Глава 7
Карлос Амадо Риалон сидел у себя в комнате и серьезно размышлял.
Совершенно напрасно считают, что подростки не способны ничего подметить, увидеть, разобраться, сделать выводы…
Карлос преотлично видел, что мать несчастна. И что отец тоже несчастен.
Им плохо вместе. Они в одной комнате – и то спокойно находиться не могут, что ни день – скандалы, что ни вечер – ссоры.
Мать отца упрекает то в невнимании, то в неумении зарабатывать, то просто кричит, что он ей жизнь испортил… тут ей виднее. Не то чтобы Карлос себя чувствовал ущемленным или обделенным. Вовсе нет.
Внуков Араконы любили и баловали, да еще как! И денег им подбрасывали, и одежду дорогую заказывали, и обувь… да много чего! Только вот сейчас все внимание перепадало Карлосу. И деньги тоже.
Ему это нравилось. Конечно, хотелось большего, и он раздумывал на эту тему. Карлоса влекла придворная карьера, но тут было несколько серьезных препятствий.
Чтобы попасть ко двору, много ума не надо. Но… нужно то, что иногда ценнее любого ума. Поверьте, особо умных нигде не любят, справедливо подозревая в них карьеристов и пролаз. Боятся, что подсидят, еще чего-то боятся…
Для успешной карьеры при дворе нужны деньги и связи. Или, как вариант, попасть в случай. Только вот случая того можно ждать до морковного дождичка[10].
А деньги и связи… спору нет, отец неплохо зарабатывает. Но для придворной карьеры этого недостаточно. А значит – что?
Надо думать.
Отцу и матери плохо вместе. Если их брак распадется, они только порадуются. Мать бы давно ушла, да некуда… не к кому, если быть точным. К кому-то хуже Амадо она не пойдет, а с кем-то лучше встретиться пока не получилось. Значит, Карлос должен взять дело в свои руки.
Альбе хочется внимания, денег и блистать при дворе.
Ему хочется денег, связей и служить при дворе.
Вывод?
Ищем для матери придворного.
Можно бы и для отца кого поискать, но это дело такое. Амадо Риалон человек очень своеобразный и с характером, может и упереться… Даже если Карлос ему найдет симпатичную придворную даму, сначала отец – что?
Правильно, будет долго сомневаться, потом все равно не уйдет от матери, потому как порядочный и ответственный, потом не будет пользоваться деньгами и связями дамы, может, даже ее заставит жить на свое следовательское жалованье…
Одним словом – проигрыш. Верный и четкий.
А вот если у мамы появится возможность уйти от мужа к какому-нибудь придворному кавалеру? Хм… снова будем честны. Карлос знал о том, что оба родителя у него – почетные олени. И по нечетным тоже, если что. Первой решила наставить рога супругу Альба, что было, то было. Ей показалось, что богатый купец – лучший вариант, нежели Амадо. Даже несмотря на разницу в двадцать лет в возрасте и пятьдесят килограммов в весе. Только вот купец оказался умным и расчетливым. Спал, подарки дарил, а жениться отказался. Ему зачем Альба? У него своя супруга не хуже, только намного порядочнее и умнее. Почему умнее?
Потому что супруга купца «не узнала» о его романе.
А вот Альба ничего скрыть не смогла. Да и глупо врать, знаете ли, являясь домой то с засосом на шее, то пропахшей чужими духами… Амадо какое-то время колебался.
Вариантов было два – изменить жене или выпить. И по размышлении, второй вариант был признан негодным. Выпить можно, напиться несложно, а работать кто будет?
А потом, есть еще и тан Риалон. Который Эрнесто Риалон… дед.
Вот этого деда Карлос откровенно побаивался. Эрнесто смотрел прищуренными глазами на внучка, а Карлосу казалось, что некромант видит его насквозь.
От украденной шоколадки до оплеванной с забора соседской собаки. От картофелины, намертво забитой в выхлопную трубу соседского мобиля, до слабительного, подсыпанного в сок сопернику. А чего он? Не нужно ему то первое место! Карлосу оно важнее, это точно!
Отец ничего не замечал, ему было некогда. Мать тоже не вникала. А вот дед…
Он видел. И Карлос видел ответное презрение в глазах Эрнесто Риалона. Нет, вслух-то он ничего не говорил. Но до поры…
Это было еще одним аргументом в пользу матери.
Если они разведутся с отцом, и Карлос останется с Альбой Инес, та постарается для сына. Уж он намекнет. Мать может. А вот отец… даже если он задумается о таком, дед его точно отговорит. А еще… Карлос умный, Карлос обаятельный, Карлос первый ученик в классе и почти первый в школе. Он с любым человеком сможет найти общий язык, с кем угодно поладит, разберется, договорится. Да разве может не понравиться кому-то такое сокровище?
Не может.
Итак, выбор сделан.
Надо искать для матери симпатичного придворного. К примеру, на похоронах короля. Или на коронации… А там уж он сможет все разъяснить матери, как надо. И устроит свою жизнь наилучшим образом.
Если бы мальчишке кто-то сказал, что рассуждения его откровенно мерзкие, что они воняют сутенерством, что слушать его тошно и гадко, Карлос бы даже оскорбился.
Его?!
Он?!
Знаете что… он живет практически в нищете, и все это по вине своих родителей! Они не могут купить для сына мобиль! Он вынужден ходить пешком по Римату!
Они не могут одевать сына у лучших портных города, он довольствуется подделками.
Они не в состоянии устроить карьеру сына при дворе! Купить ему дом в городе или поместье, сосватать достойную невесту… у деда… у обоих дедов много чего есть, но в одном случае придется делить на всех внуков, Адан Аракон давно об этом сказал.
А во втором… тут Карлосу вообще ничего не достанется. У Эрнесто свои дети есть. Тут в лучшем случае Амадо что-то отломится, и то не факт. Эрнесто – некромант, а эту пакость так просто не убьешь. Долго жить будет, может, еще и Карлоса переживет…
Нет, это не выход…
Надо, чтобы мать устроила свою жизнь, а Карлос свою.
Сутенерство? Подлость?
Вас бы в такую жизнь!
И бесполезно было что-то объяснять мальчишке. Гены Эудженио Рико Валерансы таки проснулись. И сыграли свой похоронный марш чести и совести.
Увы.
Можно воспитывать, показывать, воодушевлять личным методом, стоять на голове и плясать на пузе. И все равно рано или поздно вылезет нечто…
Выбор, увы, каждый человек делает сам для себя. И не всегда приятный для окружающих. И несется потом крик: ну как же так-то? Мы ж для него, а он, гад такой…
А вот так.
До какого-то предела, а потом прорывается то, что унаследовано человеком. Может, от родителей, а может, и от восьмиюродного прадеда, которого уж и помнить-то не помнят, а кровь, вот, вылезла.
Но Карлосу и прадеда не потребовалось.
Дитя афериста и эгоистки, воспитанное эгоисткой… каким он должен был стать? Добрым? Заботливым? Любящим?
Безусловно! И добрым – к себе самому. И заботливым для себя. И любящим, но снова – только себя. Такой вот печальный расклад.
Карлос сидел в своей комнате и прикидывал, где и кем можно познакомиться, как и кому подать идею…
Ему хочется жить при дворе. Он и будет. А уж что будет дальше?..
Посмотрим, но одно несомненно – он заслуживает большего! Это ведь ОН! Что тут непонятного?
* * *
– Мерседес, нам надо серьезно поговорить.
Девушка посмотрела на бабушку и деда, которые с утра заявились к ней в спальню. Раньше такое было не принято… можно же дождаться, пока она искупается, выпьет чашку кофе и явится пред светлы очи для разноса. Раньше так и получалось. А что изменилось сейчас?
Мерседес вспомнила вчерашние события – и ее снова затошнило.
Бабушка…
Да, нелюбимая. Неприятная и вообще… но ведь она была! А сейчас ее нет!
А с отцом было так же?
Идана, видя состояние внучки, присела к ней на кровать, погладила по волосам.
– Мерче, детка, как ты себя чувствуешь?
– Не знаю, – честно ответила девушка. – Вчера было страшно, жутко… а сейчас как-то не так. Я же должна ее любить? Или оплакивать?
– Не должна, – решительно и жестко сказала Идана Мерседес.
– Нет?
– Детка, кровное родство мало что значит, если человек ничего не делает. Она тебя не нянчила, не учила, не любила. Был этот человек в твоей жизни – и нет. И ничего страшного. Люди… уходят.
Гонсало кивнул.
– Да, внучка. Не хочется так говорить, но Наталия была плохой бабушкой. И твоя мать от нее сбежала, и видимо, не зря.
– Но почему она убила себя? Это мы ее… довели?
– До чего? – рассмеялась Идана, старательно уничтожая у внучки даже мысль о какой-то там вине. Вот еще не хватало, чтобы ее ребенок испортил себе жизнь! Тем более из-за какой-то… да может, ее бы и давно прибить стоило! – Если она нарушила закон, значит, она и виновата.
– Еще как виновата. Я поговорил со знакомым… мне кое-кто должен в участке. Шепчут, что у нее тайник нашли, со взрывчаткой.
– Ой! – ахнула Мерседес. Обе ахнули.
– Вот видишь, вы и ни при чем получаетесь. Не вы же ей эту гадость принесли? Вот… пришел полицейский, начал с ней беседовать, нервы просто не выдержали. А то, что вы оказались рядом – это неудачное совпадение.
