Глава 20

2018 год

Диана

Среда и четверг пролетели в полной занятости. Порешав личные проблемы, я посвятила всё своё время, рвение и обаяние проблемам родной школы. Мы с Шерханом выбили финансирование на оснащение класса информатики, реконструкцию стадиона и спортивного зала. Радость в глазах любимого директора стоила дорогого. Ему единственному я показала свою «Крепость». Конечно, Шерхан не рискнул совершать пешее восхождение на двадцать шестой этаж, но на то она и крепость, чтобы внушать уважение и трепет с большого расстояния. Мой спутник никак не ожидал подобного размаха и искренне за меня порадовался. Ланевский выделил мне бригаду профессионалов, которые под моим руководством занялись усовершенствованием экстерьера моей уникальной квартиры.

Юрочкину проблему с несговорчивым поставщиком я планировала решить, вернувшись в столицу. Но оказалось всё гораздо проще — недолгая видеоконференция поставила в этом вопросе позитивное двоеточие. Юра был счастлив, смотрел на меня влюблённым взглядом, пел дифирамбы и рвался приехать в гости. Но я деликатно напомнила ему, что не стоит переводить деловые отношения в горизонтальную плоскость. Мой рыжий друг оказался расстроен, но, как и прежде, понятлив.

С Серёжей мы встретились только в четверг вечером. Без трогательных слёз, конечно, не обошлось, но мой танцевальный гуру быстро настроился на позитив. Мне было немного страшно признаваться ему, что на профессиональном уровне я завязала с танцами.

— Ох, и смешная ты, моя птичка. Да, если бы ты не завязала, тебя уже знал бы весь мир, и я бы уже давно тебя нашёл. А раз ты нашлась сама, значит, танцуешь только в спальне. Но, глядя на тебя, моя королева, вижу, что ты на правильном пути. Я, как всегда, прав?

— Надеюсь, что так, Серёженька, но уж очень долгий и тернистый этот путь. Но мы ведь лёгких путей не ищем, правда?

— Именно так, мой птенчик, — Серёжа смотрел на меня с восхищением и обожанием.

Этот взгляд ласкал и вдохновлял — так смотрят гордые отцы на своих повзрослевших дочерей. Под этим взглядом можно не стараться держать лицо, не притворяться. Под таким взглядом можно расслабиться и быть собой. Быть собой… Но могла ли я вообще позволить себе такую роскошь, да и какая я настоящая? Феликс уверен, что знает это. Возможно, только он меня и знает. Точно не Серёжа и даже не мой Реми, который больше всех заслуживает знать правду. Но он любит меня сейчас, любит меня такую, а сможет ли любить настоящую, простит ли..?

— Ты сказал, что нашёл бы меня, Серёж, а ты разве искал меня? — Смотрю на своего наставника и вижу, как заблестели его голубые глаза, а на губах появилась хитрая улыбка.

— Я немного слукавил, моя девочка, я уже давно тебя нашёл, только не смог застать. К сожалению, я не так богат, чтобы гоняться за тобой по всему свету, и после того, как ты дважды ускользнула от меня, я оставил свои попытки догнать.

— О чём ты? Где ты меня искал, Серёж? Когда? — Моё дыхание участилось. Неужели мы могли встретиться в моём новом мире?

— В первый раз это было очень давно, спустя год, как ты исчезла. Я искал тебя очень настойчиво и мне почти повезло. Интернет — величайшая штука. Я рванул за тобой в Париж, но опоздал всего на день. Зато имел сомнительное удовольствие пообщаться с твоими защитниками.

Серёжа рассказал мне про две свои неудачные попытки, и я непроизвольно сжала кулаки, сильно впиваясь ногтями в ладони, но не ощутила боли. Вот же сволочи — ничего мне не сказали, удавила бы обоих, но один уже накрылся без моей помощи, а второй… Андре уже получил своё, но сейчас понимаю, что недостаточно.

— Я ничего не знала, Серёж, мне так жаль.

— Эй, малышка, ты что загрустила? Не о чем тут жалеть — не встретились, значит, так было угодно судьбе. Ведь я вряд ли мог что-то изменить, а лишь разбередил бы твоё сердечко, влез бы в твою жизнь и нарушил её правильный ход. — Я горько усмехнулась. — Но зато я не перестал за тобой следить, хотя, скажу честно, это было непросто, но как увлекательно. Ты, маленькая бандитка, не позволила себя спрятать. Я восхищён, а вот Палыч не очень. — Серёжа поведал о тех крупицах информации, которые смог обо мне раздобыть, и я в ужасе прикрыла рот ладонью.

