Глава 5
– Кто-кто?
Завтрак в семье Ксаресов – мероприятие крайне протокольное и церемониальное. А еще церемонное и замороченное.
Все спускаются вниз, как положено, одетые в приличествующую случаю одежду, не допускаются никакие халатики или домашние костюмы – это только для своих личных спален.
А пред очи патриарха семейства извольте явиться, как полагается.
Прически – для женщин, выбритые лица для мужчин – тан Ксарес-старший, Патрисио Эудженио Ксарес не терпел бород. Наверное потому, что у него борода не росла.
Он честно старался.
Ах, как хорошо было бы к его седым волосам еще и бороду. Такую, коротенькую, но окладистую, вальяжную… щщщщщас, сказала вредная судьба.
То, что росло на лице у благородного тана, могло порадовать разве что козла. И то неприхотливого. А если так… и ведь что обидно-то? Вот у старшего сына борода была вполне себе симпатичная, и у среднего. А он…
Перебьются!
Ему нельзя – и у них не будет! И усов уж тоже, до кучи!
А если уж посплетничать шепотом, между своими, то и благородную седину… эээээ… неблагородную лысину тан честно маскировал огрызками благородной седины. И закреплял их парикмахерским воском. Каждое утро. Достаточно долго. Не повезло ему. Лысеть благородный тан начал лет семь назад, да так некрасиво, проплешинами… оставалось только скрипеть зубами и покупать у парикмахера накладки. Но кажется, и до париков скоро дело дойдет.
Пока все спускаются, тан Ксарес проглядывает утреннюю газету.
И там-то…
– Отец, ты уже видел? – уточнила одна из дочерей. – Мне кажется, это дети Хулио…
В коротенькой заметке репортер воспел красоту Алисии Катарины, которая прибыла из Колоний, чтобы поискать супруга в метрополии. Разумеется, за приличной юной ританой приглядывает ее брат. Тоже неженатый, девушки, обратите внимание! Такое счастье кому-то достанется!
Молод, красив, неженат, благороден, с деньгами, а главное-то что?
А то!
Свекровь у вас будет в Колониях! Вы – тут, а она вовсе даже там! Вот оно счастье-то!
Светские сплетни, дело совершенно житейское.
Развелся – женился – влюбился – встречается… надо же чем-то заполнять колонку? Надо. Чем Алисия Катарина хуже прочих?
– Хулио, – сдвинул брови патриарх семейства.
О блудном сыне он вспоминать откровенно не любил. И… будем честны!
Вот если бы Хулио разорился, стал калекой, приполз на костылях к родительскому порогу… о, тут бы Патрисио Эудженио покивал с умным видом и вальяжно произнес: я же тебе говорил.
Конечно, помог бы. Но все-таки… приятно осознавать, что ты умный, прозорливый, всеведущий. Противный сын лишил отца такого счастья.
Сын не приполз.
А девушка и юноша на фотографии выглядели его копиями. И были достаточно богато одеты, и улыбались, и явно радовались жизни. Феола и тан Анхель, как сидящие сзади, в объектив не попали, да и репортер упоминал только про тех, о ком его попросил друг Рауль.
И что ты будешь делать? Вот что?
Первым пойти на поклон? Вот еще не хватало!
Послать кого-то из родных? Ну… так можно. Это не в ущерб чести. А кого?
А вот хотя бы и дочь, если уж она рот раскрыла… чего она? Пусть идет и наводит справки, не самому ж патриарху семейства работать? Он свое дело сделал, детей наплодил, пусть теперь они отдуваются!
– Роза, узнай, где живут эти Ксаресы. И надо будет тебе к ним съездить. Если это дети Хулио, что ж. Они наверняка нуждаются в нашей помощи. А если нет… я не хочу, чтобы под моим именем промышляли самозванцы!
Дочь уныло кивнула.
Порученьице…
– Ты чем-то недовольна, Розита Эухения?
– Нет, отец. Я сделаю, как вы пожелаете.
– То-то же, – смягчился патриарх семейства. – Не хотелось бы опять вызывать нотариуса.
А так завтрак проходил очень чинно.
Живые цветы, столовое серебро, подогретые тарелки…
Только вот счастья в глазах ни у кого нет. Но кому интересна эта невесомая категория? Вот если бы деньгами дали…
* * *
Тан Анхель постучался в двери дома Ксаресов с утра. И тут же пригласил явившуюся на завтрак Алисию прогуляться по набережной.
Феола скрипнула зубами (все строго по очереди, вчера Анхель, сегодня она, не так ли, но сделать ничего не успела. Алисия радостно согласилась и отправилась одеваться. Анхель послал Феоле улыбку.
– Надеюсь, тан Ортис не будет разочарован.
– Разумеется, нет. Вы же не меня пригласили, – отозвалась мелкая вредина. – Да я и не пошла бы.
– Как приятно, что вы так со мной единодушны, – оскалился в ответ Анхель, понимая, что перед ним враг. – Я бы и не пригласил.
– Конечно, единодушна. Я тоже не люблю жиголо, – согласилась Феола.
Кто знает, что они бы еще наговорили друг другу, но тут вернулась Алисия. И Анхель повел ее к мобилю, подсчитывая расходы.
Прогулка по набережной – бесплатно. Но какой-нибудь сувенир – не меньше реала. Еще реал на цветочки, еще реалов пять-семь на обед в хорошем ресторане с морепродуктами. Анхель знает такие… м-да. Меньше десяти реалов не получится, а то и все пятнадцать.
Ладно, не стоит скупиться. Это его вклад в будущее…
Феола подумала пару секунд, потом телефонировала тану Ортису, попросив слугу передать весточку хозяину, и отправилась в кабинет к брату.
– Лоуренсио, ты с ума сошел?!
Феола стояла, уперев руки в бока. Разве что скалки наперевес не хватало. Впрочем, Лоуренсио бояться не собирался.
– Чего тебе, Фи?
– Ты зачем отправил Лисси на прогулку с этим гнусным скунсом?
– Придержи язык, Фи!
– Рен, ты просто не видишь. Но твой друг – гадкое существо. Склизкое, как жаба…
Лоуренсио встал из кресла, чтобы посмотреть на сестру сверху вниз.
– Знаешь что, Фи, ты просто наглая сопля!
– Что?! – аж задохнулась девушка.
– То! Твои выходки сходили тебе с рук просто потому, что все боялись Адэхи. А так тебя бы крапивой драть два раза в день! С чего ты решила, что можешь судить о взрослых людях? Что можешь что-то понимать и в чем-то разбираться? Что ты вообще видела, кроме своего острова?
– Нашего острова…
– Неважно! Опыта у тебя нет, ума у тебя тоже пока нет, а с ним и совести, и такта. Еще раз ты скажешь гадость про незнакомого тебе человека, и я сам тебя выпорю! Честное слово! И родителям напишу! Лисси надо выходить замуж, мне невесту подыскивать, а с тобой позора не оберешься! Не можешь язык держать за зубами? Так я научу! Здесь твоего шамана не будет!
Феола презрительно посмотрела на брата.
– Думаешь, мне нужен Адэхи, чтобы с тобой справиться?
Развернутая к Лоуренсио ладошка девушки светилась ровным белым светом.
– Думаю, что со всеми ты не справишься, – жестко ответил брат. – Посидишь на хлебе и воде, так поумнеешь…
Феола прищурилась.
– Я тебе этого не прощу.
– Обойдусь без прощения от малолетней хамки.
– Возьми свои слова обратно, не то пожалеешь.
– Это ты пожалеешь, Фи, если еще раз попробуешь себя так вести. Поняла?
Феола развернулась и хлопнула дверью.
Пожалеет?
Знаешь что, братец… знаешь что… Да просто! ГРРРРРРРР!!!
Феола была не просто в бешенстве. По комнате расхаживал злющий рыжий вихрь. Стулья и столы она, правда, не пинала, но от одной стены до другой передвигалась весьма быстро.
– Гад ползучий!
– Гррррр!
– Прррридурррок!!!
Кого именно она имела в виду? Феола и сама точно не знала. Может, братца-остолопа. Может, склизкую гадость – Анхеля. Но на Анхеля и то злости было меньше. Понятно же, слизняк обязан жрать и пакостничать! Работа у него такая! А вот братец…
Это ж надо быть таким дураком, чтобы всерьез поддаться на уговоры этой сволочи! Еще и к Лисси его подпустить!
Сестра же! Не дай бог влюбится – навеки себе жизнь испортит за таким-то поганцем!
Феола любила своих родных. Но…
Родители слишком любят друг друга. Им кроме них двоих – и плантации, никто не нужен. И ничего не нужно. Такое тоже случается, это надо принимать. Они слишком тесно связаны душами, чтобы детям доставалось многое…
Лоуренсио…
Он хороший и добрый. Но слишком мягкий и податливый. Рядом с хорошими людьми он будет хорошим, рядом с мразью типа Анхеля будет творить зло. И сам того не заметит.
