Глава 21

2018 год

Женя

— Жека, ну ты что вяленый такой? Ты только глянь, какие тёлочки вокруг пасутся, хотят тебя — аж все трясутся. Во меня прёт — Лермонтов, бля…! — Геныч заржал дурным смехом.

— Геныч, отвали.

— Не, ну а что мы сюда завалили ваще, могли бы дома в фифу порубиться, — недовольно протянул мой друг, озираясь по сторонам. — О, Жека, глянь-ка, Вика твоя гребёт с какими-то шмарами.

Я повернул голову в направлении озорного взгляда Геныча. Вика, расфуфыренная донельзя, привлекает к себе слишком много внимания. Она в компании двух девчонок. Одна из них Светка — та ещё, прости господи. Вторая — рыжая с огромными буферами мне незнакома. Я ухмыляюсь — моя оскорблённая девочка решила развести меня на определённые эмоции. Ну, давай, малышка, покажи свой гонор. Тут Светка замечает меня, улыбается, как родному, и машет рукой. Я расплываюсь в ответной улыбке, и она пытается привлечь к нам внимание своих подруг. Рыжая мгновенно прилипает к нам взглядом и тоже лыбится, она явно заинтересована и уже настроена на правильный курс.

— О, да, моя сладкая, неси ко мне свои дойки, — приговаривает Геныч, плотоядно улыбаясь рыжей. — Жека, только посмотри, как эти мячики прыгают мне навстречу. Ты её знаешь?

Я отрицательно качаю головой, но друг, залипший на дойках, меня уже не видит. Вдруг замечаю, как Вика, убедившись, что мы оба смотрим в их сторону, морщит свой маленький красивый носик, вскидывает подбородок и, одёрнув подруг, резко поворачивает в другую сторону. Девчонки разочарованы, растерянно оглядываются на нас, но послушно следуют за моей командиршей. Этот показушный демарш выглядит смешно, но Геныч, успевший нырнуть в свои фантазии, не готов к такому облому:

— Э, чё за хрень, Жека, куда они? Вот ты олень, это они, похоже, от тебя щеманулись.

— Поддувало задвинь, не стоит у меня на них.

— Эх, брат, было бы желание, а остальное встанет, — философски изрекает Геныч.

Я наблюдаю, как изящная Вика, словно ледокол, пробирается сквозь толпу к барной стойке, увлекая за собой подруг. А у бара неожиданно замечаю знакомую фигуру. А этот мудак что здесь забыл?

Соболев — падлы кусок, восседая на высоком барном стуле, хлебал какое-то мутное пойло и выискивал глазами жертву. На хрена этот престарелый карась сюда заплыл, у него что, работа закончилась? Или, точнее сказать, закончились работницы. В офисе отца Соболев уже давно окучил всех более-менее доступных и симпатичных тёлок. Девкам он нравился и был их главным идолом, пока я не вернулся из армии. Отец решил, что практика под родительским неусыпным надзором мне необходима и невольно спутал карты Соболеву, который предпочитал быть единственным альфа-козлом в своём огороде. Но его вспаханный огород меня мало привлекал, тогда как в нашем большом городе поле не пахано. Тем не менее, внимание женской половины в нашем офисе я на себя перетянул, за что Соболь ненавидел меня ещё более люто, чем я его. Открыто он, конечно, не рискнул бы со мной конфликтовать, но я был в курсе, что этот индюк завидует мне и за глаза называет тупым мажором и бездельником. Мой кулак давно уже чесался от нестерпимого желания подрихтовать его самодовольную, слащавую рожу. Но Артур не нарывался, и мне приходилось выжидать подходящий момент. И вот сейчас, кажется, момент настал — это лохопудало сидит и похотливо пялится на мою девочку. А эта мелкая сучка уже стреляет в ответ своими разукрашенными гляделками. И тут же в памяти возникли другие глаза — невероятные, гипнотизирующие, золотисто-рыжие, как у пантеры. Вот это глаза — дикий космос.

— Слышь, Жек, там какой-то додик твою Вику клеит. Ты как, не против?

