Глава 9

Чего хочет человек?

Если отбросить сиюминутные желания, которых много, ответ найдется быстро.

Жить. Радоваться жизни. Любить свою вторую половинку. Растить детей и быть уверенным в появлении внуков. И правнуков, чтоб уж наверняка. А если и пра-пра, так вообще великолепно!

И это хорошо, и правильно, и находит у всех понимание.

А как быть, если ты – нечисть?

Или нежить?

Или…

Короче, не человек ты. А вот кто по классификации матери ее, церкви?

Вот в этом Эллора совершенно не разбиралась. И идти, спрашивать, не тянуло. Жить хотелось, наверное.

А еще хотелось радоваться жизни. Любить свою вторую половинку. И далее, по сути, то же самое.

Только вот…

А дадут?

У девушки в этом были бо-ольшие сомнения. Хотя бы потому, что она была одним из тех существ, что люди прозвали мединцами.

Женщина, безусловно.

А что у нее есть небольшие плавнички… всего-то четыре штуки, в районе лопаток… и что? Они почти не помогают плавать. И дышать под водой она может… ладно. Жаберные щели у нее тоже есть. На ребрах.

Но что, что в этом такого страшного? В остальном она почти человек! Глаза синие – так и у людей бывает!

Волосы гладкие и черные, тоже ничего страшного. Она вообще красивая, и если Эллора одета, ее никто не отличит от человека… разве что улыбаться не надо. Потому что клычки у нее чуточку длиннее, чем людям положено. И вместо прямых коренных зубов у нее тоже клыки.

Это так страшно?

За это ее надо убить без жалости и сомнений?

С точки зрения людей – да!

Не зная жалости, ни о чем не задумываясь, не разбирая, чего она там хочет…

Просто – убить.

А ей жить хочется.

И еще… она сильный маг воды. Вода покоряется ей, вода ее слушается, вода покорна ее воле… Эллора могла бы шторм вызвать, если пожелает. И корабли спокойно потопить.

Она – может.

Вот у Дареи другой талант. Она поет.

Нет-нет, оставьте в стороне всякую чушь о сиренах. Нет никаких завораживающих песен, все намного проще. Есть или сверхвысокие ноты, или сверхнизкие. Только вот люди не могут воспринимать ни первые, ни вторые. А воздействие ощущают.

Кажется, они это называют инфразвук и ультразвук.

Вот это Дарея может. А Эллора нет.

Зато Эллора повелевает волнами, а Дарея и луже приказать не способна.

Но людям все равно. Не увидят они талантов Да-реи. Они вместо этого увидят черную чешую, которая покрывает девушку с головы до ног. И щупальца вместо этих самых ног.

Дарея намного меньше похожа на человека, чем Эллора. Но жить под водой может сколько угодно. Вода ей и дом, и стол, и жизнь, и стихия…. Только вот повелевает ей Эллора.

Несправедливо, конечно.

А еще…

Вот тоже шутит судьба.

Если бы талант мага достался Дарее, она бы плясала от счастья. А Эллора…

Эллоре хотелось жить на земле. Среди людей, с людьми, и чтобы ей не брезговали, не отворачивались, не пытались убить. И замуж за человека выйти, и вообще…

Не нравились ей мединцы. И щупальца не нравились.

А вот Дарее нравились.

– О чем думаешь, Эль?

Легка на помине. Вползла, ничуть не стесняясь своей наготы, побрякивает бусами…

– Хочу на землю, – честно ответила Эллора. – И мороженого.

– Пффффф! Скоро получишь! Когда Владычица Синэри вернется!

А в этом Эллора сомневалась.

Честно говоря, она тогда была еще совсем ребенком. Крохотным, не особенно умным… ну что там того ума в два года? Мединцы вообще развиваются достаточно медленно, и маги тоже, и…

Эллоре просто повезло.

Как размножаются мединцы?

В основном они плодились с помощью Владычицы. Но некоторая их часть появлялась на свет естественным путем, как и все дети. И только потом, позднее, их приносили к Ней.

И проводили посвящение.

Эллора не знала, что случалось после этого. Они точно не умирали, но – что? Мама молчала. Она и сама не знала. И в этом было везение Эллоры.

Мама была слабым магом воды.

Нет-нет, ничего удивительного в этом и рядом не было. Ну, маг воды. Обычный, непроявленный. Если хотите, маг, который не может применить свои способности, не раскрытый вовремя… и какие уж там раскрытия? В бедняцком квартале, в трущобах, в борделе, куда продали мать за долги ее отца, деда Эллоры?

Там-то ее и нашел отец самой Эллоры.

И вот он был полноправным мединцем, с посвящением, как положено…

Мать честно рассказала Эль, что боялась. И больно было, и жутко, и понимала она, что ничем хорошим это не закончится. Но – какая разница? В борделе она бы тоже сдохла. Быстро и качественно. Может, еще год бы протянула, и то не обязательно.

Здесь появлялась возможность пожить подольше. Опять же, с одним мужиком, не с сотней.

Детей от него родить…

Что дальше?

Что-нибудь. Так далеко женщина просто не заглядывала, не принято это в трущобах. Так что…

Она согласилась. И родила Эллору. И кормила ее грудью сначала до года, а потом и дальше… для магов важно материнское молоко. Что-то в нем есть такое, полезное, для раскрытия сил. Потом?

Потом она бы еще родила. И еще… и кто знает, что было бы в этом – потом?

Умерла при родах?

Умерла, когда не сможет больше рожать?

Прошла посвящение у Синэри и умерла бы вместе со всеми? С большинством?

Все было реально. Но кто ж знал, что умрет сама Синэри Ярадан?

Сама повелительница?!

