Глава 8
– Сколько зарядов у нас заложено?
– Восемнадцать.
– Мало!
Собеседник понурился.
Мало, конечно. Но – опасно.
После нахождения взрывчатки тан Кампос тихо озверел.
Или громко?
Неважно. Но патрулей на улицах прибавилось – втрое. А то и побольше. И искать они стали намного яростнее.
Правда, найти у них ничего не получится, но ведь ищут, время отгрызают, а его и так мало… попробуй, подготовь качественное жертвоприношение! Массовое!
Это индейцам хорошо было, у них народ самостоятельно на жертвенники шел[13].
А тут что?
Правильно, не дождешься…
Совершенно несознательный народ пошел!
Богине надо проложить дорогу, для этого нужна или божественная сила (но кто ж себе будет плодить конкурентов?), или много, много крови.
Тысяча человек?
Мало!
Десять тысяч, а то и побольше надо, чтобы открылись пути. Но как ты их заманишь в одно место, сколько времени ты будешь приносить жертвы, не вмешается ли при этом кто-то еще?..
Вопросы, вопросы…
Идеально подошла бы война, но вот беда – Астилия ни с кем не воюет. Старый король все вопросы пытался решать миром… то есть интригами и втихаря, его наследник пока себя тоже никак не проявил… что остается?
Всё сами. Просто – всё!
Если заложить в нужных местах взрывчатку, а потом взорвать в нужное время, жертв может быть даже больше. Но сколько труда на это нужно!
Взрывчатку нужно купить. Привезти. Протащить в столицу.
Разместить в нужных местах. Наконец, активировать вовремя.
И – нет!
Вот заранее этого делать нельзя. Потому как это взрывчатка. А она может отсыреть, выйти из строя, ее могут обнаружить, и это еще не считая непредвиденных ситуаций.
К примеру, разместили взрывчатку, а она самопроизвольно сдетонировала. Не ко времени[14].
В результате – жертв не будет. То есть их просто не хватит проложить дорогу Богине. А вот второй попытки – ее тоже не будет. Дураков вообще в правительстве маловато. Не выживают они там.
Сволочи есть, идиотов нету.
И поймут, и шансов больше не дадут.
Этот – единственный.
– Надо добавить зарядов.
– За три дня? У нас просто нет такой возможности…
– А взрывчатка есть?
– Да.
– Возможность я вам найду. Помогу…
– Но всего три дня?
– Слово даю.
Слово, видимо, было увесистым, потому что собеседник чуточку расслабился.
– Я слушаю ваш план.
И план был изложен. А одобрение – получено.
* * *
Вообще, возить ритану в игорный дом – неправильно. Но во-первых, это не ритана, а стажер. Во-вторых, это не просто стажер, а маг. И в-третьих… вы ее сначала попробуйте удержать!
Она ведь и сама вырвется, да и поедет! Очень даже запросто.
А вот что потом будет?
В зависимости от везения будет. Или Феоле честно предоставят информацию, которая ей нужна, или… маг – это маг. Особенно когда он рассерженный.
Феола, конечно, не оставит воронку на месте игорного дома. Но… персонал может серьезно пострадать. А арестовать мага тоже сложно.
Амадо решил, что проще взять любопытную девушку с собой. Заодно и поговорить по дороге. Одна голова хорошо, а две лучше…
– Куда именно мы едем? – поинтересовалась Феола, усаживаясь в его старенький мобиль.
– К одному человеку, который знает все о картах и картежниках.
– Такие тоже есть?
– Есть. Он может навести справки, причем – быстро.
– А что он за это попросит? – смотрела в корень Феола. – Не из любви же к полиции он помогать будет?
– Нет. Обычно взамен он просит пропорциональную услугу. Тоже узнать что-то. Я соглашаюсь, если это не противозаконно.
Феола задумчиво кивнула.
– Тоже неплохо. Как его зовут?
– Сеньор Эктор Паскуаль Кинтеро.
Феола кивнула.
– Хорошо. Съездим, и мне надо будет возвращаться к Мерче. Могу я тоже спросить у него про одного человека?
– Ваш… прилипала?
Феола сверкнула глазами. Спускать тану Анхелю даже взгляд в свою сторону она не собиралась. Она с негодяя шкуру сдерет и так отпустит! Голым! На мороз!
– Да.
– Хорошо. И пока мы едем, предлагаю обсудить ситуацию.
Да, обсудить. А заодно это поможет Амадо не уснуть на дороге. Потому как сил не остается. Только голос Феолы и держит его между сном и явью…
Поди, попробуй кто сам вот так работать, да не спать, да поскандалить дома, а потом примчаться в самое пекло на работу…
Феола посмотрела на сидящего рядом мужчину. Покачала головой. Посомневалась пару минут, а потом махнула рукой.
– Тан Риалон, вы можете притормозить ненадолго?
– Да, а зачем?
– Надо.
Амадо пожал плечами, но послушно свернул в переулок. Надо так надо. Спорить с женщиной вообще занятие не особо полезное, он это по своей супруге знает.
Феола подождала, пока мобиль остановится, и Амадо заглушит мотор. Вышла и пересела ЗА мужчиной.
– Сидите смирно.
– Ритана? – удивился Амадо.
А больше он ничего сделать и не успел. Прохладные пальцы легли на его виски – и Амадо показалось, что по коже побежал расплавленный металл. Только это было не больно. Приятно, скорее…
Что-то такое, горячее, светлое, ясное, заполняющее голову, вытесняющее из мозгов противную усталость, заставляющее открыть глаза и улыбнуться новому дню.
Это длилось недолго, но было так приятно, что Амадо даже застонал от удовольствия.
А потом пальцы убрались с его висков, а он остался сидеть в той же позе, откинув голову на подголовник. Легкий-легкий, словно и не было этой длинной ночи, и вчерашнего дня тоже. Словно он уехал куда-нибудь на пять дней и отоспался.
Рядом скрипнула кожа сиденья – вернулась на место Феола. Амадо не хотелось открывать глаза, он побаивался возвращения противной головной боли, но та исчезла бесследно.
– Феола?
– Как вы себя чувствуете?
Судя по лицу Феолы, она сейчас ничего сложного не сделала. Да это так и было.
Обычно делиться своей жизненной силой – сложно и трудно. Семь потов сойдет, пока что-то да сложится, а то может и вовсе ничего не получиться. Даже с Адэхи, несмотря на всю его силу, Феоле было сложно. А вот с Амадо все было легко и просто.
И ничего удивительного.
Сложно делиться жизнью с чужаками, какие бы хорошие они ни были. А вот близким людям мы и отдаем, и жертвуем охотно. Феола этот принцип знала, и легкость, с которой она делилась, даже не испытывая усталости, говорила ей о многом.
Да, это ее мужчина. И у них практически полное совпадение. Это хорошо.
Только вот он об этом не знает. И это плохо.
– Замечательно я себя чувствую, – после короткой паузы отозвался Амадо. – В кои-то веки ничего не болит.
– Вот и отлично. А то вы весь серый.
– Отлично? А что это было, хотелось бы знать?
Феола пожала плечами.
– Ничего сложного. Я же маг огня, и в каждом человеке есть свой, внутренний огонь. Только ваш приугас, а я его… слегка раздула. Вот и все.
– Так просто?
– Ну… не так просто на самом деле. Но иногда я и такое могу.
Амадо только головой покачал.
– Цены тебе нет, Феола.
– Не надо мне цену. А вот вам сегодня ночью надо проспать не меньше четырех часов. Иначе пойдет откат.
– Откат?
– Опять голова заболит. Только втрое сильнее.
Амадо содрогнулся. И подумал, что проспит эти четыре часа, даже если придется залезть в самую дальнюю камеру участка и запереться там изнутри.
– Обязательно посплю. А ты… в порядке?
– Да. И мы можем ехать, – вежливо намекнула Феола.
– А заодно по дороге обсудим наше дело, – завел мобиль Амадо.