Увы…
Лисси?
Сестра – идеальная ритана. Нежная, милая, добрая, красивая, заботливая… у хорошего мужа ей цены не будет. Но у сволочи типа Анхеля она просто погибнет. Увянет, словно цветок.
Этого допускать нельзя. Ни в коем случае.
А что делать, если брат отказывается ее слушать, да еще и угрожает?
Только одно.
Добыть доказательства того, что Анхель – сволочь, сволочь, СВОЛОЧЬ!!!
Эмммм… ярость закончилась, Феола уселась на кровать и принялась размышлять.
А КАК это можно доказать? Что, Анхель оставит на видном месте записку с красивым текстом: «Лоуренсио дурак, а я его использую»? Феола сильно подозревала, что компроматом этот негодяй не раскидывается. Человек вообще крайне неохотно говорит о себе плохо, а вот этот конкретный человек еще и умен, и осторожен…
И что делать? Заранее сдаться и отдать ему на откуп и глупыша Лоуренсио, и сестренку? Да, Феола младшая, но это совершенно не значит, что она бросит родных на произвол судьбы. Она лучше разбирается в людях, это часть ее дара. Коли на то пошло…
Никто не задумывается, но даже энергия у всех разная. У хорошего человека одна, у подлеца другая, у больного третья… Адэхи ее учил не зря. И вот уж кого Лоуренсио не стоило трепать своим языком.
Ладно.
Простим брата, он глупый. А вот что делать с Анхелем?
Будь это на острове, на плантации, она бы и не задумалась. Там она знала все и всех. Но здесь столица. Здесь она слепа, как новорожденный котенок, а вот Анхель…
Это его игровое поле. Она не сможет незаметно проследить за ним, не сможет собрать сведения, а вот Анхель, если что, она даже не сомневалась – подстроит ей несчастный случай и будет громче всех рыдать на похоронах.
Так не пойдет.
Тереса? Нет, здесь и она не помощница, равно как и Мерседес.
Тан Ортис?
Будем честны, если он что-то и знает про Толедо, то лишь верхушку. Знай он нечто по-настоящему страшное для этого гада, давно бы уже обнародовал, у него это на лице написано.
Так что поговорить с ним можно, но этого будет мало.
Откуда еще можно взять информацию? Найти кого-то и нанять?
Хм… а зачем? Есть такое место, в которое стекаются все сведения. И называется оно – полиция. Надо просто найти подходящего человека, приглядеться – и попросить. А может, и просить не придется. Такие, как Анхель, не смогут жить без нарушения законов. Вот просто – никак. Значит, Феола просто способствует торжеству правосудия.
Только пораньше.
Можно попробовать? Вполне. Дело за малым – осталось найти подходящего полицейского. Кстати, стоит расспросить Мерседес. Ее же должны были допрашивать? Вот, с чего-то надо начинать.
Убить Анхеля?
Феола не задумалась бы. Но пока… пока вроде особо и не за что.
Да, он дружит с братом. Да, он ухаживает за сестрой. Но… и что? Физического вреда он не наносит ни одному, ни второй. Душевных ран не причиняет. А потому и убивать его пока не за что.
Ладно. Пока попробуем через полицию, а убить никогда не поздно. И Феола принялась обдумывать свой план.
* * *
С утра Мерседес отправилась к ювелиру.
И доехала бы она до лавки сеньора Агирре, и предложила бы жемчуг ему, и было бы все гладко и ладно, но… мобили!
Кто не понимает – вся техника подчиняется не законам физики. Вот уж нет!
И даже не законам магии.
Она подчиняется общемировым законам подлости и вредности.
Она решительно ломается в неподходящий момент, она устраивает катастрофы, она летит, когда не надо, и ползет, когда надо лететь. У нее судьба такая. Она создана изводить людей.
Мерседес это ощутила на своем опыте, когда заглох мобиль.
Да, вот так. Прямо посреди улицы.
А в мобиле водитель, она и охранник. И что делать?
Водитель, кстати, является и вторым охранником, и встает выбор. Или Мерседес сейчас остается в мобиле, пока его будут чинить, или покидает мобиль и с одним охранником идет дальше. Благо тут улицы широкие, светлые, белый день на дворе, то есть утро, да и до лавки ювелира – один квартал.
И чего тут идти?
Это она охране и предложила.
Мужчины переглянулись и согласились. Действительно, не трущобы какие и не прибрежный квартал. Здесь можно не опасаться.
Мерседес и не переживала, спокойно шла, когда…
Вот так и бывает в жизни. Ты идешь, человек идет, а потом она ка-ак берет, да ка-ак сталкивает! И лбом по лбу! Чтобы точно увидели.
И прониклись заодно.
Тан Мальдонадо решил наведаться в ювелирный квартал, сам не зная для чего.
Может, зайти к мастеру Агирре. Может, прогуляться.
Может… да и сам бы он на этот вопрос не ответил. И почему вчера рано лег, и почему сегодня рано встал – тоже. Растревожил его душу вчерашний разговор. И сыщик этот…
И Пенья туда же!
Вот как хотите, а на душе у мужчины было решительно неспокойно. Потому и на девушку он не сразу отреагировал, хотя в обычном состоянии успел бы увернуться, и еще даму подхватить…
Не успел.
Искры из глаз, конечно, у него не посыпались. Но налетела Мерседес на него очень сильно. Аж дух выбило.
– Ух, – сказал Херардо Диас, едва не складываясь вдвое.
– Ой, – сказала Мерседес. Тан оказался очень плотным. Оно и неудивительно, эпатаж требует хорошей физической формы. Поди, покачайся на фонаре, если у тебя мышцы, как сопли! Да и дуэли случаются, и много еще чего… поддержал девушку он автоматически. И Мерседес оказалась плотно прижата к белой шелковой рубашке.
– П-простите, – пискнула она.
– Ни за что, – машинально отозвался Мальдонадо. И только спустя несколько секунд пригляделся. И – сменил гнев на милость. Мгновенно, решительно и бесповоротно.
На него смотрела… камея.
Или гемма.
Или…
Такие профили надо на монетах изображать и на медалях. Тогда люди их точно тратить не будут. А то возьмешь в руки реал, а там такая харя… так и хочется его пропить побыстрее. Еще и плюнуть сверху. А на Мерседес так бы и смотрел.
– Сеньорита, вы в порядке? – наконец-то вмешался сопровождающий.
Мальдонадо поднял брови.
– Сеньорита?
– Мерседес Вирджиния Веласкес, – еще тише пискнула Мерседес.
Мужчина был выше ее на полголовы, и такой… смущающий. Ей даже с мальчиками обниматься до сих пор не приходилось. А тут…
– Тан Херардо Диас Мальдонадо, к вашим услугам, сеньорита, – приосанился Херардо.
– Я… – окончательно засмущалась Мерседес. – Простите…
Охранник пока держался рядом, но ничего не предпринимал. А зачем?
Мальдонадо в столице личность известная, но юным девушкам от него ничего не грозит. Вот уж этого не было.
Голым на дереве – было. Эпатажа – хоть лопатой отгребай, пренебрежения к морали и нравственности тоже, и наплевательское отношение к законам.
Но в одном он был непреклонен.
С женщинами – только по добровольному согласию. И только с совершеннолетними. Максимум, что грозило Мерседес – это пара любезных слов, а потом разойдутся в разные стороны.
Так думал охранник. И решительно ошибался.
Речь пошла не о любви. Художник увидел потрясающую натурщицу. И отпустить такое чудо? Когда оно тебе само в руки падает? При всем эпатаже, Мальдонадо был талантлив, а потому…
– Сеньорита, это мне впору умолять о прощении. Хотите на колени встану?
– Нет! – едва не вскрикнула Мерседес.
– Тогда как мне заслужить ваше милосердие? Скажите, вы любите кофе?
– Да…
– Давайте я угощу вас кофе. И безе? Здесь рядом есть совершенно замечательное кафе, мы посидим буквально пятнадцать минут, но я буду знать, что прощен. И вы меня на целый день осчастливите.
Что могла ответить на это Мерседес, которую жизнь совершенно не готовила к таким резким поворотам?
Да только одно.
– Хорошо, тан….
– Вы позволите предложить вам руку? – Херардо Диас согнул локоть, предлагая девушке опереться. И отметил, что руки у нее тоже красивые. Классическая форма кисти, тонкие длинные пальцы, овальные ногти, точеные запястья.
Мерседес не миниатюрная, это другой тип красоты. Но такой притягательный…
– Вы предпочитаете просто безе? Между прочим, у них восхитительно готовят взбитые сливки. Просто невероятно вкусно. Стыдно признаться, но я их обожаю.
– Я тоже, – созналась Мерседес, которой регулярно доставалось за пристрастие к сладкому. А какое тут может быть удовольствие, когда тебе бубнят в ухо: растолстеешь, станешь, как колода, будешь выглядеть, как бочка с салом… Вирджиния была достаточно тонкокостной, не в мать пошла. И пилила Мерседес регулярно, даже не понимая, насколько больно делает своему ребенку. Неужели нельзя было сказать – я тебя буду любить, даже если ты растолстеешь? Но нет. Это Вирджинии и в голову не приходило. – Просто я толстая.
