Глава 6

Давным-давно…

Хотя нет.

И не так давно, и очевидцы еще остались, и узнать эту историю можно, если расспросить кого надо!

Это так только кажется, что тридцать лет и три года – срок немалый. Ан нет.

И кто-то помнит, кто-то знает, а кто-то и присутствовал. Может, даже свечку держал.

В то время Аурелио Августин был молод. Горяч, да… и очень, очень нравился женщинам.

А вот ему нравились далеко не все. Увы, пресыщение у короля наступило достаточно быстро, как раз годам к тридцати.

Скучно, таны и ританы, просто – скучно!

Вот стоит перед тобой красивая женщина, глазки строит, ресничками хлопает, декольте чуть не до пупа, а в глазах, на самой глубине зрачков, одно и то же начертано.

Деньги. Земли. Королевская милость…

И как такое любить прикажете? Да ладно – как! А зачем?

Вылезешь из постели с такой красоткой, а она, не успев отряхнуться, и начинает.

Нельзя ли, ваше величество, вот такую проблемку решить… я ж вам дала со всем усердием? А теперь и вы мне дайте…

Кто-то просит изящнее, кто-то более топорно. Смысл один и результат один и тот же.

Аурелио Августину это надоело уже давно. Только вот… родная жена ему надоела еще больше. Что уж там, заключаются браки-то на небесах. Но расхлебывать последствия надо здесь, на земле. А короли в этом отношении вообще самые несчастные и обиженные. Потому как вынуждены искать ровню. Или хотя бы приданое.

Земли, связи, международные отношения… это все учитывается при королевском браке.

Есть такая сказка про нищенку, которая прокралась на королевский бал, и принц в нее влюбился… да любой король сначала рассмеется от этой сказки, а потом – увы! Заплачет.

Потому что нищенка может прокрасться на бал. И принц в нее влюбиться тоже может. Ладно уж, и не такие чудеса бывают.

Но чем все это закончится, король тоже знает. Отравят несчастную дурочку. Еще до рождения первенца и отравят. Или еще быстрее… дайте только королю чуточку наиграться.

И – все.

Нет, не соперницы отравят. Даже и не рассчитывайте.

Отравит ее королевская родня. А то и тайная полиция. Или кто из приближенных. Просто потому, что королевский брак – это капитал всея страны. А не всякая там романтика под одеялом.

Вот и Аурелио Августин женился по расчету.

Такие браки бывают счастливыми. Спору нет. Но не в этом случае. Супруга, увы, досталась ему не девушкой и попробовала почти сразу после свадьбы наставить мужу рога.

Получила по полной программе. В некоторых случаях неважно, король там или плотник, рогами они пытаются неверную жену забодать одинаково активно.

До смерти ее забодать было нельзя, но круг общения королевы резко ограничили, приставили к ней полтора десятка очень доверенных фрейлин, и контролировать стали очень жестко. Ну а огорченный король принялся делать супруге детей и искать утешения на стороне.

И кто бы сомневался, что этим воспользовались его придворные.

В том числе и…

Эту горничную в дворец устроил герцог де Медина. Что ему стоило?

Пару слов тут, фраза там – и вот юная Наталия степенно обмахивает метелочкой пыль со старинных фарфоровых ваз. И очаровательно улыбается.

Ах, как она хороша собой!

Черные волосы, гладкие и блестящие, точеный профиль, огромные глаза, фигура – мечта любого мужчины от семнадцати до восьмидесяти! Впрочем, юная Наталия ко всем относится одинаково спокойно и ровно, никого не выделяя.

Она ждет.

Ждет спокойно и уверенно, ждет той минуты, когда на нее обратит внимание его величество. И кто бы сомневался – он обращает. С подачи, кстати, того же герцога, который просит у его величества позволения соблазнить одну из горничных, а то там такая красотка, что просто слюни текут. До пояса. Там уже не текут – наматываются.

Впрочем, герцог благородно соглашается уступить красотку его величеству. А та и не сопротивляется. Она отвечает королю взаимностью, поддерживает все его фантазии, соглашается на любые условия, ничего не просит и не требует. Его величество даже слегка привязывается к красотке.

Настолько, что на это обращает внимание королева. Она ведь тоже не полная дура…

И на рождение ребенка требует от супруга прекратить все отношения с Наталией Арандо.

Да, есть и такой обычай.

Хочешь, чтобы твой ребенок был здоров? Выполни первое желание супруги, которое она произнесет после родов. Поверье, конечно, но ему частенько следуют.

А вдруг?

Хотя обычно ничего такого женщины и не желают. Деньги, может, украшения, может, еще что-то… не слишком сложное, то, что легко выполнимо. Это ведь и их дети тоже.

Но в данном случае… королю осталось только скрипеть зубами. И – честно сказать все любовнице.

Наталия снова повела себя необычно. Она склонилась перед королевской волей, не стала требовать, уговаривать, просить, скандалить и рыдать. Но попросила у короля последнюю ночь.

Единственную на всю жизнь…

Кто бы смог отказать? Уж точно не Аурелио Августин.

И ночь они с девушкой провели вместе, да такую, что у кровати одна ножка отломилась.

И денег он ей с собой дал.

И свой перстень.

Да, он обещал, и он расстанется с Наталией. Но оставит ей возможность попросить у него помощи. Такая вот романтическая история…

А то, что перед этой самой ночью Наталия посетила одну симпатичную пещеру…

То, что Синэри на нее слегка воздействовала…

То, что из дворца Наталия ушла беременная… это кого-то волнует? Нет?

Вот и правильно.

Герцог де Медина решил, что отпрыск королевской крови ему не помешает. Жениться и получить права на престол? Нет, в то время он о таком не думал. Да и не факт, что родится девочка, и выдать ту, которая родится, за полноценного человека тоже не получится.

Наталия не подвергалась сильным изменениям, чтобы никто и ничего не заподозрил, потому, кстати, и выжила. Но Вирджиния все равно была наполовину из мединцев. И это достаточно легко было обнаружить… любой маг, хоть бы и храмовый – и вот!

Результат налицо.

Нет, у герцога де Медина на уме было другое.

Кровь же! Любой, кто знает хотя бы азы магии, поймет, о чем идет речь. Где кровь, там и воздействие. Любое. Вообще любое, от проклятия до благословения. А уж как это использовать… посмотрим по ситуации!

И нет, за себя де Медина не боялся. Его-то родство с династией весьма и весьма условное. Считай, его род – мединцы.

Наталия ушла, родила девочку, спокойно воспитывала ее на полученные от короля деньги, да и герцог кое-что ей подбросил на приобретение дома… да, в столице. Пусть будет поближе к нему, так спокойнее.

А потом…

Потом случилось нечто, нарушившее все планы мединцев. Их гибель.

И изгнание Синэри Ярадан.

Наталия уцелела – она все же была изменена ровно настолько, чтобы не вызывать подозрений.

Уцелела и Вирджиния – ее никто и никогда не водил к Синэри. Любое изменение – и считай, королевская кровь потеряна навеки. Зачем?

Не надо такого…

Вирджиния знала, что с ней что-то не так. Она видела и свою мать, и видела себя, и Наталия ей кое-что рассказывала… не о короле, нет. Но о своем происхождении Вирджиния знала.

Наверное, единственный раз, когда она была человеком, когда поддалась чувствам – это был ее опыт с Серхио Вальдесом. А потом…

Мединцы не способны чувствовать. Вот и все.

Любить не могут, жалеть, сострадать, вообще не ощущают того, что делает человека – человеком. Души у них, увы, нет. Большей частью.

Им бывает больно, их можно напугать или развеселить, но это слегка… механически. Смешно?

Будем смеяться.

Грустно? Будем плакать… как-то так.

Но преданность… о, это было прописано в мединцах на уровне инстинкта. Кому же нужна паства, которая имеет свое мнение? Уж точно не Синэри.

Если бы не изгнание демонессы, Вирджиния никогда не смогла бы завести отношения с посторонним человеком.

Не вышла бы замуж… или вышла за того, на кого укажет герцог.

Не родила бы детей.

Не, не, не…

Синэри не стало. И марионетки обрели свободу.

А королевская кровь, оставшись без присмотра, влилась в род Веласкесов и преотлично себя чувствовала до недавнего времени. И никто о ней не знал.

Ни король, ни кто-то из придворных… только вот получилось недавно, что когда двор начал возвращаться в столицу, один человек таки узнал Наталию Арандо. Случайно увидел на улице.

И вспомнил ту историю.

Вспомнил, проследил, узнал о ее дочери, о ее дате рождения… навел справки.

И сообразил. И кто, и от кого, и что из этого следует.

И даже рассказал об этом кому не надо. Сам поплатился за глупость и погиб в результате «несчастного случая», но для Арандо было уже непоправимо поздно.

О ней узнали.

И – пришли…

* * *

Кабинет Серхио Вальдеса был рассчитан на подследственных, задержанных и подчиненных. Даже на начальство. Так что испытание в виде Феолы он выдержал с успехом.

Серхио устроился в своем кресле, пригласил девушку садиться поудобнее, распорядился принести еще кофе, сладости… девушка оттаяла быстро.

Первой начала разговор Феола.

– Тан Вальдес, а вы можете навести справки о человеке?

– Могу. О ком надо навести справки?

– Я потом расскажу, – махнула рукой девушка. Она уже отлично понимала: хочешь что-то получить? Придется и дать. – Давайте для начала разберемся с вашими вопросами, это нужно для дела. А мое может пока подождать.

– Хорошо, – согласился Серхио. – Итак, ритана Феола, вы маг. Огневик.

– Слабый. Но определить, когда мне врут – могу.

– Проверить можно?

– Конечно.

– Определите, где я вру? Мне нравится синий цвет. Мне нравится красный цвет. Мне нравится черный цвет.

– Пока нигде.

– Допустим. Я дружу с таном Риалоном. Я дружу с таном Карраско. Я дружу с таном Лопесом…

– Второе. Кто бы ни был ваш Карраско, вы его явно не любите. И не дружите.

Серхио задумчиво кивнул. Что есть – то есть. Не любит и не дружит.

– Хорошо. Ритана, расскажите мне, как вы познакомились с Мерседес Веласкес?

Феола пожала плечами и принялась рассказывать. Серхио помрачнел очень быстро.

– Похищение…

– Да, было похоже на то.

– Понятно. Ритана, вы не против, если я сейчас вызову одного человека? Следователя, который занимается этим делом?

– А вы его еще не вызвали?

– Вызвал, – обаятельно улыбнулся Серхио. – И мне кажется, он должен все услышать из первых уст.

– Пожалуйста.

Серхио подошел к двери кабинета и распахнул ее.

– Амадо, ты уже здесь?

– Да.

– Заходи. Знакомьтесь, ритана Феола Амадина Ксарес. Тан Амадо Эрнесто Риалон.

– Очень приятно, – вежливо поздоровался Амадо. И даже не понял, почему так вспыхнула Феола. Ярким румянцем, багряным, залившим и шею, и уши…

* * *

Если бы тан Ортис не воспользовался представленной ему возможностью, он бы себе век не простил!

Испортить врагу настроение? Да это ж радость! Понимать же надо!

Вот он – гад! Гуляет по набережной с очаровательной Алисией… Рауль привычно оценил девушку еще и издали.

Хороша!

Красотка, фигурка прекрасная, улыбка… не слишком умна? Так женщине и не обязательно! У Рауля на этот счет было свое ценное мнение. И гласило оно, что женщина должна украшать жизнь.

Как его мама, как его сестры…

А что-то обсуждать с ней ну совершенно не обязательно.

Получив весточку от Феолы, Рауль злобно ухмыльнулся своему отражению в зеркале, быстро оделся – и направился на набережную. В это время там было полно народа.

Знакомые, друзья…

Найти Анхеля Толедо?

Нельзя сказать, что Рауль смог это сделать сразу-сразу, но смог же! И почти за рекордно короткое время – какие-то полчаса! Помогло еще и то, что Алисия набережной не знала, и тан Анхель одну за другой показывал ей красоты Римата.

И знаменитый маяк, и плитку, которая помнила еще Завоевания, и старый корабль, сохраненный для потомков, и ряды с сувенирами… вот там их Рауль и догнал.

Алисия как раз прикладывала к запястью браслет, искусно собранный из морских камней, стекла и мелкого жемчуга. Дешевка, конечно, но и такое в шкатулке иногда нужно.

Анхель страдал, нагруженный симпатичной шкатулочкой, роскошными перьями неведомой птицы и кубком из ракушки…

Тут-то и настиг их Рауль.

– Ритана Алисия! Бог мой, какая чудесная встреча!

– Тан Ортис! – чуточку покраснела Алисия. – Здравствуйте, я рада вас видеть.

– Толедо, – небрежно кивнул Рауль сопернику. И припал губами к запястью Алисии. – Ритана, вы не представляете, как удачна наша встреча.

– Да?

– Да, конечно! Я ведь пришел сюда специально… – выдержал паузу, чтобы Алисия прониклась, и поцеловал ручку еще раз. – Я хотел выбрать подарок сестричке. Но сам я так мало понимаю в ваших дамских штучках… может быть, вы мне поможете? Чтобы я купил то, что действительно может понравиться юной ритане?

– Но я не знаю вкусов вашей сестры, тан Ортис.

– Обещаю вас познакомить. Вы ведь примете приглашение на день рождения к Офелии? Ритана?

– А…

– Это будет через десять дней. Но подарок лучше подобрать заранее… это так сложно! Вы мне просто жизнь спасете! Ритана, хотите я на колени встану!

– Ты бы шел отсюда, Ортис, – прошипел Толедо.

Рауль улыбнулся ему во все тридцать зубов.

Будь Анхель Толедо тут один, он бы уже летел головой вниз с причала. Но сейчас – нельзя.

Женщины любят жалеть.

Хлебом их не корми, дай спасти какого-нибудь униженного, оскорбленного, страдающего… и плевать дурам, что его вообще бы не спасать, а прибить. За все его выходки! Так что обижать – нельзя. А вот обидеться…

– Тан Толедо, я понимаю, что между нами хватает разногласий. Но я обращаюсь сейчас не к вам, а к ритане Ксарес.

– Лоуренсио доверил сестру мне!

– Так я же не возражаю. Вы можете оставаться с нами и опекать ритану и дальше. Раз уж дядюшек-тетушек у нее не нашлось, – ловко перевел стрелки Рауль. А вот так тебя! Не кавалер, а почти родственник!