Тело полнила веселая сила, словно он бокал, в который налили шампанского. Легкие пузырьки играли в крови, заставляя выдвигать сумасшедшие гипотезы.
– Итак, мединцы есть. Более того, они ассимилировались с людьми и прекрасно живут. Опознать их в одетом виде не представляется возможным.
Как он узнал, у того же Гомеса практически никаких признаков не было. Только что-то вроде костяных пластин в районе талии. Таких, не особо широких. Словно под кожей пояс вырос, вот взял – и сам по себе вырос. Без шипов, без выступов, просто твердая полоса, состоящая из отдельных пластинок, размером с детскую ладошку. Даже не чешуя. Вообще ничего не видно, разве что руками почувствуешь. А у детей Гомеса и такого уже нет.
И что теперь, ходить и всех раздевать? Что-то нереально это звучит. Так что… мединцы есть. Они среди людей. И прекрасно себя чувствуют, гады такие!
Феола энергично тряхнула головой.
– Согласна. Мы исходим из того, что все мединцы добиты не были. Часть осталась, и им нужно что-то…
– Массовое жертвоприношение, скорее всего, – вздохнул Риалон. – Демон, который дал им жизнь… отец уверен, что тот мертв, но кто об этом сообщал мединцам?
– Полагаю, никто, – согласилась Феола. – И у них есть прекрасная возможность провести это жертвоприношение. Во время похорон или коронации… тут же масса народа будет! Погибнут, вот и все… Взрыв, к примеру. Если уж взрывчатку нашли! Или магия какая…
Амадо только вздохнул.
– Столица будет набита полицией. Намного проще устроить по дороге покушение на кортеж…
Феола пожала плечами.
– Может, и проще. Ладно. Давайте исходить из фактов. У нас есть недобитые мединцы. У нас есть взрывчатка, которую нашли в доме сеньоры Арандо. Это сочетание настораживает.
– Согласен, – не стал спорить Амадо. – Но этим буду заниматься не я. То есть мерами безопасности. Я в них не так хорошо разбираюсь.
– Тан Вальдес?
– В том числе. Будет совещание, тан Кампос распределит, что и кому надо делать, может, даже уже распределил.
Феола задумчиво кивнула.
– Хорошо. Давайте зайдем с другой стороны. У нас есть дохлый помощник секретаря. Который, кстати, имел доступ к любой информации. Вообще любой…
Амадо только зубами скрипнул.
Ну да. При желании в мэрии можно узнать что угодно. Он это на примере полицейского управления понял. Подружись с тем, с этим… там два слова, здесь три монеты – и тебе чуть ли не дело со стола следователя вынесут. Ладно-ладно, не все так плохо, но если ты работаешь в управлении, то получишь доступ к информации.
– И картежник вдобавок.
– Если узнаем, что последнее время его не видели за картами, или что он проиграл по-крупному…
Объяснять Амадо не требовалось. Сам не дурак.
– Допустим, он проигрался. И стал снабжать кого-то информацией. Это вполне реально.
– Тогда зачем его убили? – Феола не понимала логики. Вот, есть полезный человек. Им пользоваться надо, а не убивать, да еще за несколько дней до коронации.
– Может, потребовал еще денег. Или хотел рассказать кому-то о своих делах. Варианты возможны.
– Кстати. А он мог быть причастен к попытке отравления тана Кампоса?
– Вполне. Сезар ушел, Оливарес впустил кого-то и отвернулся.
– Вот, еще и этот вариант надо рассматривать.
– Будем рассматривать, – согласился Амадо. – Вы умничка, Феола.
Феола только вздохнула.
– Знать бы, где и с кем он так удачно поиграл.
– Узнаем, – пообещал Амадо. – Никуда он не денется. Сейчас съездим, а потом я вас отвезу обратно, к Агирре.
Феола тряхнула головой.
– Да, Мерседес. Какая-то странная логика. Две попытки похищения – зачем?
– Зачем?
– Конечно. Это же нелогично. Допустим, Мерседес правда королевской крови.
– Допустим?
– Без допущений. Но зачем так усложнять? Не проще ли было познакомиться с девушкой, очаровать ее, обаять? Помолвку уже можно заключить, а до свадьбы пара лет… и похищать не требуется. Я просто не понимаю…
Амадо задумался.
Мимоходом объехал курицу (столица там, не столица, а эти твари откуда-то берутся и упорно лезут под колеса), побарабанил пальцами по рулю.
– Итак. Я – тан. У меня есть права на престол, но сомнительные. Слабые. Я могу их усилить, если женюсь на подходящей девушке. Что меня может остановить? Почему я правда не могу поухаживать за Мерче?
– Ее родители, – тихо подсказала Феола. – Мы исходили из наличия только мединцев, а если взять за основу, что играют две или три силы? И каждому нужно свое?
– Хорошо. Допустим. К Самуэлю пришли и попросили разрешения ухаживать за его дочерью. Могли, кстати, и не домой прийти, и где-то в другом месте побеседовать.
– Именно. Так что Мерче может не знать всех обстоятельств. А вот Вирджиния, безусловно, знала.
– Знала ли она о своем происхождении?
Феола пожала плечами.
– Могла и не знать. Если мать ей не рассказала… что там может быть у квартеронки? Внешне она от обычного человека неотличима, внутренне… она же себя сама не вскроет? Допустим, созревала она раньше или позже, может, какие-то нарушения физиологического цикла были, может, плавает хорошо. А про короля… Такое и вообще не стоит дочери говорить.
– Но кто-то же был в курсе?
– Вирджиния вышла замуж достаточно молодой. В таком возрасте серьезные тайны девушкам не доверяют.
– И вы, ритана, тому пример, – не удержался Амадо. Забавно было смотреть на рыженькую моралистку.
Феола пожала плечами.
– Я – маг. Меня с малолетства учили контролировать свою силу, чтобы не натворить непоправимого. С таким взрослеешь быстро. А Мерче, я разговаривала с ней, мать растила достаточно строго. Не как в монастыре, но все выходы – с Вирджинией. Обучение – дома. Отчет и контроль, минимум свободного времени. Самуэль в это, кстати, не вмешивался. Ему было некогда, надо деньги зарабатывать.
– Однако…
– У вас есть дети? – Феола интересовалась не без умысла.
– Сын. Один.
– И вы его часто воспитываете?
Амадо только руками развел. Не в бровь, а в глаз. Да, очень часто воспитание детей отдается на откуп женщинам.
– Тогда что-то одно. Или Вирджиния все знала, или – к чему такие строгости?
– Строгости? Как воспитывали ее, так воспитывала и она. И могла считать, что это нормально.
– Хм… – под таким углом Амадо эту проблему еще не рассматривал. – Может быть. Допускаю. Итак, рассматриваем вариант первый. Вирджиния все знала о своем происхождении.
– Как минимум – боялась.
– Наверняка. Боялась бы.
– Мерседес говорила, мать вела достаточно замкнутый образ жизни. Дом, газеты, книги, иногда синематограф – ей хватало. В саду возиться любила. Часто сама готовила.
– Хорошо. Вот она занимается с детьми, живет, растит их… а потом приходит… некто.
– И делает предложение, от которого нельзя отказаться?
– Но Веласкесы отказались.
– Тогда, по идее, это предложение сделали бы Веласкесам-старшим. Даже не упоминая, что одно уже было. И они согласятся, они практичные.
– Хм. Согласен, не связывается.
Амадо напоминал себе паука, который пытается починить чужую паутину. А рисунка не видно, и хрупкие нити рвутся, расползаются под руками во все стороны. Где он допускает ошибку? ГДЕ?!
– Вариант второй. Вирджиния ничего не знала. И жила себе спокойно, вот такой у нее характер. Ей хватало.
Феола почесала кончик носа.
– Кому могла все рассказать Вирджиния?