— Главное, Геныч, что она сама не против, — я пронаблюдал, как Вика, запрокинув голову, хохочет над баснями этого клоуна, а рядом ещё один здоровый весельчак развлекал сисястую рыжуху и Светку.

Наверняка, этот крендель здесь вместе с Соболем. Девочек потянуло на приключения, пока не стоит им мешать. Максимум, что им грозит от Соболева — продегустировать его вездесущий член.

— Жека, пойдём, вклинимся, а то им без нас слишком весело, а я тоже хочу поржать, — не унимался Геныч.

Мой друг был слишком активным и неутомимым и предпочитал не тосковать ни минуты. А веселье он находил себе всегда. И главными развлечениями, по мнению Геныча, были хороший махач и улётный трахач. Вероятно, сейчас он наметил для себя оба аттракциона.

Я проследил хмурым взглядом, как Соболев обнял Вику за талию, а она, закусив нижнюю губу и опустив ресницы, внимательно слушала, что он нашёптывает ей на ушко. Вот шлюшка мелкая!

Геныч, готовый сорваться в бой, вскочил на ноги и сжал кулаки.

— Жек, ты что завис, он же твою Вику лапает.

— Геныч, остынь, это её выбор. Этот мудила батрачит на моего отца и выбешивает меня изрядно, и уже давно. Я тебе даже больше скажу — я мечтаю разбить ему хайло, но не в этот раз. Это Викин выбор и мы не вмешиваемся.

Геныч посмотрел на меня, как на больного.

— Хочешь сказать, что тебе похер?

Я задумался. Нет, похер мне не было — я не любил, когда трогают моё, и ещё пару дней назад, до того, как Вика заявила, что между нами всё кончено, я бы вырвал руки любому, кто посмел прикоснуться к моей дюймовочке. Вот только сейчас эта дерьмовочка сама нарывается на чужой джойстик, а мою ревность охлаждали совсем другие и очень навязчивые видения — губы француженки и то, что я сотворил бы с этими губами. Рот наполнился слюной, и потяжелело в паху. На мгновение прикрыв глаза, я представил Диану, стоящую передо мной на коленях и хищно облизывающую губы, кошачьи глаза сверкают в предвкушении… Бля…, о чём я думаю? Совсем с катушек слетел. Диана стала моим наваждением, но дерзким и вызывающим. Даже в своих фантазиях я не мог представить её покорной и растерянной. Вот же ведьма.

— Бро, ты уснул что ли? — Геныч по-прежнему ждал от меня немедленных и решительных действий.

— Ладно, пойдём, отобьём для тебя рыжую, а Вику не трогать. Она же мне мстит, так пусть отрывается. — Я с неохотой поднялся из-за стола, готовый последовать за своим взбудораженным другом.

Геныч всем своим видом давал мне понять, как не согласен со мной насчёт Вики, но промолчал.

— Мальчики, у вас тут свободно? — Три так-себе-тёлки заняли наступательную позицию у нашего столика, призывно скалясь.

Геныч придирчиво осмотрел предложенную альтернативу и безапелляционно заявил:

— Идём на бар.

— Располагайтесь, девчонки, мы за напитками, — обнадёжил я их и двинулся следом за своим другом.

Вика, вероятно, заметила наше приближение и повернулась к нам спиной. Она, наверняка, что-то говорила Соболеву, потому что на его лице отразилось удивление, и он начал озираться по сторонам. Заметив меня, Артур ухмыльнулся, перенёс свою лапу с Викиной талии на её задницу и наклонился над лицом моей, теперь уже однозначно, бывшей девушки. Тупая шавка! И ведь хватило же мозгов на такое. И на что она после этого надеялась или действительно сжигала мосты?

— Спокойно, Геныч, — процедил я сквозь зубы, сжимая кулаки.

Это кого я сейчас пытаюсь успокоить? Но как-то стрёмно бить рожу тому, на кого так открыто вешается твоя девочка. «Бывшая», — напомнил я себе. Рыжая, к слову, вела себя намного скромнее, чем невинная лапочка Викуля. Решение пришло мгновенно.