– Я…

– А мы сейчас сходим в лавки, торгующие шелками и пряностями. Если ритана не возражает.

Алисия не возражала.

Шелк она любила, но в Колонии его привозили редко. Не слишком ходовой товар, да и дорого. И само по себе дорого, и везти его дорого. Проще местными тканями обойтись. Ситцем, сатином…

– И я знаю одну лавочку, в которой торгуют мехами.

Анхель проиграл окончательно и бесповоротно. Он эту лавочку, кстати, тоже знал. Но не заходил. Не с его доходам выкладывать по пятьдесят-шестьдесят реалов за пару собольих шкурок. А то и подороже бывает.

А вот Ортис может…

Впрочем, сдаваться Толедо не собирался. Хотя было до ужаса обидно. Прогулка накрывалась привычным местом, ритану все увидят в компании и его, и Ортиса, и… то есть опять заявить свои права на добычу не выйдет. Но это же только сегодня!

А так…

Пусть Ортис развлекает девушку.

Пусть платит.

А потом – потом Анхель подумает, как обернуть обстоятельства себе на пользу.

И – увы. Вопрос, как именно их нашел Ортис, и откуда он узнал, где искать, у Анхеля даже и не возник. Что он – дурак, что ли? Понятно же, Феола!

Вот ведь малолетняя дрянь! Ну, погоди, сочтусь я еще с тобой! Наплачешься.

* * *

Феола смотрела на мужчину, который стоял перед ней.

Так бывает?

Хотя Адэхи и говорил, что у нее будет именно так. Когда она увидит того самого, единственного, она это почувствует. И вот он… стоит.

Высокий, красивый, черноволосый… старше Феолы?

И что? Кто сказал, что влюбляться надо обязательно в ровесников? Феола – маг. Своему избраннику она сможет продлить жизнь хоть на сто лет. И молодость тоже.

Только вот мужчина явно ничего не чувствует.

И на его левой руке переливается маслянистым золотым блеском обручальное кольцо, напоминающее жирного червяка.

Женат. Почему это слово отдается таким похоронным звоном?

Же-нат…

Только это помогло Феоле собраться и взять себя в руки. И даже улыбнуться.

– Добрый… день.

Голос, конечно, чуточку обрывался. Но это мелочи. Она же смогла заговорить? Вот, отлично!

Амадо с интересом посмотрел на стоящую перед ним девушку. Симпатичная, рыженькая, похожа на смущенную белочку. Карлосу бы такая понравилась, наверное… Может, потом познакомить ее с сыном? Ему уже пора… за девочками. Хотя нет. Карлосу около пятнадцати, Феоле явно больше, лет семнадцать. В их возрасте это серьезно.

– Феола, ты можешь рассказать тану Риалону все с самого начала? Про похищение?

Феола – могла. И рассказать, и любоваться, и смотреть ЕМУ в глаза, наслаждаясь каждой минутой.

Он здесь. Он рядом. Что еще-то нужно?

Да ничего…

Амадо внимательно слушал. Потом покачал головой.

– Я понимаю, откуда мысли о похищении. Но почему сеньорита Веласкес промолчала?

– Не хотела рассказывать про мою магию. А без этого не получалось. Как бы три девушки могли отбиться от взрослых мужчин?

Вообще-то могли. Феола и так и этак сумела бы. Но о своих талантах она промолчит. А вот про похищение расскажет. И о своих соображениях – тоже.

Амадо слушал внимательно. И даже радовался. Редко такое бывает, знаете ли. Иногда разговариваешь с человеком и поражаешься, ну какая же каша у него в голове? Как еще из ушей не ползет?!

А тут все логично, все выверенно, Феола явно все это обдумывала и не раз.

И слова не подбирает. Говорит, как есть, не крутит из стороны в сторону.

– Да, в таком виде мозаика более полная, – кивнул Амадо. – Знать бы еще, что именно накопал Хавьер.

– Можем прогуляться в морг, – кивнул Вальдес. – Хотя…

Но Феола уже встала со стула.

– В морг? А мне – можно?

Никакого щенячьего любопытства. Просто ей было интересно и посмотреть на некроманта за работой, и получить ответы на свои вопросы. А сам морг…

А что в нем такого? Трупы – они и на плантации трупы. И везде лежат примерно одинаково. Неинтересно…

* * *

Хавьер был серьезно занят.

Он уложил тело сеньоры Арандо в стационарную пентаграмму. А что? Не рисовать же ее каждый раз? Надоест, да и полы кому мыть? Уборщица, знаете, как ругается?

Может, ты и некромант. Но быть побитым тряпкой… как-то это неприятно. Последний раз ему вообще пригрозили ведро на голову надеть… ну, увлекся. Забавно, но на уборщицу его сила не действует. Правда, она Карраско и не нравится, он некромант, а не бегемотовед.

Теперь символы. Такие же, стационарные. Расположить их по углам, поставить свечи в специальных подсвечниках, для которых даже углубления сделаны.

Жизнь, смерть, призыв, разговор, правда…

Куда ты денешься? Ответишь как миленькая на все вопросы.

Некромант привычно связал волосы в короткий хвост, накинул сверху мантию. Для антуража?

Да ни разу! Знаете, сколько прачки берут за стирку всякого… сложного? Сам удавишься! И принялся вызывать.

Сначала почти не вкладывая силы – чего стараться? Тело свежее, даже не обмытое.

Потом все сильнее и сильнее. И наконец, уже вовсе разъяренно.

Бесполезно.

Дух не отзывался, тело покойной отказывалось повиноваться, на контакт она решительно не шла.

И что, демонов ваших через забор, это значит?!

Разъяриться Хавьер не успел, дверь морга скрипнула и открылась. Стоящая в дверях компания его не порадовала. Вальдес, Риалон, какая-то рыжая девчонка… это еще зачем?

– Думаете, жертвоприношение поможет? – решил сразу проявить дурной характер Хавьер. – Она хоть девственница, а то всяким нож пачкать…

Мужчины и ответить ничего на злой выпад не успели. Феола фыркнула первой.

– Не поможет никакое жертвоприношение. Даже если вы тут десяток девственниц уложите, тан.

– Это еще почему? – мигом забыл о дурном характере и скверной репутации Хавьер. Вот одного у Карраско было не отнять. Учиться они умели и любили.

– Потому что она не вполне человек.

– Та-ак… а кто? Мединец? – Карраско был в курсе той истории. А вот Феола – нет. Только глазами захлопала.

– Ме… кто?

– Амадо, ты потом расскажи ритане, хорошо? – попросил Серхио. – Карраско, давайте попробуем ее раздеть и осмотреть? Вдруг да найдется что-то… ритана Ксарес – маг, только огня. Она чуждость и ощутила, и мне сказала.

– Ага, – кивнул Хавьер. – Ну, давайте попробуем. Ритана выйдет – или останется?

– Голых людей я на плантациях видела, – Феола стесняться и не подумала. – А если эта женщина чем-то отличается… анатомически, мне будет даже интересно.

– Кошмар! Что за дети пошли! – Хавьер едва за голову не схватился, хорошо вовремя вспомнил, что руки в крови, потом час отмываться придется.

– Да-да, вы такими не были в нашем возрасте, – подколола Феола. – То ли дело – приличная и скромная семья некромантов.

Амадо только фыркнул.

– Карраско – сдавайся. Дети сейчас правда пошли кошмарные.

– Тебе виднее, – отмахнулся Карраско. – Значит, ритана – маг. У кого обучаетесь?

– Домашнее обучение, – вежливо оскалилась Феола.

– Домашнее? Хм… а работать где собираетесь?

– Мне пока можно об этом не думать, мне еще нет восемнадцати, – отрезала девушка. – А там будет видно.

Если что, она собиралась к восемнадцати годам в достаточной мере овладеть своей силой, а практику можно проходить и где-нибудь в больнице. Сила у нее достаточно своеобразная, чтобы с ней разобраться, нужны квалифицированные специалисты.

Другое дело, что Адэхи – шаман. А магу… магу нужен сертификат.

Да, вот так вот несправедлива жизнь. Феола была магом, но практиковать и применять свою силу пока не могла – официально. Ей надо было найти себе наставника, отучиться у него или сразу сдать экзамен, подтверждая мастерство, получить сертификат, который выдавался даже не наставником, а государством – утвержденного образца, с королевской печатью, ну и получить несколько предложений о работе.

Магам-мужчинам работать было обязательно. Хотя бы как-то, но быть полезными государству.

Женщинам… тут сложнее. Но и женщины находили себе работу по душе. А некоторым это и нравилось. Замуж выходить не обязательно, зависеть ни от кого не надо – что еще?

Феола тоже размышляла над этим, но…

Нет, она и замуж хотела, и детей… и сейчас даже знала, от кого именно. Адэхи говорил, что за мага очень часто выбор делает его сила. Если маг полностью раскрылся, если слился со своей стихией, та желает продолжиться и усилиться в его потомстве. И самого подходящего партнера маги нюхом чуют.

Не всегда, конечно. Но – часто.

Феола шкуркой чуяла, что с Амадо у нее было бы все хорошо. Жаль только, что выбранный ей мужчина не дождался немножко… как его угораздило жениться? И что теперь с этим делать?

Ладно, пока разберемся с общественными делами, а там и с личными можно будет.

Пока мужчины препирались, впрочем, в четыре руки раздевая труп, Феола думала о своем. А потом…

– Оп-па… ритана, да вы правы!

– Гадость какая!

– Мединка? Но… как?!

Понять мужчин было реально. Под волосами, там, где заканчивается чистая кожа и начинается собственно волосистая часть головы, тонкой ниточкой, у Наталии Марины Арандо шла рыбья чешуя. Тоненькая-тоненькая…

Можно даже и не увидеть при неярком свете.

– А на ощупь как?

– Ты знаешь, почти не ощущается.

– Только одна полоска?

– Давай проверим дальше. – Совместными усилиями тело было изучено со всех сторон.

И вывод был достаточно печален.

Одна полоска на шее. Больше – ничего.

– Я еще посмотрю, что покажет вскрытие, – пообещал Хавьер, но Амадо это не утешило.

Вскрытие – открытие… ты будешь бегать и всех потрошить? Или раздевать догола? Он помнил монстров, которых ему показывали. С людьми у них было весьма и весьма условное сходство. Руки, ноги, голова… у кого и конечности не совпадали.

Но эта-то выглядит вполне нормально.

– Тан Вальдес? Можно почитать протоколы ТОГО дела?

– Можно, – вздохнул Серхио. – Еще как можно. Хотелось бы мне знать – КАК?!

– Мне бы хотелось знать кое-что другое, – задумался Амадо. – Где эти твари гнездятся, сколько их, почему они не вымерли пятнадцать лет назад…

– А мне можно будет узнать, о чем речь? – поинтересовалась Феола.

Серхио едва не застонал.

Вообще-то не стоило бы. Но… минутку.

– А Джинни? Я готов поклясться, она человек…

– Так-таки и готовы? – уточнил Амадо.

– Если бы у нее было… даже эта полоска была бы, я б заметил! Я же ее видел! И Веласкес… Хавьер, ты его вскрывал! Он – человек?

– Абсолютный.

– А когда проклятие снимал с Вирджинии? Она как?

– Я бы поклялся, что человек.

Серхио подумал немного.

– Феола, вы подругу не осматривали. Мерседес – как? Она же внучка этой дамы?

– А вы проверьте сродство на крови, – отмахнулась Феола. – Может, эта тетка удочерила ребенка. А может… это надо смотреть пристально и обследовать. Но судя по энергии, Мерседес – человек. Я от нее ничего плохого не ощущала.

– Уже радует, – выдохнул Вальдес. – Ритана Феола, вы можете съездить со мной в лечебницу, осмотреть Вирджинию Веласкес? Так, для гарантии?

– Могу, но как же моя беседа?

– Амадо пока обследует все, что нашли в доме сеньоры Арандо. Письма, фотографии, записки, расписки… да хоть бы и кляксы на стене, да?

– Да, – кивнул Амадо. – И надо телефонировать в полицию. Вдруг у нее там потайные схроны есть?

– Вполне возможно. Надо поискать.

– Вирджиния тут недалеко, в полчаса уложимся. И я обещаю накормить вас обедом. Хотите?

– Если параллельно я узнаю какие-то подробности дела, то да, – не стала ломаться Феола.

Серхио только вздохнул.

Вообще-то не стоило бы…

И гражданское лицо. И девушка. И несовершеннолетняя, и ритана, и…

Куча всяких «ох, не надо бы, не надо, не надо…». И единственное, что у него есть – чутье сыщика. Которое не угасло за эти годы и буквально поет, что Феола нужна. Зачем?

Да кто ж ее знает? Чтобы было!

Чтобы дело раскрыть получилось.

Нет, нельзя отказываться от помощи, тем более один козырь у него есть. Девчонка – маг. Серхио всегда может сказать, что хотел поставить ее себе на службу. Ну и что, что несовершеннолетняя? Может, практикант…

Кстати!

– Ритана Феола, у меня к вам предложение, – Серхио подал руку девушке и вывел ее из морга, кивнул мужчинам – мол, не зевайте, работать надо! – Хотите поработать на полицию?

– Это как?

– Посвящать вас в подробности расследования я права не имею. А вот взять мага, даже несовершеннолетнего, на практику – запросто. Прикреплю вас… вот, хоть к Амадо Риалону, будете все знать на законных основаниях.

– А медальон мне дадут?

– Стажерский.

– Согласна, – решила Феола.

Ей было интересно. А потакать своему интересу – надо! Она же маг! Если все время себя переламывать, так и сломаться можно. И вообще, вот, приходит она, начинает Анхель (гадина подкоряжная!) ее задирать, а Феола ему – бац! И медальон под нос!

Пусть подергается!

Так кого там надо осмотреть?

* * *

Выставив Амадо из морга, Хавьер достал образцы крови Вирджинии, ее мужа, волосы детей, собранные по его просьбе, – мало ли что?

И приступил к работе.

Результат его сильно озадачил.

Вирджиния точно была дочерью Наталии Марины Арандо. Сродство по крови – стопроцентное.

Но кто ее отец?

Попробовать призвать тень?