– Мужу, – осознал себя болваном Амадо. – Мужу, конечно. Она рассказала ему, что уже не девушка. Могла и остальное рассказать.
– Могла, – прищелкнула пальцами Феола. – И тогда все срастается просто изумительно. Вирджиния вела тот образ жизни, какой ей нравился, но одновременно берегла детей. Ее муж все знал… и использовал в своих целях?
– И как же?
– У меня такой вопрос, – Феола задумчиво смотрела куда-то вдаль. – Драгоценности королевы Хуаны были на корабле. Утонули в шторм. Мединцы могли их достать? Теоретически?
Амадо едва в столб не въехал.
– Могли. Я болван!
– У них с Веласкесом могло быть взаимовыгодное сотрудничество. Контрабанда или что-то еще…
– И вот тут все складывается идеально. Наталия могла рассказать дочери про свои особенности, но не про отца.
– Вот! – кивнула Феола. – Дочь рассказала мужу, тот вел дела с мединцами, но домой их не тащил. Никого, включая свекровь. Да и они не рвались. Как я поняла, они… рыба вообще любовь способна испытывать?
– Кто ж ее знает? Я с ней обычно встречался в готовом виде, – вздохнул Амадо. – На тарелке она одинаковая.
Феола задумалась.
– Дельфины, киты… это не вполне рыба.
– Акула, – нежно подсказал Амадо. И получил в ответ взрыв смеха.
О, да! Акула очень человеколюбивая рыба. И такая общительная, непривередливая, контактная!
– Тем не менее это вписывается и в характер сеньоры Арандо, и в характер Вирджинии.
– Допустим. А Мерседес?
– В ней три четверти человеческой крови. Ей тяжело, но полагаю, она способна на чувства.
Амадо кивнул.
– Ладно. Допустим. Вирджиния рассказала все супругу, Самуэль ведет дела с мединцами – и оп-па! К ним домой приходит некто, знающий о ее происхождении. И предлагает союз?
– Вполне вероятно. А теперь смотрим дальше. У сеньоры Арандо взрывчатка, надо полагать, в чем-то замешан и Веласкес. Что они могут сделать?
– Что бы я сделал, будь я купцом? Мне надо подумать, вот и все…
– Вот! – кивнула Феола. – Взять время на раздумья… и посоветоваться. С мединцами.
– И те их приговорили.
– Равно, как и секретаря. То есть помощника.
Амадо кивнул.
Эта картина уже была более логически непротиворечивой.
– Человек, который переговорил с Веласкесами… Самуэлем… что он будет делать дальше?
– А вот тут вопрос. Он поговорил с Веласкесами – и тех убивают, – задумалась Феола.
Амадо плюнул на все и остановил мобиль в проулке. Все лучше, чем рисковать вписаться в столб.
– Прогуляемся пешком? Тут немного осталось, минут пять ходьбы.
– С удовольствием, – Феола подала Амадо руку, и мужчина помог ей выбраться из мобиля. – Можно и побеседовать по дороге. Что должен был подумать наш… заговорщик?
– Что угодно! Он же не мог знать про мединцев! Или мог?
– Допустим, он просто знал, что сеньора Арандо родила от короля. Эту информацию несложно добыть и легко придержать на черный день, – взмахнула рукой Феола. – Потому что знай он про мединцев, никогда бы не рискнул связываться с Мерседес. Кровь все же… если ее проверят – мало ли что там покажется магам?
– Ты умничка, – искренне сказал Амадо. – Конечно же! Прислуга всегда в курсе всего, и кому попала эта информация, теперь не отследить. Разве что весь Каса Норра проверить…
– Не Каса Норра, – серьезно заметила Феола. – Мерче семнадцать, ее матери было восемнадцать, то есть всего тридцать пять лет. Считай, тридцать пять – тридцать семь лет назад сеньора Арандо прыгнула в постель к королю… не с первого же раза она ребенка сделала? Это как раз его величество был в столице.
– Двор, конечно, переехал, – сверкнул глазами Амадо. – Но я могу попросить Вальдеса навести справки… я сегодня уже говорил, что вы чудо, Феола?
– Я и еще раз послушаю. Мне приятно.
– Вы чудо, – согласился Амадо. – Итак, человек сделал предложение Веласкесам – и те умирают. Что он должен подумать?
– Что кто-то пытается перехватить ценный приз, – без труда угадала Феола.
– И начинаются попытки похищения.
Феола хлопнула в ладоши.
– Именно!
– Так логично, – кивнул Амадо. – Но тогда стоит ожидать следующих попыток.
– Я от Мерседес не отойду, – пообещала Феола. И так прищурилась, что Амадо посочувствовал похитителям.
– Тогда у нас все равно вопрос – кто?
Феола развела руками.
– Разве что попробуем на живца ловить? Замаскируем кого-нибудь под Мерседес – и пусть похищают?
– Я предложу эту идею Вальдесу. А пока попробуем навести справки.
– Кстати, тут может помочь и некромант, – заметила Феола.
– И как же?
– Взять списки померших, да и допросить с десяток душ. Они тоже много чего должны были знать и видеть. И врать не станут, и крутить.
– Бедолага Хавьер. Я с ним сегодня же переговорю.
– Только не с таким довольным лицом, – попросила Феола. – Убьет ведь!
Амадо только фыркнул. С таким, с другим… приятно сделать пакость недругу. Даже небольшую.
– И второй вопрос. Где искать мединцев?
Феола пожала плечами.
– У меня только один вариант. Дела Самуэля должен посмотреть его отец… если там что-то не то, кто может заметить, как не он?
– Если успеет.
– Тоже верно. А может и не успеть. И взрывчатка – штука плохая. Как их вообще можно найти?
– Знать бы… никто ведь не искал, все были уверены, что они вымерли. Навечно.
– В море? – задумалась Феола. – Нереально.
– Нам нужно не в море, а в Римате.
– Канализация? Тоже сомнительно…
Амадо потер лоб.
Вот ничего не придумывалось, хоть ты тресни пополам.
– Я подумаю, – тихо пообещала Феола. – Должны быть какие-то зацепки, они обязаны хоть где-то оставлять следы, это логично!
Логично. Но несколько лет они ведь не подставлялись? То-то и оно…
– Проверить побережье? Поискать на кораблях? Заставить магов?
Амадо отлично понимал, что это не пройдет, что так он никого не найдет, но не сдаваться же? Ладно… он еще подумает. А пока…
Пока – они пришли.
– «Шахматка»? – удивилась Феола, читая название. – А…
– Шахматы, карты, ставки… самое забавное, с утра здесь действительно учат детей играть в шахматы. А после четырех часов собирается совсем другой народ.
Феола только головой покачала.
– Детей? И родители не знают?
– Кто-то знает, но не придает значения. И что в этом такого? Детей здесь действительно учат только шахматам.
– Еще дети общаются между собой. А кто-то наверняка внимательно слушает…
– А потом и делится знаниями, – подмигнул девушке Амадо.
Феола хмыкнула. Она это не одобряла. Но вот уже спешил им навстречу швейцар.
– Тан Риалон! Ритана… ээээ….
– Ксарес, – представил Феолу Амадо. – Ритана Феола Амадина Ксарес.
– Добро пожаловать, – расплылся в улыбке мужчина. – Мы рады вас видеть в любое время…
– Сеньор Кинтеро у себя? – не стал рассусоливать Амадо.
Швейцар чуточку нахмурился, но больше никак свое недовольство не показал.
– Да, у себя. Вас проводить?
– Сами дойдем, – отмахнулся Амадо. И повел Феолу в левый коридор.
Девушка послушно следовала за ним и молчала. Пока Амадо не открыл одну из дверей и вежливо не поздоровался.
– Сеньор Кинтеро, добрый день.
– Тан Риалон! Здравствуйте. Какими судьбами к нам? – из-за стола поднимался невысокий седой человек. Феола только вздохнула.