Вечная, великая, непредставимая… нет, никто не догадывался. О таком и помыслить-то было страшно! Чудовищно!

Нереально!

Но ведь случилось же!

Случилось, произошло, и вот!

Мама говорила, что в один миг осталась с двумя детьми на руках, и без мудрого руководства супруга. Рухнул он в корчах, забился, да и помер спустя сутки. Что та ни ни делала.

Хотя… зная маму, Эллора подозревала, что та ничего и не делала особо. Вещи собирала, искала тайники, выгребала, что поценнее… и она не могла ее за это осуждать.

Мама ведь их не бросила!

Ни ее, ни Дарею. Дарею муж просто принес однажды домой и сказал, что это тоже его ребенок. Да, вот такой… чешуйчатый. С кем и как он ее прижил?

Что стало с ее матерью?

Мама говорила, что не знает. И Эллора опять ей верила. Будучи сама магом, она подозревала, что мать пережила и беременность, и роды только благодаря своему дару. Пусть непроявленному!

Силы-то он придает?

А что еще магу нужно?

Ничего.

Выжить – и все. И выжить, и выкормить ребенка, и еще не раз послужить инкубатором… и чужого ребенка выкормить. Хотя кусалась Дарея уже в два месяца…

Не бросать же было… мама рассказывала, как грудь пыталась уберечь. С трудом получалось и через раз. А вот Эль не кусалась очень долго.

Так что они с Дареей молочные сестры. А может, и сводные, по отцу.

Мама могла бы уйти тогда. Кто бы ее осудил? Кто вообще что узнал?

Ушла и ушла, и новую жизнь начала. А в одном из домов на побережье сдохли от голода и холода два крохотных уродца… и что?

Мало ли детей погибает в трущобах?

Лучше и не знать, сколько…

Не ушла.

Не бросила, не оставила, и чего ей стоило выжить, и вывернуться, и найти место… ладно – Эль! Эллору можно было принять за человека, если не приглядываться.

Дарею – нет!

Мама их не бросила. Вырастила, выучила, как могла… учителя нанимались для Эллоры, сама мама и читать-то как следует не умела. А Эллора уже учила Дарею.

И замуж мама больше не вышла, говорила, что сыта по горло, и мужчин себе не искала.

И все вроде у них было хорошо.

Девочки выросли, Эллора подумывала, как бы найти себе работу где-то на побережье… там магу воды легко скрывать свою силу. Пока вот в порту работала.

На побегушках, сидела, бумажки перебеляла, ну так что же? За это тоже платят, и маме полегче, и море рядом, и вообще…

А вот Дарея….

Эль была довольна своей жизнью.

Дарея же…

Эль могла жить среди людей. Дарея – нет. А если не среди людей, то в море. И в море-то…

Да, вот с морских прогулочек Дареи и начались их беды.

Как оказалось, мединцы не вымерли. И было, было у них свое мнение о том, кого, куда и зачем. И если Эллоре, честно говоря, их мнение и стремления были по самое… да, вот то, откуда хвост растет, то Да-рее…

Эль отлично понимала свою сестренку.

Если она могла жить среди людей, она прекрасно изображала из себя человека, она рано или поздно и найдет себе мужа из людей…. И вот не надо про отличия! Это легко решается!

Мама рассказывала, есть такие странные женщины, которые с мужем всегда только в темноте и в ночной рубашке… Эль тоже так может.

А может и клятву взять. О молчании.

Она – маг. Она с этим справится.

И есть у нее уже молодой человек на примете. Но это – она!

А Дарея так не сможет. У нее дорога или в море, в полное одиночество, или к мединцам. И мама, и сестра не заменят ей мужа, не дадут детей…. Хотя Эль подозревала, что Дарея может быть стерильна.

Но… с другой стороны – почему не попробовать?

Замуж она выйти не сможет, но заворожить какого-нибудь моряка для нее может Эль. На один раз, на два… там будет видно, сможет ли Дарея иметь детей – или нет?

Пока они об этом еще не говорили. Потому что во время своих прогулок Дарея встретила мединцев. И… началось.

Сначала она просто уходила.

Потом рассказала матери и сестре о своих новых знакомых. Тут уж за голову схватились обе. И Лидия, и Эллора.

Лидии совершенно не хотелось обратно к мединцам.

Эллоре… а ей туда не хотелось в принципе.

Эти существа… да, она тоже, но все же Эллора считала, что она ближе к людям! Так вот, эти существа пытались убить ее мать. Наказание за это – смерть!

Быстрая и беспощадная.

И даже владычица Синэри не докажет ей обратного. Разве что мозги выжжет напрочь.

– Эль, хватит ветер в море ловить!

– Дари, ты мне скажи сразу, что тебе нужно. А потом решим. Решимся…

Дарея сдвинула брови. Попыталась. Мимика-то у нее была человеческая, а вот морда… да, на покрытом чешуей лице это как-то не смотрелось. Хотелось взвыть от ужаса и выпрыгнуть в окно.

– Эль, ты не хочешь сходить со мной?

– Куда и зачем?

– Ну… к нам.

– То есть к ним. К мединцам.

– Ты – одна из нас, – напомнила Дарея. – И когда нас будут убивать, не посмотрят, более ты человекоподобна или менее. Может, таких как ты, убивать будут даже страшнее. За сходство. За обман…

Эллора задумчиво кивнула. Может быть.

Только вот все равно ей не хочется ничего делать с людьми. Нет, не хочется… пусть живут себе, лишь бы и ей жить давали.

А вот так, как Дарея…

Нет, она не может ненавидеть людей. Не умеет.

– Может, я и одна из мединцев…

– Не называй нас так! Мы дети Владычицы Синэри!

