Глава 27

2018 год

Женя

«Трахни меня, Женечка…»

Открываю глаза и прислушиваюсь к ночной тишине. Этот голос, сука, не даёт расслабиться даже во сне. Ощущаю боль в паху — эрекция каменная. Ну, и где ты, чёртова ведьма? Вот он я, откликнулся на твой призыв. Снова закрываю глаза и погружаюсь в навязчивое видение — приоткрытый рот, истерзанные губы шепчут: «Трахни меня, Женечка». Моя рука отзывается на жаркий шёпот, она знает, что делать.

«Кончай со мной».

И мы вместе приходим к финалу. Вместе с моей, бля*ь, рукой.

Тупо пялюсь в тёмный потолок. Рука прилипла к животу, и в голове ни одной здравой мысли. Тошно от самого себя — онанист херов.

***

Звонок мобильного вытягивает меня из беспокойного сна. Нет сил даже пошевелиться. Какая же сука так упорно звонит? И где мобила? Делаю над собой усилие, чтобы встать с кровати, и телефон внезапно затыкается. Часы на стене показывают девять утра. Бля-а-а, проспал! Но мозг тут же услужливо подкидывает нужную информацию, и я с облегчением вспоминаю, что сегодня суббота. Это радует, и я закрываю глаза, но телефон снова наполняет спальню пронзительными звуками. Убью!

Мобильник нахожу в кармане джинсов. Геныч-сука. В столь ранний час позвонить мой друг мог только в двух случаях — либо что-то случилось, либо… что-то произошло. Принимаю вызов, и бодрый голос взрывает мои барабанные перепонки:

— Доброе утро, страна!

— Геныч, ты ох*ел? Пожалуйста, скажи мне, что ты подыхаешь в канаве и я сейчас твоя последняя надежда на спасение, иначе я сам тебя убью, — выплёвываю своё раздражение, тем не менее, с удовлетворением осознавая, что мой друг живее всех живых.

— Ты чего, братан, недоспал?

— Так ты, сука, живой?

— Ну, это как сказать. А ты хотел бы, чтоб я сдох? — градус настроения Геныча заметно понижается. — Жек, я ведь могу и расстроиться.

— Геныч, ты перед тем, как звонить, на часы смотрел?

— А ты что, на плантацию не едешь? — удивился мой друг-идиот.

— Сегодня суббота, — говорю почти спокойно, но желание подрихтовать фейс друга никуда не делось.

— Ух, бля, братан, прости, я забыл. Вот я дебил. Жека, ну ты чего, спать, что ли, будешь?

— А у тебя есть рационализаторское предложение?

— Ага, — хохотнул Геныч, — хотел к тебе завалить. Пустишь, или мне потом прибегать — через год?

Из дома, что ли, выгнали? Медленно тяну за чёрный лоскуток, торчащий из кармана джинсов, и ночные видения навязчиво ввинчиваются в мою тяжёлую голову. Смотрю на Дианин лифчик в своей руке и вместо того, чтобы порвать и выбросить дьявольскую тряпку, снова прижимаю его к своему лицу и вдыхаю ЕЁ аромат. Чёртова сука не пожелала замести следы и оставила мне свой запах.

— Ага, значит, не пустишь, — нарушил Геныч затянувшуюся паузу.

— Сигареты купи, — рявкаю в ответ, зашвырнув чёртов лифчик в дальний угол.

— Кому это? Ты что, не один? — удивляется друг.

— Пока один.

— Ладно, понял.

***

Геныч ввалился, как Дед Мороз — с мешком подарков, и стал резво выкладывать на кухонный стол свои дары — пиво, креветки и ещё гору разных продуктов.

— А перепелиные яйца зачем? — удивился я, когда на столе выросла пирамида из контейнеров, по два десятка в каждом.

— Ща яичницу замутим, — довольный собой, Геныч потирал руки.

— Ты что, супермаркет бомбанул? — задал я резонный вопрос, зная, что крайние пару месяцев друг был на мели.

— Не, я с батей помирился, — и Геныч жестом фокусника выдернул из кармана увесистый пресс новеньких, хрустящих купюр.

— А зачем налом?