Встреться она с этим человеком на улице, в жизни бы ничего дурного не подумала. Из-за стола поднимался ну такой добропорядочный дедушка, что ей-ей, его хотелось поберечь, перевести через дорогу, поговорить о высоком… о стихах, к примеру.
А он хозяин игорного дома!
Потрясающая маскировка!
– Сеньор Кинтеро, я ненадолго. Нам надо для расследования узнать о двух людях. Оба – картежники, один из них наверняка проигрался…
Сеньор Кинтеро ломаться не стал.
– Имя?
– Эмилио Педро Оливарес. Сеньор Оливарес.
– Помощник уважаемого Сезара, секретаря нашего не менее уважаемого тана Кампоса, – кивнул седовласый старец.
– Вы его знаете? – удивилась Феола.
– С недавнего времени он перестал здесь появляться, но – да. Я его знаю. Его отца знал, его знаю… отец все промотал за картами, сын в ту же гнилую кровь удался. Мать с ним и не общается давно, уехала с дочерью подальше. Нахлебалась горя.
– Ага… можете рассказать о нем? С кем он играл, когда перестал здесь появляться?
– Я сейчас погляжу картотеку. С точностью до дня я не помню, а вам пригодится, – кивнул сеньор Кинтеро. – А кто второй?
– Тан Толедо, – прошипела Феола. – Анхель Хуан Толедо.
Сеньор Кинтеро повернулся с искренним удивлением.
– Так ведь ему Оливарес и проигрался. И сильно… Вы не знали?
– Та-ак… – протянул Амадо. – Мы вас внимательно слушаем, сеньор Кинтеро.
Знали, не знали… не признаваться же? А если тан Толедо здесь замешан… какой это подарок для Феолы! Просто восхитительный!
Сеньор Кинтеро, наконец, нашел свою картотеку, сверился с какими-то данными и принялся рассказывать.
Итак, Анхель Хуан Толедо. Тан, игрок, любит ставить по-крупному. При этом игрок он… плохой.
За руку его никто не ловил, но это потому, что он абы с кем играть не садится. А так… карточку передернуть может. Еще как может!
Около месяца назад… да, это было в районе восьмого августа, Толедо и Оливарес оказались за одним столом. Тут надо отметить еще и стиль игроков. Если для Толедо это был способ заработать, то для Оливареса – страсть. Он увлекался, он терял себя, он никогда не брал в клуб больше денег, чем может проиграть. Но…
Вот и «но»! Вот и оно…
По какой-то причине эти двое мужчин оказались за одним столом. Очень быстро отсеялись остальные, и Оливарес начал… нет. Начал не он. Начали раскручивать его, по привычно-шулерской схеме. Дать немного выиграть. Устроить проигрыш, опять дать выиграть…
Привычная «раскачка».
Казалось бы – ерунда?
Так-то да. И люди об этом знают, и шулера можно опознать…
Да? Только вот такие «умники» первыми и ловятся.
Говорите, вы не такие? Вас не поймают? Вот не надо зарекаться! Не! Надо!
Оливарес вроде и был сыном игрока, вроде и знал о таком и этаком, а все равно… азарт, ставки то понижаются, то повышаются, удача вот-вот на плечо сядет… как тут отступить? Он же выигрывает… уже даже целый раз выиграл! Даже – два!
Выиграл по маленькой, проиграл по маленькой, выиграл по крупненькой, еще раз выиграл, поставил все – и как ухнул в яму! С ушами!
Нет, ушел-то он на своих двоих, и даже в одежде. Но должен был тану Толедо… Да вот его ставки.
– Сколько-сколько? – изумился Амадо.
– Натурально, шестнадцать тысяч восемьсот реалов.
– Моя зарплата за пару лет. Если не есть – не пить…
– Плохо вам платят, – посочувствовал сеньор Кинтеро. – Переходите к нам, втрое получите.
Амадо посмотрел с угрозой, потом понял, что его слегка вышучивают, и успокоился.
Вот еще!
У шулеров он не работал… так! Главное, чтобы это Альба не услышала. Сожрет ведь!
А может, уже и не сожрет! Ну ее… к демонам! Если он такой плохой супруг – пусть ищет хорошего! В добрый путь!
Феола думала о чем-то, глядела в стену…
– Скажите, сеньор Ктинтеро, а у вас такие выигрыши-проигрыши часто бывают?
– Регулярно, – кивнул мужчина.
– Может, тан Риалон это знает, а я пока не понимаю. Скажите, пусть карточные долги священны… наверняка находится куча… атеистов?
– Куда ж без них! То одно, то другое… не хотят долг отдавать – и хоть ты что с ними делай.
– Для этих целей у сеньора Кинтеро свои люди есть. Охрана клуба, – проинформировал Амадо.
– Но мы же понимаем, что в данном случае… ну никто таких денег тану Анхелю не отдаст. Правильно?
– Нет, – с полуслова понял сеньор Кинтеро. – Ко мне никто не обращался.
– Договорились полюбовно?
– Вполне возможно, – согласился сеньор Кинтеро. – Оливарес… он слабый. Он как картон, податливый такой… сложить можно, погнуть, порвать. Запугать его несложно, если кто захочет этим заняться.
– Тогда могли что-то видеть его соседи, – кивнул Амадо. – Скажите, а что вы можете рассказать про тана Толедо? Раз уж он попал в поле зрения полиции?
Сеньор Кинтеро и тут колебаться не стал.
– Одним словом? Дрянь человечишка! Гнилое, гнусное, подловатенькое такое существо. Даром, что симпатичный, с лица воду не пить. Да и глотнешь такой водички – не отплюешься. Любого продаст, предаст, с мертвеца кольца снимет… да что там! В могилу за выгодой полезет! Такому доверять – себя не уважать.
Феола кивнула.
Это она и так, в принципе, знала. А нельзя ли конкретнее?
– Что именно конкретнее? – не понял сеньор Кинтеро.
– К примеру, с кем он играл у вас в клубе за последнее время, выигрывал или проигрывал, с кем играл в других клубах, с каким результатом, может быть, что-то о его друзьях?
– Хммм… ладно! У себя в клубе я просто книги погляжу, и секретарь вам выписку сделает. А вот по другим клубам сложнее. А есть еще подпольные…
– Сеньор Кинтеро, – Амадо сложил руки в молитвенном жесте и похлопал глазами. – Очень надо!
– Очень?
– Действительно, – перестал изображать шута Амадо. – Вопрос жизни и смерти. И еще… может, вам что-то покажется сомнительным?
– Простите?
– Появится в списке кто-то, с кем Анхель играть не должен. Вот, как с этим Оливаресом, я же правильно понимаю, обычно Толедо выбирал другую добычу?
– Да, пожалуй.
– Даже если вы мне дадите списки, я не успею их отработать за оставшееся время. А опасность может быть очень серьезная. И для его величества в том числе.
– Насколько серьезная?
– Смертельно.
– Вы хотите сказать…
– Нет. И я этого не говорил. И не думал. Но зачем вам такое, в столице? Вам наоборот, тут бы королевский двор, придворных побольше, деньги будут…
– Плохо ты в нашем ремесле разбираешься, Риалон, – отбросил напускную вежливость мужчина. – Но я понял. Вечером заедешь.
– Этим вечером?
– Да. Мне нужно время… я сейчас и сам займусь, и секретарю скажу. Но это не быстро.
Амадо почтительно поклонился.
– Сеньор Кинтеро, буду должен.
– Будешь. А сейчас – до свидания. Тан, ритана…
Феола поднялась без единого слова. Разве что попрощалась. И уже в мобиле посмотрела на Амадо.
– Тан, я смогу получить записи об играх тана Толедо?
– Сможешь. Но вряд ли тебе это поможет.
Феола кивнула.
Да, она тоже об этом подумала. Играет – и играет… нет, это Лоуренсио в расчет не примет. Это обычное времяпрепровождение, даже и у них, на плантации. Феола и сама неплохо играла. Покер, преферанс, не говоря уж о простых играх.