– Синэри? Дари, хватит, а? Мне и так жить сложновато…

– Когда вернется владычица, нам всем станет легче. Мы будем править людьми…

– И мной? – тихо спросила Лидия. – Дари, ты и мной хочешь править? За что?

Дарея опустила глаза. Красивые, синие, яркие… только вот без белка и зрачка, одна лазурная синь.

– Мам… я ведь правда не человек.

– А я человек. Но я люблю тебя, ты моя дочь…

– Не твоя ведь.

– Моя, – отрезала мама. – Что вы хотите сделать? Вернуть Владычицу?

– Да.

– Хорошо. Зачем тебе нужна Эль?

Дарея поковыряла ковер кончиком щупальца. Выглядело это достаточно умилительно… если не считать, что дырка тут же образовалась и в ковре, и на полу. В сосновой такой толстой доске.

– Ой…

– Дари, не надо паясничать. Я все равно не отвлекусь.

– Ладно. Мам, дело в том, что нам не хватает магов. Я толком не понимаю всех этих ритуалов, но силы будет вложено много, и надо ее направлять.

– И для этого вам нужна и Эль, и все остальные, кого вы сможете собрать.

– Да.

– Хорошо. Мы подумаем.

– Мама…

– Дари, я тебя хорошо знаю. Ты рассчитывала на отказ и готовилась долго нас уговаривать.

Мимика Дареи была вполне выразительной. Лидия попала не в бровь, а в глаз.

– Да, мам. Ты угадала.

– Вот и замечательно. Мы прошли первую стадию, с отказом и уговорами, и сразу перешли к раздумьям. Это хорошо?

– Я… мам, я ведь тебя тоже неплохо знаю. Что именно ты задумала?

– Ничего особенного, – Лидия даже не дрогнула, встречая синий взгляд. – Просто оказаться на стороне победителя.

Дарея мгновенно успокоилась и даже расслабилась.

– Понятно. Мам, все действительно будет хорошо. Мы все продумали…

– Ты в этом не разбираешься.

– Эль разберется…

– Если согласится участвовать. Если решится. Если… да, все – если.

Дарея кивнула.

– Да, мама. Но ведь Эллора согласится?

– Мы подумаем, – улыбнулась ей Лидия. И погладила по голове свою младшую дочку. Боже, как бы она хотела счастья и для нее. Обычного человеческого счастья…

Эллора готовилась спать, когда в ее спальню зашла мама.

– Дарея ушла. Эль, ты не проверишь дом? Нас не подслушают?

Эллора кивнула.

Заклинание было несложным. Просто почувствовать нечто чужеродное.

– Мама, все чисто.

– Тем лучше. Что ты собираешься делать, Эль?

– Ничего, – отмахнулась Эллора. – Я думала сходить и узнать, в чем дело, но боюсь, что с меня возьмут клятвы. А потом я не выберусь, это дело такое…. Нехорошее.

– Я тоже этого боюсь. И очень боюсь того, что хочет сделать Дарея.

– Ты не хочешь возвращения Владычицы?

– Нет. А ты хочешь?

– Нет, мама.

– Тогда… Эль, ты сможешь проследить за сестрой? Так, чтобы никто не заметил? И в первую очередь она сама?

Эллора кивнула.

– Да, смогу.

– Сделай это, пожалуйста. Я сказала Дарее правду. Я не хочу оказаться на стороне побежденных. Один раз я едва унесла ноги, второй раз у нас это может и не получиться. Твой отец мне кое-что рассказывал… Чтобы Владычица прошла в наш мир, потребовались массовые жертвоприношения.

Другого намека Эллоре было не нужно.

– Ты хочешь сказать…

– Слишком уж неприятно все складывается. С этими планами, с коронацией… я ничему не удивлюсь, Эль. И я хочу знать, куда и когда надо сбежать.

– Хорошо.

Эллора не хотела бежать. Но был Кармело, который придет посмотреть на коронацию. Да и она сама.

И вообще…

Нет-нет, ей совершенно не хочется умирать.

И служить кровожадной богине – тоже. И принимать посвящение. Обойдется любая богиня без ее души и разума. И без ее детей тоже.

Эллора понимала, что чудом осталась свободна. Просто рано было проходить посвящение, вот и все. А еще год, может два…. С магами это происходило намного раньше. И все. Ее бы тоже на свете не было.

Нет, она на такое не соглашалась.

– Я попробую проследить за сестренкой, мама. Я хочу жить.

Лидия поцеловала дочку в пушистую макушку, еще немного поболтала о своем, о женском, вышла из комнаты – и уже в коридоре прислонилась головой к стене. Едва не застонала от боли.

Господь, за что? За что караешь, за что заставляешь выбирать между двумя девочками, между двумя родными дочками? Разве Лидия так глупа? Разве она не понимает?

Если победят мединцы, не жить ни ей, ни Эллоре. Она – человек, а Эллора любит свободу. Она уже не станет марионеткой бога. Никакого.

Победят люди?

Тогда не жить Дарее. Ее вторая девочка будет сражаться до конца за то, во что верит. Да, такой уж она родилась, ее маленькая воительница. Во многом благодаря божеству, но теперь уже ничего не исправить.

Дарее нет места среди людей. Эллоре – среди мединцев.

А ей, Лидии…

Кто бы ни победил, она проиграет. Но это совершенно не важно. Важно, чтобы остались в живых ее малышки. Обе.

Ах, если бы действительно можно было поторговаться с богами?

Лидия и на колени бы упала, и рыдала бы, и жизнью пожертвовала… сколько той жизни осталось? Ей и пятидесяти нет, а чувствует она себя плохо. И выглядит плохо.