— Геныч, прости, брат, но рыжая сегодня моя.

Друг завис лишь на пару секунд, но понимание его уже настигло.

— Без базара, Жек, Светка тоже ничего.

— Эй, ты, чепушила, а тебе одному не многовато ли сразу двоих, да ещё и чужих девочек? — Геныч без лишних предисловий наехал на Соболевского компаньона, когда тот уже намеревался пометить мою рыжую избранницу своей слюнявой пастью. К чести Рыжули, она пока не торопилась отвечать взаимностью.

— Игорёк, ну перестань, — она уклоняется от поцелуя и пытается высвободиться из его настойчивых объятий.

Игорёк, значит?

— Свалил от моей девочки, — спокойно говорю Игорьку, не обращая внимания на сосущуюся рядом парочку.

Вика, отреагировав на мой голос, тут же отлепилась от Соболева, резко развернулась и упёрла руки в бока. Но я смотрел мимо неё, в упор на здоровяка. Тот же игнорировал меня и, похрустывая челюстью, вперил свой злобный взгляд в Геныча.

— Ты кого, бля**, чепушилой назвал? — прошипел Игорёк угрожающим тоном. Ох, зря он так с Генычем.

— Так тебя, Алёша, — весело ответил мой друг и скомандовал девчонкам: — Зайки, подождите нас в сторонке, мы сейчас к вам присоединимся.

Светка прекрасно знала Геныча, а потому послушно кивнула и, схватив рыжую за руку, потащила в сторону. Но тут Вика решила возмутиться:

— А по какому случаю вы тут права качаете, я не поняла?

Геныч с искренним удивлением воззрился на неё:

— Да кто тебя трогает, чайка вологодская? Ты можешь продолжать облизывать своего додика, не отвлекайся. Зачем нам чужие тёлки, мы за своими пришли.

Вика ошарашенно захлопала ресницами, но я лишь скользнул по ней взглядом, с сожалением успев отметить её припухшие губы. Кулаки нестерпимо зудели от желания вдавить ровный нос Соболя в его черепную коробку нюхалкой внутрь. Ярость переполняла меня, но усилием воли я нацепил маску безразличия, и лишь побелевшие костяшки на сжатых кулаках могли выдать мою злость.

И тут бугай Игорёк резко дёрнулся в сторону Геныча, но тут же крякнул и осел на пол. Я давно говорил другу, чтобы хоть значок на груди нацепил с предупреждающей надписью «бесконтактный убийца» для информирования бойцов-дилетантов. Выброс кулака у Геныча был быстрее броска кобры, а по сему с хорошим махачем ему не везло — оппоненты, обычно, вырубались раньше, чем мой друг входил в азарт. Надо ли говорить, что мне рядом с Генычем вообще не светило размяться.

Взгляд Соболева явно свидетельствовал о приближающейся диарее. Но идиотом Артур не был и ситуацию оценил правильно. С досадой оглядев распластанного на полу друга, он прикинулся кульком:

— Здорово, Жень, а что вообще происходит? — Он предусмотрительно убрал руки от Вики и, кивнув на неё спросил: — Вика твоя девушка, что ли?

— Странный вопрос, Соболь, я думал, что твоя, — я равнодушно мазнул взглядом по своей, безусловно бывшей, и с удовлетворением отметил её растерянный взгляд и обиженно поджатые губы.

Моё настроение моментально подпрыгнуло на несколько пунктов, во всяком случае, желание убивать иссякло. Его сменило новое, более жизнеутверждающее желание, и симпатичная рыжуля мне в этом поможет.

— Нет, мы с Викой только что познакомились… — безрадостно пробормотал Артур и осторожно покосился на Геныча, который пребывал не в лучшем расположении духа — пар он так и не выпустил, а на Соболева команды «фас» не было. Геныч оскалился, но смолчать не мог:

— Познакомились — молодцы. Но не стоит останавливаться на достигнутом. Теперь вперёд — шпили-вили, соси-писи… — и, приблизившись к Соболеву, доверительно сообщил: — Хороший выбор, кстати, один мой друг пробовал, рекомендует теперь.