– ВЫ?!
Если бы на голову Мальдонадо полено упало, он бы и тогда так не возмутился. Мерседес хлопнула ресницами. Да, она… и что?
– Вы великолепны! И вам нельзя худеть! Вы нарушите все пропорции и будете выглядеть ужасно! – вознегодовал художник. – Я не знаю, кто говорит вам эти глупости, но во имя искусства – не слушайте бездаря!
Мерседес невольно улыбнулась.
– Тогда я согласна на взбитые сливки, тан Мальдонадо.
– Вот и прекрасно.
Охранник только плечами пожал. Ладно, пока ничего страшного не происходит. Все в порядке.
* * *
Мэр Римата, тан Кампос, не любил собирать совещания.
Вот зачем оно надо?
Приходят все, собираются, отрываются от важных дел, сидят, казенные кресла протирают. Лучше он сам, лично, зайдет к каждому. Тут же как?
Двойная, а то и тройная выгода.
Прогуляться по зданию – раз. Все ножками подвигаться, а не седалище просиживать. Оно полезно.
Послушать, кто и что говорит, посмотреть, кто и чем на рабочих местах занимается – два. Если наивные люди думают, что чиновники сидят и работают… думайте! Тан Кампос никому не намерен мешать заблуждаться. И вообще, с начальственным пинком люди всегда работают лучше.
Дать каждому задание лично, еще и проверить, кто и как понял – три.
Да, вот так. Все продумано и всему отведено свое место.
Но тут – не отвертишься.
– Таны и сеньоры, в ближайшее время нам предстоит весьма и весьма сложное мероприятие. Даже два. Похороны его величества Аурелио Августина. И коронация его величества Хоселиуса Аурелио.
Чиновники переглядывались, вздыхали, поеживались.
Да, вот так… и ничего хорошего. Смена власти – время сложное, тут бы на своем стуле усидеть. А то ведь его величество…
– Тан Кампос? Разрешите вопрос?
– Да, сеньор Черетта?
– Пока неизвестно, его величество будет жить в столице? Или…
– Известно. Его величество также выбрал своей резиденцией Каса Норра. И будет проводить примерно полгода там. – Дружный выдох облегчения. – А полгода – в столице.
Теперь последовал такой же дружный стон.
Ну, отвыкли! Отвыкли за это время от королевского присутствия, расслабились, скажем честно. Аурелио Августин последние лет двадцать жил в Каса Норра, а то и больше. А в столице… это совсем другой протокол, другая ответственность, другое дело…
Другие деньги?
Не без того. Но и должности лишиться становится намного легче. Да и с королем сколько придворных понаедет? Начнут сейчас своих пристраивать, то туда, то сюда…
Тан Кампос поднял руку.
– Это не сразу, таны и сеньоры. Вовсе нет. Королевская резиденция, конечно, не развалена, но ремонт кое-где все равно требуется. И не только ремонт. Его величество Хоселиус Аурелио распорядился начать приводить все в должный порядок, но не спешить. Чтобы к лету спокойно переехать.
Чиновники только порадовались.
Король, который понимает суть и дает время на исправление недостатков, на заметание мусора под коврик – это полезный король. Умный, правильный…
Понятное дело, кто-то свойственников и родственников удачно пристроил, кто-то немножко перепутал личный карман с государственным, кто-то еще что-то.
Дело совершенно житейское. Но влететь может и за это, и за то, и за что-то еще… ой, как может…
Лучше – не нарываться. А до лета можно и дворец в порядок привести, и личные дела….
Тан Кампос смотрел на это с улыбкой. Он отлично понимал, кто и чем дышит. Но… сам, что ли, без греха? То-то и оно…
– Но для начала нам надо провести без малейшей зацепки похороны и коронацию. Это все понимают?
Чиновники наперебой закивали головами. А что тут непонятного? Вроде как идиотов нет?
Если сейчас все пройдет хорошо, они и плюсик в личное дело получат, и полгода спокойствия. А если нет…
Лучше короля все же не злить. Хоселиус Аурелио далеко не ангел. Так-то он тихий, спокойный, и стелет мягко, но спать – жестко будет.
– Начнем с похорон. Давайте по очереди. Храм…
Епископ Тадео чуть склонил голову.
– Тут все в порядке. Храм вычищен и вылизан, усыпальница готова, территорию мои люди вылизали – до блеска!
– Замечательно, – одобрил тан Кампос. – Можно не проверять?
– Можно, – кивнул епископ. – Меня это напрямую касается…
– Я все же приеду с проверкой.
– Буду рад в любое время, тан Кампос. Просто приезжайте, не надо предупреждать о приезде.
Мужчины переглянулись с полным пониманием. Еще бы! Если тан Кампос чего и углядит, он епископу скажет, не станет анонимки подметные строчить. Два хороших человека между собой всегда договорятся.
– Пойдем дальше, по порядку. Итак, дороги. Сеньор Бенедетто?
Дороги, мосты, мостовые, канавы, очистные, это все в ведении мэра города. И он за это отвечает. Украшение города, приведение его в надлежащий вид, обеспечение безопасности, даже больницы…
Тут мэр, конечно, запечалился.
– Очень жаль, что тан Риалон и тан Шальвейн не смогут присутствовать…
– Никак не смогут, – развел руками Серхио Вальдес. – Тан Шальвейн сломал ногу. А тан Риалон сказал, что уехать не сможет. Никак.
Тан Кампос кивнул.
– Будем надеяться, у ританы Лассара все пройдет благополучно. Все же она не девочка, и ребенок не первый…
– Вот потому Эрнесто жену и не оставит.
– Что у вас с преступностью в столице?
Серхио только вздохнул.
Эх, что бы полковнику Лопесу еще поработать? А?
– Крупных преступлений быть не должно, тан Кампос.
– Крупных?
– Бытовуха была и будет всегда. Я распорядился усилить патрули на это время, режим отработан, протокол согласован. К сожалению, не всегда получается так, как мы желаем.
– Что именно не получается? – уточнил тан Кампос.
– Вот, к примеру, дело Веласкесов. Сами понимаете, за три дня его не раскроешь…
Мэр кивнул.
– Ладно. Это я понимаю, и требовать не буду. Но если что… Вальдес, я постараюсь вас прикрыть, но что скажет король?
– Что мы не шьем дела, а тщательно расследуем каждый случай, – отмахнулся Вальдес. – Тан Кампос, по крупняку мы договорились. А мелочь… кошельки срезать будут всегда, в такие дни даже и побольше обычного. И остальное тоже…
Мэр только кивнул. Он все это понимал. И будет прикрывать Вальдеса. Но если вопрос встанет так: чья тут шкура первой на просушку… тогда уж прости, друг. Своя – она ближе к телу. И хозяину дороже.
Согласования, проработки, разъяснения…
Через два дня прибудет кортеж с гробом, а тут…
Времени всегда для чего-то не хватает. Привычка у него такая, у времени…
– Вальдес, задержись.
Чиновники выходили один за одним, не оглядываясь. Серхио пересел поближе к мэру.
– Что не так, Карлос?
Наедине они разговаривали «без чинов». Давно уже подружились, давно уже нашли общий язык, и семьями тоже дружат. Но это наедине. При посторонних надо соблюдать субординацию.
– Не знаю, Вальдес. Но мне неспокойно.
– Предчувствие? Или что?
– Вот убивай – не знаю. Но душа не на месте.
Как человек, который долгое время приятельствует с некромантом, Серхио не стал посмеиваться над тонкими материями.
– Я понимаю. Я поговорю со всеми…
– Я буду тебе очень признателен, Вальдес. Даже не представляю, чего опасаться, но… свербит!
– Значит – всего, – твердо решил Вальдес. – Справимся. У меня есть желание получить еще одну звездочку.
– Хочешь уйти в отставку генералом?
– Хочу.
– Законное желание. Я правда не знаю, чего опасаться. Вроде бы и все, как всегда, но… понимаешь, чудятся какие-то глупости. Кажется, наверное.
– Кажется?
– Пойдем ко мне в кабинет? Чего тут сидеть?
Вальдес кивнул. Действительно, чего? А к предчувствиям он относился очень серьезно. Это ведь не просто так, это мы просто чего-то не осознали. А оно есть. И покоя не дает…
В кабинете тан Кампос вопросительно поглядел на друга.
– Коньячку? Или еще чего?
– Кофе, – выбрал Серхио. Не хотелось ему ничего спиртного, ну его… и так голова, как чугунная от всего. А расслабишься, еще и гудеть будет.
Кофе и только кофе. И покрепче.
– Вот, пожалуйста, – неожиданно расстроился тан Кампос. – И ведь говорил же…
– Что случилось? – не понял Серхио.