Кто бы сомневался, Мерседес позволила себя уговорить. Да и почему нет? Она ведь действительно ни в чем не виновата. А когда узнаешь, что тебе за это и не попадет…
Попало.
Хотя и за другое.
– Мерче, почему ты не говорила ничего о своих подругах?
– Я боялась, что вы их не одобрите, – честно созналась девушка. – Мама бы не одобрила точно…
– Твоя мама пока болеет. А когда выздоровеет, ей придется смириться с тем, что у тебя есть и своя жизнь. Нормальная, – припечатала Идана. И сверкнула глазами на мужа. Мол, только скажи хоть слово! Пригрызу! – С занятиями у мастера Агирре, с подругами… Треси очень милая девочка, жаль, со второй подругой я пока не знакома.
– Фи замечательная! И она мне вот что подарила! – похвасталась жемчугом Мерседес.
– Детка, но это же дорого! – Идана Мерседес могла оценить красоту черных жемчужин. И их стоимость тоже.
– Фи сказала, что у них в Колониях это почти ничего не стоит. Правда…
– Верю. Видимо, у нее не бедная семья, – кивнул Гонсало.
– Да. У родителей своя плантация, а Феола будущий маг. Огня.
Веласкесы окончательно расслабились. Хорошая аттестация.
Плантатор.
Это же не просто так сидеть, руки на пузе. Это почти что купец. Тут же надо и товар вырастить, и переработать, и сбыть, и закупить что потребное… если люди зарабатывают таким образом, с ними можно и нужно иметь дело. Считай, свои.
– Я буду рада, если ты как-нибудь пригласишь к нам своих подруг, – улыбнулась бабушка. – И надо подумать, к чему есть склонность у мальчиков. Может, их тоже поводить пока в школу? После коронации?
Мерседес кивнула.
– Им будет интересно. Наверняка.
Медленно, камень за камнем, падала стена, отделяющая весь мир от Мерседес Вирджинии Веласкес.
* * *
Кофе…
Вот где счастье-то! И заодно дар богов – людям! Неважно каких, важно, что боги были явно добрыми и хорошими.
Амадо сделал глоток из чашки, даже глаза закрыл от вкуса и приятности ощущений. Чего не отнять у их приходящей кухарки – кофе она варила вдохновенно. Жаль, пока нанять ее на постоянной основе не получалось. Так что она приходила, готовила, а уж разогревать приходилось или самим хозяевам, или служанке, если попросить.
Альбу это очень огорчало.
Ох, легка на помине. Амадо оценил внешний вид супруги, которая воздвиглась на пороге столовой. Не повезло. Молний не хватает, а остальное все есть. И распущенные волосы по плечам, словно змеи, и сверкающие гневом глаза…
– Риалон! Ты опять?!.
Амадо сделал еще глоток кофе. Опять – что? Хотя ему сейчас и так все выскажут. Даже два раза…
– Я ночей не сплю, а ты…
Особенно Амадо не вслушивался. Честно говоря, слова супруги у него уже давно шли, как фоновый шум. А уж сегодня…
После вчерашних откровений он так и не проспался. И зверски устал, пока добрался от монастыря до Римата. И сильно-сильно жалел, что нельзя телефонировать тому же Шальвейну, посоветоваться.
Он бы с радостью. Но…
Но!
Попросить о помощи можно, но ведь надо предоставить ВСЮ информацию, которая есть на данный момент. И как тут расскажешь про Веласкесов? Про то, что Вирджиния – незаконная королевская дочь? Словами?
Это-то запросто. Но ведь все звонки идут через телефонную станцию, и сидят там симпатичные девушки-телефонистки, с бо-ольшими… нет, не тем, о чем вы подумали. А с большими ушками и длинными язычками. Вот.
То есть любая тайна останется ей очень и очень недолго.
Если сказать про тех же мединцев, как это сделал Серхио… это не так интересно. Пятнадцать лет назад… для девушек-красавиц это почти доисторические времена. А вот про королевскую семью… да медом, что ли, людям она намазана?
Хлебом некоторых не корми, дай посудачить о знаменитостях. А если еще удастся раскопать что-нибудь вот этакое, горяченькое… да что там! Амадо свято был уверен, что половина телефонных барышень находится на содержании у газетчиков. Вот что хотите с ним делайте…
Дешево, сердито – и гоняться за сенсациями не надо, сиди да и слушай.
Оставалось только перебирать карточки и думать, думать, думать…
Не про Альбу. И вот это супругу никак не устроило.
– Ты уже взял отпуск на работе?
– Нет. А зачем?
– Я тебе уже говорила! – топнула ногой Альба. – Ты обязан пойти со мной на похороны! И на коронацию! Весь город будет гулять…
– Вот чтобы он гулял спокойно, кто-то должен и работать, – вздохнул Амадо, уже предчувствуя дальнейшее. И не ошибся.
– Я словно вдова! Без мужа живу! Тебя никогда нет!!! Тебя нигде нет!!! ТЫ!!!
Истерика набирала обороты так, что не помогал даже кофе. Амадо плюнул на все, да и вышел из-за стола.
– СТОЙ!!! – взвыла Альба. – Мы еще не договорили!
Мужчина развернулся. Может, еще вчера он бы потерпел. Может, что-то еще…
– Альба, если тебя что-то не устраивает – можем развестись. А с меня довольно!
Вышел и дверью хлопнул.
Альба осталась стоять посреди кухни. А потом взвыла, швырнула в стенку кофейник – и помчалась в спальню.
Поедет она к маме и папе! Пожалуется…
* * *
Ночь у Серхио выдалась хорошая. И выспался он преотлично, даром что в храме. А вот утро…
Это легко спланировать, что пока Феола поживет у Веласкесов. А осуществить? Если у них на этот счет может быть свое мнение?
Но – надо. Такое дело на самотек не пустишь, так что с утра пораньше Серхио входил в двери особняка Веласкесов. Встретила его как раз сеньора Идана Мерседес Веласкес. Супруг в данный момент разговаривал по телефону, но это ненадолго, сейчас он даст указания – и придет здороваться.
Да, спасибо.
Девочка в порядке. Ах, это ВЫ вчера были? Спасибо вам еще раз, тан Вальдес. Мерче еще полежит немного и встанет, мы ей обещали завтрак в постель. Иногда можно.
Вы хотите с ней поговорить? Нет? Тогда супруг сейчас явится к нам.
Так и вышло.
Долго ждать себя Гонсало Николас Веласкес не заставил. Вышел из кабинета, поклонился Серхио, посмотрел внимательно и серьезно.
– Доброе утро, тан Вальдес. Что-то случилось?
Ну да. Не ради ж визита вежливости сюда пожаловал начальник из полиции? Можно подумать, у него так проблем не хватает!
Серхио подумал, что с умными людьми и работать приятно. И развел руками.
– Сеньор Веласкес, у меня к вам и вашей супруге будет просьба. Я знаю, что к вашей внучке пытались… приблизиться. Не знаю пока, с какой целью.
– Да, – кивнул Веласкес. – Я уже нанял охрану, сегодня они приедут…
Серхио кивнул.
– Я бы хотел приставить к Мерседес Вирджинии еще и мага.
– Мага?
– Это юная девушка, огневичка, из благородных. Поймите меня правильно, если охрану видно, ее и нейтрализовать можно. Но что страшного, если вместе с Мерседес поживет ее подруга?
– Подруга? Это случайно не ритана Ксарес?
Серхио кивнул.
– Она самая. Вы слышали о ней?
– Мерседес рассказала, что они дружат с ританой, – согласилась сеньора Идана. – Конечно, мы не будем против. Единственное, что меня волнует, все же у нас дом купца. Мы не сможем обеспечить тех условий, к которым она привыкла.
Серхио только рукой взмахнул.
– Феолу это не волнует. Это ненадолго, и она привыкла в пути, на корабле, обходиться малым.
– Вы уверены, что не будет проблем?
– Более чем уверен. Феола умная и серьезная девушка. И еще, сеньора Веласкес… у вас трое внуков. В опасности и вы, и ваш супруг. И у ваших недоброжелателей есть маги. Вирджинию прокляли. Что могут сделать с вами?
Сеньора побледнела.
– Что угодно…
– Правильно. Ритана Ксарес, хоть и молодá, сможет вовремя заметить опасность. Если и не снимет вред, то хотя бы помощь вы получите вовремя.
Сеньора вздохнула еще раз.
– Маги… они сложные и капризные… я никогда не имела с ними дело. Поймите меня правильно, тан Вальдес. Я рада, что девушки подружились. Но как-то очень быстро разворачиваются события.
Серхио сдвинул брови.
– Сеньора, вы не понимаете. Данный маг НЕ сложный и НЕ капризный. Она НА РАБОТЕ. Она стажер, и, если провалит дело, я ее выкину за шкирку. Поэтому она будет себя сдерживать, даже не сомневайтесь.
– Хорошо, допустим…
– Комната, и не мешать ее нахождению рядом с Мерседес Вирджинией. Или с ее братьями. Если что – можете смело мне жаловаться, я разберусь.
Идана Мерседес послушно кивнула и отправилась отдавать приказания слугам. А в душе даже порадовалась немножко. Будет Мерче подруга. Это хорошо. Но поломаться стоит хотя бы для приличия. А то мало ли кого еще навяжут им на голову?
А Серхио поманил сеньора Веласкеса в кабинет.
– Вы давно знаете тех, кого наняли в охрану?