Я хлопнул Геныча по плечу и кивнул на выход, пока он не успел разговориться. На полу закряхтел поверженный воин, пытаясь подняться на ноги.

— Бывай, Соболь, — весело сказал я и, подмигнув растерянной Вике, подтолкнул друга к выходу.

*****

— Предлагаю предложение! — торжественно произнёс Геныч, когда мы в компании весёлых подруг покинули клуб. — Кто за то, чтобы продолжить наш прекрасный вечер в более романтической атмосфере?

Под романтической атмосферой обычно подразумевалась моя хата, и я незаметно поморщился. Только вчера волшебники из клининговой копании превратили мою квартиру в храм чистоты и порядка, и тащить этих куриц к себе домой мне хотелось меньше всего.

— Мы не против, только, Жень, а как же Вика? Вы что, с ней и правда расстались? — Светкин голос был полон грусти, в то время как глаза сияли от радости.

— Хочешь об этом поговорить? — мрачно поинтересовался я, а Светка поспешно замотала головой.

— Вот и замечательно. А как зовут нашу прекрасную огненную барышню? — я приобнял рыжую за талию.

*****

Проснулся я от настойчивого звонка мобильного телефона. В моей голове — колокольне кто-то мерзкий раскачивал самый большой колокол. Стараясь не делать резких движений, я дотянулся до мобилы.

— Да, — глухо прохрипел я.

— Жень, это ты? Ты что, заболел? — раздался взволнованный голос отца.

— Да.

— И чем ты болен, сынок? — теперь в тоне отца послышались язвительные нотки. — Твой недуг называется «перепил»?

— Да, — смысла отрицать не было.

— Послушай ты, дятел, кроме слова «да» другие ещё остались в твоём лексиконе? — Отец начинал заводиться.

— Да.

— Ты лучше не зли меня, щенок. Третий день ты не появляешься в офисе. Тебе уже не нужна эта работа?

— Да.

— Что, чёрт возьми, да? Ты собираешься работать?

— Нет.

После недолгой паузы тон отца изменился:

— Послушай, сын, приезжай ко мне в офис, и поговорим нормально. Возможно, где-то я был не прав. Мы с тобой всё обсудим и выясним. Хорошо?

— Нет.

Отец засопел в трубку, явно пытаясь сдержать гнев.

— Женя, сынок, ты же не маленький мальчик. Уже вроде бы взрослый мужик.

— Да ну?

— Ты давай, прекращай уже свой глупый демарш и подъезжай ко мне, есть серьёзный разговор.

— По поводу?

— Приедешь и узнаешь. Когда тебя ждать?

Я посмотрел на рыжие локоны, разбросанные на соседней подушке, и ответил:

— Через пару часов.

— Хорошо, — устало согласился отец.

Как только я завершил свой содержательный разговор, рыжая копна на подушке встрепенулась и из-под неё выглянуло лицо женщины из племени Хули. К отцу захотелось умчаться немедленно. Я обхватил руками гудящую голову и голый побрёл в душ. В гостиной Светка старательно благодарила Геныча за предоставленную романтику. Заметив меня, она застаралась ещё активнее под одобрительное мычание моего друга. Бля, не квартира, а бедлам какой-то. Я сменил курс и двинул в кухню за средством от похмелья.

*****

— Алинка, неужели ты всё ещё на посту? — весело спросил я, увидев в приёмной отца улыбающуюся брюнетку.

— Я тебя ждала, Женечка, — она вышла из-за стола мне навстречу, покачивая узкими бёдрами.

— Что новенького в нашем королевстве? — Я шлёпнул её по упругому заду и приобнял за талию.

— Шеф не в духе. И сегодня опять приходила эта чёрная кобра Диана, — капризно промурчала Алина и прижалась ко мне грудью.

Диана, бля! Это имя пробуждало злость, азарт и похоть. «Дьяволица», — подумал я с досадой на собственную реакцию, и стряхнул с себя секретаршу.

*****

— Ты раньше, чем обещал, — задумчиво проговорил отец.

— А это плохо?