— Шерхан знал об этом?

— Конечно, птенчик, мы же вдвоём копали. Но Витьке не показывали, чтобы поберечь его психику, да и Дашке твоей тоже. Но тебе абсолютно нечего стыдиться — ты умная девочка и выживала в навязанном тебе мире, как могла. Надо сказать, красиво выживала, дерзко.

Продолжать смущать меня Серёжа не собирался и потому быстро сменил неудобную тему на более его интересующую. Он принялся на практике тестировать уровень моих хореографических данных, и был приятно удивлён результатом своей проверки:

— Однако мастерство ты не профукала. Дианочка, это великолепно — ты всё же танцуешь!

— Я и не прекращала, Серёж. И перерывов долгих не позволяла. Так что, танцую я не только в спальне, но и в кухне, и в других, самых неожиданных местах. И уже много лет у меня имеется постоянный партнёр, такой же фанатик, как и я.

— Дай угадаю — тот красавчик фотограф? Интересный персонаж, я читал о нём. Так вы вместе?

— Феликс мой друг.

— Этот горячий мачо твой друг? — удивился Серёжа, и я весело улыбнулась. — И полагаю, о вашей дружеской дружбе, кроме вас, никто не догадывается? Он что, того — заднеприводной или это с тобой что-то не так?

— Эта дружба — самое ценное приобретение за последние восемь лет и моё спасение. — Моё трепетное отношение к Феликсу не выдерживало грязных намёков в его адрес, но я проглотила Серёжину шутку, понимая, что он не хотел меня оскорбить. — Феликс очень дорог мне, а ещё он хронически болен танцем и не позволяет мне терять форму.

— Чудны дела твои, господи. И всё же я железно уверен, что между дружбой мужчины и женщины обязательно что-нибудь встанет. Но вам виднее, главное, что всё во благо. — Задумчиво глядя на меня, Серёжа потёр переносицу. — А знаешь, у меня есть план.

И он попытался подбить меня на авантюру с моим триумфальным возвращением на танцпол. Предложил распиарить это мероприятие в масштабах нашего города под смелым лозунгом «Виват королеве танго!».

— Серёж, ну какая я королева, кто меня знает? Спасибо, конечно, но ты вспомни, сколько мне лет было. Нет, дорогой, в эту воду я уже не войду. Ты прости, что разочаровываю тебя, но теперь я расту в ином направлении. — Знать бы самой, в каком именно.

— Ох, не на ту гору ты полезла, моя прелесть. Это же Фудзияма какая-то, а Олимп — он в другой стороне. — Серёжа печально вздохнул. — Конечно, мне жаль, что ты перестала быть моей музой и примой, и второй такой, боюсь, мне не сыскать. Но ты ни в коем случае не должна себя винить. Это ведь не ты развернула свою жизнь на сто восемьдесят градусов, и я действительно счастлив, что ты оказалась настолько сильной, чтобы протоптать себе новый путь к успеху. Скорее всего, твоя Фудзияма окажется более надёжной и комфортной, ведь на вершине Олимпа слишком скользко и легко сломать шею, — с грустью резюмировал мой танцевальный папа.

Мы ещё долго говорили, вспоминали, танцевали и снова говорили. Серёжа пригласил меня в гости, в свою новую квартиру. Он очень хотел познакомить меня со своей семьёй, сказал, что все уши прожужжал жене обо мне — своей лучшей воспитаннице. Когда я уехала, Серёже было чуть больше тридцати, и тогда он ещё не был женат — всё искал свой идеал. Даже пошутил, что растил меня для себя, а я променяла такой ценный кадр на заграницу. Теперь он был счастлив в браке, растил двоих детей и хотел сделать меня другом своей семьи. Конечно, я не была против и пообещала в свой следующий приезд нагрянуть к нему с дружеским визитом.

*****

Нерешённой проблемой оставалась встреча с Витьком, и это действительно была проблема. Я очень хотела его увидеть, но встречаться с ним наедине было бы неправильно. С одной стороны, что может быть проще — встретиться со старым другом, даже если он глубоко женат и когда-то был в тебя влюблён. Я вовсе не обольщалась на тот счёт, что Витя до сих пор испытывает ко мне сильные чувства. И всё же я прекрасно осознаю, как может на него подействовать наша встреча, а ранить его сердце мне хотелось меньше всего.