О маленькой привычке мэра пить только собственноручно сваренный кофе знали немногие. Большинство было уверено, что мэр и по этому поводу гоняет своего секретаря.
Ну и гоняет, дело-то житейское.
А вот Серхио знал.
И что у мэра есть запас кофейных зерен, и маленькая ручная мельничка, и… сам он варит. И сам процесс контролирует, и кофе получается великолепный.
– Просил же в мой шкаф не лезть, – раздосадованно ответил Карлос. – Уборщица знает, что я тут порядок навожу сам. Даже пыль лично протираю. И все равно… вот чего она чашки повернула?
– Чашки повернула?
Карлос Мануэль Кампос даже чуточку смутился.
– Я понимаю, это смешно. Но мне так удобнее брать их с полки. Левой рукой. Вот они и стоят ручками налево… обычно. А сейчас направо.
– Минутку! – У Серхио профессионализм аж взвыл благим матом.
Уборщица?
Да где вы видели такую уборщицу, чтобы сама себе лишней работы искала? Еще и такой, о которой ее не просили? Даже вовсе наоборот?
Такого не бывает!
Он подошел к мэру посмотрел в чистенькое нутро шкафчика…
Вот и тряпочка для пыли лежит. Что характерно – чистенькая.
– Что именно не так?
– Просто повернуты чашки. Наверное, она пыль вытирала, да и сдвинула.
– Наверное-наверное, – пробормотал Серхио. – Карлос, а тебя не затруднит вызвать ее, да и спросить? Прямо сейчас? При мне?
– Зачем? – искренне удивился мэр.
– А вот затем.
Тут уж начало доходить и от далекого от сыскных дел тана Кампоса.
– Ты подозреваешь…
– Я не хочу просто подозревать. Вызови, а? А я пока телефонирую Карраско.
Тан Кампос молча кивнул и пошел к двери. Звать уборщицу.
Стоит ли объяснять, что та резко все отрицала? Не убирала она! Не лазила в шкафчик! И не просила никого. И…
Это – НЕ ОНА!
Точка!
Серхио поглядел на это, да и телефонировал Хавьеру Карраско. Правда, для него оказалось сюрпризом прибытие некроманта совместно с Амадо Риалоном. Но тут все было просто.
Где нашли, там и оповестили. А были как раз они оба в кабинете Риалона.
Вот тот и воспользовался случаем. Все одно с мэром побеседовать придется. Лучше уж он сам придет, да в неформальной обстановке, чем через всех секретарей ломиться. Себя ценить надо и не тратить время на бюрократию.
* * *
– Спасибо! Так вкусно!
Эллора сунула в рот леденец на палочке. Молодой человек рядом с ней улыбнулся.
Подруга ему нравилась.
Не слишком красивая, неглупая, порядочная, работает на таможне, говорят о ней все только уважительно.
Да и семья хорошая. Мать ее воспитывает одна, так бывает. Море частенько берет свою дань. Вот и отец Эллоры канул в пучину.
Кармело Луна Эскобар все-все разузнал, прежде чем начать ухаживать за девушкой. А то как же!
Он тоже в порту работает! И не абы кем! Он младший помощник у самого старшего таможенника! Может, и до старшего помощника через пару лет дослужится, а там и выше пойдет?
Может, еще как может…
Но для этого надо быть безупречным. И по службе, и… да, в личной жизни – тоже.
Не заводить любовниц, тем паче непроверенных. Не гулять направо и налево, не играть в карты, не…
Вы знаете, сколько искушений в столице есть для молодого человека? Ой, много…
А как душевно ловят на эти искушения людей преступники? Уверяю вас, еще веселее. Могут и шулера подставить, и девку подложить, и… да что угодно могут! А потом придется отрабатывать…
Кармело этого не хотелось. Он человек серьезный, у него и стремления самые что ни на есть серьезные. Должность хорошую занять, семью завести… а вот тут начинаются проблемы.
Работай он где-то в другом месте! Не на таможне!
Но!
Он – сеньор. Не тан. Максимум, что он выслужит – личное дворянство. И то очень уж не факт. Кто и за всю жизнь такого не сделает… отсюда вывод. Ни одна ритана на него и не поглядит. Разве что вовсе уж из бедных, от полной безнадежности, но… оно ему нужно? Чужие долги на себя вешать?
Или чужие беды… нет-нет, Кармело – умный, он так не поступит! Ему такое ни к чему…
Идем дальше. Дочери купцов.
Сразу – отпадает.
Не то чтобы Кармело был сильно против купеческого дела. Вовсе даже нет, приятно, когда у твоей жены родня с деньгами. Но… купцы же! Наверняка начнутся какие-нибудь просьбы, уговоры, а то и угрозы… сталкивался он с таким. Вон, у друга теща хуже гидры, тесть тоже… закрыл парень глаза на контрабанду – и в десять минут вылетел из таможни. Понятно, на улице не остался, штраф заплатил, да и работает у тестя. Но зачем такая судьба?
Нет-нет, Кармело это не предлагать! Обойдемся!
Интеллигенция? То есть студентки и околонаучная среда? Тут Кармело тем более был против. Вы что! Ему жена нужна послушная! А эти вольнодумки… ну их! И сами чего ляпнут, и мужа подведут… это тоже кому другому. Он обойдется!
Рабочий класс?
Дочки рыбаков, столяров, ткачей и прочего… тем паче – крестьян, вообще Кармело не рассматривались. Вот еще!
Зачем ему это быдло?
Они же тупые! О чем с ними говорить-то можно? Просто – о чем? Или чтобы тесть с тещей его поучали!
ЕГО!
Смешно подумать даже!
Нет, такое ему не надо!
И что у нас остается в сухом остатке?
Умная девушка из простой семьи, желательно без высшего образования, не слишком богатая, но и без проблем и долгов, да, и семью хорошо бы поменьше, чтобы не обременяли Кармело своей глупостью… чтобы слушалась его, умела себя вести, одеваться, воспитывать детей, не ляпала глупостей…
Говорите, такое чудо не найти? Это вам не найти! А Кармело в свою удачу твердо верил. Вот он искал – и он нашел!
Эллора подходила по всем параметрам. Даже семья… ладно уж! Одну тещу он потерпит, тем более что Лидия была чрезвычайно мила и интеллигентна.
Эллора тоже работала в порту, переписчицей, была достаточно миленькой, чтобы Кармело мог обратить на нее свое внимание, но недостаточно красивой, чтобы начать ее ревновать.
Умна? Да, но о вольнодумстве и речи не идет. Дом, дети, семья… тут все будет в порядке. Так что Кармело начал ухаживания и не прогадал. Он водил Эллору по столице, показывал ей достопримечательности… в кафе, правда, не водил. Зарплата не позволяла, да и не знал он еще… вот решит он искать себе кого-то другого – и что? А на Эллору тратиться будет?
И вообще, она уже получила свой главный приз.
Кармело!
Зачем ей нужно что-то еще?
Одеваться умеет, глупостей не ляпает… пожалуй, Кармело к зиме сделает ей предложение. Вот, на святочные гуляния как раз и сделает. Женщины такое любят, а мужчины… а эта романтика обходится им практически бесплатно. Всю обстановку за них создадут городские власти.
И горки, и санки, и венки омелы… да много чего.
Согласится Эллора, там можно будет и дальше думать. Весной пожениться, съездить на недельку куда-нибудь, где не слишком дорого. Кармело комнату снимает, но у матери Эллоры свой дом на побережье. Вот его можно продать, добавить денег и купить что-нибудь в городе. Поближе к работе, к примеру. А там и дети пойдут, и мать сможет помогать Эллоре… все при деле. А уж на семью-то Кармело заработает.
Может, и без особой роскоши, ну так всему свое время! Вот лет через десять-двадцать…
И мужчина принялся расписывать девушке, какое у него блистательное будущее.
Эллора слушала, кивала, поддакивала.
И никто, никто не видел, как крепко она вцепилась зубами в леденец. Так она точно промолчит. А если рот откроет…
Хорошо, что леденец сладкий, а то аж скулы сводит от занудства. Но у девушки были свои причины встречаться с Кармело Луна Эскобаром.
Да, дорогой. И это дерево очень красивое. Безусловно, ты прав…
А Кармело в этом и так не сомневался.
* * *
Хавьер за работу взялся сразу.
Хоть и не любили Карраско, хоть и сами Карраско относились к людям не слишком хорошо, но свое дело некромант знал. И на отлично.
Первым делом снял аурные следы со шкафчика, подумал, покачал головой.
– Только ваши, тан Кампос.
– Ну… да. А что?
– И только сегодняшние. Кто бы к нему ни прикасался, свой след он стер.
– Та-ак, – не понравилось это мэру. Зачем стирают отпечатки пальцев, он знал. Надо полагать, аурный след тоже стирают не только ради чистоты эфира?
Хавьер тут же принялся проверять остальное. И не слишком удивился, когда попавшие под заклинание чашки засветились неприятным зеленоватым светом.
– Замечательно. Проклятье налицо.