Тут есть свои тонкости. И серьезные… то есть говорить такая тень не сможет. Разве что покажется – и растворится. А ты потом ищи по фотографии, по газетам, по внешнему сходству, зарисовывай… ее ж не получится сфотографировать!

Так что Хавьер позвал художника – и приготовил все для ритуала.

Художник, который не в первый раз бывал в морге на этой процедуре, устроился поудобнее и положил на колени планшет. Заботливо поправил лист бумаги, уложил поудобнее грифели – если сломается один, надо будет быстро схватить второй или третий… мало ли что?

– Готов?

– Да, вполне, – кивнул художник.

Хавьер активировал заклинание.

Сиреневый дым от свечей заклубился, поднялся к потолку, потом начал спускаться вниз, в пентаграмму, у которой поменяли символы… сформировал в ней плотное сиреневое облако…

Пока все шло, как дóлжно.

А вот потом…

– Мать-перемать! – выдохнул художник.

Впрочем, Хавьер готов был заявить то же самое. Потому как в фиолетовом силуэте человека оба они опознали одного и того же человека. И как бы не опознать, когда вот уж пятьдесят лет этот профиль на монетах видишь? На портретах?

На церемониях…

Его величество Аурелио Августин, собственной покойной персоной. И рисовать не надо.

– Но КАК?!

Хавьер покосился на художника, но промолчал.

Как-как! Сам бы хотел узнать, но пока – никак. Труп – и тот не поднимается.

И как тут быть?

А чего думать? Доложить по начальству и ждать, что скажут! То и делать будем. Или вообще не будем ничего делать, так-то.

* * *

Амадо перебирал все найденное.

Пока – предварительно.

Глубокого обыска пока не было, полиция пока просто вытряхнула все бумаги из всех ящиков стола, перетряхнула книги и доставила все в кабинет следователя с подробным описанием.

И было всего этого подозрительно мало.

Мало!!!

Книг – нет! Разве что книга Творца, пара сборников молитв, которые нужны добрым прихожанам, ну и газеты. В газетах отметок нет. Ни загибов, ни подчеркиваний – ничего! Просто – ничего!

Но зачем-то же их хранили? Причем не абы какие, а «Придворный вестник», «Новости столицы», «Астилия». Самые дорогие и достоверные. И подписка на них, кстати, стоит дорого. Амадо предпочитал их смотреть на работе, там бесплатно.

Ладно, потом разложит по датам, посмотрит, чего не хватает, чего хватает…

Какие-то личные записи? Опять мимо!

Есть документы на дом, купчая, на землю, есть паспорт, ну и все. Больше, считай, ничего и нет. А ведь за свою жизнь человек обрастает горой бумажек, он это по себе знает. И по Альбе тоже. И вообще…

Хоть письмо какое!

Хоть семейный молитвенник с отметками о рождении детей! Ну хоть что-то!

Но – нет! У нее попросту ничего нет! И Амадо это весьма подозрительно…

Фотографии…

Есть? Опять обратно нет!

Какая мать откажется запечатлеть себя с дочкой? Вот просто – какая?! Или какие-то приятные моменты… у нее даже свадебных фотографий нет! Хотя Вальдес упоминал, что Наталия Арандо была против, но… и что?

А внуки?

Которые обожают дарить бабушкам рисунки и прочее? Хотя… какая это бабушка? Видимо – никакая.

Ни милых дамскому сердцу мелочей, ни старых сумочек, которые жалко выбросить, ни засохших цветов, ни… ничего!

Что за женщина такая неправильная? Просто кошмар какой-то…

Амадо телефонировал в участок и попросил обыскать дом – тщательно. Так, словно потерянную иголку ищут и на премию надеются. А сам принялся читать протокол обыска дальше и сравнивать с имеющимся.

И был все же вознагражден.

На шестнадцатой страничке протокола, в описании драгоценностей…

Ладно, полиция! Откуда такие тонкости знать обычному наряду, описали, да и из головы вон. Но Амадо-то историк!

И не только!

Он очень много чего и читал, и знал, и видел, и продолжал развиваться, узнавая нечто новенькое… говорите – булавка с интересной головкой?

В форме монеты с выдавленной на ней короной? Явно золотая?

Тяжелый золотой перстень, явно мужской.

И вот оно – описание одежды… видимо, ее просто оставили, понимая, что никто не разберется. Ну не видели в столице уже сто лет придворных слуг, ладно-ладно. Лет тридцать.

Вот и забыли про их униформу. Именно слуг, не самих служителей при дворе, а вот таких, серых, скромных, незаметных…

Горничных, служанок, уборщиц, прачек…

Вообще-то цвета Астилии – красный и желтый. Но в таких платьях не поубираешь, их мгновенно испачкаешь. А потому чья-то умная голова, явно королевская, придумала одеть дворцовых слуг в темно-коричневые платья. И отделка по подолу и рукавам. По горловине и манжетам.

Полоса пурпурного – и полоса золотого. Отделка не кружевом, а дорогими атласными лентами.

Темно-коричневое платье нашлось в гардеробе.

Ленты пурпурные и золотые – там же. Не все, но зачем выбрасывать? Их можно потом пришить куда-нибудь. И у горла платье горничной закалывалось как раз той самой булавкой. Воротник, наподобие камеи, скреплял золотой круг с выдавленной в нем короной.

И что у нас получается?

Сеньора Арандо служила при дворе?

Твоих демонов! Как-то оно грустно получается…

* * *

Феола смотрела на Вирджинию.

Вирджиния на Феолу не смотрела, она спала под действием снотворного.

Серхио смотрел в стену и чувствовал себя откровенно несчастным.

Вот как оно ТАК бывает? Чтобы и жил, и был, и… он же спал с этой девушкой! И ничего не почувствовал? Не ощутил, не понял, не сообразил?

Кактак?!

И… это действительно наследие мединцев? Но почему, почему – так?! Они же должны были умереть! Обязаны!!! Демон ушел из мира, люди, связанные с ним душами, умерли…

Те, изуродованные, кошмарные, жуткие… но Джинни – не такая!

Феола медленно провела руками над телом Вирджинии. Серхио заметил, что у нее ладошки светились белым светом. Но белым же… что в этом такого?

Ничего.

Огонь бывает разного цвета, Серхио и черный видел. Красиво и страшно.

– Она не человек, – тихо сказала Феола. – То есть человек, но с примесью… вот того.

Серхио опустился на стул. Ноги не держали… вот так, называется! Изменил супруге! Сходил налево… справедливости ради, это было… минутку! А ведь это было ДО того дела с мединцами!

За несколько лет до него… уже тогда так было?

– Но у нее нет никаких признаков, – выдохнул Серхио.

Феола развела руками, с которых пропали последние огоньки.

– Если я правильно понимаю, ее мать полукровка, в Вирджинии этой крови – четверть, в ее детях – восьмая часть. Как на плантации. Мулаты ярко выраженные, с ТЕМ наследством, а вот квартерона можно уже и не узнать. А с Мерседес и вообще все в порядке… практически.

– Практически?

– Октороны вообще не похожи на черных предков, но вот в их детях наследие может проявиться. Если я узнаю, что это за рыба, я скажу точнее, – Феола развела руками. – Делать выводы только на основании чутья… пожалуй, это немного неправильно.

Серхио кивнул. И не поспоришь…[7]

– Я расскажу, ритана Феола. Но внешне… у нее ведь нет никаких признаков?

Феола покачала головой.

– Я не вижу. Может, если вскрыть, там что-то будет. А так – нет.

– Едем обратно, в управление, – вздохнул Серхио.

Вот так в мужьях верность и воспитывают…

* * *

– Рози!

– Да, Эктор?

Ритана Ксарес поглядела на тана Ксареса-старшего.

Вот такая семья. Отец – Патрисио Эудженио. Дочь – Роза Эухения, сыновья Эктор Патрисио, Эмилио Патрисио и Хулио Патрисио.

Хулио, понятно, давно уехал, и где он – неизвестно, и что с ним стало – неясно.

Эктор и Эмилио женились, живут сейчас все вместе, с отцом в одном доме, благо дом громадный.

А вот Розе так не повезло.

В результате воспаления она лишилась возможности иметь детей. Нет, кто-то другой и в такой ситуации выбирается из ямы. Можно же усыновить кого-то? Мало ли горя на свете, пойди, да и сделай кого-то менее несчастным! Кто-то выходит замуж за вдовца с детьми. Нельзя сказать, что они попадаются часто, но ведь и не редкость вроде дракона? Найти можно, если постараться. И воспитывают тех детей, как своих, и любят…

Но Роза слишком уж прислушивалась к отцовскому мнению.

Если отец сказал – черное! Вот черное оно и есть. Не чернильное, не ночного цвета, не угольного, а черное – и точка.

Приложил он дочь коротким: сухое дерево, так она жизнь и прожила. Ясно же, если отец так сказал, значит, ей никто и не поможет. Папа всегда прав. Вот…

– Ты правда собираешься искать… вот этих?

– Зачем их искать? – удивилась в свою очередь ритана. – Спрошу в паре магазинов… что я, не вижу, что платье на девушке от сеньоры Наранхо?

Эктору это ни о чем не говорило. Что уж там, живя с отцом, он полностью зависел от его воли и власти. А для Патрисио Эудженио платья что от сеньоры Наранхо, что от какой-нибудь крестьянки Марии были одинаковы. А если не видно разницы, зачем переплачивать?

Вот и не заказывал никто таких дорогих вещей. Но знали. И хотели, и мечтали, и на наследство облизывались, и заранее подсчитывали, что купят, кому, сколько…

– Ты понимаешь, чем это может нам грозить?

Роза сморщила нос.

– Ну и чем?

– А если отец решит все оставить Хулио?

– Это если Хулио решит сюда приехать. Но я не думаю, что он на это согласится.

– Детей же он сюда прислал…

Роза Эухения пожала плечами.

– Эктор, для начала нам надо познакомиться, все о них разузнать, подумать, как лучше это преподнести отцу. Папа уже в возрасте, у него слабое сердце…

Эктор только скривился.

Некоторых вещей при сестре лучше было не произносить. Но было у него серьезное подозрение, что отца об асфальт не расшибешь. Он всех переживет, еще и на их похоронах спляшет. Это у Эктора, которому еще пятидесяти пяти нет, и давление, и сердце, и печень пошаливает. А вот у его отца, которому глубоко за семьдесят, ничего не болит. И лопает он кашу только из вредности.

Что, Эктор не знает, что ли?

Не так давно видел, как отец заказывал в дорогом ресторане свиную вырезку! С жиром, с красным вином, и с таким гарниром, что у бедняги Эктора аж желудок свело.

Случайно он там оказался, с другом, ну и… увидел. Хорошо еще отец его не заметил.

– Роза, я могу тебя попросить об одной вещи?

– Да, конечно.

– Давай мы с тобой сначала посоветуемся, как это лучше преподнести папе. Он действительно немолод, мало ли что…

Роза кивнула и с благодарностью поглядела на брата.

Действительно, так будет лучше.

Вот наведет она справки, расспросит, они с братиком переговорят, а там уж и папе все-все расскажут. Только надо как-то поосторожнее… возраст ведь.

И сердце…

* * *

В управлении Серхио молча достал и протянул Феоле папку с вырезками и выписками. Дело мединцев, конечно, было сдано в архив. Но кое-что Серхио скопировал для себя.

Не каждый ведь день – такое! Считай, История! И ты ее участник!

Такие события в учебники входят, о них потом внукам-правнукам рассказывают.

Вот сейчас Феоле.

Девушка читала старые материалы, перелистывала странички. А у Серхио зазвонил телефон.

– Да?

– Серхио, приветствую!

– Эрни! – обрадовался Серхио как родному. Риалон же! В такие минуты как-то хочется, чтобы рядом был друг… пусть он не рядом-рядом, то есть руку протянуть и дотронуться не получится, но ведь он – есть! И это главное!

– Как твои дела? Что в столице?

– М-ммм….

А что тут скажешь? Проблемы? Но… у Эрнесто супруге скоро рожать! С другой стороны, с кем еще и проконсультироваться, как не с ним?

Но прежде чем Серхио что-то решил для себя, Эрнесто тяжело вздохнул.

– У Тони плохое предчувствие. Вальдес, поосторожнее там, ладно?

– Ладно, – отозвался Серхио.

Тридцать лет дружбы даром не проходят. Что-то такое выцепил Риалон в его голосе, что позволило ему встать в стойку и уже более жестким тоном поинтересоваться:

– Вальдес?!

– Да?

– Рассказывай.

И что было делать Серхио? Да только одно. Честно рассказать, что случилось.

Эрнесто аж остолбенел у телефона.

– Как… как такое может быть?

– Не знаю. Ты не мог бы поговорить с Тони? Она единственная, кому удалось пообщаться с… этими.

– Могу, – кивнул Риалон. – Слушай, а ведь она говорила про детей…

Теперь настала очередь Серхио серьезно задуматься.

– Верно. Но… поговори, ладно? Тони тогда ведь не все рассказала, да и не спрашивали особо о подробностях?

Эрнесто задумчиво кивнул у телефона. И отправился к супруге. А Серхио принялся набирать номер морга. Да и Амадо надо бы вызвать…

* * *

Известия из столицы Тони, мягко говоря, ошеломили. В первую минуту. Потом она успокоилась, погладила живот и подумала, что волноваться не стоит. Все равно у нее ничего не получится.

Она не сможет помчаться в столицу и лично разобраться с мединцами, если это они. Эрнесто ее тоже не оставит. Значит, надо как можно точнее вспомнить, о чем ей некогда говорил герцог…

Чем Тони и занялась. Да, это было давно, но помнилось очень хорошо и отчетливо. Наверное, потому, что не каждый день жизнью рискуешь.

– Мединцы… так. Герцог не был стерилен. И детей от меня хотел.

Эрнесто сверкнул глазами.

А вот хвост гадючий тому герцогу! А не дети от его любимой… даже то, что де Медина уже давно померши, не извиняло его в глазах некроманта.

– Значит, часть мединцев точно могла скрещиваться с людьми. И души у них были наверняка… а вот было ли жизнеспособным потомство БЕЗ Синэри?

– Наверняка было, – вздохнул Эрнесто.

Тони постепенно вспоминала. Она и герцог. И спуск в подземелье…

– Я правильно понимаю, это касается только женщин-измененных? Мужчины-измененные не стерильны?

– Не все.