Серёжа рассказал мне, что после моего отъезда Витёк ни с кем не хотел создавать пару, а когда понял, что я больше не вернусь, то ушёл из танцев. Бедному Серёже понадобился целый год, чтобы убедить моего преданного, во всех смыслах, партнёра вернуться на танцпол. И ещё два года потребовалось, чтобы подобрать ему постоянную партнёршу. А успокоился Витя лишь тогда, когда повзрослевшая Танька Зайцева взяла его в оборот. Не могу назвать этот союз приятным, но всё же постараюсь уважать выбор моего друга, тем более, если он счастлив.

Идею как встретиться с Витьком подал Серёжа, который тоже не хотел бередить старые раны своего «птенца». Было решено организовать коллективную встречу и пригласить на неё Витьку вместе с женой. Когда я сообщила по телефону об этом Дашке, идея ей жутко не понравилась. Она терпеть не могла Таньку и почему-то считала, что та увела у меня Витька. Смешно, конечно, но Дашка всегда была на противоположной стороне от логики.

Думаю, что решение мы оставим за самим Витьком. Я взяла у Серёжи его номер телефона и, забивая контакт в телефонную книгу, обозвала его «Мой Витёк». Почему? Да потому что всегда его так про себя называла, даже не испытывая к нему ответных чувств. Он был мой друг, мой партнёр, мой защитник. Он был для меня больше, чем друг, и я любила его, как старшего брата. Возможно, после встречи я переименую контакт в простое «Витёк», но пока мне нравится думать, что он по-прежнему мой.

Я позвонила ему, лишь когда добралась до своей гостиницы. После четвёртого гудка осознала, что звонить в двенадцатом часу ночи просто неприлично и хотела уже сделать отбой, когда в динамике раздался развязный басок на фоне громкой музыки, визга и шума толпы:

— Алло, я слушаю.

— Вить, привет, ты не очень занят?

Возникла пауза, и из телефона доносился лишь фоновый шум. Наконец, голос напряжённо произнёс:

— Одну минутку, пожалуйста, я сейчас выйду из помещения.

Странно, он даже не стал спрашивать кто это, когда решил уйти в тишину, неужели узнал? Моё сердце забилось в ускоренном ритме. Он не мог узнать, ведь я никогда раньше не называла его Витей, да и мой голос за столько лет очень сильно изменился.

— Говорите, я вас слушаю, — голос из динамика прервал мои размышления.

— Привет, Витёк. — Лишь два коротких слова вызвали новую паузу.

Он молчал, но я отчётливо слышала, как участилось его дыхание. Я тоже молчала, пытаясь сдержать слёзы, и мне было немного страшно. А ведь ещё недавно я думала, что слишком редко плачу, а тут, всего за несколько дней нашли выход все непролитые за долгие годы слёзы. Кажется, спустя целую вечность, я услышала настороженное:

— Динка, это ты. — Витёк не спрашивал, он узнал меня.

— Да, это я, Витёк, твоя потерявшаяся предательница Динка.

— А ты где, ты сейчас в городе? — его голос был очень взволнован.

— Да, я приехала, но пока совсем ненадолго и завтра организую встречу в ресторане. Я хочу, чтобы ты пришёл, ты не против?

— Я против, Динка, категорически против! До завтра слишком долго ждать, а я хочу видеть тебя прямо сейчас, немедленно. — Он почти кричал, и я не понимала, как мне поступить, чтобы не обидеть его.

— Вить, я подумала, что сегодня уже слишком поздно и…

— Ты не хочешь меня видеть? — спросил он потухшим голосом.

— Что за бред, конечно, хочу, иначе, зачем бы я звонила тебе. И, если ты хочешь видеть меня прямо сейчас, и этому ничего не мешает, то тебе лучше поторопиться.

Я назвала адрес гостиницы и решила дождаться друга на улице, а заодно проветрить голову. Погода, как раз, располагает — холодная и ветреная. Витёк сказал, что находится где-то недалеко и домчится быстро. Надеюсь, что не успею замёрзнуть.

Не успела я ни замёрзнуть, ни подумать, как около меня притормозило такси. Витюша в соседнем доме, что ли, зажигал, или это не он? Но это был он — высокий, стройный, в пальто нараспашку, Витёк выскочил из машины и бросился ко мне. Долгие десять секунд на разглядывание друг друга в полном молчании, и мой друг резко прижимает меня к себе, впечатывается поцелуем в мои губы и проталкивает свой наглый язык в мой рот. Ну, ничего себе напор!