— Так мне же карты заблокировали. Обложили, волки позорные, а я как теперь должен эти штрафы оплачивать? В кассе, с бабуськами?

— Геныч, у наших родителей даже мобил не было, а ты без мобильного банка уже заскулил.

— Да ладно, у моих всегда мобилы были, сколько себя помню. Даже мне в первом классе подарили.

Родители Геныча оба работали в администрации города. Правда, его отец взлетел высоко и в прошлом году даже метил в мэры. Голосов, к сожалению, не добрал, но территорию пометил. Взлетать он начал лет пять назад, тогда и улетел из семьи за новой любовью, из-за чего у них с Генычем были частые разногласия, в результате которых мой друг периодически лишался денежного довольствия. Но сын у отца был всё же любимый и единственный, и батя его не забывал, а наказывал рублём больше в воспитательных целях.

— И что ты отцу пообещал на сей раз? — поинтересовался я.

— Что восстановлюсь в универе, — беззаботно ответил Геныч, забивая мой холодильник продуктами.

Пока мой друг колдовал над завтраком, я позвонил отцу.

— Сынок, ты что-то сегодня рано.

— Неужели я тебя разбудил?

— Нет, конечно, это ты у нас любитель спать до обеда, а я уже успел горы свернуть.

— Ну, молоток, надеюсь, географию не сильно нарушил? Короче, пап, разговор есть.

— О Диане? — напряжённо спросил отец.

— Да ты прям провидец. Может, ещё и помощь посильную окажешь?

— Что ты хочешь, Женя? Я тебе вчера правду сказал — она улетела.

— Я знаю. Когда ты позвонил, я был у неё в отеле, но опоздал. Мне нужен номер её мобильного.

— Что? — взревел отец. — Да с чего ты туда попёрся? Женя, сынок, оставь её, не нужно вам пересекаться.

— Мы уже пересеклись вчера.

— О, господи, где? Она из-за этого улетела? Что ты натворил, сынок? — в голосе отца слышалась паника.

— Я трахнул её, пап. — В ответ повисло напряжённое молчание. — Пап, ты там, в обморок упал, что ли?

— Что ты сделал, Женя? — глухо просипел отец.

— Ну, ты же слышал меня.

— И где это случилось?

— В ресторане.

— По согласию? — почти шёпотом спросил отец.

— Пап, ты что, обкурился? Ты там что обо мне думаешь?

Охренеть просто! Вот это он выдал!

— Женя, сынок, скажи мне честно, почему Диана улетела? Она не должна была, у неё же сегодня встреча с отделочниками. Что у вас случилось?

— Да не знаю я, она просто сбежала. Всё было отлично, нет — охрененно! А потом она исчезла. Да она, в натуре, сука! — я уже перешёл на крик.

— Сынок, а ты точно её не обидел? — отец, судя по голосу, чуть ли не плакал.

— Ни словом, ни делом. — Я ухмыльнулся. Как же, обидел — если только обслюнявил…

— А может ты был… гм, чересчур грубым? — смущённо спросил отец.

— Пап, этот допрос в никуда. Я не был грубым, я носил её на руках. Просто дай мне её телефон и всё.

— Прости, сынок, но номер дать не могу. Ты должен понимать, её номер знают единицы людей, и она меня об этом предупреждала. Так что даже не проси, не подставляй меня.

— Ладно, без тебя обойдусь.

Я сбросил вызов, поняв, что от отца ничего не добьюсь, но он тут же перезвонил.

— Женя, что за детский сад?

— Да всё, пап, я попросил — ты отказал.

— Ну, погоди, давай я сам ей позвоню. У меня есть веский повод, так как она улетела внезапно, ничего не объяснила, осталось много нерешённых вопросов. А заодно скажу, что ты спрашивал её номер, чтобы извиниться за свою выходку в офисе.

— Не стоит выставлять меня идиотом, я сам всё порешаю. Всё, мне некогда, пап.

Лучше бы не звонил, ещё херовей стало. Почему же она сбежала? Я стал подробно прокручивать в памяти вчерашний вечер, пытаясь понять, чем мог её обидеть. Так ни хрена и не понял, но член напомнил о себе снова крепким стояком.