– Мне их рекомендовал достойный доверия человек. Да, на них можно положиться.
– Хорошо, если так. А я вам рекомендую мага. Ритану Ксарес. И она также достойна доверия. Мы понимаем друг друга?
Сеньор Гонсало кивнул.
– Идана просто нервничает. И ей тяжело.
– Зато не лежит в кровати и не умирает. Но вполне может туда вернуться, случись что-то с вашей внучкой. Или внуками.
Угрозу мужчина осознал. И заверил тана Вальдеса, что маг будет принята, словно родная. Серхио того и надо было. Он попрощался и решил сначала заехать домой, а уж потом в управление. Спал-то он в костюме! И костюму это на пользу не пошло… принять ванну, переодеться – и на работу.
* * *
– Как обстановка? – Треси привычно поздоровалась со швейцаром и показала глазами вглубь салона сеньоры Наранхо.
Работать надо!
Присутствовала ты вчера при самоубийстве или отсутствовала, тетушку это не тронет. И если ты не придешь на работу, тебя попросту сожрут. С костями. Впрочем, сейчас тоже могут сожрать, в зависимости от настроения.
– Огнем дышит и летит.
– Оххх…
Треси изрядно расстроилась. Тетушка в огнедышащем полете была опасна для жизни и здоровья окружающих. Это уж точно…
И девушка потихоньку проскользнула на свое место, надеясь, что пронесет и пролетит.
Звякнул колокольчик.
– Сеньора Наранхо, добрый день…
Знакомый щебет заполнил, казалось, все пространство лавки, ввинчиваясь гвоздями в мозг. Тереса покосилась туда, где разорялась сестричка Феолы. И как вот так бывает?
Фи умничка и самостоятельная. А эта… одна струна в голове, и та, чтобы уши держать. Играй на ней любую мелодию, какую хочешь. Это тетушка сейчас и делает, успешно убеждая клиентку, что та сама-сама хотела платье из тарайского бархата.
А между прочим, это оно сейчас выглядит эффектно. Поблескивает, переливается, фигуру подчеркивает. Но только сейчас.
А вот через пару месяцев… Беда тарайского бархата в том, что эта ткань нежная. Ее можно надеть, покрасоваться минут пять и снять. Или как покрывало использовать, только чтобы на нем никто не лежал. Или для отделки. Но только там, где он не сомнется.
Тарайский бархат шикарен на ощупь, он очень нежный, тонкий, дорогой, но уже через пару месяцев носки на нем появятся первые заломы, потертости, следы жизни… подумаешь, ногтем провели? Для нормальной ткани это не вопрос, хоть ты по ней весь день когтями черти. для тарайского бархата – уже неизгладимый след.
Так что только отделка. Но никак не костюм целиком. И стоить, кстати, эта вещь будет дороже золотого мобиля. Но тетушка уверенно раскручивала клиентку.
Треси ее отстаивать не стала, вот еще. Умная не повелась бы, а дуру не отговоришь. Еще и Тересе нагорит вдобавок. Так что платье Алисия заказала. Благо все ее мерки были у сеньоры Наранхо.
Большая прибыль тетушку немного успокоила. Но…
Ровно через десять минут после Альбы прибыл этот… тан Толедо. Тетушка тут же подобралась, подхватила его под локоть и увлекла к себе в кабинет.
И что тут делать?
Ладно-ладно, все Треси понимала. Но как тут можно пройти – и не подслушать? Она совершенно случайно мимо теткиного кабинета шла, ей просто за пуговицами надо… да, за ними самыми… А что ухо к двери прижалось… бывает!
– …какая дурочка.
– Пили, я надеюсь, ты свое возьмешь?
– Да, конечно. А теперь иди ко мне. Твоя кошечка так соскучилась, мой тигр…
– О, да!
Тоже ничего нового. Тереса давно поняла, что рога у ее дяди широкие и ветвистые. Бывает…
– Что ты тут делаешь?
Тереса едва не застонала. Как это она так утратила бдительность? Буквально на секунду расслабилась – и вот!
За ее спиной стояла одна из самых противных девиц во всем ателье. Работая обычной швеей, она мечтала получить доступ к клиентам, но для работы закройщицей у нее не хватало ни ума, ни вкуса[11].
Зато сколько ей отмерили наглости, лени и хамства! Ну и подлости отсыпали вдогонку! Казалось бы, ну чего тебе неймется? Кому-то дали талант видеть, что человеку будет к лицу, а кому-то золотые руки. Такой шов сделать, чтобы его и не видно было, ни на шелке, ни на бархате.
А эта…
Руки-крюки, зато уши – веера.
– Убью, – рыкнула Тереса, но было поздно. Дверь теткиного кабинета распахнулась.
– И что это у нас такое? – ласково поинтересовался тан Анхель. – Подслушиваем?
– Осведомляемся, – огрызнулась Тереса, понимая, что отказываться и отрицать все уже поздно. – А вы брючки-то застегните.
– Ты уволена, – тетка вернулась в свое драконовское настроение. – А если посмеешь рот открыть, окажется, что у тана Анхеля пропал кошелек. Да, дорогой?
– Конечно, Пили. – Анхель поцеловал ручку хозяйке ателье.
Так-то он не стал бы с ней связываться, но тут сразу несколько плюсов. И процент, и бесплатно… не снимать же продажную девку на улице, мало ли что там подцепишь? А здесь… пусть старше, пусть не так собой хороша, но чистая. И проблем не будет лишних…
Еще бы всякие мелкие пакости не подслушивали под дверями!
Ну и ладно, кто ее слушать-то будет? И Анхель решительно хлопнул дверью кабинета, возвращаясь с любовницей к прерванному занятию. Тереса их больше не беспокоила.
* * *
– Лоуренсио! Рен! – Феола пощелкала пальцами перед глазами брата, потом потрясла его за плечо – и только тогда добилась результата. – РЕН!!!
– Чего тебе, Фи?
У Лоуренсио голова была шантажистом занята. Честно-то говоря…
– Я несколько дней поживу у подруги. Понял?
– Какой еще подруги? – вяло возмутился Лоуренсио.
– Мерседес Вирджиния Веласкес. Ее дед меня пригласил в гости. Мерче сейчас грустно, а со мной легче становится.
– Эммм…
– Только попробуй сказать, что ты против!
Лоуренсио осталось только плечами пожать. Против, за… у него все мысли были о шантажисте. А Фи…
Ну, пусть поживет у подруги. Ладно уж…
Заодно и они с Алисией чуточку передохнут. Анхель обещал прийти вечером, а что может отмочить разъяренная Феола… это – вопрос.
– Хорошо. Тебе мобиль дать?
– Дай, – согласилась Феола. – Я телефонировать буду. И вот адрес и телефон подруги.
Лоуренсио проследил за бумажкой, которую сестричка заботливо уложила под телефон.
– Хорошо. Когда ты поедешь?
– Соберусь и поеду.
Почти.
Перед отъездом Феола зашла на кухню. Как она и думала, нужная ей служанка была тут. Феола подошла к ней и тихо прошептала на ухо:
– Сеньора Торо, уделите мне, пожалуйста, немного времени?
Сеньора кивнула и поднялась из-за стола, за которым она чинно попивала кофе.
Элена Фелиса Торо была нанята Лоуренсио в числе прочей прислуги. Должна ведь в доме быть экономка? Обязана.
Правда, тан Анхель советовал другую сеньору, но агентство было неумолимо.
Вы этот дом покупаете? Нет, арендуете. Вот когда купите, тогда и будете распоряжаться в нем, как захотите. А пока дом является собственностью агентства, считайте, что сеньора Торо тут работает.
В обязательном порядке. И штат слуг при ней.
Почему так?
Да так намного проще, вот и все. Сеньора Торо работает именно в этом доме уже больше десяти лет, все знает от и до, и что заказывать, и сколько, и посоветовать может, и подсказать, опять же…
Агентство ее проверило вдоль и поперек.
Вот вы хотите кого-то нанять, молодой человек. А вы этих людей давно знаете? Ах, друг посоветовал? Друзья – это хорошо, это правильно… можем договор подписать. Если кто-то из нанятых вами людей испортит в доме… хотя бы покрывало на кресле. Там они, кстати, из замши, вы знаете, как правильно ухаживать за дорогой замшей? Нет? Тогда как вы проверите квалификацию ваших слуг?
Так вот. За испорченную вещь вы заплатите ее десятикратную цену. Это ведь будет ВАША вина. Вы привели в этот дом неясно кого…
Лоуренсио посмотрел на штрафные санкции, почитал договор, да и рукой махнул. Удобно же! И дом, и прислуга… сойдет!
Так что сеньора Торо работала в доме. И судя по взглядам, которые она кидала на тана Анхеля… Нравился он ей, как касторка. А может, и еще сильнее.
К ней-то Феола и обратилась.
– Сеньора Торо, мне очень нужно с вами поговорить. А вот это – маленький подарок, в знак моей признательности за заботу. Вы идеально содержите дом.
Несколько крупных жемчужин опустились в ладонь экономки. Та окинула их беглым взглядом.
Жить в приморском городе и не разбираться в жемчуге? Ну, это уж вовсе безнадежная женщина должна быть. Которой совершенно не интересны украшения…
Элена Фелиса такой не была. Разбиралась она неплохо, поэтому поняла, что жемчуг ей подарили хороший. Дорогой. Не взятка, нет. На взятку и чего подешевле бы хватило. Это именно подарок.