Разве что Толедо окажется по уши замешан в этой грязи… и то может вывернуться.
Ладно, будем надеяться, тан Ортис не подведет. А пока…
– Я тебя подвезу к лавке мастера Агирре. И поеду.
– Хорошо, тан Амадо. Завтра утром?
– Обещаю, я тебе сегодня вечером телефонирую, – улыбнулся Амадо. А что, ночевать он все равно будет в управлении. Там и тихо, и спокойно, и камера, опять же, сегодня свободна. Хоть выспится.
– Правда? – Феола выглядела, как ребенок, которому пообещали большую конфету.
Огромную.
– Слово даю.
Феола довольно улыбалась.
Интересно же, таны! Интересно!
Впрочем, в магазине мастера Агирре ей стало еще интереснее.
* * *
– ОПЯТЬ?!
Амадо искренне удивлялся.
Да что ж за идиоты такие пошли? Не похитители, а демон знает что! Тут впору не им платить, а с них за моральный ущерб взыскивать.
Третий раз – и все мимо?
– Все логично, – отмахнулась Феола, в которую Мерседес вцепилась, как клещ. Кстати, одной-то рукой в Феолу, а другой в тана Мальдонадо. – Я не выгляжу опасной, дома… ну там, хорошо, там один раз случай сыграл. А тан Мальдонадо тоже оказался в нужном месте и в нужное время.
Тан, который сейчас выглядел, словно петух после драки: гордым и растрепанным, усмехнулся.
– С позволения сказать, я тоже не выгляжу опасным. Равно, как и ритана. Как и сеньорита Мерседес.
– Вот.
Амадо подумал пару минут.
– Все равно. Как-то это глупо…
– Значит, в ближайшее время будет еще одна попытка. Намного более серьезная, – прищурилась Феола на следователя.
Мерседес задрожала, словно осиновый лист.
– Я… я не…
– Спокойно, – цыкнула на нее Феола. – Мерче, тебя нельзя подвергать опасности, это и так понятно. Нам срочно кто-то нужен.
– И где я возьму этого кого-то? Да еще так быстро? – ахнул Амадо.
Феола развела руками.
– Не знаю… Алисия отпадает, даже если на нее парик напялить, вряд ли сестра согласится. А еще кто… Треси? Они с Мерче совершенно не похожи. Треси в полтора раза мельче…
Амадо серьезно задумался.
Потом просиял и посмотрел на мастера Агирре.
– Сеньор, я могу телефонировать от вас в одно место?
– Да, конечно.
Амадо довольно кивнул.
Знает он, у кого можно попросить помощи. Действительно, Мерседес сейчас нельзя подвергать опасности. Да и… она – не боец. Упасть в обморок, завизжать, но и только. Она не защитит себя, ей требуется защита. А если он правильно понимает, защита понадобится и остальным Веласкесам.
Вот что бы сделал он сам?
Да взбесился бы! До белых глаз, до ушей в трубочку… взбесился и потребовал во что бы то ни стало доставить девчонку… куда? К кому?
Узнаем. Феола права, будет еще одна попытка. И кажется, он знает, кто может в ней поучаствовать.
Амадо отправился в кабинет сеньора Агирре. А Феола принялась расспрашивать Мерседес.
Выходило так, что герой дня – тан Мальдонадо. Феола искренне поблагодарила его за спасение подруги, но тан только отмахнулся.
– Я не позволю лишить себя такой шикарной натурщицы! Пусть пеняют на себя мерзавцы, вставшие на пути искусства!
Феола хмыкнула.
Оно так, пусть пеняют. А у нее другой вопрос. Куда бы еще Мерседес пристроить на пару дней? Да так, чтобы быть за нее более-менее спокойно, и чтобы ее там искать не начали?
У Треси не та обстановка. И народу полно, и о появлении Мерседес даже крабы на пристани узнают… примерно так через час. Может, через полтора.
Нет, это не вариант.
К самой Феоле? А куда деть тана Анхеля?
Отравить его? Чтобы два дня с горшка не слезал? Или сразу до смерти?
Феола раздумывала над этим вопросом недолго, вернулся Амадо.
– Через полчаса сюда приедет сеньорита. Висента Анна Дельрио. Вот она нам поможет.
– Кто это такая? – тут же уточнила Феола.
– Совершенно замечательная девушка, – Амадо так улыбнулся, что Феолу обуяла ревность. Но ненадолго, потому что следователь продолжил: – У моей… родственницы в магазине подрабатывает юноша по имени Хуан Валерио Дельрио. И сестренка Висента ему частенько помогает. Заодно и супруга себе нашла… сейчас вот на приданое подрабатывает. Получит денежку от Департамента, проведу ее по бумагам как внештатного сотрудника… посмотрим, как лучше это оформить.
– А она за себя постоять сумеет, если что? – подозрительно уточнила Феола.
– Мне будет жаль тех, кто окажется рядом с ней, – Амадо улыбался откровенно хулигански. – Висента детство провела в трущобах, брат ее кое-чему поучил… если и не убьет, то покалечит – любого!
– А не разболтает?
Амадо пожал плечами.
– Если бы речь шла о длительном времени, я бы беспокоился. Но что-то мне подсказывает, что все должно решиться ДО коронации.
Феола думала точно так же. И потому тряхнула головой.
– Согласна. Только вот…
– Вот?
– С Веласкесами вы, наверное, договоритесь.
– Постараюсь.
– А Мерче куда на это время?
Амадо и не подумал колебаться.
– А Мерседес это время поживет у тана Мальдонадо.
– ЧТО?!
– Ты не…
Мерседес была громче, тан Мальдонадо конкретнее в своем диагнозе. Амадо посмотрел удивленно.
– А что такого? Тан, вы мне можете поклясться, что не подвергнете сеньориту опасности?
– Н-ну….
– И не станете покушаться на ее честь?
– Могу.
– Вот. Сеньорита, а вы мне поклянетесь, что не станете покушаться на тана Мальдонадо?
– Риалон, я тебя…
– Не получится. Я пока нужен и важен, – парировал Амадо. – И потом тоже, – его разобрало дурное веселье, но мужчина старался сдерживаться, как мог. Увы… Феола переливала ему свою силу. И между энергией семнадцатилетней девушки – и тридцатипятилетнего мужчины есть определенная разница. Этого они не учли, а вот последствия все равно получились. – Что вы так на меня смотрите? Это единственное место, где сеньориту не станут искать. Это же понятно!
– Хм… Риалон, у меня холостяцкий дом, – нахмурился Мальдонадо.
– У похитителей будет намного печальнее, чем у вас, – парировал Риалон. – Сеньорита потерпит ради собственной безопасности. Кровать у вас найдется? Свободная?
– Найдется. Но…
– Вот и все. Чего тут размышлять? Сейчас приедет Висента, поменяется одеждой с Мерседес – и сеньорита Веласкес уедет. А две другие девушки поедут домой к Веласкесам. И ритана Феола, случись что, сможет защищать младших… кто там? Хавьер? Гонсало?
– Хавьер Николас и Гонсало Самуэль, – Мерседес осознала, что опасность может грозить и ее братьям, и побледнела. – Фи… прошу тебя! Умоляю!
Что поделать.
Мединцы… кровь – сказывается. Мерседес была не то чтобы глупа, нет. Просто многое она воспринимала словно сквозь водяную призму. Вот она, вот стена воды, стена ее отделяет от происходящего, в этом нет ничего страшного, просто некоторые вещи осознаются позднее, а некоторые не так остро, как могли бы. Теряют они свою силу, проходя через эту стену.
Девушка этого не осознавала, для нее все было в порядке вещей. Но угроза близким… вот это тоже было у мединцев в крови.
Свой – чужой.
Свои – по крови ли, по духу, они заслуживают полного и абсолютного доверия.