Отыскав в списке контактов номер Соколова, я взглянул на часы. Надеюсь, этот боров уже проснулся.

— Евгений? Какими судьбами? — Голос Соколова был скорее удивлённым, чем недовольным.

Я тоже был удивлён, что он сохранил мой номер. Значит, остался доволен моим прошлым проектом. Тогда я не дождался комплиментов, но и претензий не последовало, что давало надежду в перспективе обосноваться в московском офисе.

— Доброе утро, Олег Константинович, прошу прощения, что отвлекаю Вас в выходной день, просто дело важное.

— Я догадался, что ты позвонил в субботу не о здоровье моём справиться. Что хотел? Хотя нет, дай угадаю — тебя Диана интересует?

Вот, бля*ь, но откуда? Отец не стал бы говорить Соколову, может, сама Диана?

— С чего Вы взяли, что Диана? — осторожно спросил я.

— Неужели ошибся? Ну, извини, дружище. Ну, так что ты хотел? — в голосе Соколова просквозили скучающие нотки, наводившие на мысль, что интерес к этой ведьме приоритетнее, нежели интерес к работе.

— Вы правы, хотел попросить телефончик Дианы. Дадите?

В ответ Соколов тяжело вздохнул, и надежды у меня сильно поубавилось.

— Женя, послушай, я тебя очень понимаю и по-отечески советую — забудь.

Да пошли вы все на х*й, советчики. Я не прошу, бля*ь, советов, я прошу сраный телефон — просто номер, десять цифр.

— Что Вы понимаете, Олег Константинович, откуда Вы знаете, зачем мне её номер? Я нагрубил ей недавно, хочу извиниться, был неправ. — Завёлся я основательно и Соколов легко мог послать меня. Но он ответил абсолютно спокойно:

— Женя, эта девочка в России меньше двух недель, а у меня уже телефон раскалился от звонков, хоть номер меняй. И, знаешь, у всех веские причины с ней связаться, только вот она сама никому не оставила свой номер, кроме одного человека — хорошего адвоката, который уже сделал перед ней стойку и ждёт кость. А ведь он самый корыстный и циничный мужик из всех, кого я знаю.

— Что за адвокат? Не Мендель, случайно?

— Он. Но я тебе ничего не говорил. А теперь подумай, как я могу дать тебе её номер, я себе не враг. И на твоём месте я бы не стал ей грубить, потому что, в конечном счёте, пострадаешь сам. Послушай мудрого дяденьку, сынок. Ты извини, но у меня тоже сын взрослеет, и я бы оградил его любыми путями от этой девчонки. Диана — хищница — прожуёт и проглотит. Поэтому лучше выброси её из головы, пока это не стало невозможным. Это искренний и добрый совет.

Какой знакомый добрый совет, меня не покидает ощущение дежавю. Может, Диана уже изрядно пожевала эту парочку пенсионеров и, раздавая советы, они руководствуются собственным печальным опытом? От подобного предположения на меня накатывает тошнота, но я справляюсь с эмоциями.

— У неё есть кто-нибудь? — спросил я, придав голосу бодрости.

— Да кто же знает? Евгений, с твоими данными тебе сейчас надо с парочкой горячих тёлочек отдыхать в койке после бурной ночи, а ты за миражами гоняешь. Живи в реалиях, сынок, и извини, ничем помочь не могу.

Тамбовский волк тебе сынок, папаша херов. Ну, и к чему я, бля*ь, пришёл?

***

— Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста.

— Ну, ты силён, Геннадий Алибабаевич!

Завтрак в исполнении Геныча выглядел аппетитно и торжественно. Глазунью из тридцати перепелиных яиц с обжаренной ветчиной он разложил по широким тарелкам и обильно украсил зеленью. Свежие фрукты Геныч разместил на блюде, выложив из них причудливые, неприличные поделки.

— Да ты прям на все руки мастер! — восхитился я.

— Ага — и швец, и жнец, и ваще пи*дец! — подтвердил довольный собой Геныч.

За завтраком мой друг, захлёбываясь от восторга и не стесняясь в выражениях, расхваливал прелести блондинки-кудесницы, которая ублажала его всю прошедшую ночь.