– Я вас слушаю, ритана Ксарес.
– Феола, если вы не против. Ритана Ксарес у нас Алисия.
– Ритана Феола, – кивнула экономка. – Я вас слушаю. – Девчушку, в отличие от Лоуренсио, она оценить не успела.
Тан Ксарес был признан безнадежным болваном, Алисия, судя по заказанным платьям, его достойная сестра.
Феола же…
Стоит, волосы связаны в хвост, платье аккуратное, из светлой легкой жатки, но очень уместное. И девушка в нем выглядит очень мило. Тут и рукава фонариком, и пышный подол, и узкая талия, и узор в легкомысленный светлый цветочек – самое то для теплого дня. Не особенно дорого, но сшито хорошо и Феоле идет. Из украшений – жемчужные серьги в ушах. Но это снова – для того, кто понимает. Две барочные жемчужины – подвески, на тоненьких цепочках… дорогие. Это явно. И оригинальные. И очень подходят девушке.
Что ж, по одежке ее можно встретить хорошо. А по уму? Что она скажет дальше?
– Сеньора Торо, у меня лишь один вопрос. Как вы относитесь к тану Толедо?
Вспыхнувшие огоньки отвращения подтвердили гипотезу Феолы.
Плохо. Нормальные люди всегда плохо относятся к сволочам, так-то. Иногда подсознательно чувствуют, а иногда и опыта хватает. Это братик с сестричкой уши развесили, а так-то видно, что он сволочь! Явно же!
– Обсуждать знакомых хозяев – не мое дело.
– И не надо такое обсуждать, – кивнула Феола. – Но сволочь же? Редкостная!
Сеньора Элена поневоле не сдержала смешок. Действительно, точное определение. И сволочь, и редкостная, и вообще…
У кого-то из нанимателей есть мозги? Весьма приятное открытие. Жаль только, что к мозгам не прилагается власти выставить из дома эту склизкую гадину.
– Сеньора Торо, этот гад явно нацелился на приданое моей сестры. Не на нее саму, нет. Алисию он не любит, такие вообще никого не любят, не умеют. На ее деньги.
С этим сложно было спорить. И что дальше?
– За Алисией собирается поухаживать также тан Ортис. Возможно, вы о нем слышали. Он шалопай, но хотя бы не сволочь.
Слышала.
Определение снова было точным и внятным. Что ж…
– Что именно вы хотите, ритана Феола?
– Чтобы вы сообщали мне, когда в дом заявится эта склизкая гадина. Или когда Алисия пойдет с ним куда-нибудь… вы будете в курсе, сеньора. Я даже не сомневаюсь.
Сеньора тоже не сомневалась. Слуги всегда знают, и куда, и с кем, и когда… это так кажется, что тан может прийти в любое время.
Может.
А вот ритане, чтобы выйти к нему, потребуется не меньше пятнадцати минут. И за эти минуты можно телефонировать тану Ортису.
И пойти куда-то с таном – это не так просто. Надо привести себя в порядок, платье, прическа, туфельки… это все требует времени. И снова – можно телефонировать.
Но как тут не поломаться? Хотя бы для приличия.
– Ритана, это как минимум некрасиво. То, на что вы меня толкаете.
– Сеньора, я всего лишь прошу вас сообщать о тане Анхеле. Может, я в него влюбилась и мечтаю пообщаться поближе? – Феола улыбнулась так кровожадно, что сеньора даже посочувствовала несчастному.
Пообщаться? Поближе?
Лучше бы он вызвал ненависть у десятка голодных акул. Ей-ей, рыбки – милые и дружелюбные создания. А вот Феола Амадина Ксарес… Сожрет. Заживо. И пальчики оближет.
– К тому же я прошу это делать не бесплатно. Вот это – аванс.
Кошелек, опустившийся в ладонь сеньоры, тоже был приятно тяжеленьким. Не меньше, чем на десяток реалов.
Сеньора Торо подумала еще пару минут и спрятала его, убрала в карман платья.
– Даю слово, ритана Феола. Пригляжу. И телефонировать буду.
– Если по тому номеру отвечать не будут, вот еще два.
– Хорошо.
– Первый номер – тана Ортиса. Два других – мои. Домашний и рабочий.
– Рабочий, ритана? – не удержалась сеньора.
– Я маг, – спокойно пояснила Феола. – Непроявленный, но в будущем, полагаю, это изменится. Как огневика, меня взяли стажером в управление полиции.
– Поздравляю, ритана. Но тогда…
– Полиции – мало. Пока еще на этого гада что-то нароют… а напакостить он может уже сейчас, – вздохнула Феола.
Сеньора Торо тряхнула головой.
– Мое слово, ритана Феола. Буду телефонировать.
– Я должна пару дней пожить у подруги, поэтому полагаюсь на вас, сеньора.
– Я не подведу, ритана Феола.
Угрожать ритана и не подумала. Сеньора Торо не дура, понимает, что сердить мага не стоит. Жизнь-то одна, другая когда еще будет и какая? Так что стороны расстались, взаимно довольные друг другом.
Тана Анхеля ждали веселые деньки. Много веселья…
* * *
Тан Анхель в это время тоже строил планы на будущее.
Достаточно близкое будущее.
И – не свое.
Свое будущее тану Анхелю было примерно известно. Разумеется, у него будут деньги. Большие деньги.
Свой дом в столице, поместье в провинции, мобиль… лучше – несколько, красивая жена, пара или тройка детей… разумеется, он будет принят во всех домах, любим и уважаем.
И никто, никто не помянет никогда мерзкого прозвища «Слизень». И «Крыса» тоже не вспомнят при нем. Никогда.
Сейчас пока этого нет. Ну, так будет! Уже скоро будет, к сорока годам у него все это обязано быть.
За чей счет банкет? А что, есть разница? Анхелю так и вовсе не было. Он женится на любой, которая не увернется… ну и подойдет ему по некоторым параметрам.
К примеру, состояние, глупость, покладистость…
Пока таких идиоток на горизонте не появлялось. А если и были те, кто обращал внимание на тана Анхеля, то их родные быстро приводили девушек в себя. Трепка – она очень способствует просветлению в мозгах.
И тут – Алисия!
Шикарный вариант! И Лоуренсио не против… лови и радуйся!
Да, конечно, она одна из трех детей, так что наследства ей достанется… даже не треть, меньше. Лоуренсио просветил о размере приданого. На домик в столице, мобили и скромную ренту – хватит. На поместье в провинции и шикарную жизнь уже нет. Но это ж еще не вечер, правильно?
Если в семье останутся два ребенка, доля Алисии увеличится до половины состояния Ксаресов. А если останется одна Алисия, то и вообще все ее будет.
Тогда-то Анхель заживет…
И если Лоуренсио убирать пока было опасно и бессмысленно, то вот наглая тварь Феола просто напрашивалась на неприятности.
Анхель сидел напротив собеседника – невысокого плюгавого человечка удивительно неприятной наружности и смотрел тому прямо в лицо.
И не обращал внимания ни на вывороченные губы, ни на широкий, плоский нос, ни на отсутствие одного глаза. Не до мелочей сейчас!
– Кривой, ты пойми, это – Добыча! Такая, может, раз в жизни в ваши лапы попадется!
– Да что ты, Крыс! И что ж за добыча?
– Девочка. Семнадцать лет. Фигурка – облизнись. Рыженькая, мордочка симпатичная. А самое главное – еще девочка. Еще никто ее не валял.
– Брешешь, Крыс!
– Да чтоб мне в луже утонуть! – сплюнул на пол Анхель. – Сам проверь, адрес дам!
– Хм… как зовут?
– Феола Амадина Ксарес.
– Простонародье?
– Ритана.
– Э, нет. На такое мы не договаривались!
– Кривой, мы пока вообще не договорились. И чего ты боишься? Что ритана? Так кто ее там искать-то сейчас будет? Буквально через два дня похороны, потом коронация… а потом уж и след простынет! Продашь ее мамаше Ши – и пусть пользуется! Ты хороший навар получишь!
– А ты чего хочешь?
– Процент за наводку. Ну и просто… удовольствие получу.
– Какое?
– Наведаюсь к мамаше Ши через дней десять – и всякое. Думаю, мамаше хватит. И чтобы девочкой торгануть, и чтобы обломать мелкую дрянь…
– Так-то хватит… а чего ты так на нее взъелся? Колись, Крыс, сам понимаешь, для дела спрашиваю.
– Про Ортиса слышал?
– Что вы с ним не в ладах? Только глухой не слышал, звените вы на весь Римат, что твои колокольчики.
Анхель скрипнул зубами.
Ну… и что? Ортис просто сволочь, сволочь, СВОЛОЧЬ!!! Вот что ему стоило отвязаться и забыть ТУ историю?
– Ладно… сам понимаешь. Ортис на нее глаз положил. Тут ему насолить, а себе выгоду получить – приятность и радость.
Этот довод собеседник преотлично понял. Сделать врагу гадость чужими руками, да еще и подзаработать на этом? Кто ж откажется?
В этой комнате подобных дураков отродясь не водилось.
Только вот…
– Ладно. Рассказывай, где девка ходит, что любит, как ловить…
Анхель расплылся в довольной улыбке и принялся рассказывать про Феолу. Даже портрет набросал – не идеальный, но достаточно четко передающий внешнее сходство. Собеседник оценил.
– За такую дорого дадут. Слушай, а если ее не в бордель продать?