— Жень, не выпендривайся и присаживайся давай.

Я плюхнулся в кресло и с вызовом уставился на отца.

— Сынок, объясни мне, пожалуйста, что за бойкот ты мне устроил? И при чём тут работа? Неужели ты, взрослый парень, не понимаешь, что не всё зависит от твоих хотелок?

— А от чьих, от твоих?

— Женя, просто и спокойно поясни мне, что тебя не устраивает, — отец не выказывал даже намёка на недовольство и раздражение.

— А должен? Ты же, папа, тоже вроде бы взрослый парень, так неужели надо объяснять? — я сверлил родителя хмурым взглядом и не собирался облегчать ему задачу по укрощению меня. Он реально решил, что я безболезненно проглочу такую стрёмную подставу?

— Ты из-за Соболева разозлился? Но послушай, ему действительно очень нужна помощь, а ты в этом лучший. Он уже два дня пыхтит над этим заказом. — Отец говорил понятно, спокойно, но абсолютно не то.

Босс ни разу не дурак, а значит, дураком считает меня. Встав из кресла, я решительно направился к выходу.

— Женя, постой, что же ты у меня такой упрямый. Всё, прости меня, я погорячился. Я понял, что всё дело в Диане, точнее, в том, что я сказал при ней. Да, я был не прав, но ты тоже хорош. Ты только вспомни, что ты здесь мне устроил и в какое положение меня поставил. Считаешь, у меня не было причин вспылить? И ведь ты даже не извинился. Ладно бы передо мной, но перед Дианой ты просто обязан был извиниться. И твоё счастье, что она забавлялась, а не обижалась.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы переварить слова отца, и меня обуяло бешенство.

— Забавлялась? Мной?

— Сынок, я уже говорил тебе, что она очень тёмная лошадка, — осторожно начал отец.

— Я заметил, что тёмная. И не объезженная. Пап, вот сейчас скажи, как есть — у тебя на неё свои личные планы? — Я вглядывался в лицо своего отца в попытке его разгадать.

— Жень, да клянусь, что нет. Конечно, она мне нравится, да и кому она не понравится?

— Мне, — ответил я резко и был почти искренен. Во всяком случае, чувство, которое вызывает эта ведьма, симпатией точно не является. То была целая буря разных и противоречивых чувств.

Отец внимательно на меня посмотрел и сказал очень серьёзно:

— Жень, ты держись от неё подальше, хорошо? И ссориться с ней я тебе очень не рекомендую. Я сам её опасаюсь. Соколов ей в рот заглядывает, угождает, а я точно знаю, что между ними ничего такого нет. И большой симпатии к Диане Сокол тоже не испытывает. Так что делай выводы, сынок.

Я ухмыльнулся — да какой он, на хрен, Сокол? Тетерев откормленный. А в рот этой суке заглядывает, потому что другие места ему не судьба разглядеть.

— Пап, а где наша француженка живёт?

— Так во Франции, вроде бы, в Париже, — неуверенно ответил отец.

— Да я не об этом. Где она живёт в нашем городе, где остановилась?

— Сынок, ты вообще меня не слышал? Забудь о ней, — повысил голос отец, но меня не проняло.

— Слушай, а зачем ей, иностранке, жить в нашем городе, что за бред? — Почему-то только сейчас меня озадачил этот вопрос.

— Да она, кажется, родилась здесь, в нашем городе, но про родственников я ничего не знаю. Во всяком случае, живёт она в гостинице, пока квартира не готова.

— И что, она собирается променять Париж на нашу провинцию? Даже не на Москву? — Я злился и не мог понять почему, но желал получить утвердительный ответ.

— Ну, я не знаю, зов крови, родные корни…

— Пап, какие корни, ты посмотри на неё, какая кровь? Её родные корни остались на плантациях, среди чернокожих рабов.