Пусть она и маг воды, но не проявленный. А выносить ребенка-мага, да еще от мединца…. Конечно, она заплатила и годами жизни, и здоровьем.

Она бы с радостью отдала свою жизнь. Только вот никто из богов не согласится на такой размен, кричи – не кричи… Нет, не согласится.

Разве что Ла Муэрте?

О ней ходят разные слухи. Но как попасть к ее алтарю? Где найти некроманта?

Как умолить божество ее выслушать?

Нет ответа. Просто – нет…

Значит, надо просто жить. А дальше… дальше будет видно.

Лидия с тоской смотрела в окно.

* * *

Где можно посплетничать?

Узнать все, что можно и что нельзя?

Подстроить совершенно случайную встречу?

Если речь идет о женщинах, то все это они могут прекрасно осуществить в одном месте.

В модном магазине.

Или, вот как сейчас, в ателье сеньоры Наранхо. К которой и зашла в гости Роза Ксарес.

Покупать что-то? Увы, таких денег у Розы Ксарес попросту не было. Разве что на шарфик бы хватило. Но ведь кроме денег есть еще и связи!

В каком-то смысле Роза была мужским вариантом тана Анхеля, разве что денег не требовала и с хозяйкой не спала. А так…

Она могла прийти, она могла посидеть, поболтать, а еще…

Всякое в жизни бывает.

К примеру, заказала дама платье, оставила аванс, платье пошили, и оказалось, что даме оно решительно не нравится. Или оно вышло из моды. Или даме пришлось срочно уехать, или дама попросту располнела, похудела, озверела, лишилась покровителя, который должен заплатить за тряпочку…

В любом ателье есть свой процент «неликвида». С этим надо просто смиряться, как с производственными потерями. Но… можно ведь и не смиряться?

Подогнать такое платье по фигуре той же Розы – несложно. И все довольны.

У Пилар Наранхо не залеживается лишняя тряпка, у Розы Ксарес новое платье, а в ателье новые клиенты, приведенные той же Розой.

Всем хорошо, всем выгода.

Так что Роза честь честью прошла в ателье, поудобнее устроилась в кресле, распорядилась принести ей чашку кофе и мармелад из дыни и приготовилась ждать хозяйку. Недолго.

Пилар свою выгоду тоже понимала.

– Рози, милая! Я так рада вас видеть!

– Пили, вы сегодня очаровательны. Впрочем, как и всегда…

Пилар действительно выглядела отлично – молодые любовники весьма полезны для здоровья. Глаза сияли, губы улыбались…

– Рози, вы мне льстите, право слово. Как ваши дела? Как ваш почтенный батюшка?

Когда этот старый демон скопытится наконец?

Приличные люди в таком возрасте уже на кладбище прописываются, а этому хоть бы что… наверное, такую пакость даже Бог забирать не торопится.

Впрочем, вслух ничего такого сказано не было. Роза поделилась новостями, поулыбалась и постепенно перешла к тому, что было для нее важно.

Ритана Ксарес.

Пилар Наранхо только кивнула.

Да, она тоже полагала, что это родственники. Все же Ксарес – достаточно редкая фамилия. И получить подтверждение своим догадкам было приятно. Младший сын? Уехал в Колонии?

И такое бывает в благородных семействах.

Пилар покивала и принялась рассказывать про Алисию. Как и многие ританы, Алисия обожала поболтать, пока ее обмеряли, пока примеряли платья…

Да, еще частенько болтают в парикмахерской. И с подругами. И умная женщина может все запомнить и воспользоваться информацией по своему разумению.

Роза мрачнела все сильнее.

Получалось так, что о возвращении блудного сына можно и не мечтать. Папенька будет весьма недоволен.

А еще… еще было обидно! За себя в том числе!

Вот Хулио, гад такой (А то кто еще? Конечно, гад!) уехал, сколотил состояние, наслаждается жизнью… а они что? Вынуждены плясать под папенькину дудку?

Нет-нет, вы не подумайте чего, она отца любит, и он самый лучший мужчина в мире, но даже вот тут, в ателье… платье купить – уже денег не хватит! Вот просто купить такое, чтобы пошили на нее, для нее, специально по ее вкусам… Столько денег отец ей никогда не даст. И это обидно.

А племянница, сопля, которой и двадцати лет нет, себе полный гардероб заказывает! Да есть ли в мире справедливость?!

Хулио, между прочим, даже и не писал ни разу за это время, а мог бы!

Узнать, как себя сестра чувствует, не нужна ли ей помощь… мысль, что и сестра могла бы написать брату, ну, хоть поискать его, Розе в голову не пришла. А зачем? Папа же против!

Даже если бы Хулио написал, скорее всего, она бы показала письмо отцу, и тот приказал бы порвать и выкинуть гадость. Но об этом сейчас тоже не думалось.

А уж платье из тарайского бархата и вовсе добило Розу. Тарайского! Бархата!

Ыыыыыыы!!!

Выть в голос при посторонних людях Розе совершенно не хотелось. Поэтому она попрощалась с Пилар Наранхо и почти вылетела из ателье, наплевав на дождь, все равно он уже заканчивается. И без зонта обойдется! Да на ней сейчас те капли просто испарятся, так она зла! Почти промчалась по улице и со всего размаха налетела на какую-то ритану.

– Ой!

– Ай!

Роза была дико зла, а ритана шла под зонтом, и потому не увидела угрозу вовремя. И получила удар Розочкой со всего размаха, даже дыхание вышибло.

Ненадолго.

– Смотри, куда идешь!

– Смотри, где ноги ставишь!