Я рассеянно отвечала на его поцелуй, при этом размышляя, как же мне поступить далее. Витёк был не тем человеком, которого я хотела оттолкнуть и, уж тем более, не тем, кому я готова ответить с такой же неистовой страстью. Он вливал в свой яростно-отчаянный поцелуй всю тоску, весь свой голод и свою злость, а я ощущала жуткую неправильность происходящего. Я сделала попытку отстраниться, и он тут же подчинился, но продолжал сжимать руками мои предплечья, тяжело дыша и глядя мне в глаза.

— Прости, Динка, не смог сдержаться. Не думай, что я маньяк озабоченный. Всю жизнь ведь об этом мечтал, а вдруг ты снова исчезнешь, и мне больше такой шанс не представится.

Такое нехитрое откровение меня обескуражило, и негодование погибло на корню.

— Ну, если всю жизнь мечтал, тогда прощаю, конечно, — я прижалась щекой к его груди. — Целовальщик ты, Витёк, конечно, классный, только вот у меня такое чувство, что происходит инцест.

Произнеся это, я рисковала обидеть моего друга, но была просто обязана расставить все точки. Витёк сильнее прижал меня к себе и тихо, невесело рассмеялся.

— Динка моя, думаешь, я этого не понимаю? Я же не наивный лошок. Ты и раньше ко мне относилась, как к брату, а я не мог ничего изменить, ведь ты была маленькая, а я и так ощущал себя латентным педофилом. Я же прекрасно понимал, когда мчался к тебе, что встреча не предполагает интим, но увидел тебя и башню напрочь снесло. Спасибо, что не отпиночила и даже не сразу оттолкнула, как будто почувствовала, как мне это нужно.

— Спасибо тебе, Вить, за то, что я это почувствовала. И прости, если разочаровала тебя.

Он отстранился и внимательно оглядел меня.

— Да ты что, принцесса, я счастлив. Зато я теперь точно знаю, что не зря столько лет об этом мечтал. Да ты и выглядишь, как мечта. Только ты не подумай, что я не жил, а мучился все эти годы. Моя жизнь бьёт фонтаном — у меня и бизнес, и жена, и любовница даже есть! И я её очень даже люблю, между прочим.

Её? Это кого из них, интересно, — жену или любовницу?

— А ты, Динка, так и останешься моей несбывшейся мечтой — моим Олимпом. Хотя, кое-что всё же сбылось. Надеюсь, ты не вычеркнешь меня из списка своих братьев? — игриво поинтересовался Витёк.

— Вить, это настолько короткий список, что сократить его было бы преступлением против себя.

— Хм, так, значит, есть кто-то ещё, и кто же этот счастливчик?

— Счастливчиков два — один сейчас живёт в Париже и много наслышан о тебе.

— И живёт с навязчивой мечтой вырвать мне кадык. — Витёк усмехнулся.

— Он замечательный, Вить, и был моим братом, другом, нянькой и защитником много лет.

— Я не услышал главного статуса, или он что, восьмидесятилетний безрукий импотент?

— Он молодой, красивый и успешный фотограф, — с удовольствием пояснила я.

— А что с ним не так? — Витёк подозрительно прищурился.

— Иногда так бывает, Вить. Я тоже не слепая старушенция, но содержимое ваших ширинок мне не интересно. И — нет, я не по девочкам, — предвосхитила я следующий вопрос.

Витёк задумчиво поскрёб подбородок.

— Я, конечно, ревную, но всё равно очень рад, Динка, что о тебе было кому позаботиться. И здорово, что тебя не интересует содержимое его ширинки. Жаль, конечно, что и моё тоже не интересует…

— А у вас, мальчиков, все мыслительные процессы происходят в нижнем мозге. Вот и сожаление твоё оттуда же.

Витёк и не думал со мной спорить, лишь пожал плечами, не отвлекаясь от своего занятия. А занят он был тем, что зажав в своих руках мои замёрзшие ладони, согревал их своим дыханием. Мой нежный романтик.

— Дин, я понимаю, что уже очень поздно, но я совсем не готов тебя сейчас отпустить. И мёрзнуть я тоже не могу тебе позволить. Поэтому предлагаю пойти туда, где тепло.

Мне вовсе не хотелось искать скрытый подтекст в предложении друга, тем более, что на улице было реально люто. И я решила рискнуть:

— Вить, если ты пообещаешь, что будешь придерживать свою недремлющую харизму, то мы можем пойти ко мне в гостиничный номер.