— Евгений, я понимаю, что ты парень горячий, но хочется верить, что не глупый. Поэтому засунь подобные мысли себе поглубже в… Куда-нибудь засунь, короче. Её происхождение — это не наше собачье дело. Тебе не нравится спокойно жить, хочешь нам всем проблем огрести? Пусть она живёт, где пожелает. У неё, кстати, и в Москве есть квартира — Соколов устроил. Так вот, главный акционер ей дорожку вылизывает и не конфликтует, а какой-то пацан тут плещет гормонами. Не беси её, по-хорошему тебя прошу. — Отец нервничал, и я понимал, что он прав — зачем совать нос в змеиную нору?

— Да ладно, пап, успокойся, не буду я к ней лезть. Пусть живёт в своей «Крепости» на зависть людям. С её стервозностью ей надо обнести свою хату каменным трёхметровым забором, и выставить вооружённых бойцов по периметру. Вот не зря она именно крепость задумала, уверен, что ей есть от кого в ней прятаться. Она и из Парижа свалила не просто так. Может, продадим её каким-нибудь охотникам? — с азартом разошёлся я в своих гипотезах.

Отец, как ужаленный, вскочил из-за стола и нервно заходил по кабинету, а я удивлённо уставился на него. Нарезав пару кругов, он остановился напротив меня и с яростью уставился мне в глаза.

— Женя, у тебя чувство самосохранения алкоголем вымыло? Ты что несёшь? — прорычал он, приблизив ко мне разъярённое лицо.

— Пап, у тебя разыгралась паранойя? Какое самосохранение, я что, должен бояться какую-то сопливую девчонку? Ты шутишь? — Сейчас мне реально было смешно. А, может, я чего-то не знаю?

— Во-первых, сыночек, Диана уже далеко не сопливая девчонка и ей под тридцатку, — торжественно выдал отец, а у меня непроизвольно отвисла челюсть. Да ладно!? — Во-вторых, мы не знаем, кто за ней стоит. А в-третьих, ты сам неужели не заметил, какая она? Ты видел её взгляд, смотрел ей в глаза? Да мне под стол залезть хотелось, когда ей что-то не понравилось. Ты голос её слышал? А ты вообще подобный голос когда-нибудь слышал? Помнишь, как ты сам сказал, что ей стоит зайти в автосалон и выбрать машину, а об оплате никто не вспомнит? Ты с чего так решил? Да потому что ты тоже видел и слышал, просто тебя отпустило уже, а я с ней сегодня общался. И мне, сынок, показалось, что, если она кого-то попросит сигануть с крыши, то её послушают.

— Ну, прямо Мессинг в юбке, — мрачно прокомментировал я. — Если ты, пап, однажды выпадешь из окна, я буду знать, с кого спросить. Спасибо, что предупредил.

У меня в голове не укладывалось, что отец говорит на полном серьёзе, но шутить на эту тему расхотелось. Не желаю, чтобы из-за этой ведьмы у него сердечный приступ случился.

— Но ведь бывает же, Жень, это, между прочим, не только мои выводы, а Соколов мало похож на параноика. Поэтому давай просто не будем ей на хвост наступать, — устало произнёс отец.

Я хотел было развить тему змеиного хвоста, но, взглянув на отца, просто ответил:

— Хорошо, давай не будем, — и заметил, как тот облегчённо выдохнул.

Да что это за хрень такая?

— Пап, ты для этого меня вызывал?

— Нет, конечно, спасибо, что напомнил. С твоими финтами я совсем мозги растерял. Я вот что хотел — помнишь, твой знакомый приобретал парковочное место на первом уровне? Ты не мог бы уговорить его поменять на второй?

— С чего бы? — удивился я.

Отец хмуро пожевал нижнюю губу и вкрадчиво произнёс:

— Понимаешь, Диане нужно ещё одно место на парковке.

— Так вроде бы у неё уже есть два места, — мне стоило огромных усилий сохранить невозмутимый тон. Отец молча кивнул.

Да что происходит, чем эта ведьма так его запугала?

— Этой сучке понадобилось третье парковочное место? Она там собственный автопарк решила устроить, что ли? — хладнокровие меня покинуло.

— Жень, это уже не наше дело. Ты думаешь, что она одна собирается жить в этом дворце?

А вот об этом я, кстати, вообще не думал и теперь во мне всё взбунтовалось против. Только против чего или кого?