– Проклятье?
– Не сильное, – пригляделся Хавьер. – Так… что тут у нас? – руками он чашку предусмотрительно не брал. Не хотелось следы стереть. – У нас тут «Взгляд из бездны», но слабенький, не выше второго…
– А для всех? – рыкнул градоправитель.
Серхио и Амадо переглянулись. Они-то отлично знали, о чем речь идет, и Вальдес взял на себя разъяснения.
– Тан Кампос, «Взгляд из бездны» проклятие, которое можно регулировать. Если максимально вложенная в него сила заставит человека достаточно мучительно умереть… и спасти не успеют, это больно, но очень быстро, то минимальный уровень, который обнаружил Хавьер, заставит вас просто поболеть. Может, дней десять. Тошнота, головокружение, кошмары, обмороки… обязанности свои вы выполнять не сможете. Наверное.
– Смогу, – огрызнулся градоправитель.
– Упав в обморок прямо перед королем? Через десять дней все бы развеялось.
– Или нет? – Амадо настороженно приглядывался к чему-то. Кофе? Сахар? – Карраско, кинь определение на яды. Сможешь?
Хавьер недобро сверкнул на следователя глазами, но послушался. Некроманты и такое могут, яд ведь причина смерти, считай, их поле.
Сахарница тоже засветилась зеленоватым.
– И что там хорошего?
– Водоросль.
– Че-го?
– То-го, – передразнил Риалона некромант. – Есть такая, если рыба или моллюск ее сожрет, станет… нехорошим для человека.
– А человек?
– Не умрет. Но заболеет[6].
– Для верности?
– Да, наверное, – прикинул Хавьер. – Проклятие активизируется, когда человек пьет из этой чашки… этих чашек. Плюс водоросли… ты их как почуял?
Амадо пожал плечами.
– Мне показалось, что оттенок у сахара не такой. Но я думал – показалось.
– Хорошее у тебя зрение, – проворчал Вальдес.
Амадо пожал плечами.
– Не жалуюсь.
После того, как он побывал в плену, тогда, на грани жизни и смерти, что-то в нем все же поменялось. Чувствительность, что ли, появилась обостренная? Сам иногда не мог ответить. Но к примеру, когда Альба на ужине у знакомых отравилась рыбой, Амадо и сам ее не ел, и Альбу отговаривал. Вот не нравилась она ему. Хотя рыбу-меч не каждый день попробуешь, и даже не каждый год.
И с другими продуктами так иногда получалось.
Вот и сейчас он смотрел на кристаллики сахара и знал, что ему этого НЕ ХОЧЕТСЯ! Совершенно. Никак.
Только если привяжут и силком накормят.
Тан Кампос уселся за стол и обхватил голову руками.
– И что мы имеем? Кого-то, кто прошел в мой кабинет, наложил заклинание на чашки…
– Нет, – отрезал Хавьер.
– Нет?
– Мэрия обвешана талисманами и сигналками. Применение здесь некромантии заставит насторожиться всех храмовников в радиусе мили. Так что чашки взяли, вынесли, заменив на другие, подсыпали вам яд и ушли. И были они здесь минимум два раза.
– Почему?
– Потому что, тан Кампос, ваши чашки сначала надо было увидеть и подобрать такие же.
– Мои – уникальны. Я их лично заказывал у Габриэля Маркоса Гомеса.
– Адрес, пожалуйста. – Амадо уже приготовил блокнот. – А еще – кто убирает в кабинете, у кого есть ключи, кто был у вас в последние несколько дней…
– Издеваешься?
– Тан Кампос, убить вас не хотели. А вот вывести из строя – с гарантией.
– Хотя и странно, но согласен, – кивнул Хавьер.
– Странно?
– Наложили бы «Взгляд» третьего уровня… и яда не надо. С гарантией бы свалился.
– Карраско, третий уровень почуять легче. Сам подумай, те же сигналки.
Хавьер сверкнул глазами на Амадо, но промолчал. Зато не удержался Серхио.
– А яд?
– То же самое. Лечить бы стали, мигом бы обнаружили. А вот эту дрянь… это и рыбки можно неудачно покушать. Стечение обстоятельств – вот и все. Но дней десять, а то и больше вы, тан Кампос, были бы недееспособны.
– Осталось понять, кому и зачем это нужно, – вздохнул мэр. – Я так, навскидку вижу два варианта. Либо кто-то хочет занять мое место… я попадаю в больницу, а кто-то перехватывает вожжи и как следует прогибается перед королем. А потом и на мое место лезет.
– Хороший вариант, я тоже о нем подумал, – согласился Амадо. – А второй?
– Хуже. Должно случиться что-то такое, чему я бы помешал, а кто-то другой не станет. А спишут потом на меня.
– Могут даже не списывать, – отмахнулся Амадо. – Но да, согласен. Или в плюс, или в минус. Или кто-то хочет вас подсидеть, или кто-то хочет крупно напакостить. Осталось выяснить, что именно…
Хавьер кашлянул.
– Да? – повернулся к нему Амадо.
– Знаю, – некромант впервые выглядел смущенным. – Понимаю, что глупости. Но… вот у меня полное ощущение, что проклятие на ту женщину в больнице – и на эти чашки накладывал один и тот же человек. Некромант. И тоже… мне кажется, что через артефакт. Доказательств у меня нет, кроме чутья, но вот ощущение – такое.
Амадо с ним спорить и не подумал.
– Отец говорил, что Карраско отлично учат.
Правда, потом добавлял: хоть и сволочи. Но вторую часть высказывания Амадо просто опустил в интересах дела. Хавьер поднял брови.
– Он это признал?
– Он же учился у старого Карраско… чего удивительного? Друга надо уважать, а врага тем более.
Хавьер кивнул. Ладно-ладно, он был в курсе той старой истории. Тетка Сарита рассказала. Когда узнала, что он смог устроиться в столицу, сама, лично, приехала к нему и рассказала. И про мужа, и про его дела, и про Риалона. Работать-то Хавьеру предстояло под его началом.
Нельзя сказать, что это добавило молодому Карраско симпатии к Эрнесто. Больше всех мы не любим тех, перед кем провинились. Но…
Было ведь! И слов из песни не выкинешь.
– Оставим историю в стороне, – вмешался Вальдес. – А нечего тут припоминать друг другу… работать надо!.. Вы мне сейчас хотите сказать, что Веласкесы и это – связаны?
Хавьер пожал плечами.
– Хочу. Говорю.
– Кто такие эти Веласкесы? – сдвинул брови тан Кампос.
Амадо замер.
Помотал головой, словно пьяная лошадь.
– Кто такие Веласкесы, кто такие…
Хавьер открыл было рот, но получил от Серхио «добрый» взгляд – и закрыл рот обратно. Мэр тоже промолчал. Разницу между идиотизмом – и осенившей человека идеей… может, и безумной, но вполне рабочей, он понимал. Управленец же…
Амадо тряхнул головой.
– Тан Вальдес, тан Кампос, а правда? Кто такие Веласкесы?
– Купец…
– Да нет же… я пообщался с матерью Вирджинии Веласкес. Она странная… неправильная, если хотите. Кто она? Откуда? Кто отец Вирджинии?
Серхио хмыкнул.
– Слушай, а вопрос правильный. Я его как-то не задавал, не пришлось к делу. Но и правда?
– Я видел детей Вирджинии. Я видел ее саму. Я видел ее мать. Они не похожи. Мать не такая, значит, и дочь и внуки пошли в отца. И они красивые. Моряк? Может быть, но как-то мне странно, – продолжил свою мысль Амадо. – Карраско, ты сможешь?
– Взять кровь у Вирджинии и ее детей? Могу. И что ты хочешь?
– Воззвать к духам родных. И посмотреть, кто отзовется.
Пусть Амадо и не был некромантом, но теорию он знал на «отлично».
Хавьер задумался.
– Если отец Вирджинии умер давно, он может не прийти. Лет за десять я ручаюсь, но вряд ли больше.
– Вот как хочешь, но у меня есть подозрение, что там нечисто, – вздохнул Амадо. – Попробуешь?
– Попробую. Сегодня же ночью.
Амадо кивнул.
– Вот и отлично. Дальше будем думать, когда что-то прояснится. А я пока схожу к сеньору Гомесу, узнаю, кому он делал чашки.
Хавьер подумал пару минут, потом снял с шеи кулон на серебряной цепочке. Обсидиановый кристалл в форме лезвия меча, оправленный в серебро так, что получался небольшой клинок, маслянисто поблескивал.
– Тан Кампос, я хочу, чтобы вы сейчас уделили мне около часа времени.
– Час времени?
– Да. Я сейчас настрою кулон на вас. Мы не знаем, кому можно доверять, но клинок подаст сигнал опасности. Будет покалывать, если рядом окажется обработанный некромантом предмет или какая-то пища, вода…
Тан Кампос кивнул.
– Согласен. Это надо.