– А куда?
– Форсманам. Они за такое ой как дорого дадут. И увезут отсюда подальше…
Анхель ненадолго задумался.
Форсманы?
Этот вариант он не рассматривал, но почему нет? Форсманская империя далеко отсюда, плыть до нее месяца полтора, работорговлей этот народ промышляет давно и всерьез, а к бабам там отношение самое что ни на есть утилитарное.
Вера у них дикая, там один муж может сразу несколько жен завести. Это ж никаких сил не хватит: кормить – поить – обеспечивать…
С другой стороны, там можно и так… не женясь. Называется это изобретение – гарем. Живет у тебя дома баба, твоя полная собственность. И пользуешься ты ей, как пожелаешь. Хочешь – оставишь, хочешь – убьешь… наложница. Вот!
– Я про форсманов не думал.
– Но ежели чего? Реально?
Анхель тряхнул головой.
– Вполне. Только так, чтобы ее потом не нашли. Понял?
– О, за это не беспокойся.
Вообще-то Анхель планировал украсть Феолу руками Кривого и продать в бордель. А дней через двадцать, через месяц, «найти» ее там и получить вечную благодарность семейства Ксаресов.
Что потом будет с девчонкой?
Да пусть хоть повесится, его какое дело? Наплевать и растереть! Если что, он ей и сам поможет. Подтолкнет, веревочку намылит…
С другой стороны, форсманы – тоже неплохо. Оттуда бабы не возвращаются. А и вернется – поздно уже будет. Так что…
– Как получится – так и делай. Или мамаша, или форсманы… лишь бы результат был.
– Будет. С того живем…
Знай тан Анхель, что Феола маг, он бы переиграл на ходу. Придумал бы нечто другое… но – не знал.
Лоуренсио о талантах сестры не распространялся, отчасти потому, что не знал о них ничего достоверного, а отчасти и потому, что магов побаиваются. Серьезно так боятся и заслуженно.
Но – не знал.
Мужчины обсуждали предстоящую операцию и предвкушали грядущие барыши.
* * *
Дружба – дружбой, а служба службой.
Феола откровенно признавалась себе, что нервничает и переживает. Как-то ее встретят в доме Веласкесов?
Да, Мерседес стала ей подругой, и что-то подсказывало Фи, что это надолго. Может, и двадцать лет пройти, и сорок – они все равно дружить будут.
А ее бабушка и дед?
Как они примут Феолу?
Понятно, что в лицо ей будут улыбаться, а какого размера будет камень, спрятанный за спиной?
Феола не знала, как с этим обстоит дело у других магов, но когда чувствуешь неприятие, плохое отношение… ты это просто чувствуешь. Как будто постоянно ноет больной зуб.
Ну и попробуйте в свое удовольствие пожить с зубной болью?
Нет?
Вот именно. Не получится.
Может, потому у некромантов и настроение такое плохое? Попробуй постоянно поживи в атмосфере всеобщего неодобрения и нелюбви? Озвереешь тут!
Но опасения девушки оказались напрасны.
Сеньора Идана Мерседес уже успела все обдумать и пришла к выводу, что знакомство с ританой Ксарес надо поддерживать. Так что улыбка ее хоть и была несколько напряженной, но – все равно от души.
– Здравствуйте, сеньора Веласкес.
Да и поздоровалась она первой, даром что магичка и ритана. Сеньора оценила. И улыбнулась в ответ уже чуточку посмелее.
– Добрый день, ритана Ксарес.
– С вашего позволения, можно просто Феола. Я дружу с Мерседес – и я гостья в вашем доме.
Сказано было достаточно четко. Идана Мерседес улыбнулась еще спокойнее.
– Ритана, маг…
– Просто Феола. Подруга Мерседес.
– Подруге мы всегда будем рады, – кивнула Идана.
– Но разместить меня лучше поближе. И к ней, и к детям, – попросила Феола. – И познакомить с малышами, если можно.
– Конечно-конечно. Это все ваши вещи, Феола?
– Да, – Феола собиралась заехать к Веласкесам, оставить вещи, а потом направиться в полицию. А вдруг она там будет нужна?
Чемоданы и собирать особо не потребовалось. Она часть вещей так и не разбирала. Поленилась.
Слуга понес чемоданы в симпатичную светлую комнатку, Феола отправилась вслед за ним, осмотрелась и решила, что ей тут нравится. Удобно, уютно и очень-очень тепло.
Нет, не из-за солнечной стороны, и не от отопления. Просто есть дома, в которых тепло. А есть те, в которых холодно и промозгло.
В этом доме жили и живут хорошие люди. И внуков они явно любят. И потому здесь живет тепло.
– Огромное спасибо, сеньора Веласкес.
– Может, просто сеньора Идана?
– Спасибо, сеньора Идана, – тут же согласилась Феола. Почему нет?
Комната большая, просторная, светлая, в ней есть душевая и туалет, при ней есть гардероб. И что еще нужно?
Правильно, больше – ничего.
Распихать вещи по углам – и к Мерседес. Сеньора Идана лично проводила девушку до двери в детскую, улыбнулась – и предоставила молодежь самим себе. А она как раз успеет подслушать из соседней комнаты, что и как будет происходить. Так оно надежнее.
Мерседес читала братьям вслух.
Гонсало и Хавьер внимательно слушали. Книга была интересной, о приключениях храброго капитана, читала Мерседес с выражением, как раз дошла до места, в котором капитан сражался с наглым и подлым пиратом…
Депрессия закончилась, не начинаясь. Слишком уж много всего хорошего ей было в противовес.
И поездка к сеньору Агирре, и Феола, которая будет жить рядом, и тан Мальдонадо… ну как тут грустить? Как тут печалиться о человеке, которого ты и не знала-то как следует?
– Фи?! Как я рада!
Она уже знала, что Феола поживет у них какое-то время.
Фи, недолго думая, обняла и расцеловала подругу.
– Мерче, как ты?
– Не знаю, – пожаловалась девушка. – Все мне кажется, что кто-то за нами следит, что смотрят в спину…
– Не отходи от ребят, ладно?
– Обещаю, – серьезно сказала Мерседес. – Мне страшно так… понять бы – есть повод, или я просто так перенервничала?
Феола развела руками.
У себя она могла четко определить – магия или нервы. Но как быть с посторонними людьми? У которых нет магии, но есть наблюдательность? Мерседес не стала бы хорошим художником, не смогла бы рисовать свои эскизы, не подмечай она малейшие детали. Но ведь одно дело – увидеть и встревожиться, а другое – увидеть, понять, что ты увидела, и сделать правильные выводы.
Вполне возможно, что у нее – первый вариант.
А может, она просто переживает из-за случившегося. Тут и взрослому человеку хватит, чтобы год заикаться и во сне кричать, а ей семнадцать…
– Не знаю, Мерче. Я съезжу в Управление и вернусь, хорошо? И скоро прибудут наемники, их твой дед оплатил…
– А мне надо к мастеру Агирре… может, поедем вместе? Я тебя подвезу к Управлению, а сама потом к ювелиру? И обратно поеду – заберу тебя?
Феола прикинула по времени.
– Да, это будет идеально.
– Тогда так и сделаем! Я пошла надевать шляпку… Фи, а ты так и поедешь?
– А что?
– Ну… твоя прическа…
Феола только фыркнула.
Ну да, на два хвостика шляпку не наденешь. Разве только захочешь превратиться во всеобщее посмешище. Но ей было на это начихать! Она и без шляпки прекрасно обойдется! А Римат…
Плевать ей на моду! Особенно на ту, ради которой надо портить себе нервы, жизнь и здоровье. Вот!
И Феола решительно накинула на плечи белый платок из козьего пуха. И тепло, и красиво, и на голову его можно приспособить, случись что…
Красотка?
Да!
Интересно, а тану Амадо Риалону какие девушки нравятся? Хотя Феола и так понимала, что он женат. Что шансов у нее нет. Но…
Все-таки – какие?
* * *
Самое неприятное утро, наверное, выдалось у тана Кампоса.
Но и Амадо досталось – в одиночку страдать неинтересно, это уж точно.
– Риалон! Руки в ноги и ко мне! Быстро!
Амадо, мрачно пьющий в кабинете кофе, даже не сразу узнал мэра Римата. Сообразил минуты через полторы.
– Т-тан Кампос?
– Я. Живо ко мне.
– Что случилось?
– Убит помощник моего секретаря. Этой ночью.
– Еду, – быстро согласился Амадо, засовывая карточки в карман и выходя из кабинета, чтобы столкнуться с Феолой в коридоре.
– Риалон?
– Феола? За мной, – решил Амадо. А что? Она уже в курсе истории, а с магов спрос другой. И отношение к ним тоже другое. Пусть едет.
Феола прыгнула в старый служебный мобиль, погладила исцарапанную дверцу.
– Что именно случилось? Я с утра поговорила с родными и переехала до коронации к Веласкесам. А тут вы?
Амадо скрывать не стал.
– У мэра есть секретарь, Сезар Мигель Вальверде. Милейший человек, умница и профессионал. Но – возраст, сама понимаешь. Вот мэр и разрешил ему взять помощника и постепенно подготовить на свое место. Когда Сезар сам захочет уйти… лет через десять.
– Сколько лет этому Сезару?
– Ровесник мэра.
Феола вспомнила моложавого тана Кампоса, пожала плечами.
– И что страшного? Главное, чтобы мозги работали.