— Она замужем? — спросил я, боясь услышать ответ.

— Вроде нет, — ответил отец, — да и какая нам разница? Просто договорись о месте, а мы вернём твоему знакомому часть денег. Пусть возьмёт второй уровень.

— Нет, — отрезал я, — пусть сама договаривается, если она такая проныра. Может, ей владельцы бесплатно весь первый уровень отдадут, пусть их гипнотизирует эта горгона.

— Сынок, Диана наш партнёр и она попросила именно нас. Думаю, что мы должны ей помочь.

— Ни хрена я ей не должен. Тебя, я смотрю, она уже тоже заколдовала, раз ты несёшь всю эту хрень. А знаешь, пусть она сама меня попросит, может, я тогда и помогу, а заодно проверю на себе её волшебные чары. — С этими словами я сорвался с места и стремительно покинул кабинет.

Но уже через пятнадцать минут я вернулся в кабинет отца. И что, спрашивается, я на него вызверился за эту грёбаную парковку? Старик и так не в себе и, уж точно, не виноват в этой ситуации. В истинной причине моей злости мне не хотелось признаваться даже себе. Да я и сам не уверен ни в чём, что касалось бы этой стервы. Те воспоминания о ней, что клином засели в моей голове, уже казались нереальными. Отпустило уже, как говорит отец? Моя больная фантазия превратила Диану в совершенство, а может, всё дело в её глазах? Точно — в глазах и в голосе. Какая-то мелкая дрянь за несколько дней превратила нас с отцом в неврастеников. Кстати, и не мелкая, как оказалось. Поверить не могу, что она старше меня. А, может, ей уже лет двести? Бля-а-а, что за бред у меня в голове, мне что, подумать больше не о чем? Ещё как есть — мне вчера Вика изменила с Соболевым. И это, как бы, серьёзная трагедия…

Да что такое в её глазах, может, и правда, гипноз?

— О чём задумался, сынок? — Отец смотрел на меня устало и почти ласково. Эта вампирша, похоже, из него высосала всю энергию и злость.

— Пап, а что тебе известно о Диане, кроме её имени и страны проживания?

Отец тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

— А что тебя интересует?

— Всё. Всё, что знаешь.

— Да ничего я почти не знаю. Родилась здесь и жила какое-то время, лет до десяти, кажется. Сейчас восстанавливает российское гражданство. У неё двойное полное имя — она и Диана, и Эсмеральда. Фамилия Шеро досталась от отца. Он вроде как был мощным воротилой, но пару лет назад почил с миром. Бабла у нашей девочки-наследницы немеряно и ума палата. Ну и всё, вроде бы. А ты никак не угомонишься?

— Не густо. А наши СБэшники её проверяли?

— Жень, Соколов же не идиот, конечно, он собирал информацию и остался удовлетворён. Косяков серьёзных за ней нет, образование блестящее, хватка железная, колоссальные навыки и связи для нашего плодотворного сотрудничества, — подытожил отец.

— Вот-вот — колоссальные навыки. Какие навыки, пап?

— Жень, она переговорщик, причём самый лучший, и этого уже достаточно, будь у неё даже всего три класса церковно-приходской школы. Есть результаты, превосходящие самые смелые ожидания, и это главное. И не в обиду, Жень, тебе она не по зубам и мне тоже, и Соколову. Отпусти и не думай.

— Ладно, проехали. Пойду поработаю на благо родной компании. — Я криво улыбнулся отцу и направился к выходу.

— Жень, так что с парковкой? — догнал меня тихий голос отца.

— Я поговорю.

Идти к Соболеву не было ни малейшего желания, как, впрочем, и не было желания трудиться. Но давать коллегам дополнительный повод считать меня тупым мажором тоже не дело, да и отцу неприятно. Я позвонил Соболеву по внутренней связи и попросил перебраться со своим проектом ко мне в кабинет. Сидеть вместе с ним в его «аквариуме» под прицелом десятков пар глаз я нужды не испытывал. Как там вообще можно нормально работать? Меня выбешивали эти прозрачные кабинеты — ни задуматься, ни расслабиться. Или, как прокомментировал их Геныч: — «Ни жопу почесать, ни в носу поковырять».