– Так… стерильны те, кто подвергается максимальным изменениям? Или… те, кого скрещивают не с живородящими?

– И снова верно. И те, и другие, – кивнул Фидель. – откуда у вас такие познания, Тони?

– Это бывает даже при домашнем образовании. Я знаю, что в море есть и живородящие, и прочие… кто откладывает икру… не помню, как они называются. Но полагаю, отсюда и сложности? Мало того что скрещивают холодное с теплокровным, так еще и это?

– Да. И к сожалению, даже у самых лучших… образцов, получается не более двух детей.

То есть дети были возможны. Но женщины-измененные были стерильны! Или… А как насчет тех женщин, которые родились от измененного – и человека? Они были стерильны? Или нет?

И потом… пещера. И зеленые глаза демона. И…

– Есть новые разработки, – «утешил» голос. – Внутренние изменения, с которыми ты не будешь отличаться от человека.

Так точно она все это Эрнесто не пересказывала. Но что было – то было.

Некромант внимательно слушал. А потом подвел итог:

– То есть могли остаться… дети?

– Может, даже и часть взрослых. Мы об этом не подумали, Эрнесто. А ведь кто-то же рожал этих детей. Нормальные женщины – от измененных. И они-то наверняка не умерли.

– А они могли тоже любить своих мужей. Или быть в курсе планов.

– И их дети – тоже.

– А сейчас эти дети уже вполне взрослые. И могут свободно скрещиваться с людьми, как рассказал Серхио.

– Пойду я, телефонирую ему, – потер лоб Эрнесто. – Вот ведь…

Тони опустила глаза.

– Может, если бы не Карраско, не свадьба… я бы потом вспомнила. И подумала. И вообще…

– Мау, – на колени женщины вскочил здоровущий черный кот. Один из сыновей Сеньора Мендосы. Потерся о ее руку, мурлыкнул. Почувствовал, что хозяйке плохо, и пришел утешать. Еще и на Эрнесто поглядел так неодобрительно. Ты чего это моего человека расстраиваешь? А вот я сейчас кого-то лапой! Да с когтями!

Эрнесто улыбнулся и почесал кота за ухом.

– Не переживай, Тони. Все образуется. Этот мир держится не только на наших плечах, у него есть и другие опоры. Что мы можем, так это рассказать все Шальвейну. Пусть подумает на досуге над этой загадкой.

– Я схожу, расскажу, – вылезла из шезлонга Тони. – Пойдем вместе?

– Да, радость моя. Пойдем… поговорим с Реем, а потом я телефонирую в столицу. Так будет намного лучше.

* * *

Второй звонок Серхио порадовал намного меньше, чем первый.

Получалось так, что были, были еще где-то в мире измененные. И могли выжить. И…

– Рей так сказал? О, демон!

– Он самый…

Тогда все было сложно.

Рейнальдо было решительно не до расследования – состояние не то. А потом Паула, свадьба…

Антонии и Эрнесто было не до расследования.

Двор… двор тоже лихорадило. Король, после получения известий о сестре, принцессе Гвинневер, еще не оправился, а тут дополнение! Кушайте, называется! Еще родной человек тварью оказался! В буквальном смысле слова.

Так что… может быть, Карраско бы этим занялся, придворный некромант мимо такого бы не прошел, но и у Освальдо были свои заботы. А потом и Карраско не стало, начался передел, грызня…

И снова – мимо.

Вот и ускользнула часть мединцев от ласковой руки закона.

А самое страшное, что услышал Серхио…

Мединальо не мог знать все и обо всех мединцах наизусть. Где-то и что-то он должен был записывать. И если этих записей не нашли, значит, или их плохо искали, или центров было два. Или больше.

И записи хранились в другом месте.

У других людей. Или нелюдей…

И это было страшно. Серхио подумал и решил в ближайшее же время отправиться в храм Ла Муэрте. А пока…

– Тан Кампос, я могу прибыть к вам в ближайшее время?

– Да, конечно. Что случилось, Вальдес?

– Многое – и ничего хорошего.

– Жду, – согласился мэр и повесил трубку.

Серхио поглядел на Феолу.

– Ритана Ксарес, у меня к вам серьезный разговор.

– Слушаю, – Феола честно прикрыла папку и сложила руки на коленях. Ну такая примерная девочка, что сразу ясно – пора спасаться.

Серхио эта маска точно не обманула.

– Ритана, вы – маг.

– Непроявленный. Пока.

– Но вы пользуетесь своей силой.

– Ее огрызками.

– Замечательно. У меня к вам предложение.

– Какое? – не стала скрывать интерес или ломаться Феола. Любопытно же! И кто откажется поучаствовать в таком приключении? Она уже и про мединцев прочитать успела, и была в тихом шоке.

Такое!

Рядом со столицей!

Интересно, а она бы справилась с демоном? Ну… вдруг? Или это только некроманты могут?

И боги?

Хотя… может, демона она бы и не одолела, а вот его слуг – точно могла бы! Или…

Нет, надо посмотреть! Потрогать, попробовать, палочкой потыкать. Интересно же!

– Я предлагаю вам стажировку в моем департаменте.

– Стажировку? – удивилась Феола.

– А что такого? Как магу, вам все равно надо будет где-то работать. Почему бы и не здесь?

– У меня сила не той направленности, – смутилась девушка. – Я думала о больнице.

– Но это же будет потом, – хмыкнул Серхио. – А вы начнете уже сейчас. И сила у вас очень подходящая. Мне вы помогли, вранье почуяли, что еще надо?

– Я не думала пока о таком, – созналась Феола.

Серхио развел руками.

– Так уж сложилось, вы уже оказались в центре этой истории, ритана. И вряд ли сможете выйти из нее без потерь.

– Хм… – об этом Феола не думала. И о самой истории тоже. Но с Мерседес познакомилась она, в похищение вмешалась именно она, сейчас, вот… – Думаете, нас не оставят в покое?

– Вас? Могут и оставить. Если вы не станете встречаться с подругами и посидите дома. А может, и нет.

– Вряд ли все это затеяли накануне коронации просто так, в качестве подарка, – кивнула Феола.

– Вы абсолютно правы, ритана. Так что вас тоже может зацепить.

– И если я влезу – тем более.

Да, вот такой выбор. С одной стороны, Феола может подставить семью. С другой стороны, семья и без нее прекрасно подставиться может.

А еще надо бросить подруг, сидеть дома, опасаться даже своей тени и ждать, пока кто-то решит все проблемы ЗА тебя. Как-то это не очень хорошо звучит, нет?

– Что входит в обязанности стажера? – коротко уточнила Феола.

– Прикреплю вас к следователю, которого вы уже видели. Тан Риалон.

Феола кивнула, надеясь, что под рыжими волосами не видны красные уши.

– А потом?

– Будете следовать за ним, хвостиком. Мало ли с чем он столкнется. Амадо – замечательный следователь, умница и талант, но, к сожалению, не маг. Не повезло…

– Не повезло? – удивилась Феола.

– Ну да… у него отец – некромант, а сам Амадо родился без дара. К сожалению.

А вот Феола об этом не сожалела. Ни секунды. Если бы Амадо тоже был некромантом, у них никогда и ничего не могло бы сложиться. Сила противоположной направленности – и все. Конец песни. А если он из магического рода…

Это как раз хорошо. Для нее.

Женат?

Ну и что такого, что он женат? Пусть пока побудет женатым. И ей слишком мало лет, и интересного вокруг слишком много. Замуж она всегда успеет… может, года через три-четыре, куда ей торопиться?

Заодно и к будущему супругу приглядится, а то мало ли? Может, при ближайшем рассмотрении ей такое и даром не надо, и близко не кладите?

– Давайте попробуем, тан Вальдес. Только у меня есть несколько условий…

– Ваши родные ни о чем знать не должны?

– Желательно.

– Это несложно. В крайнем случае им скажем, что вы приняты на должность… разносчика писем, к примеру.

Феола кивнула.

Да, брат и сестра могут неправильно все понять, они такие.

– Какие еще условия?

– Это пока не постоянно.

– До окончания расследования ЭТОГО конкретного дела, – согласился Серхио, здраво предполагая, что с магом, даже непроявленным, намного лучше, чем без мага.

– Да, если можно.

– А потом – поговорим. По вашему желанию.

– И мне бы хотелось сохранять за собой определенную свободу действий, – развела руками Феола.

– К примеру?

– Встречаться с подругами, куда-то ходить…

– Я не против. Думаю, Амадо тоже не будет сопротивляться, но я это с ним еще обговорю. Только не в ущерб делу, хорошо?

Феола опять кивнула.

Договор был заключен. А вот что получится в результате? Но знак стажера она приняла и повесила на цепочку, под платье. Интересно же…

* * *

Выслушав супругу, тан Веласкес схватился за голову. Потом за сердце. А потом все же за печень, которая не простила такого издевательства. Ликер пьют не стаканами, знаете ли…

– Господь милосердный, это на ком умудрился жениться наш сын?!

– Мне бы тоже хотелось это знать.

– Безумие…

– Нет, вряд ли, – качнула головой Идана. И похлопала супруга по руке, успокаивая. – Безумия там нет. Треси сказала, Наталию просто загнали в угол. Или допрос, и там из нее все бы вытряхнули, или… смерть.

– Если она сразу выбрала смерть, надо полагать, после допроса она бы в живых не осталась?

Идана задумалась над этим. Ликер, по счастью, смягчал реакцию…

– Для этого надо натворить нечто вовсе уж страшноватое.

– А что именно?

– Не знаю…

– И как это скажется на нашей семье? О боже!

Идана только вздохнула.

– Да, если бы Вирджиния сейчас умерла, было бы проще. С мертвых спроса нет.

– Боюсь, что нам так не повезет, – вздохнул Гонсало Николас Веласкес. – Ладно, дорогая. Сегодня я уже ни на что не сгожусь, а завтра попробую навести справки.

– Я пригласила к Мерседес лекаря.

– Вот и отлично. Заодно я с ним поговорю о своей печени.

Идана улыбнулась. Ах, мужчины…

– Конечно, дорогой.

А с Мерседес она завтра поговорит. Обязательно.

Нечего скрывать подруг от бабушки и прятаться по углам. Общайтесь нормально. Вот!

* * *

Амадо не будет против? Это еще как сказать…

– Серхио! То есть тан Вальдес! НЕТ!!!

– Сядь и послушай, – тихо попросил Серхио. – Я ведь не просто так…

– Да на кой мне эта сопля? Сопли ей подтирать? Бантики завязывать?

– Не такая уж сопля, ей семнадцать.

– В куклы играть?

– И она маг. Только неактивный. Пока.

Амадо поднял брови.

– Маг чего?

– Говорит, что огня. Но кстати, неплохо определяет, когда ей врут, а когда говорят правду.

– Интересная особенность. Может, и пригодится, – задумался Амадо, переходя от состояния «на кой мне оно?» к состоянию «куда бы приспособить?». – А истерик она закатывать не будет?

– В морге ты ее сам видел.

– М-да, – чуточку смутился Амадо. Девушка производила хорошее впечатление. Такая примерная, симпатичная, улыбчивая… и на труп смотрит, как на колбасу. С тем же интересом. – Но все равно… она женщина.

– И что? Она – маг, просто малолетний. Но характер там есть, приспособить ее можно, а уж если речь идет о мединцах… сам понимаешь, вода и огонь враждуют всегда.

– Тоже верно.

– Будь твой отец в городе, я бы обратился к нему. Его нет.

Амадо только вздохнул.

Кажется, ему придется потерпеть девушку. Ну ладно… справится. Для дела – можно.

– Но потом вы ее куда-нибудь еще прикрепите?

– Даю слово. Не сработаетесь – уберу. А пока потерпи, пожалуйста. Сам понимаешь, это опасно. Если эти твари не передохли… а они могли выжить. Они выжили… кстати, может, Арандо и покончила с собой из-за Феолы. Соврать бы у нее не получилось, сбежать тоже, а вот убийство девочка не предусмотрела. Но она научится.

Амадо только рукой махнул.

– Ладно. Давайте своего стажера.

– А ее пока не надо давать. Мы сейчас едем в мэрию. На доклад.

– Вот ведь…

– Да, и так тоже в ее присутствии постарайся не выражаться.

Амадо выразился еще раз, впрок, – и вышел. За бумагами. Серхио довольно посмотрел ему вслед.

Маги лишними не бывают. Их может только не хватить. И с таном Кампосом он это тоже обсудит.

* * *

Вот почему начальство не может жить спокойно?

Данным вопросом задаются все подчиненные, и во все времена, может, даже и с палеолита или там, неолита – и до наших дней. И дальше будут. И никакой прогресс на этот вопрос не повлияет.

Казалось бы – ну чего тебе, гаду, не хватает?

Умерла тетка, ну, сгребли в сундуки барахло, опечатали, описали, передали отчет. Хватит, а?

Не хватит!

Телефонируют тебе из главного управления, и просят поискать еще. Мол, плохо искали. Могут быть тайники или еще чего.

И приходится бедным полицейским простукивать стены, вскрывать полы, искать черт знает что и невесть где…

Тайник?

А какой он может быть?

А что там должно храниться?

А скрыт он просто так – или с помощью магии? Вроде как сказали, что может быть магия воды, но это недостоверно. Просто будьте осторожнее.

Понятное дело, начальству из кабинета виднее. Оно-то собой не рискует.

И в гнилой репе не копается… вот зачем этой тетке – столько?!

Хосе Карлос Пас служил в полиции уже не первый год, так что ворчал, скорее, по привычке. Опыта у него хватало, знаний тоже, привычка к начальственным фортелям выработалась еще лет пятнадцать назад, сказали – обыск?

Вот и будем искать. Найдем, не найдем, под это дело и пару часов спишем.

Так что подвал он обыскивал спокойно и методично. И действительно…. А зачем?

Вот у нее короба стоят вдоль стен, в одном картошка, до половины, но вроде как нормальная, не гнилая. А в этом репа. И такая… пованивающая.

А что тут еще есть?

Лук есть, зерно есть, вот баклажаны, вот горох…

И только репа такая… некондиционная. Упустила? Или… это специально сделано? Чтобы не копались лишний раз?

Хосе обругал себя дураком, но… где тут можно ломик взять?

– Ты чего тут, Пас?

Луис Филипе Акоста был как раз из молодых и рьяных. И Хосе он откровенно не нравился. Молодежь?