– Мозги-то там отлично работают. А вот ноги не всегда за ними успевают. И руки… артрит, – разъяснил Амадо.
Феола кивнула. Это она понимала.
– Сезар взял себе помощника, некоего Оливареса, и был им премного доволен. А сейчас мне телефонировал мэр и сказал, что Оливареса убили.
– Кто и зачем?
– Вот это нам и предстоит узнать, – взмахнул рукой Амадо.
Феола не возражала. Почему-то ей казалось, что все происходящее – это составные части одной головоломки. Но как правильно ее сложить, чтобы не получилось кривое зеркало?
Пока она не знала. Оставалось ждать и смотреть в оба.
* * *
Сеньор Вальверде оказался милейшим человеком. Высокий, моложавый, сухопарый… и правда – с артритом. Несчастные его перекрученные суставы…
Амадо посмотрел на Феолу.
– Посиди тут, стажер. А я на пять минут к тану Кампосу.
– Слушаюсь, – кивнула Феола. И посмотрела на сеньора Вальверде. – Вы позволите, сеньор?
– Да, конечно, ритана. Садитесь, располагайтесь.
Феола послушно опустилась в кресло для посетителей.
– Благодарю вас, сеньор. Вы так любезны…
– Может, кофе, ритана?
– Если можно, простой водички, – попросила Феола. – У меня от волнения в горле пересохло… это так все ново!
Хороший секретарь информацию собирает, мало ли что. Вот и сеньор Вальверде своего шанса не упустил.
– Давно вы стажер, ритана?
– Нет, что вы, сеньор Вальверде. Совсем недавно. И я так волнуюсь… еще сделаю что-то не так, и меня выгонят!
– Я думаю, тан Риалон не настолько жесток.
– При чем тут жестокость? – удивилась Феола. – Меня взяли для выполнения определенных обязанностей, если я с ними не справлюсь, меня выгонят. Это ведь справедливо, разве нет?
– Справедливо.
– Вы, наверное, тоже так помощнику говорили?
– Говорил… но Оливарес был выше всяких похвал.
Что-то такое было в Феоле, подкупающее. С ней хотелось поговорить, рассказать все и почувствовать, что тебя понимают. Не осуждают и не обидят.
Вот и сеньор Вальверде исключением не оказался.
Феола очень быстро узнала, что Сезар болел за свое дело. Секретарем он был лет с двадцати, свои обязанности знал преотлично, а вот исполнять их, как раньше, уже не мог. Подумайте сами, разве с артритом быстро по зданию побегаешь? Пока с третьего этажа до первого доползешь, это все десять минут. И это только туда. А там? А оттуда? А работать когда?
Поэтому Сезар поговорил с патроном. Он готов был уйти, если бы мэр так распорядился, но ему повезло. Тан Кампос не просто милейший и умнейший человек. Он еще человек большой души… и разрешил секретарю найти себе помощника.
Сезар подошел к вопросу ответственно и перебрал не один десяток кандидатов, прежде чем выбрал Эмилио Педро Оливареса.
Неглупый юноша искренне хотел вырваться из низов, и сейчас ему представился такой шанс. Он в него, понятно, вцепился.
– Из низов? – удивилась Феола.
– У него отец был картежником. Все проиграл, пустил себе пулю в лоб, когда понял, что не расплатится. Долг не перешел на жену и ребенка, но бедности им хлебнуть пришлось.
Феола скорчила сочувственное личико.
– Это большое горе… а каково сейчас его матери?
– Мать там умерла… лет пять назад, кажется. Оливарес жил один.
Феола кивнула. Один так один. Но это хуже, некому будет рассказать о помощнике и его проблемах. Разве что слуги? Они многое знают…
Впрочем, сеньор Сезар тоже достаточно много знал о своем помощнике. Возраст, характер, предпочтения в работе… может, узнал бы и больше, да вот работал Оливарес у него не слишком давно. Может, с полгода.
Хороший секретарь обязан хорошо разбираться в людях. И Сезару казалось последнее время, что парня что-то тревожит. Но что?
Оливарес или отмалчивался, или отшучивался… да, что-то около пары месяцев.
Но это вторично. А вот что случилось сегодня… Работы невпроворот, а Оливарес не пришел на службу вовремя. Хотя все полгода он, словно часы, появлялся в приемной ровно за полчаса до начала рабочего дня, плюс-минус минута. Но так – полчаса. Сезар… он не в курсе всего происходящего, но накануне таких мероприятий он и сам нервничает. Поэтому послал к Оливаресу посыльного. Тому не открыли дверь, и посыльный вернулся ни с чем.
Сезар подумал – и телефонировал в полицию.
Нет, он не подозревал ничего плохого, но вдруг? Сейчас такая нежная молодежь пошла! То инфаркт, то инсульт, то еще чего… вот в его время единственной уважительной причиной для обморока считался удар кирпичом по голове. А сейчас такие люди хлипкие… Тому же Оливаресу пару раз дурно становилось, приходилось нашатырем откачивать, словно беременную девушку. Куда это годится?
– Никуда, – согласилась Феола. – А с чего вдруг его так разбирало? Жара, что ли?
– Да нет… один раз это еще до начала работы было, – задумался Сезар. – Я прихожу, а он тут в кресле, в обмороке. И телефон пищит… сшиб, наверное.
– А второй раз?
– Второй раз вообще был на улице. Мы перекусить пошли, тут неподалеку есть замечательное кафе, кормят вкусно и не слишком дорого. Вот он на пороге и сомлел. Прямо в декольте какой-то сеньоре уперся.
Феола покивала, вытягивая подробности. Она сильно подозревала, что дело нечисто.
Приехавший наряд полиции вскрыл дверь, и внутри обнаружилось тело несчастного Оливареса. Убит одним ударом, кинжал, в спину, клинок оставлен в ране.
Больше никаких следов.
Что пропало?
Да кто ж его знает, для этого нужно знать, что у бедолаги было.
Вот с этим Феола была полностью согласна. А там и тан Риалон из кабинета вышел.
Что за манера у чиновников?
Вот знает тан Кампос, что Амадо из шкуры вон вывернется и обратно ужиком заползет, и все равно – накручивает нервы.
Вы должны, вы понимаете, от вас столько зависит…
Да все я понимаю, чего ты переживаешь! От этого и моя карьера зависит, и не только моя, и не только карьера. Все я сделаю.
Но поди, объясни это бюрократу!
У него – привычка! А у Амадо – Феола, которая оставлена в приемной без присмотра. Как оказалось – не зря оставленная.
Пока Сезар проводил Амадо к столу помощника, пока они в четыре руки разбирали его бумаги, а Сезар отправился за коробками, чтобы сложить все нужное и все уже ненужное, Феола потихоньку пересказала Амадо все услышанное.
Мужчина впечатлился и кивнул.
– Умничка. Посмотрим, что еще Хавьер скажет.
– Оп-па! – Феола ловко вытащила из общей массы одну бумажку. Помахала ей в воздухе.
– Что это? – прищурился Амадо.
– Не сойти мне с места, но наш друг поигрывал в картишки. Смотрите, здесь имена, взятки, вот это явно пас…
– А имя нашего покойника тут есть?
– Тут, скорее, прозвища. И потом, смотрите. Темная, золотая, мизер…[12]
– Карты, – задумался Амадо. – Долги…
– Шулера, кредиторы, а карточный долг вообще священен, – в тон ему продолжила Феола.
– Наведем справки.
И как же Феолу обрадовало это «наведем»! Вместе с ней! Разве это не замечательно?
* * *
– Альба, ты неправа.
Эти слова Альба не переносила всей душой. Но… завизжать она могла, конечно. Только не стоило так поступать.
Мать с отцом ей подбрасывали денег, а если она устроит скандал – не дадут.
– Амадо меня не понимает! Вообще! Не приходит домой, весь в своей работе… и ладно бы он хоть прилично зарабатывал!
Тан Аракон и ритана Аракон обменялись понимающими взглядами. С жиру бесится, читалось в них.
А как это еще назвать?
Именно что с жиру. Зарабатывать в поте лица на хлеб и воду не приходится. Муж работает, семью содержит, и кстати, на приличном уровне. Есть мобиль у него, есть у супруги, есть дом, Альба спокойно заказывает себе достаточно дорогие вещи…
Ну да!
Она не может пойти и скупить у ювелиров все бриллианты подряд! Но ведь и ритана Розалия так не может сделать. Даже несмотря на полученное наследство от отца. И на приличную ренту. И на деньги супруга…
Обычный средний класс, разве что Араконы находятся ближе к его вершине, а Риалоны к середине. Но Альбу-то это не устраивает! Она хочет ко двору, она хочет блистать, она хочет БОЛЬШЕ! Больше и больше… При этом сделать что-либо самой ей и в голову не приходит.
– Давай я поговорю с Тони, – предложила ритана Розалия. Давно ушли в прошлое времена, когда она подозрительно косилась на племянницу. Сейчас-то она даже благодарна была Даэрону. Лучшее, что он для своего ребенка сделал – помер. И Тони отправилась к ним, в столицу. Хорошая девочка. Умненькая и уважительная, даром, что некромантка. – Она тебя возьмет в свой магазин, консультантом. Много платить, конечно, не получится, но с чего-то начинать надо. И проценты от продаж…
– Мама! Хватит говорить глупости! Еще я за прилавком не стояла! – почти взвыла Альба.