— Да ладно, ещё неизвестно, кому из нас стоит опасаться. Ты сама не удержишься, когда разглядишь меня при свете, — весело парировал Витёк.

— Тогда идём, испытаем меня на прочность. А к тому же, у меня есть для тебя подарок, и я надеюсь, он тебе понравится.

— Правда, что ли, для меня? — неуверенно спросил он, подхватывая стоящий рядом пакет с неизвестным содержимым.

Держась за руки, мы направились к отелю.

— А что тебя удивляет? — Я покосилась на пакет в его руке — тоже, что ли, с подарками явился?

— Ну-у… Короче, ты реально думала обо мне, когда приобретала этот подарок? То есть, он, конкретно, для меня куплен? — Витёк с надеждой всматривался в мои глаза.

— Вить, я всё ещё не вполне тебя понимаю, да и с чего ты решил, что подарок я купила? Может, я его своими руками смастерила.

— Для меня? — не унимался он, и мне вдруг стали понятны его сомнения. Я резко остановилась у входа в отель и, развернувшись к своему другу, положила ладони ему на грудь.

— Этот подарок я купила в Лондоне. Выбирала специально для тебя и не планировала его кому-либо передаривать. Если бы мы не встретились в этот раз, то подарок ждал бы тебя и непременно бы дождался. И ты, кстати, в этом скоро убедишься.

Он как-то судорожно вздохнул и резко притянул меня к себе.

***

Мы ввалились в мой «люкс» на втором этаже гостиницы.

— О, у тебя тут модерново. Красиво жить не запретишь. — Витёк с интересом разглядывал мои вполне обычные апартаменты.

— Вить, я предлагаю за встречу ударить по текиле. Не скажу, что бутылка ждала именно тебя, но, считаю, что случай сейчас самый подходящий. Судя по лёгкому амбре от тебя, ты у нас не трезвенник, так что скажешь насчёт употребить? — Я уже скинула пальто и направилась в ванную комнату, чтобы вымыть руки.

— Ну, если текилу, то можем даже злоупотребить. Я тоже не с пустыми руками, но в моём пузырьке градусов поменьше. — Уже без верхней одежды, Витёк проследовал за мной следом и не сводил с меня пылающего взгляда. Я даже стала сомневаться в правильности принятого решения — пригласить его в мой номер.

— Всё в порядке? — осторожно поинтересовалась я.

— Не бойся, Динка, я тебя не съем, обещаю. Хотя, если честно, я здорово переоценил свои силы, пообещав, что буду воспринимать тебя типа, как сестрёнку. — Но, заметив мой посуровевший взгляд, Витёк поспешно добавил: — Думаю, мне стоит потренироваться.

— А я думаю, что гостиничный номер — не самое удачное место для тренировки, — проворчала я, испытывая невесть откуда взявшуюся тревогу.

Казалось бы, столько лет прошло, а взгляд Витька не перегорел, а стал ещё жарче и опаснее. Хотя вряд ли в школьные годы в его голове водились похотливые мыслишки на мой счёт. А если и водились, то я в силу своего нежного возраста просто этого не замечала и воспринимала его повышенное внимание, как должное, без тени смущения. Теперь же я точно знаю, какие эмоции вызываю у мужчин, а Витёк их яркий представитель, что доказал мне в первую же минуту встречи. Моя озадаченность не осталась незамеченной моим припозднившимся гостем, и он заявил мне, сверкая обаятельной улыбкой:

— Да ладно, Динка, говорю же тебе, не переживай. Но и не надейся, что я сейчас свалю по-быстрому, меня теперь отсюда кирпичами не вышибешь, пока бутылку не допьём. И когда ты, пьяная, решишь меня соблазнить, я не поддамся и сберегу честь сестры.

Мы оба расхохотались, а мне вдруг вспомнился подобный случай шестилетней давности. Это как дежавю — и слова похожие, только финал непредсказуемый. Меня даже передёрнуло, я резко посерьёзнела и твёрдо решила не расслабляться. Знаю я вас, чудовища хвостатые… Что у трезвого на уме — то пьяному по колено. Ну или как-то так.

— Динка, если б я не знал, сколько тебе лет, то подумал бы — малолетка какая. А ведь раньше ты, наоборот, выглядела взрослее. Заспиртовалась, что ли? — Уже полчаса Витёк пел мне дифирамбы, не сводя с меня по-прежнему восхищённого и уже хмельного взгляда. Надо с этим что-то делать.