— Думаю, Жека, это любовь с первого взбляда, ты бы только видел эти дойки. Я к утру готов был жениться, но устал и уснул.

— Ты же вроде брюнетку клеил, — вяло напомнил я.

— Да клея не хватило. У меня же нет твоей убойной харизмы. Но я не в накладе — блондинка, хоть и не отличница, но очень достойная удовлетворительница. А каждой брюнетке, Жека, своё время и место.

Друг ещё долго острил, хохмил и развлекал самого себя. А я улыбался, кивал невпопад и думал о Диане. Почему она сбежала? Ведь ей было хорошо со мной, ох*енно ей было. А может, всё дело в Соболеве, может, из-за него она слиняла? Как там сказала её подруга — «научитесь выбирать себе компанию» и передала привет «Артурчику». Его имя прозвучало скорее угрожающе, чем ласково. Это он, что ли, хреновая компания? Ну, так-то да — согласен. И пора бы уже допросить этого кастрата. Интересно, вчерашний экстремальный ужин повлиял на тембр его голоса? Очень не терпится проверить это, как можно быстрее

— Э, Жек, ну ты что, не слушаешь меня совсем? Я тебе тут душу обнажаю, а ты меня открыто игноришь.

— Прости, Геныч, задумался.

— Оу! Что-то ты, мой друг, не весел, обе головы повесил?

— Геныч, мне тут нужно будет отскочить ненадолго. Ты, если хочешь, можешь остаться и выспаться.

— Не-э, ну мне так не нравится. Я пришёл к своему брату, а он меня спать укладывает, ничего даже не рассказывает. Ты чего тоской накрылся? По Викуле грустишь?

— А кто это?

— Вот! — Геныч поднял указательный палец. — Ответ правильный. И скажи мне, братуха, кто эта отважная кошечка, оставившая следы свои коготков на твоей мужественной шее?

Я тут же почти физически ощутил, как острые коготки Дианы вонзаются в мою кожу, когда я проталкиваюсь глубоко в неё. Бля-а-а…

— Да это, скорее, пантера, — хрипло ответил я.

— У-ух, так это же моя любимая порода кошек. Она брюнетка?

— Она метиска, — поддразнил я Геныча, помня о слабостях и фантазиях моего друга.

— Да ладно?! И ты молчал? Где это ты так удачно поохотился?

— Да понимаешь, брат, я не вполне уверен, что охотился именно я… — И я рассказал своему другу о Диане, начиная с момента знакомства.

— Нет, ну как так-то? Жизнь проходит мимо меня! — Геныч, как ошпаренный гамадрил, носился по моей гостиной, обвиняя меня в предательстве. — Мой лучший друг кипит в таких страстях, а я, как последний лошара, ничего не знаю. И почему все лучшие тёлки достаются тебе, а, Жека? Может, у тебя волшебный член? Мне надо было взять на вооружение бабскую тактику — выбирать друга из толстых, лысых и прыщавых очкариков. Вот тогда бы я был на их фоне, пи*дец, какой красавчик.

— Что мешает тебе сделать это сейчас? Исправь досадное недоразумение, — предложил я с улыбкой.

— Теперь уже поздно, теперь ты мой брат, — тоскливо заметил Геныч.

— Присядь уже, брат, и не мельтеши. Что ты прибедняешься? Да у меня за всю жизнь не было столько тёлок, сколько ты объездил за этот год.

— Просто ты весь этот год объезжал свою Вику. Ведь главное, Жек, не количество, а качество.

И это говорит самый беспринципный коллекционер девочек!?

— Зато ты легко можешь мне втащить, — подкинул я Генычу утешительный приз, и он завис на пару секунд.

— Не, братуха, тебе не могу. Но чисто гипотетически… — и мой друг расплылся в своей фирменной улыбке, от которой так пищат девчонки, и за которую ещё в школе он получил погоняло — Бельмондо.