– Твой прадед стоял. И прабабка, – обиделась ритана, которая отлично помнила о своем купеческом происхождении, – и зазорным это не считали.
– Это было еще в прошлом веке! – сморщила нос красавица. – И они были простонародье. А мы – аристократы…
Адан только головой покачал.
Бесполезно. Их не услышат, просто не захотят слушать. В глазах Альбы – работать – это недостойно. И проще сидеть на шее у супруга, ныть, ругаться и жаловаться. А сделать что-то…
Нет смысла в сотый раз объяснять ей, что Антония, хоть и ритана, с радостью работает в своем антикварном магазине, что Паула, хоть и ритана, тоже работает…
Альба Инес Риалон искренне считает, что ей уже все должны. Просто потому, что это – ОНА. И она достойна всего самого-самого лучшего. А тот, кто спорит – гад и враг!
Она УЖЕ достойна. В принципе. Потому что она оказала этому миру честь своим присутствием.
Да, что-то они упустили, когда растили своих девочек. Что-то проглядели, или наоборот, не додали, не показали, не растолковали…
А теперь уже и поздно.
Что они могут сделать?
Только выслушать, пожалеть и подбросить денег. И все. А это в общем-то бессмысленно. Альба не изменится, проблемы не решатся, разве что Амадо передохнёт. Хотя бы месяц… пока деньги не закончатся, его грызть не будут. Зять у них хороший. Все зятья. Жаль вот, дочка чего-то важного не понимает в этой жизни. Но это уже неисправимо.
* * *
– Сеньорита, вы мне составите компанию? Хочется холодного лимонада и мороженого.
Мерседес непроизвольно облизнулась.
Ей тоже хотелось. И лимонада, и мороженого, и вообще… прогуляться по Римату.
А еще – рядом с ней будет тан Мальдонадо. С его улыбками, шутками, легкостью общения… рядом с ним Мерседес чувствовала себя легкой, живой, яркой, словно сидела в темном подземелье, а потом выбралась на свободу. И сейчас улыбается и оглядывается по сторонам.
И возникает вопрос. Мама что-то знала? О чем-то догадывалась?
Почему она растила детей именно так, почему практически не давала им свободы воли, почему? Мерче могла ходить в школу, но мама настояла, и девочка, равно как и ее братья, получали домашнее образование. Так тоже делалось, правда, в более знатных семьях, но Веласкесы не удивлялись. Потом просто сдать экзамен на зрелость, получить аттестат – и все.
Учиться дальше?
Мерседес хотела. Вот именно так, у ювелира. У мастера Агирре.
А еще у тана Мальдонадо, который рисует ее за работой, а заодно рассказывает про свет и тени, ракурс и перспективу, пропорции и золотое сечение. И это еще далеко не всё. И так интересно становится…
– Составлю, – решила Мерседес. – Если сеньор Агирре не будет против.
Тан Мальдонадо подмигнул ей.
– Я поговорю с сеньором. Вы пока приводите себя в порядок, одевайтесь – и идем?
Мерседес покрутилась перед зеркалом. Поправила шляпку, подумала, что надо бы посетить дамскую комнату, вышла из студии, в которой работала…
– Сеньорита…
Откуда взялся этот невысокий человек?
Но в следующую минуту Мерседес вдруг поняла, что не может двинуться.
И падает, падает… вперед, словно подкошенная.
Последней мыслью уплывающего сознания было: лишь бы нос не разбить.
Тан Мальдонадо возвращался с победной улыбкой.
Конечно, сеньор Агирре отпустил ученицу на перерыв. Попробовал бы он не отпустить!
Но… комната открыта?
Мерседес?!
Кто-то другой на месте тана решил бы, что девушка вышла, и ее надо немного подождать. Но… тан Мальдонадо просто не умел сидеть на месте. Да и…
Когда гуляешь с девушкой, некрасиво искать те самые углы для полива. Так что надо сейчас посетить кабинет задумчивости. А учитывая, что располагались эти кабинеты рядом, и было до них буквально два шага по коридору…
Мерседес спасла случайность, которую не смог предусмотреть похититель. Он хотел вытащить ее через окно уборной. И, воспользуйся он дамской уборной, все бы получилось. Но похититель-то – мужчина! Туда он и направился с бесчувственной сеньоритой.
И туда же направился тан Мальдонадо.
Легко ли вытащить сеньориту через окно? Ну… не особенно. Даже если тебя снаружи ждет сообщник. Даже если сеньорита висит бревном и не сопротивляется. Даже если ты сильнее обычного человека.
А все равно…
Двери узкие, окна в уборных не слишком большие, и расположены высоко, рама открывается плохо. И на все это время требуется. Внести девушку, положить девушку, влезть на подоконник, открыть задвижку наверху – заранее ее открыть не получится, потому что не подгадаешь, как и когда попадется намеченная жертва, спуститься, снова поднять девушку так, чтобы она прошла в окно, передать ее сообщнику, вылезти самому, прикрыть окно…
Вре-мя.
Вот его и не хватило похитителю. Он как раз открыл окно, когда в уборную вошел тан Мальдонадо.
Херардо Диас мог быть каким угодно.
Склочным, эпатажным, наглым, вредным… одно было неизменно. Реакция у него была молниеносной, а от оценки ситуации до принятия решения иногда и доли секунды не проходило.
Наверное, похититель был очень удивлен, когда ему в спину с боевым воплем «Сдохни, тварь!!!» было запушено первое, что попалось под руку благородного тана.
Мусорная корзина.
Уборщица в магазине была не слишком-то расторопной, или просто убирала по вечерам, потому корзина была не полной, но и не пустой. Сначала несчастного осыпало всяким мусором, а потом еще врезалась и сама корзина. Кстати – достаточно тяжелая.
Металлическая. Время пластика еще не пришло, так что весила корзинка прилично, килограммов пять-семь в ней точно было.
Следом полетела швабра, которую тан метнул, словно копье.
И попал ведь! Сказался большой опыт. Похититель взмахнул руками и вывалился наружу. Тан Мальдонадо едва за ним не выскочил, но вовремя одумался. Увидел, что похитителей двое, а он-то один…
Ладно! Он с ними справится! Но на кого останется беспомощная Мерседес? Что с ней сделали? Точно не убили, но…
Тан опустился перед девушкой на колени и принялся массировать ей руки. Ладошки были холодные. И глаза закрыты. И платье едва-едва шевелится на груди… хорошей такой груди… кхм…
Мерседес приходила в себя медленно.
Открыла глаза, увидела над собой тана Мальдонадо.
– Что… где…
– Лежи спокойно, – тан Мальдонадо как-то незаметно перешел «на ты». – Тебя пытались похитить, я помешал. Дыши ровнее, я не дам тебя в обиду…
И когда это разумные слова помогали при утешении девушек? Правильно, никогда. Так что Мерседес поступила, как истинная женщина. А именно уткнулась в плечо спасителя – и разревелась так, что его рубашка мигом промокла.
Тан Мальдонадо гладил прижавшуюся к нему девушку по гладким черным волосам и чувствовал себя дурак-дураком…
* * *
Как получилось, что я тут очутилась?
Треси совершенно искренне задавалась этим вопросом. Но… не виноватая она, как-то само все так образовалось. Правда-правда.
После вопля тетки из ателье пришлось вылететь с приличной скоростью. Неудачно она подставилась, да… не тем голова была занята.
А теперь придется искать работу.
Треси четко понимала, что обратно тетка ее не возьмет. Зачем ей свидетельница супружеской измены?
Правильно, незачем. И плевать, что дядя и так обо всем догадывается.
Подозрения – одно дело, уверенность – второе. Конечно, тетя не возьмет ее обратно на работу. Еще и репутацию испортить постарается, наверняка.
Вот так, чтобы никто Треси на работу не взял.
Пойти и правда рассказать все дяде?
Этот вариант Треси даже всерьез не рассматривала. Глупо же…
Вот приходит она к дяде, и говорит, что у него рога растут. Дядя, конечно, расстраивается, возмущается и вечером задает тете вопрос: правда?
Тетя абсолютно спокойно говорит ему, что это все Треси виновата. Мол, она у тана Анхеля кошелек стащила, ее за руку поймали, вот она и решила наклеветать на всех подряд. А что такого?
И если спросить в мастерской, наверняка подтвердят ее версию. Тетя получается чиста со всех сторон, а Тересе век не отмыться.
Нет, это не выход.
А где он – выход?
Что она вообще умеет?
Только шить. Шьет она неплохо, придумывает фасоны, делает женщин красивее. Но чего это стоит без денег и связей? Да ничего!
А скоро ей надо будет возвращаться домой. И получить там от мамы, от отца, от младших… поддержку? О, нет!
Наоборот, будут ругаться. Как же, потеряла хорошую работу… ну, тогда сиди дома и помогай матери. А то и замуж пора… и начнется паломничество соседок. Хорошие-то они хорошие, но…
Тот случай, когда все плюсы играют не в пользу Треси.
Да, она неглупая, хозяйственная, заботливая, руки у нее из нужного места растут… и кто откажется такое в свою семью получить? Правильно, никто.
А ей это надо?
Ладно еще – на своих родных вот так вкалывать и своим братьям-сестрам носы и попы подтирать. А чужим?
А вот не хочется…
Своих нарожать? И начать, как мама? От родов к кормлению, а потом к новой беременности?
Не! Хо! Чу!
Только вот и выхода не было.