— И продолжаю спиртоваться, — кивнула я на начатую бутылку. Из закуски в моём холодильнике нашлись только один лайм и кусок сыра. — Вить, может, еды закажем? А то я с такой закуской свалюсь.

— Ща организуем, — пообещал он, достав из кармана мобильник, который тут же завибрировал у него в руках и, скривившись, Витёк ответил на вызов: — Да, Тань.

Короткими фразами он объяснил жене, что встретил старого друга, пьёт с ним за встречу и когда вернётся — не знает. А когда голос из динамика перешёл на визг, мой друг резко свернул переговоры и сразу набрал доставку.

— Послушай, Вить, — обратилась я к нему, когда мы продолжили возлияние, — ты мне сказал, что у тебя есть жена и любовница и ты кого-то из них любишь. Мне показалось, что вовсе не жену.

— А ты ревнуешь? — Увидев, как я закатила глаза, Витёк невозмутимо продолжил: — Тебе не показалось, Дин, не жену. Я, может, и сволочь конченая, но Таньку я вообще никогда не любил. Нет, я тогда реально ею увлёкся, а что — она девка очень заметная, да и проходу мне не давала. Когда тоска по тебе малость притупилась, Танюха уже повзрослела, и сделала так, чтобы я её разглядел.

Признание друга мне было приятно — я рада, что он не старался скорее меня забыть. И рада, что не любил заразу Таньку. И мне ни грамма не стыдно.

— Первый раз она залетела, когда школу заканчивала. Да не смотри на меня так, — Витёк заметил мои расширившиеся глаза, — ей, между прочим, уже восемнадцать исполнилось в то время, так что я не совратитель малолеток. Детей я с ней точно не планировал и она, к счастью, тоже — мамочку боялась. Она же в мед собиралась поступать, и беременность была совсем не в тему. Короче, сделала аборт, но мы не расстались. Вообще, с ней было интересно, к тому же я был у неё первый, чувствовал ответственность. А она меня любила, и я не искал альтернативы. А через год она опять залетела, тогда и поженились. Об аборте я даже не заикался — боялся за Танюху. А эта сука, представляешь, развела меня, как лоха педального — пошла и сделала аборт после свадьбы. Сама так решила, падла, ей, видите ли, учиться надо было. А на кой хер я, спрашивается, женился?! Хотел сразу на развод подать, но она такие концерты мне устраивала… А потом совместный бизнес открыли, не всё же мне ногами дрыгать. С начальным капиталом её родители здорово помогли. Так что теперь у нас свой клуб, приглашаю потусить. Короче, живём с Танюхой вроде вместе, но каждый сам по себе, — невесело подытожил Витёк.

— А любовница? — осторожно напомнила я.

— А твой очередной брат из короткого списка? Думаешь, я забыл?

— Он странник, — с грустью ответила я.

— Странник от слова странный?

— Странник, потому что странствует, — ответила я серьёзно, не оценив юмор Витька.

— И ты по нему скучаешь?

— Да, но мы говорим не о моих друзьях и братьях, а о твоей любовнице. Ну, и..?

Витьку явно не нравилась эта тема. Он опрокинул в себя внеочередную стопку, выдохнул и заговорил:

— Ох, Динка, как там всё сложно. Мы уже три года с ней, случайно всё началось, а потом закрутило меня и засосало. Я даже решил, что вылечился от тебя.

— Звучит как-то двусмысленно, — высказалась я и усмехнулась, а Витёк заржал, как конь.

— А что, так и есть. Короче, я бы уже давно от Таньки ушёл, но она против.

— Кто? Танька?

— Да при чём здесь Танька? Танька тоже, понятное дело, против, но не в ней проблема. Моя любимая женщина считает, что мы предаём её подругу, и периодически пытается закруглить нашу лав стори — и сама мучается и меня мучает. — Витёк многозначительно уставился на меня, а в моей захмелевшей голове совсем перемешались пазлы.

— Так, стоп! — рявкнула я. — Кого вы предаёте? Ты встречаешься с Танькиной подругой?

— С бывшей подругой, очень сильно бывшей, — мой друг сверлил меня взглядом.

— Ну и хрен с ней, если сильно бывшая. В чём проблема, где предательство?

— Да в тебе всё дело, Дин.