– Вот и отлично, – согласился Вальдес. – А я, пожалуй, схожу к Наталии. Поговорю с ней как давний приятель…
– Защита есть? – озаботился Амадо.
– Есть. Твой отец делал.
Амадо кивнул. И даже не сомневался, что Тони ему помогла. С вещами у некромантки было определенное сродство, она отлично чувствовала, что и кому подойдет.
– Если получится, постарайтесь принести какую-то частичку сеньоры… как ее?
– Наталия Марина Арандо, – машинально ответил Серхио. – Постараюсь. Если что – ношеная вещь подойдет?
– Что получится, то и принесите. Попробуем и с ее вещами, – согласился Хавьер. – Тогда сейчас, тан Кампос, я занимаюсь вами, потом в больницу и к себе в лабораторию.
– Я к сеньору Гомесу, потом буду дальше копать, – кивнул Амадо.
– Поддержу компанию. Поеду к Наталии, а дальше будет видно, – согласился Серхио.
Мэр оглядел всех смеющимися глазами и подвел начальственный вердикт:
– Работаем, таны, работаем!
А что? Надо же вдохновлять людей на трудовые подвиги?
* * *
Мерседес и сама не поняла, как согласилась позировать для портрета. Наверное, потому, что набросок, который сделал тан Мальдонадо, ей ужасно понравился. На салфетке была такая красавица…
Она в жизни не такая.
И то, что говорит тан, он, конечно, из вежливости. Но приятно ведь!
И к сеньору Агирре тан Мальдонадо ее лично проводил. И даже попросил о пятиминутной беседе. Хотел лично извиниться, чтобы Мерседес не ругали за опоздание.
Девушка поблагодарила великодушного тана и отправилась для начала к столу. Ей предстояло посмотреть свои же рисунки, только с дополнениями и исправлениями. А потом – справочники.
Да, это все не так просто. Переписать таблицы совместимости тех же камней и металлов, разобраться в особенностях огранки, знать температуры плавления…
Теория и только теория. Для начала. И только потом практика, когда мастер убедится, что ты не напортишь и не ошибешься. И сначала – под его приглядом.
Это вам не кирпичи класть, хотя и те жалко. Но кирпичей много, и стоят они всяко уж дешевле золота и бриллиантов. Ювелиру лучше не ошибаться. Или – для чего и нужно знать очень и очень многое – грамотно скрывать свои огрехи.
Мерседес уткнулась в книжки, а два мастера уединились в кабинете. Причем Гильермо Агирре смотрел на собеседника без всякой симпатии.
– Что вам угодно, тан?
Увы, сеньор Агирре очень не любил тана Мальдонадо. Не любил – и все тут.
Если копнуть глубже… Мальдонадо, конечно, был эпатажным, наглым, противным и вообще сволочью редкостной, но талант у него был недюжинным. Даже невероятным.
А вот сеньор Агирре, при всей своей добропорядочности, был ремесленником. Хорошим, умным, грамотным, но ремесленником. Кто-то летает, кто-то ходит по земле. В мире необходимы и те, и другие, но… как иногда бывает обидно лишенным крыльев!
– Ничего особенного. Я буду приходить каждый день, делать наброски. И прошу не сообщать об этом родным девушки.
– Вы не слишком многого хотите, тан?
Мальдонадо прищурился.
– Нет. Девочка – прелесть, и заслуживает, чтобы ей восхищались.
Гильермо Агирре сдвинул брови.
– Почему бы вам не попросить ее родных, пусть разрешат ей позировать?
– Потому что не разрешат, – отмахнулся Мальдонадо. – У меня нет плохих намерений, но доказывать это зашоренным идиотам я не стану. Больше времени убью, чем пользы добьюсь.
– Они не идиоты.
– Я поговорил с девочкой. Она умненькая, но это книжный ум. Ее развивали, но с жизнью она совершенно незнакома. Она либо сидела дома, либо везде ходила с мамой или папой, со слугами. Это – нормально?
– Хм-м, – таких подробностей Гильермо не знал.
– Она обычная сеньорита. Не ритана. Ее семья не из богатых и знатных. И такой подход? Чтобы девочка даже не знала, сколько на рынке осьминоги стоят? Напоминаю – не ритана!
– Я не знаю, – развел руками Гильермо. – ее бабушка не говорила.
– Она могла и не задумываться об этом. Для девочки все было в порядке, никто не жаловался, а бабушка и дедушка, надо полагать, не расспрашивали детей – настолько внимательно. Ее же не били, не ругали, не морили голодом. А клетка не душит, если ты в ней и родился.
Гильермо только вздохнул.
– Мальдонадо, я вас официально предупреждаю…
– А я еще раз повторяю – мне нужна девушка как натурщица. Вы сами на нее поглядите, Агирре. Она же великолепна!
Мальдонадо осознавал, что можно пригрозить, надавить… а зачем? Проще – договориться по-хорошему. Не всегда, но сейчас и можно, и нужно. Меньше времени потратится, да и палки в колеса вставлять не будут.
– Под присмотром, – сдался Агирре.
– Понятное дело. Вы будете учить, я рисовать. Вот и все. Может, разговаривать. Девочка будет свободнее и спокойнее…
Гильермо сдался и махнул рукой.
Ладно уж…
Все он понимал, в том числе и то, что Мальдонадо не произнес. Может, может тан организовать ему неприятности. Запросто. Так зачем нарываться?
Ладно уж.
Пусть порисует, да и убирается ко всем демонам подземелья. Потерпит мастер дней десять-пятнадцать. Главное, поговорить с самой Мерседес, чтобы та не говорила лишнего.
Мерседес встретила мастера Агирре робкой улыбкой.
– Мастер, простите, что я опоздала.
– Ничего страшного, Мерседес. Надеюсь только, впредь это не повторится.
– Так получилось, – смутилась Мерседес. – Я… тан Мальдонадо сказал, что из меня получится хорошая натурщица.
– Безусловно. Но вы сами понимаете, Мерседес, что репутация у тана Мальдонадо… сложная.
Мерседес кивнула. Имя тана гремело по всему Римату, не захочешь – услышишь.
– Поэтому все ваши сеансы будут проходить только здесь. И только в чьем-то присутствии. Вы согласны с этим?
– Да, сеньор Агирре. А…
– И вашим родным я пока ничего не скажу. Вы об этом хотели попросить?
– Да, мастер Агирре. Мне кажется, они будут против.
Не кажется. Но и запрещать мастер Агирре не собирался. Вальдес… да, он может доставить неприятности. Немного. Может быть. Потом.
А вот Мальдонадо – этот по мелочам не работает. И проблем будет много, сейчас и разнообразных. В этом мастер был уверен.
– Я никому и ничего не скажу. Но надеюсь, Мерседес, что и вы понимаете необходимость молчания.
– Да, мастер. А еще… я хотела с вами поговорить.
– О чем?
– У моей подруги есть немного жемчуга, который она хочет продать. И я тут эскиз нарисовала… может, вам понравится?
На рисунке было изображено невесомое кружево из жемчуга. Изящное, легкое, воздушное – идеальное украшение для невесты. Розетки, нити между ними, сочетание жемчужин…
– Восхитительно.
– А вот жемчуг, – выставила шкатулку Мерседес.
Мастер достал кусок белого бархата и принялся выкладывать на него жемчужины, поворачивая, оценивая цвет, форму, разделяя их по отделениям в специальной коробочке.
Проверил на подлинность, поискал дефекты.
– Восхитительно… и сколько она хочет за эту прелесть?
Цены на украшения Мерседес знала. Тереса вчера просветила, да и Феола согласилась. Вот и назвала, чуть выше рыночной. Потом немного уступила.
Мастер Агирре помялся, но согласился. Мерседес довольно улыбнулась.
В результате на руках у Феолы будет достаточно крупная сумма денег. На дом в столице, конечно, не хватит, но на мобиль – вполне. Или даже два мобиля. Впрочем, Мерседес не завидовала.
Дружба же…
И кстати, для своих жемчужин она уже тоже придумала дизайн украшения. Получится красиво – и на каждый день. Когда-нибудь она сама его сделает…
* * *
– Как умер?! – искренне удивился Амадо.
– А вот так. Умер он. И не ходите сюда больше, хозяйка дом продает, сама уехала.
Попытка слуги выставить следователя из дома закончилась предсказуемой неудачей. Амадо уперся так, что его бы и мобиль не вытащил из прихожей.
– Когда умер? Куда уехала?
– Когда-когда… – слуга попробовал заворчать, но Амадо не был настроен на потакание чужим слабостям.
– Побеседуем в участке? Через трое суток? Я имею право вас задержать.
Слуга скрипнул зубами, но подчинился.
– Ладно… умер четыре дня назад. С лестницы упал и шею свернул. А хозяйка его тело повезла хоронить в монастырь святой Клариче, там и задержится, помолиться за упокойника.
– Ты давно у них работаешь?
– Нет, тан Риалон. Месяца три.
– Мастер Гомес просто упал с лестницы? Он пьяным был в хлам?