Две ританы уставились друг на друга разъяренными кошками, и быть бы беде, если бы не случайность. Говорят, небеса любят позабавиться… так вот, кто-то умный, не дожидаясь начала драки, решил ее превентивно охладить.

Ледяной водичкой.

Из лужи.

«Удачно» проехавший мобиль превратил и ритану Розу, и ритану Альбу в нечто невообразимое.

– ГАД!!! – взвизгнули женщины на два голоса. Потом переглянулись – и решили заключить перемирие.

– Я знаю тут неплохую кофейню. Там можно будет привести себя в порядок.

Роза, хоть и выпила кофе, но во рту все равно стоял привкус хинина. И платье было мокрым, и нервы не в порядке…

– Буду рада составить вам компанию.

Альба Инес кивнула и показала на кофейню в конце улицы. Она туда как раз и направлялась, когда ее дождь застал на улице. А что?

Дешево, вкусно, можно кого-то из знакомых встретить и посплетничать…

А еще…

Хозяин кофейни, видя состояние двух ритан, не только предоставил в их распоряжение туалетную комнату. Он еще и плеснул в кофе ликера. Щедро так…

И в первую чашку.

И во вторую…

И даже в третью…

– Альба, милая, это ужасно!

– Да, Рози, ты представляешь? Совершенно он меня не понимает…

Две ританы упоенно жаловались друг другу. Хозяин кафе уже пожалел о подлитом ликере, но ведь и не выставишь их! Пусть сначала хотя бы протрезвеют!

– Альба, а у меня папа…

– Папа?

– Да, п-пап-па! И он теперь будет недоволен…

– Чем именно?

– Всем-ммм. То эсть мной!

– Рози, разве можно быть недовольным – тобой? Твоему отцу п-везло, у него зам-чательная дочка!

– П-правда? – ритана Роза пьянела быстрее.

– Ч-стая, – заверила Альба, которая пьянела медленно, но основательно. – Х-чешь, я ему об этом скажу?

– Да…

– В-зовем мобиль?

Ритана Роза подумала пару минут, но подогретые ликером мысли вообще двигаться отказались. Решили, что им и так неплохо. В темноте, тишине и без движения. Так что…

Мобиль ританы вызвали.

И отправились в дом Ксаресов, который ждало серьезное потрясение. А правда? Чего они? А?

Кто – они, чего – они и что творится в головах у пьяных ритан?

Ни Роза, ни Альба не смогли бы ответить на эти вопросы. Но точно было одно.

Во всем происходящем виноват кто-то другой!

* * *

Есть благодарности – и Благодарности.

В зависимости от ситуации, отношения… да много от чего.

Москит считал себя человеком благодарным. А то и с большой буквы. И было, было за что.

Если бы лет пятнадцать тому назад кто-то спросил мальчишку по кличке Москит, какая его судьба ожидает, он бы ответил одним словом. Паршивая.

И было отчего так говорить.

Москит был из бедной семьи. Отец очень уважал три вещи, а именно – выпить, подраться и сделать матери очередного ребенка. А вот зарабатывать…

Вы, сеньоры и таны, в своем уме? Зарабатывать? Может, он еще и работать должен?!

Пффффф!

Он свое ценное дело сделал, то есть ребенка… а чего там баба дальше крутить будет, ее дело. Ее ж никто рожать не заставлял…

Нет, что-то он зарабатывал. И в дом приносил.

Но было этого так мало и так паршиво, что семья постоянно жила на грани… да что там! За гранью нищеты!

Мать и шила, и стирала, и подаяние просила, бывало… это уж когда здоровье вообще ничего не позволяло. А первым воспоминанием Хуана Валерио Дельрио, а именно такое имя дали Москиту при крещении, был голод.

Жуткий, острый, скручивающий все внутренности.

Вторым – холод.

Третьим – боль.

Папаша, чтоб его демоны на том свете драли, как им понравится, детей не любил, мог и пнуть, и подзатыльник дать, а единственное средство общения, которое ему было доступно… если без рукоприкладства – крик и ругательства.

Почему мать это терпела?

Хуан Валерио так и не понимал никогда. Вот правда – почему?

Могла бы и уйти от отца, и прибить его сковородкой, и много чего сделать… и не делала.

Почему?!

Дети рождались, дети выживали, часто вопреки всему…

Валерио, он предпочитал именно это имя, был на улице чуть ли не с младенчества, ходил вместе с соседом просить милостыню, потом сам, немного воровал, немного побирался, крутился то там, то здесь… нормальная судьба мальчишки из трущоб.

Прибиться к шайке и сдохнуть на каторге. Дело житейское.

Но ему повезло.

Да, к шайке он прибился. На посылках, туда-сюда… и дома стало чуточку повольготнее. И он начал денежку домой приносить, хотя часто тащил не деньги, нет. Ткань какую, рыбу или овощи, крупу… так, чтобы можно было сразу к делу пристроить, а отец не пропил.

Младших подкармливал.

И… если уж вконец честно, мечтал о том моменте, когда вырастет и прирежет пьяную скотину, которая дала ему жизнь. Видимо, по недоразумению…

Нет, прирезать он бы смог и в семь лет, и в восемь. И рука бы не дрогнула, и совесть не замучила, была за ним к восьми годам парочка «подрезков», сами виноваты. Но ведь убить-то мало!

И мать переживать будет, и полицию кто-нибудь наверняка позовет.

Не пойдет!

Надо сделать так, чтобы папашу не нашли, а на Москита не пало никакого подозрения. И мальчишка терпел, мечтая о том времени, когда…

О, да!

А пока он мечтал, его приставили следить за магазином некромантки. Антонии Даэлис Лассара.

И его, и Крыса… и тут им с Крысом повезло.