Красавчиком Геныч не был, в классическом понимании этого слова. Но на невнимание женщин ему грех было жаловаться. Невысокий рост компенсировала коренастая фигура бойца с мощными квадратными плечами. Тяжёлая челюсть, не единожды сломанный нос и короткий ежик светлых волос в комплекте с мощной фигурой делали Геныча похожим на убийцу-терминатора. Но именно это, кажется, и привлекало представительниц слабого пола, ищущих в нём защитника. А защитить Геныч умел, как никто, если только не требовалась защита от него самого. Первоклассный боец смешанных единоборств, неоднократный чемпион в полутяжёлом весе, он после серьёзной травмы колена был вынужден оставить профессиональный спорт и периодически спускал пар, участвуя в нелегальных боях.

Благодаря его боевым навыкам мы с ним и познакомились. Будучи ещё школьником, я возвращался вечером домой и увидел, как трое отморозков отловили мелкую девчонку и намерения у них — никак не поговорить. После трёх лет занятий боксом я был уверен в своих силах и решил отбить малую. Её отбил, но самому пришлось туго. Спасибо спасённой девчонке — верещала, как полицейская сирена, чем привлекла внимание праздношатающегося подростка, коим и оказался Геныч. Тот налетел, как Бэтмен, и разметал эту шоблу в течение минуты. Но меня к тому времени успели неслабо отделать. Геныч вызвал «Скорую помощь», связался с моими родителями и потом продолжил навещать меня в больнице. Он был на год младше меня, но с ним было интересно и очень весело. Когда я оклемался, Геныч заявил, что боксирование моё на уровне хлипкого плинтуса, и начал усиленно меня тренировать. Так он и стал моим тренером, другом и братом.

И вот сейчас мой братан дарил мне голливудскую улыбку за то, что я напомнил, в чём он гораздо круче меня.

***

Я набирал Соболеву уже, наверное, раз десятый. Гудки шли, но абонент не реагировал.

— Ну что, ты дозвонился? — нетерпеливо спросил Геныч, вторгаясь в мою спальню.

— Да не отвечает ни хрена.

— Что, совсем?

— Нет, бля*ь, первые три цифры ответили, а остальные, сука, молчат.

— Понял, не дурак. Погнали к нему в гости тогда.

— Геныч, не буди во мне зверя, некуда пока ехать — адреса нет.

— Ни говна, ни ложки, короче… — пробухтел себе под нос Геныч и вышел.

Отец ответил на вызов сразу, но адрес Соболя он тоже не знал, зато посоветовал у матери спросить. Как же я сам не догадался? К счастью, отец больше ни слова не сказал о Диане, и мы распрощались на мирной ноте.

С мамой оказалось сложнее. Она, решив, что мы с Артуром подружились, пришла в восторг, и мне стоило немалых усилий убедить её не звонить сразу своей подруге, матери Артура, чтобы поделиться новостью. Зато она с радостью выложила всю информацию. Оказывается, Соболев живёт пока с родителями, а в своей новой квартире делает ремонт. Чтобы услышать, в конце концов, заветный адрес, мне пришлось проглотить немало подробностей из жизни семейства Соболевых.

Выйдя из спальни после разговора с матерью, я обнаружил на диване в гостиной странно притихшего друга. Геныч с мрачным выражением лица лупился в телек и даже не заметил моего появления.

— Адрес есть, давай по коням! — скомандовал я, но друг не пошевелился. — Ты чего набычился, братух?

— Жек, я в депрессии, ты знаешь, какой длины член синего кита? — с крайне озадаченным видом спросил Геныч. Я заржал.

— Ты что, волнуешься, что у тебя короче?

— Да не в этом дело, и не намного у меня короче. Просто в одном музее находится небольшой кусок члена, длиной 170 сантиметров, а мой рост метр семьдесят шесть. Жека, ты понимаешь херня какая — я ростом с кусок члена кита. С кусок, Жека, это ж какая подстава!

Давно я так не ржал, но самым угарным было искреннее переживание Геныча.

— Что ты ржёшь, как мерин? — возмутился он.

— Геныч, в мире миллионы людей такого же роста, а девчонки почти все короче.

— А тёлкам и не положено быть выше члена, — свирепо прорычал друг.

— Ну, тогда утешься, ты выше на шесть сантиметров.

— Вот ты мудак!