Так-то оно так, но молодежь бывает разная. Есть те, кто приходит, опыт перенимает, учится, старается вникнуть в систему. А есть и другие. Которые: отойди, старик! Чего ты там понимаешь, твое место в нафталине.

Вот Акоста был как раз из вторых, но с большой и волосатой лапой.

– Чего… того. Надо бы короба эти отодвинуть, посмотреть, что под ними. У тебя ломика нет?

– Как не быть. А надо ли?

– Надо-надо, – заверил Пас. – Кажется мне, что здесь нечисто.

Луис пожал плечами.

– Ну, давай я сделаю.

Сказано это было не из желания помочь товарищу. О, нет! Просто если там действительно что-то такое есть… тогда находку и ему припишут. И вообще, ломать – не строить. Стены простукивать скучно, а тут размяться можно. Только надо мундир скинуть.

– И… эххх!

Раззудись плечо, размахнись – рука!

Хосе даже к стене отступил, чтобы его не задело. Луис прямо от души за дело взялся… это полицейского и спасло.

Когда отлетел в сторону ящик с репой.

А из-под него полоснула струя воды. Резко, жестоко… вода под большим давлением камни дробить способна, что ей человеческая плоть? Был один Луис?

Стало две половинки Луиса. Голова в одной стороне, ноги в другой… а стой Хосе рядом с ним, и ему бы досталось. Вода-то через весь подвал прошла, полосой.

На пол хлынула кровь.

Не красная – розовая, совсем бледная. Так ее водой разбавило…

Хосе визжать не стал. Повидал уже на службе всякого. И просто достал из кармана свисток.

Должен быть тайник?

Вот, он и есть. Со всеми… гхм… вытекающими последствиями. Ох, мамочки! Жуть-то какая!

* * *

Спустя три часа в кабинете тана Кампоса проходило рабочее совещание. Из присутствующих – следователь, тан Риалон. Некромант – тан Карраско. Представитель церкви – брат Анхель. Личный секретарь, а по слухам, и будущая замена епископа Тадео. Тан Кампос, собственной персоной. Есть вещи, которые лучше никому не доверять, должность целее будет. И загривок тоже. Ритана Феола Амадина Ксарес. Как привлеченный маг и стажер. Впрочем, маги могут быть проявленными и активными в любом возрасте, так что тан Кампос не спорил. А что? Антонии Лассара ненамного больше лет было, глядишь, и эта пригодится. А уж он в долгу не останется.

Серхио Вальдес ему телефонировал почти сразу после разговора с Амадо. Сначала тан Кампос был против, что есть – то есть.

– Да случись с ней что, нас ведь сожрут!

– А если с королем что случится? Помилуют?

– Думаешь, поможет? – тан Кампос тут же перестал сопротивляться и прикинул, что от Ксаресов он отобьется. А вот от его величества… Разве что удирать. Вплавь.

– Уж точно не повредит.

– Ну… ладно! Но постарайся ее никуда не совать… сам понимаешь.

– Карлос, я постараюсь. Но вот хоть ты режь меня… мне кажется, что магов много не бывает.

С этим спорить было и вовсе сложно. Не бывает. Их чаще не хватает…

– Ладно. Зачисляй ее стажером, бери с собой, если что, так моя голова все равно полетит.

– И моя тоже.

Тан Кампос тоже произнес что-то нехорошее и отключился. Серхио улыбнулся телефонной трубке.

И чего так дергаться? Ну, ритана. Ну, семнадцать лет… вы видели, какие у них осведомители бывают? Им и десяти нет, а они уж все ходы-выходы знают, все на свете перевидали.

И ведь справляются!

И эта девушка справится. Не маленькая уже…

Начал совещание тан Вальдес.

– Таны, брат Анхель, сообщаю, что у нас серьезная проблема. Простите, ритана. У всех нас. – Паузу Серхио держать не стал, вместо этого грохнул полным залпом: – Пятнадцать лет назад… тут все присутствующие в курсе истории с мединцами.

Присутствующие дружно закивали. И в курсе, и вообще… практически всех эта история коснулась. Кроме разве что Феолы.

– Так вот. Они появились снова.

Будь собравшиеся поглупее, сейчас посыпались бы вопросы, обвинения, уточнения. Но – нет. Все сидели и ждали.

– Сегодня я пришел в гости к давней знакомой. Сеньоре Наталии Марине Арандо. После нашего разговора она покончила с собой. И тан Карраско, обследуя ее, установил, что она не человек.

– Скорее, полукровка от нормального человека и чего-то такого… пакостного, – уточнил Хавьер.

– Ее дочь – родная, Вирджиния, является квартероном, внешне выглядит, как обычный человек. Внучка Мерседес – квинтерон. По словам ританы Ксарес, даже ощущается, как обычный человек, – добавил Серхио Вальдес. – Я разговаривал с таном Риалоном. По его словам, мединцы действительно могли остаться. Часть. И те, кто рожал от мединцев – тоже. Демон не всех преображал, часть появлялась на свет естественным путем. И их могли пока еще не приносить в ту пещеру…

Тан Кампос побарабанил пальцами по столу.

– Могут полететь головы. Если его величество об этом узнает… мы клялись, что нечисть извели под корень.

– Мы были в этом уверены, – поправил отец Анхель. – Демон изгнан, основная нечисть уничтожена… м-да. Мы проявили преступное легкомыслие.

– Надо исправлять ситуацию, – отмахнулся Серхио. – Мы все в какой-то мере виноваты. Но в глазах короля нас это не извинит. Более того, мне телефонировали из дома сеньоры Арандо. Я распорядился провести там тщательный обыск. Так вот. Один полицейский погиб. Найден тайник. И в нем примерно двадцать килограммов взрывчатки.

– Б… – не сдержался тан Кампос. Извиняться он не стал.

Взрывчатка. В столице. Во время похорон и коронации. Вы – верите, что это для фейерверков припасли? Или просто так, «на полежать»? Ему в это совершенно не верилось. Вот вообще никак.

Остальные тоже не поверили, хотя и не матерились. Картина складывалась весьма неприятная.

– Наталия Марина Арандо работала в королевском дворце, горничной, – добавил Амадо.

– Я дополню, – взял слово Хавьер Карраско. – Когда я вызывал предков вашей Вирджинии… я увидел лицо его величества. Отец Вирджинии – его покойное королевское величество Аурелио Августин.

– Мать – полукровка от мединца, – тан Кампос даже за сердце взялся. Правда, немного перепутал, но печень от таких известий тоже заболела. – Неучтенная линия королевской крови. Твою налево!

Мужчины промолчали.

Действительно, а что тут скажешь? Вообще, за королевскими бастардами не то чтобы наблюдали, но учет кое-какой вели. Тут вариантов было несколько.

Признанные бастарды. Как правило, от благородных дам, они получали образование, воспитание, могли наследовать трон, в случае если основная линия прервется. Бывало такое в истории Астилии. Но для этого их официально вносили в список наследников. Там целая история, и они были на виду, и воспитывали-учили их соответственно, и приглядывали.

Непризнанные бастарды.

Тут зависело, от кого они рождались. Если от благородных дам, то, как правило, их признавала родная семья. И кое-какое наследство они получали. Но на трон претендовать не могли.

Если от обычных сеньор и сеньорит, тут тоже многое зависело от королевского отношения. Но тут уже речь о наследовании трона не шла. И о признании – тоже.

Редкость, чтобы такое случалось.

Вот таким бастардом и получалась Вирджиния Веласкес. Только о ней вообще не знали. Никто.

И есть подозрения… у короля, конечно, не спросишь. Но вряд ли его величество по доброй воле… даже не так! В постель его величество однозначно ложился добровольно. Надо отдать должное сеньоре Арандо, она была на редкость красива. И Мерседес с Вирджинией взяли от нее все самое лучшее. И бархатистую гладкую кожу, и густые волосы, и красиво очерченные губы.

Даже за пятьдесят – она была хороша собой. А в двадцать?

Серхио был уверен – неотразима. Так что спал с ней король точно по доброй воле. А вот что она из ме-динцев – не знал. Да и… чешуя же! Не жабры, не дополнительные конечности или там, клыки во всю пасть, не щупальца!

Тоненькая полоска чешуи под волосами – вот и все. Учитывая, что дама могла даже не раздеваться, а просто задрать юбки… могла?

Да еще как!

И одного раза хватило бы с избытком. С лихвой достало бы.

– Давайте прикидывать версии, – взял слово Амадо. – Пока у нас есть неучтенный потомок короля. Тайник с взрывчаткой. Причем – могу вас обрадовать – он больше чем наполовину пуст. Там всего килограммов двадцать хранится, а полицейские сказали, что можно и сотню запихать.

– Есть попытки похищения, – подала голос Феола. – Причем интересные. Вирджинию явно списали, а вот Мерседес и ее братьев… почему похищали именно Мерседес? Первый раз – ее. Второй раз тоже лезли к ней, не к братьям.

– Наследником первой очереди является сын или дочь короля, – задумался тан Кампос.

– Таковых не осталось. Только Хоселиус Аурелио, и то ему уже за пятьдесят лет, – отмахнулся Серхио. И вдруг подобрался, словно почуяв дичь. – Внуки? Два… внука?

– Оба королевской крови, между внуками брак уже допустим, – согласился тан Кампос. – Остается вопрос – количество внуков. И учтенный это потомок или нет. А еще – от короля или от кого-то из его родных? Тогда родство еще более допустимое. И выглядит это логично. Вирджинию убирают, ее мужа тоже, а Мерседес… на что бы она пошла, чтобы спасти своих родных? Хотя… убийство отца запятнало бы и ее репутацию. Нехорошая семья получается.

– На Вирджинии было проклятье, – напомнил Хавьер. – Она бы умерла, дело прекратили, списали в архив и забыли. Кто такие Веласкесы? Да плевать на них три раза!

– А Мерседес постоянно сидела дома. Ее, считай, никто и не знает. Ее бы просто не ассоциировали с Веласкесами, – тихо вставила Феола.

Мужчины прислушались.

А что? Если девушка говорит умные и полезные вещи – это уже не девушка, а стажер. Пусть говорит дальше.

Амадо, недолго думая, подошел к доске. Да, была в кабинете и такая, для наглядности. Мало ли что записать придется.

– Так… королевская семья на сегодня. Его величество Аурелио Августин. Взошел на престол двадцати восьми лет от роду, правил около пятидесяти лет. Умер. Его брат. Рикардо Августин. Также умер. Потомство его величества – Хоселиус Аурелио. Маргарита Мария. Младший сын – Дженнаро Аурелио, умер бездетным. У Хоселиуса Аурелио два сына. Бернардо Хоселиус, на сегодняшний момент наследник престола. Игнасио Хоселиус. Оба не женаты. У Маргариты Марии сын и дочь. Лоренсо Аурелио и Ленора Маргарита. У Рикардо Августина двое сыновей. Рамон Рикардо и Эрнесто Рикардо. Кстати, оба на сегодняшний момент не женаты. Старший потому, что жена умерла, младший потому, что предпочитает мальчиков. У Рамона Рикардо трое детей. Мигель Рамон, Эстелла Мария и Альваро Рамон. Это из законных.

– Из них в подозреваемых, – Серхио посчитал по пальцам, – шесть человек. Это Маргарита Мария и ее сын Лоренсо Аурелио. Рамон Рикардо и Эрнесто Рикардо. Мигель Рамон и Альваро Рамон. Если брать подходящих по возрасту и свободных.

– Эрнесто Рикардо? – задумался тан Кампос.

– Тоже возможно. Пару раз себя пересилить он может. Прямую линию я не включаю в список, там и так все ясно. Если бы кто-то из принцев и устраивал заговор, ему незаконная сестра даром не нужна. Он уже прямой наследник.

С этим все были согласны.

– Из непрямых у нас кто? – поинтересовался тот же тан Кампос.

– Побочный сын у Хоселиуса Аурелио. Мануэль Хоселиус. Кстати – признанный. Если что, имеет право на трон. После братьев, но имеет.

– И все же его оставляем. Право могут и оспорить, есть кому.

– Побочный сын у Рикардо Августина. Оскар Рикардо. Сын поздний, так что хоть и женат, но жена – не стена. Сам детей еще не наплодил, но отцом был признан. По возрасту ближе к внукам, чем к сыновьям, ему лет двадцать семь, что ли?

– Еще двое подозреваемых в копилку.

Мужчины переглянулись.

Вариант – сообщить все королю и громко раскаяться ими даже не рассматривался. Жить хотелось.

Да и как это будет выглядеть?

Правильно. Паршиво. Ваше величество, тут мы все пятнадцать лет назад ушами промахали, а теперь выяснилось, что мединцы остались. А еще они размножаются и у них явно нехорошие планы. Вот решительно…

Сочетание тайника для взрывчатки, самой взрывчатки, мединцев… почему ни у кого это энтузиазма не вызывало? И у короля не вызовет. Так что…

Или они во всем каются. Но… а что это изменит? Вот просто ради интереса? Похороны отменят? Нет… Коронацию? Тоже сомнительно. Меры безопасности усилят? Так с этим тан Кампос и сам преотлично справится. С помощью полиции и Храма. Тут и знаний никаких не нужно, усилить все, да и ладно.

Второй вариант – найти врага.

И тут… любой из наследников должен, обязан быть и на похоронах, и на коронации. А вот где и что будет подстроено?

Вот вопрос…

Взрывчатка – раз.

Маги – два.

А кроме них и все остальное исключать нельзя.

– Кхм… простите, таны, – Феола не то чтобы стеснялась. Адэхи ее стесняться быстро отучил. Точнее, и не приучал. Девушка должна быть нежной, скромной, стеснительной? Нет, не слышали такого. А вот попадать из лука в глаз кролику – это уже куда как важнее. Стеснительность еще или пригодится или нет. А с кроликом сытой всегда будешь.

К тому же завезенные на острова безответственными балбесами кролики были настоящим бедствием. Плодились они быстро, деревья губили – тоже. А естественных врагов-то у них практически и не было. В нужном количестве[8].

Таны посмотрели на Феолу.

– Ритана? – тан Ксарес поощрил ее кивком.

– Скажите, таны, а какая цель вообще была у мединцев. Захват власти? Или возвращение своего бога? Или что?! Вот зачем они это делают? Ради мести им было бы проще вас перебить, это не так сложно. Я почитала дело. А они все это накручивают… зачем?!