– Нет. Не было за ним такого.
– У него голова кружилась? Сердце шалило?
– Тоже вроде как нет…
– Тогда с чего он упал? Решил, что умеет летать?
Иронию слуга понял и насупился.
– Вы бы тан, того… повежливее. Не бывало у него ничего такого, с чего уж он упал – не знаю. Разве что…
– Что?
– Лицо у него было испуганное. Гримера хозяйка приглашала, так тот ворчал про судороги и что-то еще такое…
– Ага, – кивнул Амадо. – Испуг… так и запишем. А хозяйка? Он испугался, она – нет?
– У хозяйки проблемы со сном были, она снотворное всегда принимала, тан. Проснулась – мужа нет рядом. Пошла вниз, ну и… нашла.
– Ясненько, – протянул Амадо. – Хорошо. Говоришь, монастырь святой Клариче?
– Вроде как туда вещи отправляли.
Амадо попрощался и отправился к выходу. Монастырь этот не так далеко от столицы. Доедет. Три часа туда, три обратно. Надо только жене телефонировать, чтобы не ждала. Вернется он или ночью, или, что вероятнее, завтра утром.
* * *
Три девушки сидели в кафе. Феола и Тереса располагали собой более свободно, а Мерседес пришлось потихоньку удрать из дома. Ненадолго. Через калитку для прислуги.
И вовсе это даже не безрассудство. Просто – ну кто ее там будет искать и ждать, особенно если все происходит спонтанно? Да никто!
Платье попроще надела, волосы прикрыла, вышла через калитку – и в кафе. Благо то совсем рядом с домом дедушки. А там и подруги ждут, и обратно ее Феола обещала проводить. Так что любому врагу не поздоровится.
Мерседес наслаждалась взбитыми сливками, Феола грызла безе, Тереса заказала себе любимый мармелад. Добавьте к этому ледяную фруктовую воду – осенний день выдался жарким, и получится картина полного счастья.
– Фи, вот твои деньги, – отдала кошелек Мерседес. И видя, что подруга собирается отсчитать несколько монет, качнула головой. – Я свой процент уже взяла, там бумажка с расчетами.
Феола кивнула.
– Хорошо. Спасибо, Мерче.
– А я столько всего узнала, – похвасталась Тереса. – Мне некромант все рассказал.
– Некромант? – ахнула более трусливая Мерседес.
– Да, – кивнула Тереса. – Вот, послушайте…
Девушки честно выслушали. Подумали.
Потом Феола потерла лоб – и сформулировала идею:
– Мерче, тебе не кажется, что твоим родителям было сделано какое-то предложение, которое они решительно отклонили? После этого твоего отца убивают, мать попадает или в тюрьму, или в больницу, а бабушка и дед… они тебя так не охраняют. Верно же?
– Ну… да.
– Ты сама говорила. У вас дома и решетки на окнах, и замки магические, и сигнализация… зачем?
– Мама очень боится… ее в детстве напугали…
– В детстве? Или она знала, ЧЕГО надо бояться? Знает?
Мерседес задумалась.
– Она молчит. Как я у нее спрошу?
– У нее – никак. Кто может еще что-то знать?
– Моя бабушка? Со стороны матери? Но мы с ней практически не общаемся…
– Может, стоит пообщаться? – Вскинула брови Феола.
– Когда?
– Да хоть сейчас, – пожала плечами девушка. – Возьмем мобиль и поедем?
Мерседес решительно кивнула головой.
– Согласна. Треси, ты с нами?
– Неужели вы думаете, что я это пропущу? Мне тоже интересно!
Девушки обменялись улыбками. Интересно…
Главная движущая сила дружбы – общий интерес.
Феола тряхнула волосами, связанными в рыжий хвост, и подозвала официанта.
– Счет, пожалуйста. И найдите для нас мобиль.
* * *
Тан Серхио Мария Вальдес смирно стоял у калитки и ждал хозяйку. И принципиально не заметил, как нахмурилась Наталия. Гость ей точно не понравился.
– Что вам угодно, тан?
– Здравствуйте, сеньора Арандо. Вы позволите зайти? Не хочу обсуждать наши дела на улице.
– У нас нет никаких дел, – нахмурилась сеньора.
– Ошибаетесь, – чуть понизил голос Серхио. – Дело об убийстве вашего зятя находится в моем департаменте.
Показалось Вальдесу? Да нет, не та работа, чтобы что-то казалось. Чай, не гадалка в шатре на ярмарке. Но… Наталия Арандо словно бы чуточку расслабилась. Она ожидала другого?
А чего? Что такого мог сказать Серхио, что убийство зятя стало пустяком? Или более предпочтительной темой для разговора?
Выясним и разберемся…
В доме сеньора Арандо уселась в кресло, показывая, что угощать гостя не намерена. Показала Серхио на соседнее.
– Располагайтесь, тан. Итак?
– Я хотел бы поговорить с вами о Джинни, сеньора. О том, что с ней случилось… возможно, корни ее нападения на супруга лежат в детстве?
– Вряд ли, – отмахнулась сеньора Арандо. – У нас было совершенно обычное детство.
– И где именно оно было? – вкрадчиво поинтересовался Серхио. – Как звали отца Джинни? Когда он умер? Кем он был по профессии?
Наталия сверкнула глазами.
– Это не имеет отношения к нашему времени.
– Ошибаетесь, сеньора. И то, что я здесь – просто любезность. Я могу поручить этот вопрос ребятам из департамента, и они все раскопают за пару дней. Просто не хочу их отрывать от работы. Может, вы сами все расскажете? Сэкономим время?
– Мой муж – Хуан Хосе Арандо, – отмахнулась женщина. – Жили неподалеку от Малагуа, он ходил в море на корабле «Санта Мария». На нем и погиб в шторм, когда дочке было всего два года. Нам выплатили кое-какие деньги, и я переехала в столицу.
– Выплатили деньги?
– Оказалось, что корабль затонул по вине хозяина, – Наталия пожала плечами. – Погибли матросы, если бы подали на него в суд, это был бы ущерб для деловой репутации… да много для чего. Купцу не стоит слыть убийцей. Он предпочел уладить дела полюбовно.
– И выплатил достаточно много, как я погляжу?
– У меня и до того были деньги. Муж был старше меня, зарабатывал, откладывал. Я подрабатывала до рождения дочери.
– Кем, если не секрет?
– Служанкой. Называть имена хозяев я не стану. Не просите.
– Я могу сам узнать.
– Узнавайте. Но это почтенные и уважаемые люди. Я не хочу, чтобы их тревожила полиция.
Серхио задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
Не хочет она. Вроде бы все складно и ладно. Но откуда такое ощущение вранья? Словно бред сумасшедшего слушаешь?
Все логично, правильно, отточенно и выверенно. Но допущена ошибка в исходной – и перед тобой чудовищное творение безумца. Что-то его царапало, цепляло, не давало жить спокойно.
– Хорошо. Скажите, что такого было нехорошего в жизни Джинни? Почему она так боялась?
– Не знаю, – задумалась женщина. – Может быть, переезд? Когда мы перебрались в столицу, ей часто приходилось оставаться одной, вот и начала бояться. Не знаю…
– Хорошо. Сеньора Арандо, можно попросить у вас стакан воды? И скажите, Джинни умеет обращаться с ножами? Точнее, она владеет оружием?
– Конечно, нет! Моя дочь приличная девушка! И вам это, кстати, хорошо известно.
Серхио намек уловил, но смущаться и не подумал.
– Преотлично известно. Но что в этом такого? Моя дочь умеет защитить себя…
– Надо просто воспитывать девушек так, чтобы они не попадали в подобные ситуации, – отмахнулась дама. Встала, подошла к графину, налила Серхио воды. И смотрела она при этом так… лучше б я тебе яда накапала, гаду!
Впрочем, Вальдеса взглядами было не смутить. Вот еще…
– Сеньора Арандо, мне нужен ваш точный адрес. Как звали компанию, на которую работал ваш супруг. И лучше с подробностями и с документами. Вы мне их можете предоставить?
– Не могу. При переезде я многое не сохранила. Нас обокрали. Пропал чемодан с личными вещами, фотографиями…
– Какое горе, – не сдержался Вальдес. Впрочем, иронии в его голосе было многовато для сочувствия.
Женщина сверкнула на него глазами, но поругаться не успела. В дверь позвонили.
Марина едва не заметалась. Но… выбора не было. Серхио устроился в кресле, показывая, что его отсюда и силой не достанут, а звонок не умолкал. Сейчас всю улицу на уши поставит.
– Сейчас я вернусь, – процедила сеньора Арандо. И вышла вон.
Оставшись один, Серхио не колебался.
Он раненной под хвост рысью метнулся в ванную, огляделся, извлек из мусорной корзины несколько длинных темных волосков, завернул в бумагу и положил в карман. Выхватил из корзины для белья что-то кружевное, явно ношеное… но-но! Это на благо службы! Не надо тут неприличных намеков на похитителей дамского белья!