Чужие? К ним надо относиться равнодушно. Может, завтра Богиня кого-то из них пожелает в качестве закуски… что ж теперь – бутерброд любить? Любить, но не как одушевленный предмет, понятно. А если так относишься, то и о чувствах других людей тоже не думаешь. И про их судьбы тоже… зачем?
Раньше ближним кругом Мерседес, своими без оговорок, были мать и отец, Гонсало и Хавьер, бабушка и дедушка.
Всё.
Наталия Арандо, кстати, в этом списке не значилась. А зачем? Она ведь просто есть. Она Мерче не любит, она не своя.
Сейчас круг сначала уменьшился – умер отец, неясно, что будет с матерью. Потом – расширился. Тереса и Феола. Тан Мальдонадо.
Они уже свои. Они почти родные… Мерседес доверяла им безоговорочно.
На шаг дальше от привычного круга стояли тан Риалон и сеньор Агирре. Не свои, нет. Но ведь и не чужие уже! Учитель чужим не будет при всем желании.
А тан Риалон – он защищает. Пусть по должности, по обязанности, но ведь это можно выполнять по-разному.
Можно ловить на Мерседес, как на живца. Он бы мог, Мерседес не была глупой, она это все понимала. А можно вот так.
Ее спрятать, подставить кого-то другого, попросить Феолу позаботиться о мальчиках… мало?
Очень много, если кто понимает. Так что тан Риалон уже не чужой. А насколько он будет своим?
Время покажет.
* * *
Лоуренсио в отчаянии смотрел на полученную им записку.
Тан!
Есля вы не дадити мине исчо денек, я все раскажу газетчекам.
С вас исчо сто реалов.
Оставете там же.
Будите таргаваться – раскажу сразу!
Вот как, как это понимать? Хотя это-то ясно, негодяй хочет еще денег. И побольше, побольше…
А что делать Лоуренсио?
Платить?
Но аппетиты у него рано или поздно возрастут. И вообще, двести реалов за пару дней… вы уверены, что они УЖЕ не выросли непомерно?
Это не выход.
А что – выход?
Лоуренсио ждал прихода Анхеля, как манны небесной, и вот друг переступил порог дома.
– Рен! Рад тебя видеть!
– Анхель! Мне надо с тобой срочно поговорить!
Тан Анхель нахмурился. Вообще, он планировал такой вариант развития событий. И когда писал ту записку, и когда отправлял ее… вы представляете, сколько у него будет расходов? Просто ужас!
– Хорошо. Но я сначала засвидетельствую свое почтение твоей очаровательной сестре…
– Потом! – рявкнул Лоуренсио и, схватив друга за руку, потащил в кабинет. Как Анхель и был, вместе с букетом…
То, что их проводили внимательным взглядом и отправились телефонировать куда надо, благородные таны вообще не заметили. Не до того! Тут проблема, а они на слуг будут внимание обращать? Вот еще глупости!
– Рен, ну что, что такого случилось? Кто-то умер? – опустился в кресло Анхель, решив на будущее как-то подгадывать с запиской, чтобы сначала поговорить с Алисией, а уж потом с ее малахольным братцем.
– Умер! – рыкнул Лоуренсио. – И у меня могут быть серьезные проблемы! Ты представляешь, КАК это раздуют газетчики?! А что со мной сделают родители?!
Письмо было подсунуто под нос Анхелю, который и изучил грязный клочок бумаги с пристрастием. Даже обнюхал. И решил, что ничем не пахнет.
– Рен, ну мало ли кто и что выдумает?
– Что делать, если у него есть доказательства?
– Какие? Бампер от мобиля?
– Ну…. Свидетели, – задумался Лоуренсио. – Или тот бедолага выжил… не знаю!
Как-то ему было не до размышлений. Все затмевал страх! Такой… как в детстве, когда в кровать писаешься… вот страшно, и что хочешь, то с собой и делай. А вот как мама посмотрит? Что папа скажет?
Тебе уже за двадцать?
А все равно… в душе ты тот же вихрастый мальчишка, который получал по попе за некоторые проказы. Например, не стоило подглядывать за купающимися женщинами…
Родители будут недовольны…
И Лоуренсио было страшно.
Ладно еще – гонки на мобилях! Это можно как-то оправдать, ему бросили вызов, он заступился за друга.
Но гонки под одурманивающими веществами? Если уж честно, такое родители не одобрят.
А как насчет сбитого бедолаги? И оставления его в канаве, без помощи?
Можно себя оправдывать, можно хоть на весь Римат орать, что не виноватый ты. А в глубине души ты отлично знаешь правду.
Виноват.
Во всем ты сам виноват.
И родителям ты противоположного не докажешь, даже не рассчитывай. А вот что они сделают?
Эммм… они будут недовольны. Этого – мало?
Если бы Лоуренсио попробовал поработать мозгами, он бы понял, что ничего такого со стороны родителей ему как раз не грозит. Ну, отругают. Могут приказать приехать из Римата домой.
Ну, просидит он еще годик на плантации. Или даже два.
Это такое страшное наказание? Не убьют, не побьют… чего ты дергаешься? Но Лоуренсио так не думал. И совершал ошибку за ошибкой, накручивая горы нелепостей и неурядиц там, где можно было бы разобраться сразу.
Он даже не понимал, что ничего серьезного ему по закону не пришьешь. Не получится.
Его слово – против слова нищего, если тот вообще пойдет в полицию. Как-то не стремится туда подобная публика, предпочитает решать все между собой. Не по закону, а «по правилам». Неписаным. Написанным кровью тех, кто их не соблюдает.
Тан Анхель это знал.
Тан Ксарес – нет. А дураками грех не попользоваться.
Так что Анхель посмотрел на Лоуренсио вполне сочувственно, даже по плечу его похлопал.
– Рен, надо опять туда идти. Сегодня вечером.
– Бррррр, – передернуло Лоуренсио, когда он вспомнил омерзительно грязную таверну.
А морды завсегдатаев? Да на них посмотришь, навеки пить заречешься. Жуть жуткая!
– Надо, – сочувственно посмотрел тан Анхель. – Отдашь деньги, и давай с тобой напишем записку. Что ты больше ни монеты не дашь, пока не узнаешь, кто был там, в канаве. Ну… кого сбили.
Лоуренсио послушно кивнул головой.
– Да, наверное, так и надо. Но как-то страшновато. А если он опять не ответит?
– Делать-то все равно что-то надо. Не допускать же, чтобы вот это все попало в газеты? – сочувственно посмотрел тан Анхель.
– Да, – вздохнул Лоуренсио. – Не допускать… как ты думаешь, сколько денег положить?
– Ну… реалов пятьдесят, наверное.
– А у него аппетиты не вырастут?
– Рен, пока у нас нет выбора, – вздохнул Анхель, отлично зная, что вырастут. Уже растут! Расходы-то прибавляются…
Пока написали записку. Пока достали и отсчитали деньги. Пока кошелек приготовили. Пока Анхель осмотрел одежду друга. Пока то, пока се…
Прошло не меньше получаса, прежде чем тан Анхель таки вышел из кабинета. И направился в гостиную.
А Лоуренсио поднялся на второй этаж, к сестре. Сказать Алисии, что пришел тан Анхель… да, к ней. Может, прогуляетесь, или еще чего…
Комната сестры была пуста.
– Эй… как там, – окликнул благородный тан служанку, которая занималась уборкой в коридоре. – Где моя сестра?
Неблагородная служанка, которую звали Инес, прищурилась на тана. Вот еще… его сестры, что одна, что вторая, с ходу запомнили имена всей прислуги и не стеснялись благодарить. Особенно младшая.
Старшая – та больше была собой занята, но азы вежливости в них матушка вбила.
Это мужчинам можно вести себя кое-как. И то… нехорошо. Да, слуги стоят на социальной лестнице ниже тебя. Но ты можешь быть уверен, что не скатишься вовсе в нищету? Что тебе не придется просить подаяние, к примеру? Все возможно в этой жизни.