Мужчины переглянулись.

А ведь и верно. Самый сложный вопрос – зачем?

– Вернуть демона не получится. Эрнесто уверен, что он мертв, – качнул головой Серхио. – Разве только нового призвать?

– Не такие они идиоты, – покачал головой Хавьер. – Если у них есть кто-то, кто может пользовать заклинания из некромантии, они точно знают, что того демона больше нет.

– А какого-растакого им тогда нужно? – даже удивился тан Кампос. – Власть?

Все переглянулись.

Власть для присутствующих никогда не была самоцелью. Даже для тана Кампоса она не была главной в жизни… так, средство. Но не цель, не то, ради чего стоит рисковать.

А правда? Месть исключаем, никому ведь не мстили пятнадцать лет назад. Или просто не успели? Но могли бы и наверстать, чай, не месяц прошел, а уж сколько времени! Власть? Это тоже не просто так… это нужно для чего-то.

А для чего?

Почему-то казалось, если они поймут это, они и во всем остальном разберутся. Но пока… пока ответов не было. Вообще.

Оставалось наметить план действий. Не сидеть же сложа руки? И в этом плане было отведено место и для Веласкесов. Вот вопрос – что с ними делать?

Ответ, увы, был донельзя циничным. А зачем что-то с ними делать?

Собственно, Веласкесы сейчас единственная дорожка к мединцам. Других-то вообще никаких нет. Вот где искать этих тварей? Как искать? Как их вообще можно выявить?

А вот Веласкесы могут… если Мерседес еще раз попробуют похитить, или кого-то из детей… могут?

Могут.

То есть за ними надо установить слежку, и не обрадовать Веласкесов раньше времени происхождением их внуков. И за Вирджинией надо установить круглосуточное наблюдение. И с Арандо…

А мэру надо готовить столицу. И королевский кортеж все ближе. И завтра уже будет на один день меньше…

Безвыходная ситуация.

Или они просто пока не видят выхода? Все возможно.

* * *

Нельзя сказать, что Амадо был счастлив. Навязали тут, понимаешь, всякое разное… что толку от этой девчонки?

Да, она маг. И что? Магов много, тот же Карраско. Эта здесь зачем?

С другой стороны, раз уж она оказалась в центре этой истории, и удалить ее не получится, надо использовать. Так что, вернувшись в управление, Амадо вежливо пригласил Феолу в свой кабинет и даже предложил кофе.

Девушка покачала головой.

Вообще, ей жутко нужна была дамская комната, но при Амадо она как-то стеснялась. При всех остальных – нет. А при нем неловко было до ужаса.

Потерпит. Своим телом маги учатся управлять прежде всего. Потом уже магией.

– Ритана Ксарес, – решил начать первым Амадо.

– Феола.

– Хорошо. Феола, можешь называть меня просто по фамилии.

Феола кивнула. Так – можно. Если просто по фамилии, без титула, как младший к старшему…. Это неплохо.

– Риалон?

– Да.

– Красивая фамилия.

Амадо чуть поморщился. Эти женщины…

– Феола, раз уж ты оказалась в центре событий, я прошу тебя молчать. И даже подругам рассказывать как можно меньше.

– Даю слово, – просто сказал Феола. – Не потому, что не доверяю подругам. Просто некоторые тайны могут быть для них опасны.

Для Треси, забавной и задорной.

Для Мерседес, такой гордой и ранимой, такой уязвимой в своей замкнутости.

Не нужны им такие тайны. Нет, никак не нужны…

Амадо кивнул.

– Я рад, что вы девушка разумная. А теперь поговорим о том, чем можем помочь друг другу. Вы сможете как можно чаще быть рядом с Мерседес?

– Я бы с удовольствием поехала к ней погостить, – задумалась Феола. – Дня на три, на четыре… до коронации – точно.

– Отличная идея. Я поговорю с ее родными и с таном Вальдесом, – кивнул Амадо, решив, что кашу маслом не испортишь. А сильный и активный маг рядом с семьей, которой угрожает опасность, это вообще великолепно. Много ли от Феолы пользы?

Пока достаточно.

– К сожалению, у меня есть одна проблема, – созналась Феола.

– Какая?

– Некий тан Анхель. Анхель Хуан Толедо, если быть точной. Эта пиявка присосалась к моему брату и ухаживает за сестрой. И… мне он не нравится.

– Так… – ухватил суть Амадо.

Жиголо он ненавидел всей душой. И были причины, и были у него личные счеты. Да-да, именно Эудженио Рико Валеранса, или как там его звали на самом деле? Если бы не он…

Жизнь могла бы повернуться совсем иначе. Паула не потерялась бы в пещерах, отец не разгневался, Тони смотрела бы иначе.

Наконец, Альба не забеременела бы. И на ней не пришлось бы жениться, обрекая себя на ту еще адову каторгу.

А все Валеранса, сволочь такая… жиголо проклятый. Как тут не будешь «любить» всю эту породу?

Не то чтобы Амадо тратил всю свою жизнь на месть или принципиально гонялся за такими людьми. Но если уж они встречались…

Вы не любите жиголо? Да вы их просто готовить не умеете! Из них такие отбивные выходят прекрасные! С перчиком, чесночком, острым соусом, тут главное на огне не передержать…

Амадо улыбнулся, словно голодный каннибал.

– Феола, милая, вы же мне расскажете о нем подробно? А я наведу справки… действительно, зачем вам дома пиявка? Вовсе даже незачем…

Феола тряхнула головой. Рыжий хвост забавно подпрыгнул.

– Хорошо. Тан Риалон, а вы мне расскажете чуть подробнее обо всем остальном?

– О чем именно?

– О мединцах мне рассказал тан Вальдес. А вот о делах сегодняшних я знаю слишком мало. Я не смогу здраво оценивать ситуацию.

Амадо только рукой махнул. А потом достал из стола папку с делом, да и сунул Феоле.

– Сидите и читайте, Феола. Только здесь, выносить все это нельзя.

В конце концов, она и так знает многое. А протоколы осмотров… ну и что? Что они могут дать?

– А я пошел мыть руки, скоро вернусь.

Амадо и не видел, каким грустным взглядом проводила его Феола. Зато увидел, какой она его встретила. Видимо, что-то у нее обострилось.

– Тан Риалон, у меня такой вопрос.

– Да, Феола?

– А почему Мерче не украли в ТУ ночь? Когда убили ее родителей? То есть отца… там был маг, там были все возможности… почему – не тогда?

Амадо только рот открыл. А потом закрыл.

А ведь он должен был подумать об этом в первую очередь! Именно он!

– Я…. Не знаю.

Хотя что сложного для мага – украсть троих детей? Или получается так, что убили одни, а они, начав копать, попали совсем в другую сторону? Запросто…

– Мне надо это обдумать.

– И еще один вопрос. Почему сеньора Арандо так спокойно отнеслась и к замужеству дочери, и к рождению у нее детей. Если королевская кровь…

– О, это как раз понятно. Примерно в то время был уничтожен демон, который давал мединцам силу. Она просто растерялась, вот и все.

– А потом они собрались. Это понятно.

Амадо кивнул.

– Вполне возможно, так оно и было. А вот насчет похищения… Феола, вы меня приятно удивляете.

Феола задорно тряхнула хвостом.

– Я умная. Просто не стараюсь это показывать.

– Чем умнее женщина, тем глупее она кажется?

– Примерно так, Риалон.

Амадо только руками развел.

– На здоровье. Но я вас очень прошу, Феола, если у вас возникнут еще такие же озарения, делиться ими со мной.

– Обещаю, – кивнула Фи.

– А теперь, с вашего позволения, я вызову вам мобиль. Вам надо домой.

Феола кивнула.

Надо… она весь день прогуляла невесть где. И что ей скажет сестра? Брат? Хотя все и так понятно. Будут ругаться.

Ничего. Она скажет, что гуляла по магазинам. И едва не заблудилась. И… что она – ничего не придумает, что ли?

Да запросто!

Всю дорогу до дома Феола составляла в уме версию своей прогулки. Но – увы. Вранье просто не понадобилось. Когда она вернулась, Алисия сидела у себя, и ей было не до младшей сестры. Она благополучно пребывала в розовых грезах о прекрасном Анхеле. Или о благородном Рауле – кто ее знает? Оба хороши…

А Лоуренсио просто не было дома. У него была важная встреча. Так что Феола спокойно прошла в свою комнату – и улеглась в кровать с книжкой. Не поймана?

Вот и обойдетесь без нотаций! Точка!

* * *

Таверна «Рыжая крыса» могла показаться привлекательной разве что крысам.

Портовый район, грязь, закоулки, здание, больше, чем наполовину вросшее в землю… такое увидишь – не отплюешься. В обычное время Лоуренсио сюда бы и носа не показал. Да что там!

Он бы и квартал этот обошел брезгливо!

Жаль, что вот именно сейчас у него не было выбора. Шантажист совершенно не разбирался в приличных местах и не захотел назначить встречу в «Маревилье» или «Малагуа».

Так что вечером Лоуренсио осторожно, пригибаясь на каждом шагу, чтобы не задеть головой о потолок, перешагнул порог бара. И тут же ощутил себя, как болонка среди лис и крыс.

Он честно надел то, что принес ему Анхель.

Позволил испачкать себе лицо и руки, взлохматить волосы и даже повязать на голову платок особым образом. Но на местных обитателей он все равно похож не был.

Вот никак не был.

Ни близко, ни рядом – НИКАК!

Под взглядами присутствующих рука Лоуренсио сначала дернулась перекреститься, потом к кошельку, потом к ножу. И опустилась, не поднявшись.

Лоуренсио напомнил себе, что он – мужчина, храбрый и вообще, и прошел к стойке бара.

– Ви… вина.

– Не держим, – бармен протирал грязный стакан не менее грязной тряпкой. Что из них при этом становилось грязнее – неясно.

– Т-тогда просто выпить.

– Деньги вперед.

Лоуренсио положил на стол песо.

Бармен плеснул в стакан какого-то пойла из бутылки.

Лоуренсио поднес его к губам… в нос ударил запах такой сивухи, что пить это парень резко передумал. Так, язык смочил, чувствуя, как на этом месте вспухает волдырь ожога. На чем настаивали эту бодягу? На курином помете? Или сразу – на свинячьем?

Бармен, он же хозяин, смотрел на это с ехидной усмешкой.

Лоуренсио выдохнул.

– Скажите, любезнейший сеньор, я могу у вас что-то оставить для Крыса?

– Можете.

– Вы ему передадите?

– Слово даю.

Лоуренсио положил на стол кошель. И порадовался, что тот не в кармане лежал, а был запрятан глубоко за пазуху. Карманы ему уже несколько раз ощупали.

– Передайте ему это. Надеюсь, он грамотный.

– Крыс-то? А как же, монахи воспитывали…

– Тем более. Передайте. А если не справится, прочтите ему записку, пожалуйста.

– Прочту, – ухмыльнулся хозяин. – Еще чего?

– Ничего, – отмахнулся Лоуренсио.

И вышел, почти что вылетел из бара. Вонючий воздух портового квартала показался ему упоительно свежим и сладким.

Анхель встал из-за стола.

Да, если бы сейчас знакомые увидели тана Толедо… хотя могли бы и посмотреть. Лоуренсио, вон, его в трех шагах не узнал. И не потому, что Анхель как-то гримировался.

Нет!

Одежда – другая, да. И волосы закрыты, и лицо испачкано, хотя и не сильно. Но меняло Анхеля не это. Меняли взгляд, осанка, повадки…. Вот так посмотришь, да и уверуешь в происхождение человека от животного. Словно и правда – крыса очеловечилась. Большая такая, гадкая, противная.

– Кошелек, Ржавчина.

Хозяин демонстративно достал кошелек, распустил завязки, выложил на стол свою долю – десять золотых, Анхель перехватил его руку и вытряхнул два из-за обшлага засаленного рукава.

– Лохов дури.

– Я у тебя хлеб не отнимаю, Крыс.

– Вот и не надо. Слизень сегодня заглянуть не обещал?

– Обещал. Подождешь его?

– Конечно, – Анхель взял со стола стакан Лоуренсио и медленно выцедил обжигающее пойло. А что?

Уплачено уже! Нечего тут за его счет шиковать…

Остальные завсегдатаи кабачка даже не смотрели в сторону стойки. Демонстративно так…

В «Ржавой крысе» не принято было интересоваться чужими делами, если хочешь жить. Так что…

Анхель убрал кошелек и опустился за стол. Сейчас он дождется Слизня, а потом обговорит с ним кое-что полезное. Слизень вечно на мели, он не откажется от пары десятков золотых.

А Анхель…

Сестра Лоуренсио ему нужна. Такие дурочки встречаются очень редко. Но денег-то на ухаживания нет! И не одолжишься вот так, запросто…

Почему бы и не тряхануть друга? Все равно за Алисией дадут приданое, так что деньги у Анхеля будут. Но это потом. И может, он даже отдаст Лоуренсио долг. Тоже… как-нибудь потом.

А пока…

Пока у него есть сорок реалов. Этого хватит на хороший букет и прогулку по морю. Разумеется, только для Алисии. Тут главное, чтобы эта мелкая дрянь, ее сестра, не влезла.

Кстати!

Надо со Слизнем и на этот счет поговорить! В портовых борделях нехватка симпатичных девочек. А плачущих женщин утешать всегда приятно.

А еще можно потом найти Феолу, когда ее дней десять или двадцать поваляют по всем кроватям, и она утратит большую часть своей спеси.

Маг?

И не таких обламывали! И магов, и не магов… никуда не денется. Да, это интересный вариант.

И Анхель заказал еще выпивку. В голове мужчины складывался сложный план. Ему надо будет многое сделать, но в результате он станет мужем красотки Алисии, богатым человеком и даже немножечко героем в глазах семьи Ксарес. Определенно игра стоит свечек.

Да где же этот Слизень. Вечно его ждать приходится, скотину… процент снижу! Вот!

* * *

Храм Ла Муэрте ничуть не изменился за прошедшее время. Он и еще тысячу лет простоит – не поменяется. Потому как Богине – нравится. А против ее воли идти – дураков нет. Жить всем охота.

Серхио здесь был нечастым гостем, но приходил.

Было у Вальдеса такое в характере, было, да и Ла Муэрте это в своей пастве поддерживала.