Некромантку решили похитить, и мальчишкам удалось ей помочь. Крыс так вообще отличился, но и Москит помог, даже под проклятие попал. И тан Риалон, который потом на спасенной некромантке женился, им этого не забыл.

А добро некромантам делают редко.

И память у них отличная, и характер… своеобразный.

За зло некроманты отплатят десять раз, а за добро – двадцать. И будут считать, что это хорошо и правильно.

Эрнесто Риалон пригляделся к мальчишкам. А поскольку некромант всегда предпочитал давать людям не рыбку, а удочку, то и с мальчишками поступил своеобразно. Пристроил их работать в магазин и взялся устраивать их жизнь.

Никто и никогда не подумает на Эрнесто Риалона. Но…

Совершенно случайно сломал шею Дельрио-старший. Упал по пьяни в канаву, да так неудачно…

Может, Москит бы и поверил в случай, если б не испытал на себе проклятье, от которого ноги заплетались. И подозревал он такое же проклятье на папаше. Но поделиться догадками? Никогда!

Сам помер, сволочь! По пьяни!

Потом мать взяли на работу в хорошую артель, швеей. Да еще и разрешили с собой детей приводить, лишь бы те не сильно мешались. Там таких мелких дюжина бегала, кабы не больше, у каждой по одному, по два….

И мать начала зарабатывать.

Постепенно им удалось и вылезти из нищеты, и домик подходящий нашелся, и сам Валерио вырос – выучился, и работал он в том же антикварном магазине…

А почему нет, если к этому делу руки лежат?

Не все у него шло одинаково хорошо, но вот антикварная мебель… Москит ее просто обожал. Сам отыскивал, реставрировал, подбирал и дерево, и отделку, и ткань, и набивку…

И ведь замечательно получалось!

Но это, скорее, хобби, управлять магазином Москиту нравилось намного больше. И Риалоны-Лассара с радостью предоставляли ему эту возможность.

И магазин при деле, и управляющий хороший, и воровать не будет…

Ну да!

Там уж не один магазин получился!

У Крыса, кстати говоря, таланта к торговому делу не было. Зато оказалось, что он замечательно играет на клавесине, да еще и поет. И Риалоны приложили руки к его образованию.

Сейчас молодой исполнитель разъезжает по всей Астилии. От поклонниц отбоя нет, полные залы собирает, сам песни пишет, музыку…

И ведь хорошо получается!

Вылезли парни из нищеты! Зубами за воздух уцепились – и выбрались! И семьи свои вытащили!

Вот она, сестричка рядом.

Так-то Висента Анна Дельрио, а по-простому – Винни.

Умничка, в антиквариате разбирается, замуж скоро выйдет… остальные мелкие уже пристроены.

Сестры замужем, только Винни выдать мужу на руки осталось.

Братья себе тоже дело нашли. Один на лесопилке, два рыбаками стали, еще один… ну, тут уж безвыходно. Кому-то и воровать надо… ежели душа лежит.

Когда зазвонил телефон, и Амадо Риалон попросил о помощи, Москит даже не колебался. Единственное, что спросил:

– Оно опасно? Для сестры?

– Не знаю, – честно ответил Амадо Риалон. – До сих пор ее пытались не убить, а похитить. Но вдруг?

– Я ей скажу, – согласился Москит. – Сейчас приедет.

– С меня причитается, – благодарно откликнулся Амадо.

– Сестренке на приданое, – согласился Москит. А что? Если работа есть, то и оплата быть обязана! Так оно правильно!

И пошел общаться с сестрой.

А поскольку Винни тоже росла умненькой и серьезной, и примерно себе представляла, от чего ее спас в свое время братец, и ее уговаривать долго не пришлось.

– Еду.

И нож проверить. На ноге, с внутренней стороны бедра.

И еще один пристроить. В волосы. Аккуратный такой, скорее, длинная шпилька в специальном чехле. Дорогая, зараза. Но как иначе-то ее носить? Никто не задумывается? Чтобы голову не поцарапать, половину волос не сбрить?

Только специальное навершие.

Эх, не позавидует он тому, кто решит похитить Винни. Была она девчонкой из трущоб, ей и осталась, в глубине души. И что делать с особо умными похитителями – отлично знает.

Жить они, может, и останутся. А вот размножаться точно не смогут.

* * *

Треси открыла дверь дома и поморщилась.

В нос ударил едкий запах вареной рыбы.

Да, вот так вот. Масло дорого, вода – бесплатно. Поэтому проще рыбу варить, а не жарить. Слова Треси о том, что можно ведь и запечь… ничего тут сложного нет! Взять глину, обмазать и запечь. Даже и печка не нужна, просто развести костер на полчасика. И можно рыбу ни во что не оборачивать…

Что, что в этом такого?

И дров еще поменьше уйдет…

Мать была против. Вареное – полезнее.

Да, конечно, но когда оно уже становится просто омерзительным? Когда в зубах навязает?

Когда сил нет вот ЭТО кушать, да каждый день, да по три раза в день?

Неблагодарность?

А вас бы так? Рыбная похлебка, вареная рыба, хлеб… все меню семьи Наранхо. Больше-то ни на что денег не хватает!

Хавьер хотел проводить свою помощницу, но Треси решительно отказалась. Унизительно это…

Да, это ее дом, ее братья и сестры, ее мать и отец.

И?..

Она их любит, она глотку за них хоть кому перегрызет, она работает, чтобы им помогать, но в том-то и дело. Она же их видит, как они есть! И оборванных, и с голодными глазами, и мать – сутулую, усталую, постаревшую раньше времени… никакую.

И отца…

Он симпатичный, конечно, но сеньорита Наранхо хорошо знает ему цену.