И настоящая ритана всегда, просто ВСЕГДА ведет себя вежливо. Даже если она сорвется… все мы живые люди, а женщины каждый месяц себя ощущают особенно живыми, так вот! Даже если ритана сорвется, она потом извинится! Даже перед служанкой.
А вот в Лоуренсио матушка этих правил не вбила. Увы…. Не повезло. Не до того ей было, честно говоря. Когда он был маленьким, надо было поднимать плантацию, надо восстанавливать дом, надо… столько всего было надо, что жутко вспомнить! И половина этого самого нужного висела на ее плечах.
А как иначе? Мужу надо помогать. Или это не семья, а так… два тела в одной кровати.
У Ксаресов вышло хорошо. Но сына они чуточку упустили. А может, еще и кровь сказалась. Все же он мог пойти не в отца, а в дядюшку. Или вообще в деда.
– Ритана Алисия – или ритана Феола, тан?
– Ритана Алисия, – отмахнулся Лоуренсио. – Где она?
– Ритана уехала на прогулку.
– Куда?
– Не знаю, тан. Они не сказали.
– Они?
– Ритана Алисия и тан Ортис.
– Ортис?! – рыкнул Анхель, который поднялся наверх и часть разговора отлично слышал. – Откуда тут эта пакость?!
Ответа не было.
Алисии тоже.
У тана Анхеля было три варианта. Или сидеть и ждать, пока ритана вернется… зная Ортиса – до вечера, не раньше.
Или попробовать найти их в городе.
Или отправиться домой и лечь спать. Ночь-то предстоит бессонная.
Тан Анхель подумал и выбрал третий вариант. Правда, Лоуренсио сказал, что попробует поискать ритану Алисию по городу… но найдет ли?
Поехать со мной?
Нет-нет, друг, не надо. Ты сейчас ляг, отдохни, поспи… у тебя будет сложная ночь. Понимать надо!
Лоуренсио и не спорил. Приятно же, когда тебя кто-то понимает! Очень приятно! Так что тан Анхель и тан Лоуренсио отправились отсыпаться.
А дело было так…
Сеньора Торо о приходе тана Толедо узнала сразу же. А поскольку она любила этого гада, как садовник сорняки, то долго не раздумывала.
И набрала номер телефона, оставленный Феолой.
Ответили ей почти сразу.
– Тан Ортис? Кто желает с ним говорить?
– Ритана Феола Ксарес, – решила сэкономить время сеньора Элена.
Она все же сеньора, экономка, сейчас начнется разбор полетов… и зачем звоните, и знает ли вас тан Ортис…
Ритане – проще.
О ней тану Ортису точно скажут. Мало ли что…
Так и получилось. Примерно через минуту в трубке послышался приятный голос:
– Ритана Феола?
– Тан Толедо прибыл. С букетом. К Алисии, – прошептала сеньора, старательно меняя голос.
Рауль, к его чести, сообразил все мгновенно.
– Спасибо, ритана. Сейчас буду.
И повесил трубку.
Сеньора Торо насмешливо улыбнулась.
Потом повесила трубку и отправилась на кухню, снимать пробу с обеда. Мало ли что наготовят отдельные одаренные?
И что? Повар – умничка, профессионал, сокровище… это – хорошо. Но даже у таких бывают проколы.
Нет-нет, она просто обязана попробовать все сама. И никому она не телефонировала.
И даже тана Ортиса в лицо не видела.
Вот!
* * *
Алисия сидела перед зеркалом в своей комнате.
Самое замечательное времяпрепровождение, которое только можно себе представить! Для нее – так точно!
Зеркало послушно отражало и высокую грудь, и лебединую шею, и мраморную кожу, и золотые локоны, и точеное личико, и огромные глаза…
Хороша?
Потрясающе хороша.
Вот, волосок, кажется, выбился из брови… Алисия взяла пинцет и аккуратно удалила негодника, который нарушал совершенный изгиб.
Она восхитительна! И ей надо постоянно восхищаться…
А еще ей надо замуж.
И надо бы решить, за кого именно. Пока были два варианта – тан Ортис и тан Толедо. Правда, была небольшая такая сложность – ни один из них не сделал еще предложения. Но…
Алисия и не была слишком строга к мужчинам. Понятно же, это не «Паоло и Франческа», это реальная жизнь. Паоло полюбил Франческу сразу же, и при первой же встрече упал к ее ногам, признался ей в любви… в жизни так не бывает. Надо хотя бы три-четыре встречи.
Мужчина должен восхититься ее красотой – обязательно! Понять, что она самая-самая, что только она может составить его счастье, что никого лучше, умнее, очаровательнее Алисии он не встречал… это – сложно.
До мужчин все так долго доходит!
Хотя тан Анхель в этом отношении поумнее прочих, он начал восхищаться Алисией сразу. Тан Ортис?
Вроде бы он тоже неглуп. Но таких восхитительных комплиментов, как тан Анхель, не говорит. Зато подарки дарит намного более роскошные. Наверное, он богаче тана Анхеля.
Но ведь главное не деньги, а истинные чувства, правда? Вот во всех романах так сказано, а значит, это чистая правда!
Она, Алисия, может себе позволить выйти замуж по любви! Высокой и чистой!
А разве бывает другая?
Так что когда служанка доложила о визите тана Анхеля, Алисия понимающе улыбнулась. Конечно, он пришел. Конечно, к ней. Или…
А почему он не попросил ее спуститься сразу же?
Почему не пришел сам, не подарил букет, не…
Почему он отправился разговаривать с Лоуренсио? Он что – не к ней пришел?
Алисия даже головой помотала от такого дикого предположения.
Как это – не к ней?! Такого просто не может быть, не должно, это неправильно…
Но вот – реальность! Тан Анхель беседует с ее братом. И все равно ему, что ждет красивая девушка… не просто красивая! Самая очаровательная девушка острова!
Да что там того острова!
Колоний! А может, и всего Римата!
Алисия еще раз покосилась в зеркало и нервным жестом поправила золотой локон. Что это вообще за наглое пренебрежение?
Слов нет!
Может, пойти в кабинет? Как бы за книгой… нет-нет, Алисия отродясь ничего кроме романов не читала. А зачем?
Она ритана, она богата, работать ей не надо, она выйдет замуж и всю жизнь посвятит украшению дома своего супруга. Да, разумеется, супруг будет богатым и знатным, она ведь этого достойна!
Так что романы – идеальный вариант. Не мамины же бухгалтерские книги листать, хотя мама и намекала, что стоило бы! Но… зачем?
Нанять экономку и успокоиться! Пусть она считает, а муж, к примеру, раз в месяц проверит счета.
Так вот. Сходить за книгой, поздороваться… а не получится так, что она бегает за таном Толедо? Это уж вовсе ее недостойно! Просто полное фи!
А что на этот счет говорится в романах?
Алисия вспоминала прочитанное недолго. Примерно через пятнадцать минут ей сообщили, что пришел тан Ортис.
С громадным букетом.
И умоляет ритану о милости – уделить ему хотя бы пять минут.
Алисия и думать не стала. Если прибыл, умоляет, если…
Конечно, она уделит. Только вот прядь волос поправит… она совсем развилась. Сейчас, буквально минуту… попросите тана Ортиса подождать в гостиной.
Нельзя сказать, что Рауль был влюблен. Но натянуть нос Анхелю Толедо?
Да со всем нашим удовольствием!
Это Ксарес, болван, не видит, что он просто коровья туша для мерзкой пиявки. А на самом-то деле Анхель его доит, как тупую скотину.
А Рауль все видит. Но Ксаресу не объяснишь.
А сейчас Толедо явно нацелился на сестру Ксареса. И… даже если бы Алисия была страшнее всех мединцев мира, Рауль бы начал за ней ухаживать.
Да… Анхель ему крупно задолжал.
Примерно три года назад, когда этот шакал только появился в столице… Рауль был молод. И влюблен.
И у него была почти невеста.