Лучшая молитва – она какая?

Понятно, делом.

Плохо у тебя всё? А ты посмотри, что можно сделать. Себе помочь не можешь, так кому другому руку протяни, глядишь, и у тебя что-то наладится. То, с чем человек может сам справиться, он сам и делать должен, а не бегать к Богу по каждому чиху. Другое дело, если серьезная беда.

Если речь идет о жизни, о здоровье, допустим, или вот, как пятнадцать лет назад. Антония не справилась бы с демоном сама. Тут уж Ла Муэрте пришлось вмешаться.

А с Карраско – справилась. И чего лезть?

Дана людям свобода воли влезать во все неприятности? Отлично! Вот и расхлебывайте так же – со свободной волей!

Серхио эти убеждения полностью поддерживал, и приходил, когда уж вовсе невмоготу было. А так он и дома помолится, и на работе. И Богиня его услышит, разве нет? Это – Богиня!

А храм…

Вот когда серьезно-серьезно, можно и прийти.

Серхио своим мнением со жрецами не делился, но искренне считал так. Когда мы молимся, мы просто отдаем кусочек своей души, тепла, любви – Богу. Богине. Улыбаемся им, как родителям, это ведь тоже важно.

Бог нас сотворил – и ему за это не нужно никакой благодарности. Родители нас родили и тоже любят просто так, ничего не требуя взамен. Но разве сложно подойти, обнять, поцеловать, сказать, что любишь? Ведь минутное же дело! Но такое важное… и потом так часто жалеешь, что недодал чего-то очень важного. Вот и с богами так же.

Помолился, сказал Богине, что ты о ней помнишь, что благодарен – и вперед. Жить, любить, улучшать этот мир. Тоже в качестве благодарности.

А сейчас он не молиться шел, а просить о помощи. Серьезной. И тут уж можно и в храм, и ждать. И снова – не просто так, полы протирать. И Эрнесто, и Тони ему кое-что рассказывали о своих посещениях храма. Серхио, конечно, не некромант, но просить Хавьера? Карраско – не Риалон. Не ему расхлебывать.

Будь рядом Эрнесто, Серхио бы и рассказал ему все и попросил о помощи. Но – увы. Самому придется, самому.

Жрец не выказал никакого удивления. Проводил Серхио в храм и оставил перед статуей Ла Муэрте, одного.

– Так надо, – ответил он на незаданный вопрос.

Ну, если надо…

Серхио, недолго думая, уселся прямо на пол. Прохладно, жаль, подушку не захватил. Ничего, потерпит. Богиня, ты же читаешь в человеческих сердцах и душах? Ну так я перед тобой, весь, открытый… надо ли говорить вслух?

Вальдес не видел себя со стороны. А вот жрец, который наблюдал из потайной ниши, только улыбнулся, глядя, как посетитель мягко валится набок. Едва-едва подхватить успел, чтобы не расшибся. И подушку подсунул, и одеялом укрыл. С Богиней так…

Это с некромантами она может поговорить наяву, а с обычными людьми лучше во сне. Целее будут. А жрец… а он позаботится, чтобы после разговора с Богиней у Вальдеса не осталось простуды. Может, ковром храм обеспечить? На такой случай? И пусть разуваются?

Надо это дело обдумать…

Жрец усмехнулся – и удалился прочь. Разговор с Богиней – дело интимное, важное. Ему тут делать нечего, третий – лишний. И точка.

Вальдес не осознал, что уснул. Просто моргнул – и увидел перед собой красивую девушку. Высокую, с белыми волосами, не седыми, а просто белыми, с глубокими черными глазами и нежной улыбкой.

И с асфоделью в руке[9].

– Ты хотел меня видеть, Серхио Мария Вальдес?

Аудиенция у Богини – дело серьезное. Это вам не король, которых на твоем веку и шесть штук смениться может. Так что Серхио вскочил и поклонился.

– Да… ваше… эммм…

А правда? Как обращаться к Богине? Ваша божественность? Или еще какие варианты есть?

– Можешь называть меня просто – ритана, – сжалилась Ла Муэрте. – Я знаю, почему ты пришел. Это и моя вина тоже. Но когда Синэри изгнали из этого мира, силовые потоки снова нарушились, она многое перетягивала на себя. Мне пришлось наводить порядок, и я не заметила часть ее последователей.

– Мы сами виноваты. Прошляпили, – взмахнул рукой Серхио. – Я в первую очередь. Некроманты… они тогда в шоке были, а я мог и подумать.

– Мог. И сейчас можешь.

– Ритана?

– Я знаю, зачем ты пришел. И могу тебе сказать честно – в этот раз я не сумею вмешаться.

– Почему, ритана?

– Да потому, что сейчас речь идет о человеческих делах. Понимаешь? Демонов в нашем мире нет. А те осколочки, которые остались… это – люди. Изуродованные, искалеченные, но люди. Синэри еще не успела серьезно затронуть их души, иначе они бы погибли вместе со своей хозяйкой. Я рада бы вмешаться и помочь, но не имею права нарушать законы равновесия. Дела людские – в руках людей, иначе миру будет плохо. Очень плохо. Это как кирпичами вышивать… не могу.

Ла Муэрте развела руками. Но Серхио уже услышал главное.

– Демонов нет? Так это же отлично! Ритана, вы не переживайте! Мы их и переловим, и справимся. Мне вот это было главное узнать…

Ла Муэрте улыбнулась. А ведь это не пустая бравада, мужчина действительно верит в то, о чем говорит. И справится. И сделает.

– А если бы оказались демоны?

– Начал бы собирать некромантов, – честно ответил Серхио. – А что?

– Ты молодец, Серхио.

Божественный комплимент – это вам не просто так. Вальдес потупился и заулыбался.

– Благодарю вас…

– Я не имею права вмешиваться. Но говорю сразу – демонов больше нет. Есть только люди. И вы можете справиться. У вас есть для этого все необходимое… я сама видела недавно.

Богиня улыбнулась.

Приятно, когда человек ловит намеки с полуслова. Вот Вальдес все понял правильно.

– Ритана, скажите… если можно. Они могут попробовать призвать демона?

Ла Муэрте кивнула.

– Могут. Но пока его не призвали, я не имею права вмешиваться.

– А что нужно для призыва? Я просто… настолько хорошо я это не знаю, и подозреваю, что такую тварь к нам затащить нелегко?

Вальдес не врал. Действительно, демонология – раздел некромантии, который не особенно хорошо изучен. Церковь против…

Изгнать демонов – это правильно. А вот призывать их… нет, такое Храм не одобрит. И при жизни не одобрит, и посмертно…

– В прошлый раз потребовалась одновременная гибель более пятидесяти тысяч человек. Мужчины, женщины, дети… их боль и смерть открыли дорогу.

– Массовое жертвоприношение.

– Да, безусловно. Кстати, про обычаи индейцев стоит поговорить не со мной.

Серхио кивнул. Поговорим, если это есть в книгах, то нечего заставлять Богиню лекции читать. Она не профессор.

Про демонов сказала, про жертвоприношение сказала, про то, что это люди…

– Ритана, у меня буквально два вопроса.

– Да?

– Если это люди… их души уйдут к вам? После смерти? Или они чем-то отличаются?

Ла Муэрте одобрительно поглядела на Вальдеса.

Вот ей-ей… поклоняться Богу может кто угодно. А Богу это – как?!

Родителям вообще-то приятнее, когда их ребенок умен, смышлен, пытается сделать что-то сам… любить они свое чадо будут хоть какое. И алкоголика, и наркомана, и лентяя, и преступника – родительская любовь не разбирает. Но как же приятно, когда твое дитя – не такое. И им можно гордиться!

Почему верующие люди об этом не думают? Большинство – точно.

– Синэри творила свою паству, сливая разумное с животным. Те люди, которые остались в живых… их души тоже изуродованы и искалечены. И они пойдут ко мне, но… чуточку иначе. Если ты родился человеком, живешь им и умрешь человеком, то и душа у тебя человеческая. И ее можно будет призвать. А если ты получеловек-полутварь… что проще? Подняться или скатиться?

– То есть их души – не ущербные, но вроде души рыбы? Если душа есть у всего живого, но разная?

– Именно. Потому некромант и не сможет ее вызвать и допросить. Рыбы – молчаливые.

По губам Ла Муэрте скользнула улыбка. Да, приятно, когда у тебя – такие верующие. Богам тоже бывает приятно…

– А можно как-то, на основании этой особенности, отличать монстров? В храме, к примеру?

Ла Муэрте качнула головой.

– Вряд ли. Если ты карася принесешь в храм – что будет?

– Ничего.

Женщина развела руками. Мол, ты сам себе ответил…

Значит, будем разрабатывать обычными методами, – кивнул сам себе Серхио. И низко поклонился Богине.

– Благодарю вас, ритана…

Ла Муэрте улыбнулась.

– Иди с миром, Серхио Мария Вальдес. Иди с миром…

Боги не могут вмешиваться в ход событий. Слишком сильно их воздействие раскачивает равновесие мира. Слишком тяжело обходится.

Но кое-что могут сделать даже боги.

К примеру, благословить человека. А божественное благословение – это такая штука, с которой легко поднять даже самое безнадежное дело.

И справедливости ради, Серхио ничего больше и не надо было.

Ответы на свои вопросы он получил, благословение вообще пошло бонусом, о котором он никогда и не узнает, а дело…

А боги не обязаны за тебя все подряд делать! Да и ни к чему.

Сами справимся.

* * *

Ох, как же не хотелось Амадо Риалону ехать куда-то на ночь глядя. Тем более в монастырь святой Клариче…

Да гори б она синим пламенем!

Вместе с иконами, монашками, трупами и кладбищем! Просто – грррррр!

И день был тяжелый, и устали все безмерно, и глаза слипаются, и мобиль ведет себя, как распоследняя сволочь… Амадо решительно остановил мобиль у дороги и достал с заднего сиденья термос с кофе.

Лично заваривал.

Тряхнул, пригляделся даже с небольшой опаской… нет, стенки термоса целы. Не разъело.

Кофе и сахара он туда вбухал столько, что воды, наверное, меньше было. Но ничего другого не получится… он просто уснет на дороге. И хорошим это не закончится.

Кофе не потек, а упал в желудок, и кажется, прожег в нем дыру.

Амадо потер живот, поморщился. Побаливает, конечно. Самая распространенная болезнь в его департаменте – язва. Нет, не язвительность, а обычная язва желудка. Потому как целый день на ногах, питаешься кое-как, да еще и такое пить…

Кофе, кажется, потек прямо по венам, ударил в мозг, отогнал сонную одурь – и Амадо решительно нажал на газ.

Вперед и только вперед!

В монастырь святой Клариче. В тот самый, куда увезли тело сеньора Гомеса, внезапно умершего четыре дня назад.

Дорога послушно стелилась под колеса, а Амадо думал, что, может, и переночевать там получится? Ну хоть как-то… поставит он рядом мобиль, в нем и поспит… случалось уже. У него и плед с собой есть, если что. И даже чистая рубашка в запасе.

До монастыря он добрался, когда уже стемнело. В таких заведениях ложатся спать достаточно рано, но Амадо бестрепетно заколотил в ворота, потом нажал на гудок мобиля, потом еще и свисток достал, да такой отъявленно пронзительный, что от него даже морские волны шарахались.

Сочетание гудков, свиста и грохота монашек-таки допекло, и в калитке распахнулось окошечко, в которое… нет, не просунулась. Блинообразная физиономия монашки и не в таком бы окне застряла. Там щек из-за ушей не видно.

Зато глаза – злющие!

– Немедленно прекратите! Вы нарушаете покой святого места!

– У меня есть дело к настоятельнице, – решительно заявил Амадо. И в подтверждение его важности дунул в свисток. – Пусть она уделит мне пять минут, и я перестану шуметь.

– Я полицию вызову! – взвизгнула монашка.

– Пусть приезжают, – щедро помахал медальоном Амадо. – Поговорим, как коллега с коллегой…

Монашка прищурилась. Этого она не предусмотрела…

– Вы…

– Мне. Нужно. Поговорить. С настоятельницей.

Сказано было увесисто. Становилось понятно, что никуда тан не уйдет. Даже и с места не сдвинется.

Монашка поняла. Но…

– Изложите мне ваше дело. Я передам его.

Амадо качнул головой.

– Сестра, вы меня не хотите понять. Это – тайна расследования.

– А это святое место!

– Вот и посмотрим, насколько вашей святости хватит! – рыкнул Амадо, окончательно озлившись. – Есть у меня один знакомый, епископ Тадео. И я ему сейчас телефонирую. Думаю, после того, что он вашей настоятельнице выскажет, вам святости надолго хватит!

Монашка скрипнула зубами, но аргумент был серьезный. Весомый такой аргумент.

Действительно, святость отдельно, проблемы… а вот проблем епископ может доставить много. И мать-настоятельница не спит… собственно, в монастыре сейчас не спят даже тараканы. Постарался, негодяй…

Святость?

Вот взять бы метлу, да с молитвой, с лаской, с расстановочкой…

Нельзя.

Придется докладывать.

– Ждите, – процедила сестра и удалилась восвояси.

Амадо, недолго думая, уселся на капот мобиля и принялся развлекать себя художественным свистом. А что? Это дома нельзя, дома денег не будет. А в монастыре – можно! Им деньги не нужны, они Богу помолятся лишний раз, да и порадуются.

То ли благодаря свисту, то ли упоминанию епископа, приняли Амадо достаточно быстро. Он и две арии насвистеть не успел, а его уже пригласили в монастырь и в кабинет к настоятельнице. И в очередной раз Амадо ухмыльнулся про себя.

Ну да, ну да…

В кельях у послушников и рядовых монахов действительно можно умерщвлять плоть. А эта особь себя любит… кресла с набивкой из конского волоса одни чего стоят! С него Альба такое требовала, дешевле мобилю колеса поменять.

И стол не абы какой, не пара сколоченных досок. Дуб, резной, мореный…

И сама настоятельница. Вот не сойти ему с этого места, если под сутаной, грубой и колкой, не мелькнуло что-то шелковое. Когда она руку подняла…

А так – вполне симпатичная женщина, лет сорока пяти, приятная, сразу располагающая к себе, и смотрит с такой укоризной, что хоть ты под стол заползай. Вот этот, дубовый, двуспальный.