Безответственность. Нежелание и неумение подумать, хоть на шаг вперед.

И пословица, которую Треси тихо ненавидела. Дал Бог детей, даст и НА детей.

Замечательно! С голоду они и не помирают! Но и такой жизни не порадуются, уж точно. Священникам о таком говорить хорошо, не им же кормить придется!

Треси точно знала, Хавьер промолчит.

Но он посмотрит.

И это будет для нее страшно и унизительно.

– Ты сегодня рановато? – удивилась мама, только заметив ее.

Треси кивнула.

Да, это плюс. Тан Карраско обещал ее не задерживать больше необходимого. А тетушка могла и по ночам работать заставить.

Что ж…

– Мама, я уволилась.

– ЧТО?!

Выражение лица у матери было такое, словно Треси лично на королевский гроб нагадила.

– Я. Уволилась.

– Треси! Какой ужас! Я… ладно, папа придет, и я попрошу его сходить к дяде.

– Зачем?

– Чтобы он попросил сеньору Наранхо взять тебя обратно. Что ты такого натворила?! Что наделала?!

Треси сжала кулаки. Потом медленно, по пальцу, разжала их.

– Не. Надо.

– Что – не надо?! Что…

– Ничего. Ничего не надо.

– Я лично попрошу сеньору Наранхо!!! А отцу скажу, пусть тебя выпорет! Что за безответственность…

Треси заскрипела зубами. Пальцы снова сжались в кулаки.

Сеньору Наранхо!

Она попросит!

А мать-то кто?! Не сеньора Наранхо?! Нет?! Почему не сказать – попрошу Пилар? Попрошу сноху? Попрошу твою тетку…

Что ее всегда выбешивало, так это поведение родителей! Да, вы беднее! Но какого демона?! Вы НЕ бедные родственники! Вы ничего не просите! А насчет меня и работы… Это еще вопрос, кто и кого просить должен! То ли вы – тетку, то ли она – вас! Учитывая, что Треси за троих работала!

Вот как иногда так получается, что чужие люди понимают тебя лучше родных и близких? Как?!

Ответа, увы, не было.

А злость была.

– Мама, никого и ни о чем не надо просить. Я уволилась не просто так.

– Что ты натворила?!

Сказать правду? О том, что подслушивала тетку с любовником?

Еще бы и Треси нагорело… нет, это не выход. Поэтому…

– Мне предложили работу получше. Занятость меньше, зарплата больше. И я ушла.

– Да?

Два волшебных слова. Больше – денег! И мать уже готова слушать… хотя регулярно тыкает Треси носом в ее страшные недостатки.

Плевать, что ты зарабатываешь не меньше отца. Все равно – не заносись! Служи, приноси деньги, слушайся… и не вздумай даже плечи расправить! Нечего тут! Не положено!

– Да.

– И где же? Ты ведь ничего не умеешь!

– Научусь! Невелик труд – убирать.

– Убирать?

– Да, мам. В медицинской лаборатории при управлении полиции. Там некромантия, ну и все остальное. Оказалось, что я себя вполне прилично чувствую рядом с некромантами, и меня приняли на работу. Оклад достойный, работа не такая сложная, а там и учиться пошлют.

– Некроманты?!

– Да. А что?

– Треси, они же страшные!

Мать смотрела с таким священным ужасом, словно Треси каждый день собиралась в пасть ко льву. Или, там, в клетку со змеями.

– Разве? – Тан Хавьер вовсе не показался девушке страшным. А по сравнению с тетушкой, так и вовсе милейший человек!

– Это – НЕКРОМАНТЫ!

– Да, мама. Я знаю. Некромант и проводил собеседование, – с невинными глазами отозвалась Треси.

Мать поежилась.

– Ты… ты уверена? Может, все-таки…

– Там платят больше.

– Ну… – На лице матери изобразились раздумья. С одной стороны – ДЕНЬГИ! Больше! Это ж хорошо, правда? С другой стороны – дочь. Несколько минут материнская любовь боролась с материальными благами, и деньги победили с разгромным счетом. – Ладно… если ты уверена…

– Уверена.

– Но отцу расскажешь сама. Поняла?

– Расскажу, конечно. Что в этом такого страшного?

Треси даже и не задумывалась. А что? Дело совершенно житейское, с одной работы ушла, на другую пришла. Что может не устраивать отца?

– Некроманты, – эхом отозвалась мать.

– Мама, полы мне все равно, где мыть. И остальное… что у нас котелок, что там посуда… и что?

– Да… ты голодная? Сядь, поешь…

Треси качнула головой. Хавьер почти принудительно затащил ее в кафе и накормил. Еще и заявил, что предпочитает живых помощниц, на них-де силы тратить не надо. Поднимать, управлять, приказывать…

После хорошего куска мяса с овощами на рыбный суп и смотреть не хотелось.

А еще…

– Мама, я кое-что купила. Чтобы на новой работе хорошо работалось…

А точнее, купил Хавьер. Сам. Как «гостинцы малышам». Треси попробовала отказаться, но…

Коробка была большой. И в ней были засахаренные фрукты, мармелад, пастила…

Малышня налетела вихрем, и Треси довольно улыбнулась. Пусть порадуются.

Если все хорошо пойдет, она им будет регулярно такое покупать. Что ж не побаловать? Дети же…

Мать покачала головой, но дольку засахаренного апельсина взяла. Треси тихонько перевела дух. Все, опасный участок пройден, а отцу будет все равно. Это уж точно.

Ему в принципе все равно… увы.

* * *

– Знакомьтесь – Висента Анна Дельрио, – представил Амадо симпатичную девушку, входящую в комнату.

– Похожа, – оценила Феола.

Действительно, у девушек было достаточно много общего. Издали.