Во мне? Разговор двух идиотов — тупой и ещё тупее. На фиг эти ребусы? Я пытаюсь реанимировать мозговые извилины, прокручивая в голове Витькины слова и находясь под его пытливым взглядом.

От внезапной догадки у меня заныло под ложечкой — только не это..!

— Вить, только не говори, что твоя любимая — это Дашка, — внезапно осипшим голосом пробормотала я.

— Да, Дин, это Дашка и она меня убьёт, если узнает, что я всё тебе рассказал.

— А почему же она сама мне не призналась? Ведь мы столько всего с ней обсуждали и о тебе говорили.

И я вдруг вспомнила, что именно мы обсуждали — я делилась с ней опасениями, что Витёк, когда мы встретимся, может снова запасть на меня, и Дашка не сомневалась, что именно так и будет, но не отговаривала от встречи. Ужас! Мне стало ужасно обидно, что мои друзья сделали из меня дуру. А Дашка, как она могла мне так подыгрывать, сучка? И в то же время было жаль её. Я представила, как она страдает, разрываясь между нами. Получается, что я своим приездом осложнила им жизнь? Что же так паршиво всё складывается? Ну почему Дашка такая дура? Ведь она, как никто, всегда знала, что Витёк для меня просто друг, и ничего мне не сказала. Хотя, я ведь обсуждала с ней ещё в детстве возможность развития наших с Витьком отношений. Так ведь мало ли, что было в детстве — это же не серьёзно. А потом я вообще исчезла из их жизни и даже ни с кем не общалась. Так в чём же она видела предательство по отношению ко мне? И она целых три года себя терзала? Как обычно, моя подруга в ссоре с логикой. Да это я скорее предала их всех.

— Вить, а ты представляешь, что было бы, если бы я рассказала Дашке о нашем поцелуе? Ведь я могла ей рассказать об этом. — От осознания всей ситуации меня пробил озноб.

— Вот я и подумал — хорошо, что ты теперь всё знаешь. Только, Дин, ты на Дашку не обижайся, она не сказала тебе не потому, что не доверяет, а просто, наверное, потому что боится тебя потерять. И я тоже теперь боюсь. — Витёк выглядел растерянным и расстроенным.

— Вить, ты хоть понимаешь, что из-за тебя и твоих юношеских фантазий я могу лишиться своих, вновь обретённых, друзей, а я не готова к этому, я не хочу. Вы мне оба слишком дороги, — с отчаянием в голосе заговорила я.

— А думаешь, я хочу? И что делать? Ты хочешь, чтобы мы расстались с Дашкой?

— Ты совсем дурак, что ли? Где твоя хвалёная мужская логика? Я, наоборот, хочу, чтобы вы сошлись, а ты со своим темпераментом можешь всё испортить. — Я почти перешла на крик.

— Это так ты решила себя обезопасить от моего посягательства на твоё роскошное тело? — хитро поинтересовался Витёк.

— Моё тело — не твоё дело! И не беси меня, Витя, мы с тобой параллельны, — угрожающе прошипела я.

— Горизонтально параллельны? — продолжил меня выводить этот му… дурак.

— Ты пьяный, что ли? Ты понимаешь, что своими пошлыми намёками оскорбляешь мою подругу? Да я тебе за такие шутки хрен вырву и кобелям скормлю, — рявкнула я.

— Дашка это не одобрит, — залыбился Витёк, но тут же посерьёзнел. — Динка, прости мой пьяный бред. Я действительно люблю Дашку, только мне об этом трудно помнить рядом с тобой. — Он беспомощно развёл руками, а на меня накатило отчаяние.

— Вить, пожалуйста, научись смотреть на меня по-другому. Перспектив всё равно никаких и никогда. От твоего поведения будет теперь зависеть, останусь ли я с вами или нет. Усёк? И никогда Дашка не должна узнать о нашей пылкой встрече, вернее, о её начале. — Я смотрела на задумчивого, погрустневшего друга и мне хотелось плакать от досады. Ну, почему, за что это всё со мной? — А теперь звони ей и пусть срочно приезжает. Скажешь, что во всём признался и нечего её за нос водить, она не заслужила этого.

А я, вероятно, заслужила, раз Дашка не рассказала мне правду. И где была моя интуиция?