– И что вы устраиваете в святом месте, тан Риалон? Как вам только не стыдно?

– Никак не стыдно, – охотно согласился Амадо. – Ни здесь, ни там.

– Тан Риалон…

Амадо поднял руку, развернутую ладонью к монахине.

– Сестра… – Да, он знает, что по правилам надо бы обращаться к ней «матушка», но это уж перебор. Мать у него одна была. И точка. – Давайте упростим нам задачу. Риалоны – некроманты.

Настоятельница сверкнула глазами, напоминающими темные бусины в бледной коже. Потом поняла, к чему это было сказано, и приуныла.

Некроманты…

Да сволочи они, сволочи! И никакого уважения к монастырям не питают! Вообще. Никак.

В отношении Амадо это было чистой правдой.

Да, не питает. Эрнесто Риалон отродясь богомольным не был, Ла Муэрте – это другое, про ритану Барбару вообще молчим. Ей храмы близко не сдались и рядом не легли. Вот и вырос Амадо без особого уважения к церкви. Разве что старался отношения не портить. Но…

Вот если б его сразу пустили и разрешили поговорить, с кем надо, он бы и вел себя иначе, и поблагодарил, и епископу их похвалил.

А нет?

А на нет и уважения нет. Зато проблемы у вас будут. Долго ли желаючи? Настоятельница глупой не была, так что поджала губы и кивнула. Мол, поговорим.

– Так что вам угодно, тан Риалон?

Амадо не стал ходить вокруг да около.

– К вам должна была приехать вдова некоего Габриэля Маркоса Гомеса. И привезти его тело.

– Да, это так, – согласилась женщина.

– Я хочу поговорить с ней.

– С вдовой?

– Да.

– Хорошо. Сеньора Энкарнасьон Мария Гомес пока в монастыре.

– А еще мне хотелось бы знать ваше мнение, сестра, – впился глазами в темные лупешки Амадо. – Вы неглупы, иначе вы не занимали бы свой пост. Что вы можете сказать о них? О ней, о привезенном теле, ваши впечатления?

Мать-настоятельница поджала губы.

Лесть на нее особенно не подействовала, она же не дура! Но ведь от этого негодяя иначе никак не отделаешься. Проще дать ему то, о чем он просит.

Некроманты, этим все сказано! И обойтись без них не получается, и связываться с ними…

Сплошные от них сложности! Вот!

Но… было еще одно «но». Ей очень хотелось поделиться впечатлениями. Очень-очень. А не с кем. Не с сестрами же такое обсуждать? А тут вроде как она и не при делах, она просто расскажет, что спросили. Мать-настоятельница хоть и была властной, умной и жестокой, но женщиной ведь! И ей было попросту любопытно!

– Меня действительно кое-что поразило, – аккуратно подбирала она слова.

– Что именно? – вежливо поинтересовался Амадо. – Ужас на лице покойного?

– Вы… знаете?

– Слышал.

Женщина кивнула.

– Да, это тоже. Во-первых, ужас на лице покойного. Вы же понимаете, мы не пропустим на территорию монастыря заколоченный гроб…

– А кладбище как раз на вашей территории.

– Именно.

Амадо кивнул.

Монашек можно было понять. После шуточки, которую однажды учинили, кстати, трое юных некромантов, все ящики, которые провозят на территорию монастыря, вскрываются в обязательном порядке. А то нашлись… юмористы.

Провезли целых четыре ящика с дохлыми крысами. И придали им некроимпульс.

Крысы и при жизни-то были тварями непринужденными, а уж после смерти и вовсе обнаглели. Такого шороха навели в монастыре, что история на все королевство прогремела.

Некромантов показательно оштрафовали, ну и от учителя два паршивца проблем получили. Но и монастыри урок усвоили.

– Там правда такой ужас? – уточнил Амадо. – Вы его уже похоронили?

– Да. Вы будете вскрывать могилу?

– Нет, не буду, – отмахнулся Амадо. – Ни к чему.

– Там не просто ужас. Мне самой жутко стало. Это перекошенное лицо, этот раскрытый в крике рот…

– Его не могли загримировать?

– Могли, наверное. Но вдова торопилась увезти мужа из столицы… уехать сама?

Амадо привычно побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Торопилась. А почему? А зачем? А что ей мешало в столице?

Или – она знает, кто и что заказал ее супругу? Он это скоро прояснит.

– А что еще вас насторожило, сестра? Раз уж вы сказали: во-первых?

– Страх на его лице. Страх у нее. Она явно что-то знает. И… само тело, что ли?

– Тело? – насторожился снова Амадо. – Чем оно вам не понравилось?

– Мы покойного не обмывали, конечно, все уже было сделано. Но… я видела мертвецов.

– И? – подбодрил Амадо.

– Мне кажется, что на третий день после смерти, даже на четвертый, они выглядят похуже. Особенно если их не бальзамировать.

Амадо забарабанил сильнее.

– Сестра, мне очень надо поговорить с сеньорой Энкарнасьон Марией Гомес.

– Она не спит, – сухо сказала мать-настоятельница. – Я могу предоставить в ваше распоряжение свой кабинет.

Амадо прищурился. Вот дураком он точно не был.

– Сестра, а вы так уверены, что оно вам надо?

– Простите? – «не поняла» мать-настоятельница.

– Это – дело государственной важности, – отбросил огрызки вежливости Амадо. – И я не могу вам гарантировать не то что спокойную, а просто – жизнь, если вы попробуете в нее влезть.

– Вы мне угрожаете?

– Я? Нет, сестра. Я останусь в вашем кабинете, мне несложно. И сделаю вид, что не замечаю слуховых отверстий в стенах. А вот как с этим будете жить вы? Ради этой тайны расстались с жизнью уже минимум три человека, причем одна совершила самоубийство.

Настоятельница поспешно перекрестилась.

– Господи, прости эту грешную душу.

– Вы можете даже присутствовать при нашем разговоре в открытую, что ж вам пылью-то дышать, – добил Риалон. – Но я снимаю с себя всякую ответственность.

Это оказалось последней каплей.

– Поговорите на террасе, – предложила мать-настоятельница.

Амадо склонил голову. И понимая, что сказать что-то стоит, вот просто из благодарности, вульгарно поманил мать-настоятельницу пальцем поближе. И сам перегнулся через стол.

– Сестра, речь идет о перевороте. И незаконной королевской крови. Краже крови…

– Ох!

За такое действительно могли прикончить. Настоятельница оценила. И то, что ей сказали хотя бы в осях, и как сказали – даже если кто-то решит подслушать, тут в двух шагах ничего не разберешь…

– А сеньор Гомес…

– Он кое-что изготовил. И этим воспользовались, чтобы отравить хорошего человека.

– Кошмар! – искренне сказала женщина.

Амадо развел руками.

Да, кошмар, да, ужас… а что вы хотели? Не мы такие, жизнь такая. Где там ваша терраса?

Сеньора Энкарнасьон Мария Гомес была очень, очень усталой. А еще – седой. Хотя по прикидкам Амадо, ей было лет пятьдесят, может, и поменьше. Но – стояла перед ним старуха, разве что на палку не опиралась, а вот горбилась точно так же.

И боялась.

Чего-то она очень боялась, но чего именно?

– Добрый вечер, сеньора, – решительно начал Амадо. – Побеседуем?

– Я вас слушаю, – вздохнула женщина. – Что вам угодно? Мой супруг мертв.

– А дело его рук – живо. Бокалы для тана Ксареса делал именно он. И у меня вопрос. Кто заказал ему повтор?

Сеньора побледнела, да так, что это было заметно даже ночью и на террасе.

– Да… заказали. Сам бы он никогда…

– Кто?

– Вы мне не поверите, молодой человек, – качнула головой сеньора. – Нет, не поверите…

Амадо только вздохнул.

– Вам что-то говорит такое имя? Синэри Ярадан?

Женщина рухнула на колени, словно придавленная им к полу. И – разревелась.

– Нет… не надо! Пожалуйста… оставьте его хоть после смерти в покое!!! УМОЛЯЮ!!!

Амадо плюнул, помог ей подняться и принялся успокаивать. И что за бабы пошли такие нервные? Вот ей-ей, даже та рыжая девчонка реагировала лучше и спокойнее, чем эта женщина. Хотя Феола и была еще ребенком, по мнению Амадо. Но сколько самообладания! Залюбуешься!

А тут что…

Теперь приводи ее часа три подряд в порядок…

Спустя каких-то несчастных два часа Амадо получил ответ на все свои вопросы. Даже и на те, на которые не рассчитывал. И сидел, переваривал.

Потому как сеньор Гомес, известный всей столице мастер работы со стеклом, оказался…

Да!

Мединцем он и оказался!

– Знала, я все знала, – рассказывала сеньора. – И замуж за него выходила – знала, и что? Он же не из тех, которые полностью, он самым краешком. Потому и выжил… хоть и лежал несколько дней в горячке, но выкарабкался, выходила я его. И жили мы несколько лет спокойно. А потом они пришли…

Они.

Да, те самые выжившие мединцы. Они действительно начали собираться в стаю. И решили для себя… что?

– Я не знаю, – вздыхала женщина. – Габриэль тоже не знал, ему это и не надо было. Он говорил, что его дело со стеклом работать, а остальное пусть идет мимо. Для него мастерская была важнее детской.

– А дети у вас есть, сеньора?

– Есть. Двое…

– Вы за них не беспокоитесь?

– Они в Колониях. Мы подумали и отправили их туда. Давно еще, так нам показалось спокойнее. Там их не достанут, это уж точно.

– Почему? Море для мединцев не преграда.

– Потому что там есть шаманы, – даже несколько удивленно ответила сеньора. – Еще когда демоница была в силе, она держалась подальше от Колоний.

– Шаманы? А ЧЕМ они опасны?

– Не знаю. Я из обычных людей, Габриэль старался мне кое-чего не говорить, берег, – сложились в горестную улыбку губы сеньоры.

Амадо поднял брови.

– И вы согласились выйти за него замуж, зная обо всем?

– И что такого? За некромантов замуж выходят, и детей от них рожают… – вольно или невольно сеньора попала не в бровь, а в глаз. – Всяких любят. А я его люблю, понимаете? Вот такого, рассеянного, вдохновенного… и пусть он не совсем человек, он-то меня тоже любит! Любил…

– Любите?

– Любила… люблю. Разве смерть на что-то влияет?

– Я слышал, мединцы не могут любить, – поддержал тему Амадо.

Сеньора качнула головой.

– Могут. Не все, но могут. Кстати, творческие способности при полном слиянии Габриэль бы тоже утратил. Но они остались. И душа у него была живая, человеческая. И я могу надеяться, что мы ТАМ встретимся! Я уеду к детям, но не сейчас. Может, через месяц… сейчас я просто не перенесу дорогу. И я вернусь. А вы… вы сможете ИХ найти?

– Постараемся, – вздохнул Амадо. – Давайте мы с вами побеседуем, авось мне что-то и поможет…

Спустя два часа он устроился на ночлег в келье монастыря. Подтянул повыше одеяло, которое кололось даже через одежду, поправил каменной твердости подушку, вздохнул. А все ж лучше, чем в мобиле, скрючившись и осенью.

Сеньора Гомес рассказала ему очень многое. И то, что знала о мединцах, и остальное. И самое печальное…

Заказчиков ЭТОГО случая она не знала. Она отдала Амадо все рабочие тетради супруга, всю его клиентскую картотеку, все записи. Но найдет ли он там что-то полезное? Кто знает…

Мединцы – или нет?

А если нет, то кто?

И еще… сердце у мужчины было более чем здоровое. Остается вопрос. Какой яд или проклятье может дать гримасу испуга?

Амадо предстояло дать ответ на множество вопросов. Но это завтра, завтра. А сегодня – спать. Уже почти час ночи… ну хоть до третьих петухов подремать, а там опять в столицу. Что за жизнь такая? И ведь не выспится до коронации, а то и потом не выспится.

Амадо поудобнее уложил голову, чтобы шея затекла не слишком сильно, – и мгновенно отключился. Спать! Хоть на гвоздях, но – СПАТЬ!!!

* * *

Эмилио Педро Оливарес шел домой.

Настроение было… пожалуй, оно было средним. Душу грела зарплата, но разум туманили неприятные мысли. И было их много.

И были они…

Неприятные, одним словом.

Но вот и дом. Темные окна, одинокие стены… и давний знакомый, который ждет его, сидя в кресле. Ему темнота не помеха, он и ночью, и днем преотлично видит.

– Оливарес, наконец-то!

– Добрый вечер, сеньор.

– Задерживаешься на работе? Это хорошо, это правильно. Работать вообще полезно… тебе. Ты принес то, о чем мы договорились?

Эмилио вздохнул.

Принес ли он?

Принес. Но…

– Может, вы лучше возьмете деньги? Я получил зарплату.

– И сколько там твоей зарплаты? На пятую часть долга хватит?

Эмилио потупился.

Ну…. Не хватит. Должен он раз в десять больше. И еще неясно, на что придется жить. Но…

– Сеньор, я еще раз прошу вас.

– Бумаги, Оливарес, – в голосе говорящего зазвучали металлические нотки. Резкие, жесткие.

Эмилио вздохнул – и полез в комод.

В конце-то концов, ничего такого он не делает! Это почти и не тайна, эти сведения можно добыть десятком разных способов. Он просто… неудачно попался. Вот и все. Вот и…

За спиной послышался шорох, но повернуться лицом к гостю Эмилио не успел. Он уже ничего не успел. В груди вдруг стало очень холодно и как-то больно. Он опустил глаза вниз – и увидел окровавленное острие кинжала, которое выглядывало из груди.

А потом и его уже видно не было. Были только темнота и тишина.

– Прости, но ты слишком ненадежен. Прижми тебя – и ты все выложишь, – объяснил убийца трупу, как будто Эмилио его слышал. – А то и прижимать не потребуется. Страшная это штука – угрызения совести.

Труп промолчал.

Убийца сунул за пазуху папку, бегло проглядел остальные бумаги – и вышел на улицу. Никто и внимания на него не обратил, идет себе человек по делам, ну и пусть идет.

А труп?

Найдут… когда-нибудь.

Убийца не знал, что найдут его уже утром, а то бы позаботился его спрятать. Но – не знал. Да и что это меняет?

Пошел последний отсчет.