мой любимый размер.

— Влад, давай уже, примени эту классную штуку по назначению.

Парень рычит и опрокидывает меня на спину. Послышался шелест фольги. Ох, кажется, я повредилась рассудком, если сама даже не вспомнила об этом.

— Вла-ааад! — шепчу нетерпеливо.

Вместо ответа он резко развёл мои ноги в стороны и одним мощным толчком пригвоздил меня к кровати. Наверное, мы оба озверели — в этом диком, необузданном слиянии не осталось места для нежности и ласки. Сильно и яростно Влад вколачивался в меня, а я, как дикая кошка, кусалась и царапала его мокрую спину.

— Давай уже! — выдыхаю хрипло, и окончательно потерявшись в болезненно-острых, бесконтрольных эмоциях, взорвалась ослепительной вспышкой, увлекая за собой Влада.

Он придавил меня мощным телом, и дышать стало труднее, но эта тяжесть сейчас приятна. Мой голодный, похотливый внутренний монстр сегодня сорвался с цепи, но ещё не насытился и утробно урчит. Отдышавшись, Влад приподнялся и лёг рядом, притянул меня к себе вплотную и, уткнувшись лицом в мои растрёпанные, влажные волосы, прошептал:

— Диана, прости, я был очень грубым, не знаю, что на меня нашло, совсем с катушек слетел.

— Это я на тебя нашла, и давай ты только не будешь портить прекрасную ночь своим неуместным раскаянием, — проворчала я.

— Я боюсь, что сделал тебе больно, я был слишком резок.

— А ты, дружок, хотел сделать это медленно и печально?

Влад засмеялся и, подхватив меня, уложил поверх своего тела. Какой у него волнующий смех и сам он очень приятный, хочу его снова — не распробовала. Влад прикрывает глаза и затихает на время. Если бы не рука, поглаживающая мою спину, я бы подумала, что он уснул.

— Прозвучит банально, но со мной такое впервые, — вдруг признаётся Влад.

— Просто у тебя не было такой роскошной девушки, — авторитетно заявила я, зная, что такой и не будет больше.

— Таких не бывает, ты уникальная, — это истину Влад выдохнул мне в губы и мы снова увлеклись.

Когда, задыхаясь, мы разорвали поцелуй, я, пройдя взглядом по крепкому мужскому телу, отметила, что парень очень даже готов.

— Нам не мешало бы ещё раз принять душ, — промурлыкала я.

Снова в спальню мы вернулись не скоро и ещё более утомлённые. За окном уже рассвело — неплохо я сегодня порезвилась. Забравшись в манящую постель, мы сплелись телами, и я стала погружаться в сон.

— Диана, ты француженка?

— Мугу, — неохотно откликнулась я.

— Я хочу знать о тебе всё, — прошептал Влад.

Ну, началось. Я бы закатила глаза, но они уже не открывались, и языком ворочать было сложно:

— Влад, после того, что ты со мной проделал, если я тебе ещё и всё расскажу, то ты просто обязан будешь на мне жениться.

— Я готов это сделать уже сегодня, малышка.

«Вот и хорошо, мой славный мальчик» — подумала я, и с улыбкой уплыла в сон.