Раздался стук в дверь и в кабинет с опаской заглянул Соболев. Ссыт, когда страшно.

— Проходи, располагайся, — я указал ему на второе кресло за моим извилистым столом, напротив меня.

— Слушай, Женёк, прежде чем мы начнём работать, я хотел прояснить вчерашний инцидент, — начал Соболев, заметно нервничая.

Что же ты, шакал, вчера не волновался, когда ощупывал своими клешнями задницу моей девочки. Непроизвольно я сжал кулаки, но признать себя рогоносцем перед этим чмошником — это ещё отстойнее, чем представить под ним мою Вику. «Бывшую», — напомнил я себе и с деланым удивлением уставился на Соболева.

— А у нас с тобой был инцидент?

— Я про Вику, она мне всё рассказала после вашего ухода. — Соболев чувствовал себя неуютно под моим взглядом. — Короче, Вика рассказала, что она твоя девушка. Женёк, я не знал, серьёзно. Ну, посуди сам — красивая девчонка совсем не прочь пообщаться, заигрывает, потом просит её поцеловать. Ты бы отказался?

— Я не целую клубных тёлок, но дело не в этом. Подумай логически, если бы Вика была моей девушкой, разве мы бы с тобой сейчас беседовали мирно? Ты бы не мог говорить, да и ходить тоже. Да, было дело — я трахал эту девочку какое-то время, но мы разбежались и теперь она вольна в своём новом выборе.

Как ни странно, но злости я уже не ощущал. Разочарование — да, но с этим я как-нибудь справлюсь.

— Жень, Вика сказала, что ты ей изменил, и она хотела тебе отомстить. Точнее, просто вызвать ревность. Короче, у нас с ней ничего не было. Правда. — Соболев выглядел подавленным. Жалеет, наверное, что не было. Но я подозревал всё же, что Вика не осмелится.

— Проехали, Артур, можешь попытать счастье снова. А сейчас давай уже по делу.

*****

Весь четверг мы вдвоём проработали допоздна, делая лишь короткие перерывы. Благодаря усердной и слаженной работе уже после обеда в пятницу наш проект был готов, одобрен шефом и отправлен заказчику. А уже к вечеру, получив благодарность от заказчика в виде поступившей на счёт оплаты, мы купались в похвалах и поздравлениях шефа, подкреплённых дополнительным материальным бонусом.

Позвонив Генычу, я, к собственному разочарованию, узнал, что сегодняшний вечер он посвятил горячей грудастой брюнетке. Сражаться с брюнеткой за внимание друга я не решился, и пришлось согласиться на пресную компанию Соболя. Для меня стало совершенной неожиданностью его предложение отметить наш совместный успех в ресторане. Не скажу, что мы сблизились, но работать с ним оказалось легко и приятно. И, несмотря на то, что я считал себя талантливее Артура, у него всё же было чему поучиться. Только вот тусить с ним я не планировал, однако Геныч оставил мне небогатый выбор.

Место предложил Артур:

— Мы с Игорем, моим другом, не так давно нашли зачётное место. Кстати, это именно Игоря позавчера твой неуравновешенный друг успокоил в клубе. Но ничего, он парень крепкий, быстро оклемался. Так вот, о месте — «Дуэт», может, слышал.

Неправильное какое-то название, мне не нравится, а если учесть, что мы идём с Соболем вдвоём, оно настораживает. Оценив мою кислую реакцию, Соболь поспешил оправдаться:

— Там, Женёк, конечно, нет шумной тусовки и полуголых тёлочек. Зато там хорошая живая музыка и отличная кухня. Ну, так что? — с надеждой в голосе он ожидал ответа.

Он, наверняка, думает, что я ограниченный прожигатель жизни и кроме «Скриптонита» ничего не слушаю, но доказывать обратное я не собирался, тем более этому лощёному пижону.

— Годится, — бросил я сухо, а Соболев расплылся в довольной улыбке.