Черные волосы, статная фигура, темные глаза. Разве что личико у Висенты подкачало. Мерседес могла вдохновлять скульптора.

Висента – разве что зоолога. Очень уж она походила на умненькую лошадку.

Симпатичную, никто и не спорит, живую, обаятельную, но… некая лошадеобразность в ней была. И зубы крупноваты, и рот великоват, и пропорции лица чуточку нарушены. Симпатичная, но не красавица.

Впрочем…

– Да, пожалуй, – прищурилась Висента. – Ладно, сейчас кое-что подправим…

Косметика меняет человека. Это знают все женщины, просто не все умеют ей пользоваться. Но Висента могла. Здесь пудра, там румяна, тут немножко туши…

Нет, Мерседес все равно оставалась намного красивее. Но определенное сходство появилось. Плюс прическа, плюс одежда, дом, родные, друзья…

Если кто-то выглядит, как собака, живет в конуре и лает… это – собака?

Наверное… а вдруг койот? Или волк?

Проверить это можно только опытным путем.

Амадо критически оглядел девушку.

– Винни, пока неплохо. Но двигаться надо медленнее. И руки в карманы не суй.

Висента, которая знала Амадо уже лет пятнадцать, с тех пор, как братик начал работать на ритану Лассара, показала мужчине язык. И привычно увернулась от подзатыльника.

Да, было и такое.

После неудавшегося похищения Тони взяла к себе в магазин двоих ребят. У одного из них оказалась куча родни… нет-нет, всех в магазин не тянули. Но кое-кого к делу пристраивали.

Помыть, протереть, принести-унести, доставить заказ… все лучше, чем по улицам шляться! А Висенте и вообще нравились старинные вещи. Она и разбиралась в этом неплохо, и замуж выходила за историка, и в магазине будет подрабатывать после свадьбы. Может, не на полный день, когда дети появятся, но обязательно будет.

Тони не возражала.

Нашел человек свое призвание? Радоваться надо!

– Сейчас мы садимся в мой мобиль, – инструктировал Амадо девушек, которые переодевались за ширмой. – И мы отправляемся домой к Веласкесам. Потом, убедившись в отсутствии слежки, тан Мальдонадо выводит Мерче через черный ход, грузит в свой мобиль и едет к себе домой. Думаю, это ненадолго. Но пока придется потерпеть. Всем.

Нельзя сказать, что присутствующим это нравилось. Но выбора не было.

* * *

Если бы Треси видела сейчас свою тетку, она бы очень удивилась.

Пилар Наранхо расхаживала по своему кабинету, и ее явно что-то не устраивало. А что?

Несложно догадаться.

Плевать ей было на супружескую измену и на рога у любимого мужа. Вот еще…. Проблема! Да тьфу на него, идиота!

А вот другое…

Нет, не огласка! Да пусть племянница хоть на главной площади стоит и в голос о ее изменах орет. Кто поверит-то?

Анхель промолчит, остальные тоже…

Нет, сеньору Наранхо злило не это.

Треси была…

Незаменима?

Тоже неправильно. Заменима. Но не меньше чем тремя-четырьмя мастерицами. И платить им придется больше. И перерабатывать не заставишь.

И следить за ними надо, чтобы чего не напортачили…

Да, зря она сегодня сорвалась. Но так разозлилась… и Анхель еще рядом…

Ладно!

Она даст девчонке несколько дней помыкаться. А после коронации позовет ее обратно.

Надо бы ДО, но тогда воспитательного эффекта не будет. Тоже додумалась!

Подслушивать…

Дрянь мелкая!

Пусть помыкается, прочувствует, как это, когда без работы и без перспектив, а потом-то тетушка Пили и выступит благодетельницей.

Потом-то она и пригласит дурочку на работу, обратно. А если Тереса и откажется, ее родители за ухо притащат. Она знает, что сказать супругу, и что тот скажет своему брату.

Да, пожалуй… несколько дней она подождет – и займется. Благо большинство заказов готовы, а остальные… сделают!

По случаю коронации женщины заказывают наряды срочно, и платят дороже… денег хватит. Жалко их тратить, конечно, ну да ладно! Один раз можно.

А потом Треси наверстает упущенное. В три смены работать будет.

Сеньора Наранхо приятно улыбнулась и подошла к зеркалу.

Надо, надо привести лицо в порядок. И пятна на скулах замазать, и ресницы снова подкрасить… и обязательно сходить на днях к куаферу. Ниточки седины… ладно, вот этот волосок она просто вырвет, но все равно для молодой женщины это недопустимо.

Решения были приняты, все расставлено по местам, и Пилар Наранхо улыбнулась своему отражению. Все у нее получится. Это же – она!

* * *

Адэхи с тоской во взгляде смотрел на море.

Старому шаману совершенно не хотелось во все это ввязываться. Дожить бы свои дни спокойно, да и хватит с него! А выбора-то и не было. Нет, не было…

Кто будет слушать старого шамана, когда замешаны интересы богов?

Да никто…

Ему предстоял путь за море. Не на корабле, нет. Он шаман, он может многое. А вот что именно он успеет…

Нет ответа.

Просто – нет.

Смертельный танец людей и богов набирал разбег и мощь, становился более страстным, яростным, даже жестоким… а вот чем он закончится?

Адэхи этого не знал. И подозревал, что не переживет узнавания.

Что ж. Такая судьба.

Да будет так, как судят боги. А шаман – проводник их воли.

Никто не вступит на песок на этом клочке земли еще десять дней. А потом… потом все будет кончено. Либо он выйдет сам, либо его отсюда вынесут. Ксаресы обещали похоронить его, как подобает. И да исполнится воля богов!