И сидела Треси печально на скамеечке, глядя на департамент полиции, когда за спиной раздался тихий голос:
– О чем грустит очаровательная сеньорита?
Треси подскочила на полметра, как сидела, приземлилась обратно и зашипела сквозь зубы. Больно, знаете ли… о скамейку всей мягкой плоскостью. Но голосу она даже обрадовалась.
И силе, которая освежила ее, словно поток прохладного воздуха в жаркий полдень.
– Тан некромант… здравствуйте.
Хавьер попробовал улыбнуться в ответ. Получилось плоховато, не привыкли у него мышцы к подобным упражнениям. Обычно-то при виде некромантов приличные люди шарахаются – и удирают. А не улыбаются и не подаются ему навстречу.
Но это приятно.
Так что Хавьер попробовал переделать оскал в улыбку. Все равно не получилось, но Треси было не до его гримас. Она старалась незаметно стереть слезинки со щек.
Получалось плохо. Хавьер заметил.
– Так… вы плакали, сеньорита?
– Все в порядке, – врать получалось не лучше, чем вытирать.
– Я вижу, – согласился Хавьер. – В ресторан вас в таком виде не пригласишь… давайте заглянем ко мне? В морг? Приведете себя в порядок…
Ухаживать у некроманта получалось ничуть не лучше, чем улыбаться.
Треси фыркнула – и согласилась. Ей сейчас тоже было не до ухаживаний. Умыться бы, высморкаться и вообще… ухаживания? Да вы о чем? Где она, а где некромант?
Нереально!
Спасибо, конечно, за помощь, но это просто… вот мы играем с животными? Вот, наверное, и он так же. Как с букашкой или лягушкой.
И Треси послушно отправилась за некромантом.
Заначка!
Это самое святое слово на земле. Она есть у начальников, градоправителей, королей… у некроманта она тоже была. И состояла из хорошего кофе, темного сахара и пастилы. Вот что кому нравится.
А Хавьеру очень нравилась яблочная пастила, такая тоненькая, полупрозрачная, скрученная в трубочки. И чтобы со сладким кофе, кисленькая…
Красотища!
Тересе тоже понравилось. Она выпила чашку кофе и чуточку расслабилась.
– Спасибо, тан Карраско.
– Не стоит благодарности. Сеньорита, расскажите, что у вас произошло?
– Ничего, – уныло отозвалась Треси.
– Неправда. Ничего выглядит совсем по-другому, я точно знаю.
Треси невольно улыбнулась.
– И как выглядит ничего?
– Не заплаканным. Рассказывайте, сеньорита, я все равно ведь узнаю. Мы, некроманты, такие, от нас нет спасения. И тайн тоже…
Треси фыркнула. Но решила поделиться частью истории.
– Я работала у тети. Сеньора Пилар Наранхо.
– Работала? – выловил самое главное некромант.
– Меня сегодня уволили. Да еще пообещали обвинить в воровстве.
– За что? – удивился Хавьер, быстро проглядывая ауру девушки. Глаза резко защипало, словно он туда по ложке соли высыпал, но увиденное его порадовало. Чистая аура, чистенькая девушка. Какие кражи? Она, наверное, конфеты – и те из буфета не таскала!
Кстати – действительно не таскала. Не было на них в семье денег.
– За все хорошее, – проворчала Треси. – Тетку с любовником застала…
Хавьер примерно понял и кивнул. Ну да, лучшая защита – нападение. Но кстати!
– Что вы теперь будете делать, сеньорита?
Треси задумчиво сунула в рот пастилку. Сейчас, после кофе, перспективы казались не такими мрачными и унылыми.
– Пока не знаю. В другое ателье меня вряд ли возьмут, мир тесен. Вернусь домой, выслушаю все, что обо мне думают… может, пойду куда-нибудь полы мыть…
Хавьер фыркнул.
– Даже так? Зачем тогда искать, куда?
– Тан? – не поняла Тереса.
– У меня есть право нанять ассистента. Хотите? Платят в департаменте неплохо, да и стажировку могу оформить. А там и учиться пойдете…
Тереса открыла рот. Закрыла. Подумала.
– Эммм… а что делают ассистенты у некромантов?
– Моют, – разъяснил Хавьер. – У некромантов отвратительный характер и мы ненавидим уборку.
Мыть Тереса была согласна. Только вот…
– Трупы тоже мыть придется?
– Нет. С трупами я без вас разберусь, – отмахнулся Хавьер.
– Хм…
Ну, кто не убирал за десятком детей, тот бы поломался для приличия. А Треси отлично понимала, что лучше здесь, чем там. Уж работы всяко будет меньше.
– Воск оттирать придется. Это есть. Мел, иногда кровь… не боитесь?
– Я и трупов не боюсь, – честно ответила Треси. – Я же не в музее росла. Просто они тяжелые…
Хавьер фыркнул, понимая, что девушка-то практически идеальна. Подумаешь, пару лет подождать, пока она подрастет! Ерунда!
– А органов? Или частей тела? Если надо будет банки протереть…
– И в мясные ряды я тоже хожу, и ничего в этом нет страшного, – согласилась Треси. – Протру спокойно. А на кого могут учиться помощники некроманта?
– Хм… карьера медика вас не привлекает?
– Вряд ли. Поубиваю всех, тем все и закончится.
– Химик, биолог, это если понравится. А можете выучиться на секретаря, или еще какого бумажного работника.
Треси кивнула.
– Я могу.
А шить можно и в свободное время. Сначала для себя и своих, вот как для Феолы. Кстати, нужно ей отдать еще часть заказа, там туфельки готовы.
А уж потом, позднее… когда у нее будет работа, образование, когда она будет твердо стоять на ногах, там можно уже и заниматься тем, чем нравится. Опять же Управление.
То есть много молодых ребят, среди которых можно себе кого-то приглядеть. А не нищета из их квартала.
И вот не надо!
Хорошие люди, достойны – недостойны…
Треси и не спорила, что все люди хорошие. И обстоятельства у всех бывают разные. Но это же не повод в пятнадцать-шестнадцать лет выходить замуж за такого «хорошего», просто потому, что все друзья-подруги уже переженились, а ты… Ну, тут в зависимости от словарного запаса родных. И «ой-ой-ой, бедняжечка», и «старая дева», и «сухая коряга», и попросту «перестарок, кому ты нужна будешь»…
Да и какая разница? Не нужна? И не надо, кто сказал, что вы мне все хором нужны будете? Тереса, вон, на тетушку насмотрелась и отчетливо понимала, что исчезни сейчас дядюшка – Пилар Наранхо не огорчится. Новый кто-нибудь найдется.
И выглядит тетушка куда как лучше ее матери. И живет богаче. И работает… она вот так и поступила. Сначала ремесло в руках, потом замужество… и ведь отлично живет! Тереса для себя и выбрала такую судьбу. Только вот родные не поймут… наверное.
А противостоять всем подряд – это сложно. Очень сложно.
– Сеньорита, у вас такой вид, словно вы о судьбах мира размышляете. Поделитесь? – подшутил некромант.
Треси и поделилась.
Почему-то ей захотелось услышать, что скажет этот серьезный черноглазый мужчина. Да и сложно о таком думать в семнадцать лет, и решения такие принимать – тоже. Хочется, чтобы тебя поддержали. Или хотя бы выслушали и не осудили.
Поддержку она и нашла.
– Тереса, если будет сложно или трудно, обращайся ко мне. Я ведь правильно понимаю, что ты захочешь сначала получить образование, а потом заниматься семьей и детьми? – еще раз уточнил Хавьер.
– Да.
– Вот! То есть у меня на несколько лет будет хорошая помощница. А это просто замечательно. Некроманты вообще-то вредные, долго меня никто не выдерживает…
Треси покосилась с подозрением.
Вредные? А в чем это проявляется? Они током бьют? Или руки распускают, что намного хуже?..
– Нет-нет, не в том смысле, – Хавьеру и мысли читать не надо было, все на лице у девушки написано. – Просто сила некромантов такова, что выносить ее сложно. Это как все время в погребе сидеть, да еще кто-то за плечом стоит…
Треси только хмыкнула. Она ничего неприятного не ощущала. Даже наоборот – прохладненько так, спокойно, уютно…
– Вот и отлично. Значит, мы поладим. И можешь называть меня тан Хавьер.
– Меня друзья называют Треси, – решилась Тереса.
– Сопроводить тебя домой и поговорить с родными – нужно?
– Я должна справиться самостоятельно, – отказалась Треси.
– Если что-то будет не так – телефонируй. Приеду и разберусь.
О том, что в доме Треси нет телефона, некромант просто не подумал. Увы.
– Хорошо. Спасибо вам, тан Хавьер.
– Не стоит благодарности. Допивай кофе и пойдем оформлять документы. Чтобы в беседе с родными у тебя были аргументы…
От благодарности коварному некроманту все равно увернуться не удалось.
Почему коварному?
А потому… смотрел он на девушку и думал, что ему нравятся ее родные. За пару лет они так допекут малышку, что некромант для нее станет героем и спасителем. Разве это не замечательно?
Только надо постараться не вмешиваться слишком активно и не проклинать их там всем скопом. Может, еще и простимулировать дополнительно. Он подумает… Пусть пошипят, пусть Треси оценит единственного человека, который не станет читать ей морали.
И место, в котором будет чувствовать себя спокойно – тоже.
Некромант – и морг?
И что?! Вас что-то в этом не устраивает?
Обращайтесь. Морг большой, Хавьеру места не жалко.