Почти…
Они были соседями с родителями Эмералд.
Их поместье, поместье Ортисов… конечно, дети были знакомы. И шуточки отцов по поводу свадьбы тоже слышали. Почему нет?
И даже воспринимали их… спокойно.
Обычно-то молодежь бесится, топает ногами, требует свободы… нет, Раулю нравилась Эмералд.
Нравился ее веселый характер, ее взрывной нрав, ее решительность, ее горячность и порывистость… она вся была – огонь и ветер.
Эмералд нравился Рауль.
Тогда он думал именно так.
Потом… Потом была столица.
Эмералд решила поехать и пожить немного в столице. Интересно же! Рауль принял это спокойно. Предложения он ей еще не делал, но все было практически решено. Вы мне нравитесь, я вам нравлюсь, семьи друг другу нравятся… чего еще надо-то?
Правильно, ничего.
В столице Эмералд и встретилась с Анхелем Толедо.
Рауль тогда ничего не понял. Вообще ничего… ну, бывает же! Завертело-закрутило, ему и самому было интересно в столице. И что с того, что Эмералд волнует одно, а его – другое?
Что ей нравится опера, а ему мобили?
Что она с удовольствием идет в театр, а он начинает там зевать через пять минут и мечтает удрать куда-нибудь в кабак… что, что в этом такого?
Ничего.
Для него, не для Эмералд.
Именно поэтому самоубийство девушки стало шоком для всех. Точнее… нет, это не признали самоубийством. Иначе ее нельзя было бы отпеть, ее бы похоронили за церковной оградой…
Это признали несчастным случаем.
Так тоже бывает.
Девушка пошла купаться. В море. И немного не рассчитала сил. Не смогла выплыть…
Это подошло для церкви.
Для ее родителей.
Но не для Рауля, который сам учил ее плавать. Он-то знал, КАК могла плавать его подруга. И плавать, и нырять, и…
Не могла она утонуть! Глупость это!
А если так…
Родители часто знают о своих детях меньше, чем близкие друзья. Вот Рауль и знал, что подруга вела дневник. Знал, где он лежит, примерно представлял, как до него добраться…
Добрался. На свою голову.
Эмералд действительно покончила с собой. Потому что была беременна от тана Анхеля.
Нет-нет, дело было не в ребенке, все было проще и грязнее. И намного гаже.
Да, любовь. Да, постель. Да, беременность.
А вот когда девчонка пришла к нему и сообщила о «счастье», тан Анхель поступил, как настоящий подонок. Девушка предполагала, что это – он, но доказательств у нее никаких не было.
Выкидыш у нее случился через два дня после признания. Эмералд даже предполагала, кто подлил ей в еду зелье.
Но… доказательств не было.
А еще… больше и детей у нее быть не могло. Там что-то было медицинское, Рауль точно не понял. Но если бы первого ребенка Эмералд выносила благополучно, у нее могло бы и со вторым сложиться. А если первого потеряла, то – все. Она была обречена на выкидыши.
Просто прожить жизнь. Бесплодной и бездетной. Не взять на руки своего малыша, не любить, не…
Добавьте еще разочарование в любимом мужчине.
Эмералд свое решение приняла. И исполнила.
Пил тогда Рауль по-черному. Наверное, дней десять. Потом протрезвел, пошел и набил Анхелю морду. Попал в полицию, был вынужден заплатить штраф…
А вот дальше…
А дальше начинались сплошные проблемы. Рауль просто не мог ничего доказать! Никому.
Если обнародовать дневник Эмералд, начнутся проблемы у ее родителей. Самоубийца, перезахоронение, пятно на семье… церковь к таким вещам относится строго. И ее маму было жалко, бедная женщина едва оправилась, хорошо, Эмералд не единственной дочкой в семье была, но врагу – и то такого не пожелаешь.
А что еще можно сделать? А ничего.
Слово против слова, и увы, тан Анхель более обаятелен, и язык у него лучше подвешен, и репутация у него… каждый подлец очень заботится о своей репутации. С ней обманывать проще.
Так что ничего у Рауля не получится. Разве что в глаза называть Анхеля мразью и надеяться на вызов. Уж на дуэли он бы постарался довести дело до смерти, но сейчас же не старые времена!
Это раньше, услышав такое, благородный тан обязан был смыть позор кровью. Иначе его нигде бы не приняли. Никогда.
А сейчас… отвратительно!
Хоть ты козлом назови – только доить не надо! Анхель изворачивался, как уж… да Рауль и не скрывал, за что его ненавидит. Но общественное мнение почему-то было на стороне Анхеля.
Как так получается?
Он девушку соблазнил, он ее довел до бесплодия, он от нее отказался, и Рауль даже знал, почему. Эмералд была небогата. Приданое там весьма скромное… вот и решил негодяй поохотиться удачнее.
А виновата при всем этом девушка!
Где справедливость?
Но Эмералд осуждали за глупость, за безответственность (хотя она их сполна искупила своей смертью), Рауля жалели (бедный мальчик, он так переживает из-за смерти подруги), а Анхель выглядел типичным страдающим героем. А то как же!
Может, он Эмералд тоже любил! Теперь-то не докажешь… он и жениться хотел. Просто не успел.
Но в доме родителей Эмералд он не появлялся. Официально, чтобы не растравлять старую рану (и общество в это верило), а неофициально потому, что Рауль просто пообещал прибить негодяя. Если, не дай бог, Анхель появится в его доме, или у родителей несчастной девушки, дуэли не будет. Рауль его пристрелит.
Посидит в тюрьме или на каторге киркой помашет, но – прикончит склизкую гадину.
Анхель внял. И старался с тех пор Рауля обходить и спиной не поворачиваться. Так, на всякий случай… нет-нет! Стрелять в спину Рауль не стал бы.
Но как можно пнуть подставленный организм!
Сейчас мужчина проделывал именно это. Ясно же – Анхель нацелился на Алисию Ксарес. А та… глуповата?
Да, пожалуй…
Очень красива, убеждена в собственной неотразимости, а еще полностью лишена критического мышления. Вот ее сестра совершенно не такая. Умненькая.
Даже странно, что столь разные дети родились в одной семье. Но тем не менее…
А Алисия…
Нет, ее нельзя называть глупой. Но мыслит она очень своеобразно. Только вот Анхелю это не помеха, скорее подмога.
Такой, как Феола, сколько комплиментов ни говори, она тебе в лицо посмеется. А Алисии только и надо, чтобы ей восхищались. И если уж так хорошо все сошлось… надо, надо испортить врагу всю малину! И апельсины ободрать, до кучи.
Рауль протянул Алисии букет, протянул коробку бешено дорогой пастилы и рассыпался в комплиментах, пока красавица не согласилась с ним прогуляться.
Набережная?
Помилуйте, что там есть такого интересного?
А вот театр марионеток, к примеру… вы согласны?
Конечно, Алисия была согласна развлекаться. И через десять минут мобиль Рауля уносил и его, и красивую девушку подальше от Анхеля Толедо. Рауль думал, что после театра надо бы посидеть в кафе, потом еще где-нибудь погулять… раньше вечера он красавицу домой не вернет. И та будет настолько усталой… сегодня он Анхеля нейтрализует. А завтра?
Завтра и будет видно…
Вообще, если уж очень сложно будет… можно ли найти кого-то для Алисии? Сам Рауль жениться на ней не хотел. Особенно после вчерашнего… нет-нет, поймите правильно! Алисия мила, очаровательна, на нее можно часами любоваться. Но семья – это нечто совсем другое. Для Рауля уж точно.
Ему бы и поддержку хотелось, и помощь, и дружбу, и много чего еще… он готов поухаживать за Алисией, отвлечь ее от негодяя, но не ценой же собственной жизни?
Так, кто у него есть подходящий из приятелей? Чтобы нравились красивые дуры? Ладно, Раулю такие тоже нравятся, но не для семейной жизни!
Будем искать!