Когда примчалась взволнованная и испуганная Дашка, мы уже дождались закуску и ополовинили бутылку. А прикончили мы её уже втроём под Дашкины рыдания и раскаяния, мои возмущения и Витькино пьяное умиротворение. Уже в присутствии подруги я вручила Витьку обещанный подарок — портмоне из кожи крокодила. Когда-то он мечтал о туфлях из шкуры грозной рептилии, но, уверена, что мой подарок гораздо практичнее. Счастливый Витёк расцеловал меня и принялся перекладывать из старого портмоне деньги и документы, цокая языком и пританцовывая.

— Ни фига себе, это что, натуральный крокодил? Та-а-ак, а почему моя сумка не из крокодила? — Дашка свела брови к переносице и подбоченилась. — У Витьки подарок круче.

— А это потому, что я не только Динкин друг, но и брательник. — Витёк многозначительно задрал вверх указательный палец. — А ты просто корыстная и жадная подружка-свистушка. Дин, ты ей продуктовую сумку, что ли, подарила?

— Ага, дизайнерскую авоську, — подтвердила я. — Даш, на твою кошёлку ушёл бы целый крокодил, а на Витькин подарок только хвостик.

— О-о, хвостик! Могу себе представить, — захихикала пьяная Дашка, а я облегчённо выдохнула.

Напряжённая атмосфера понемногу разрядилась и текила немало этому поспособствовала. Когда мы начали обсуждать предстоящий поход в ресторан, Дашка спросила с ехидством:

— Я надеюсь, подруга, ты больше не планируешь приглашать на встречу Витькину жену?

Мы втроём переглянулись и заржали.

— Что-то маловато вашей текилы, ребзо, надо послать гонца, — заплетающимся языком выдала Дашка и многозначительно покосилась на Витька.

— Офигела, мать? Мало ей литра! А на работу тебе сегодня не надо? — Витёк попытался образумить подругу.

— На работу мне завтра, а сейчас у меня досуг в компании любимой подруги, имею право расслабиться.

— Даш, завтра уже давно настало, ты не протрезвеешь, — я показала пальцем на большие настенные часы, маленькая стрелка которых указывала гостям на выход.

— Ни хрена себе, мы загуляли. А ты что, Ди, нас уже выпроваживаешь? Настогребенили мы тебе? — Дашка в своей излюбленной манере попыталась надавить на мою совесть.

— Настогребенила мне только одна пьяная и горластая баба, но, если она перестанет возникать и не будет своим ором будить гостей отеля, то может оставаться до утра, — с улыбкой голодной маньячки ответила я подруге.

— Ну, тогда всё — работа отменяется. Витюш, наливай! — радостно заорала Дашка. Чихать она хотела на гостей отеля.

— Да нечего наливать и хорош уже горланить, где ты будешь искать бутылку в это время? Завтра в кабаке зажжём. — Витёк притянул к себе неугомонную Дарью и звонко чмокнул в висок.

— Фу, какие вы скучные, пресные. А где жажда приключений, полёт фантазий? — Подруга вывернулась из Витькиных рук и вскочила на ноги — Так, друзья, вперёд, навстречу приключениям и за бутылкой.

— Усядься, у меня игристое есть, — Витёк снова потянул Дашку на себя.

— Вот сам в него и играйся, а я предпочитаю напитки для взрослых.

А ведь я и не знала, какая Дашка бывает необузданная, стоит ей только вдохнуть алкогольные пары.

— Даш, усядься уже, я сейчас закажу добавку. — Смирившись с неизбежным продолжением ночного загула, я направилась к стационарному телефону. Надеюсь, в маленьком тихом отеле найдётся достойный напиток для моих поздних гостей и, желательно, в небольшой ёмкости.

— Я тебе что, половинкина сестра? — возмутилась Дашка, когда Витёк наполовину наполнил её рюмочку.

— С кем я связался?! — он тяжело вздохнул и наполнил рюмку до краёв.

— Давно бы так, — с удовлетворением заметила Дашка. — Итак, я предлагаю выпить за нашу леди Ди. Хоть она теперь и благородна мадама в модном французском туалете, а всё ж своя! Так пусть на её жизненном пути возникает больше хороших людей — таких вот, как мы с Витюшей. И… — подруга посмотрела на меня пьяным взглядом, — …и пусть у неё хотя бы прыщ на носу вскочит.

— А это ещё к чему? — удивился Витёк, а я лишь закатила глаза.

— А потому что нельзя быть на свете красивой такой! — торжественно провозгласила Дашка и в один глоток осушила огненную воду.

К утру, заняв все спальные места в моём номере, мы втроём, умиротворённые, уплыли к Морфею, наполняя небольшую комнату тяжелым духом дружеских посиделок.