И метнулся обратно.
Едва успел.
И когда зазвучали шаги, уже сидел в кресле. Никуда он отсюда не вставал. И не собирался. И вообще… интересно же! Кто пришел?
* * *
В комнату вошли три девушки. Серхио тут же узнал Мерседес, и только головой покачал. Вот же соплячки!
И куда она лезет, позвольте спросить? Убил бы писателей детективов! Начитаются их вот такие девчонки – и в самое пекло лезут! И такое у них забавное представление, что всех убьют, а они останутся… провести их, что ли, в морг? К Риалону и Карраско?
Две других девушки были ему решительно незнакомы. Одна – симпатичная шатенка с живым улыбчивым личиком, этакое солнышко, теплое и уютное.
Вторая – рыжая, словно белочка, с забавным хвостиком волос сзади и веснушками на носу. Она и начала разговор.
– Добрый день, сеньора Арандо. Тан… простите?
– Вальдес. Серхио Мария Вальдес, к вашим услугам… ритана?
– Феола. Феола Амадина Ксарес. Прошу прощения за наше вторжение, но мы надолго не задержимся.
– Ничего-ничего, я посижу, – вальяжно откинулся на спинку стула Серхио.
Шатенка дернула рыжую за рукав и шепнула пару слов на ушко.
Феола прищурилась. Потом улыбнулась, широко и весело, во все зубы. И стала похожа на плотоядную белку. Вредную такую…
– Вот как? Тан Вальдес, не случится ли так, что мы находимся здесь по одному и тому же делу?
– Ритана?
– Нас очень интересует, что такого есть в прошлом милейшей сеньоры Арандо, что до сих пор отзывается на ее детях и внуках? Почему покушаются на Мерседес? Почему кто-то решил подставить Вирджинию Веласкес? И полагаю, ответы еще не получены?
– Да как ты смеешь?! – взвилась сеньора Арандо. – Вон из моего дома, наглая дрянь!
Феола скрестила руки на груди.
– Я никуда не уйду. И силой вы меня не выставите, не советую и пробовать. Получится базарная драка, нас всех уведут в участок, и там уж я вами займусь вплотную, деваться-то будет некуда. Так что советую отвечать сразу и без вранья. Как звали отца Вирджинии?
– Хуан Хосе Арандо, – процедила Наталия.
– Врешь, – коротко оборвала ее Феола. А потом вытянула руку вперед – и над ладошкой девушки вспыхнул крохотный белый огонек. – Я не самый сильный маг в этом мире, но определить, когда мне врут в лицо – могу. Как звали отца Вирджинии?
Чего ожидали девушки?
Криков, ссор, истерик… да чего угодно. Но не того, что женщина, с исказившимся от гнева лицом, выхватит откуда-то из платья тонкий стилет – и кинется на Феолу.
Если бы Феола ожидала… она бы сумела защититься как-то иначе. Но магия была активна, и девушка сделала то, что сделала – кинула огоньком прямо в сеньору Арандо. И попала в грудь.
Наталия захрипела и начала оседать на пол.
– Твою ж.
Серхио вскочил на ноги. Да, он решительно не успевал, но ему ничего и делать не требовалось. Убийца… точнее, сеньора Арандо, убийцей она пока не стала, валялась на полу в глубоком обмороке. А бледная Феола встряхивала кистями рук, словно стараясь отчистить их от чего-то гадкого. Мерзкого такого…
– Фи?
– Что это было?
Девушки опомнились первыми. Феола резко выдохнула. И подумала, что «засветилась» бесповоротно и решительно. Но не давать же было себя убить? Вот еще не хватало…
– Так… отвечаю по порядку. Первое. С сеньорой все в порядке. Поваляется, да и очнется. Слабость будет, головокружение, далеко не уйдет. Она не мертва и умирать не собирается, я успела остановиться вовремя.
Серхио перевел дух. Понятно, за самооборону девушке ничего бы не было. Но зачем усложнять людям жизнь? Правильно, не надо. А так сейчас он вызовет наряд, и поедет сеньора в тюрьму. А там-то он ее допросит подобающим образом. Не отвертится. Еще и некроманта пригласит. Так, для верности.
– Второе. То, что она мне соврала, я ощутила. Это не всегда получается, но я все же маг. И не из слабых. А вот реакция интересная… явно там что-то темное было, в ее прошлом.
О таком Серхио тоже слышал. Сильные маги могли определять, врут им или говорят правду. Работало это не для всех направлений, и не всегда, и с оговорками. Но вранье на прямой и четкий вопрос они почувствовать могли. Судя по всему, девочка – сильная.
– Третье. Она не совсем человек.
А вот тут уже Серхио словно иголкой ткнули.
– ЧТО?!
– Ее… если хотите, ее энергия отличается от нормальной. Если сравнивать воду из ручья – и воду из канализационной канавы. Вот у нее второй случай. Она человек, и основа тут явно человеческая, но что-то в ней такое…
Договорить Феола не успела.
Лежащая на полу сеньора Арандо открыла глаза.
А потом с силой, неожиданной для ее состояния, подняла руку. И направила стилет себе в сердце.
И тут уж, увы, не успел никто. Острое тонкое лезвие мгновенно нашло цель, проскользнуло между ребрами… и Серхио выругался уже вполне себе трехэтажным. Видел он такое…
Смерть. Практически мгновенно.
Тьфу, идиот! Навыки потерял, расслабился… надо было не девушку слушать, а вместо этого связать сеньору, да покрепче. А он…
Кресло начальства никому на пользу не идет, это уж точно!
Послушался шорох платья. Это сползла в обморок Мерседес.
* * *
Альба Инес расхаживала по комнате в негодовании. Муж только что позвонил, что уезжает по делам, ночевать не придет.
Куда уезжает?
В монастырь святой Клариче.
Осталось Альбе только зубами скрипнуть. Так бы она с мужем попробовала напроситься, но в монастырь?
Идиоток нет! Ей там точно делать нечего. Монашки ее почему-то не любят, и это вполне взаимно. Да и поездки с мужем у нее не ладились. Альба в любой поездке требовала, чтобы прежде всего внимание уделялось ей, опять ей и снова ей, а Амадо надо было работать, а не восхищаться женой, развлекать ее и выгуливать. Начинались ссоры, скандалы…
Понятно, Амадо поехал один! Но Альбу-то это не утешало!
Все повторяется раз за разом… зарррраза!
Снова и опять!!!
Как ей все это надоело! До ужаса, до крика, до сжатых кулаков, до разодранных в кровь ладоней! Почему, ну почему – ТАК?!
Почему все хорошо у Паулы? Муж от нее не отходит, она для него свет в окошке, и ведь не сказать, что Шальвейн какой-нибудь страшила или дурак… ну, не красавец. Но и не полный урод, и зарабатывает, и обаятельный… спустя пять минут на его внешность просто внимания не обращаешь.
У Антонии… Риалон! Да какая там работа?!
Это с ританой Барбарой он с работы не уходил. А с Антонией… нет, нельзя сказать, что он забросил работу, но он поступил еще лучше. Антония ведь тоже некромант, и радостно делит с мужем его службу. Не постоянно, но достаточно часто. И снова оба довольны и счастливы!
И только у нее все плохо!
Захотелось взвыть. Пришлось ограничиться вазочкой, запущенной в стену, – вдруг тушь потечет? Куда уж тут плакать?!
Почему, почему именно у нее все сложилось ТАК?! Она же первенец, любимица, красавица, она намного лучше и Паулы, и Тони, все мужчины были у ее ног! А эти обе…. Ну, так себе.
А сейчас почему-то все наоборот…
И морщинки, и первые седые волоски…
Мысль о том, что надо меньше обращать на них внимания, тогда и остальные не заметят, к Альбе и близко не подлетала. Боялась – загрызут.
И денег мало, и на новый мобиль не хватает, приходится на старом, пятилетней давности раскатывать, а это уже неинтересная модель. Хочется-то менять их… ну, хотя бы раз в год. Лучше – в полгода.
И ремонт дома давно не делался. Вот Инга месяц назад сделала, а она?!
И сына надо бы в университет, а для этого экономить приходится! И… и даже просто прогуляться и выбрать себе украшение у ювелира она не может.
Почему, ну почему жизнь так несправедлива?!
И муж… ладно бы Амадо ее любил! А то уходит рано, приходит поздно, иногда вообще задерживается на работе до утра… нет, не изменяет, она проверяла. Даже приезжала несколько раз, и видела, как он сидит в кабинете, над бумагами.
Не было там любовницы. Но… Но и ее муж не любит.
Альба хлюпнула носом.
– Мам, дай денег?
В любимого сына полетела подушка с дивана. Нашел время, с-сынок….
Карлос даже не смутился.
– Мам! Ну ма-аааам!
Альба сверкнула глазами на сына.
– Карлос, уйди по-хорошему!
– Мам, ну ты чего? Мне с ребятами хочется прошвырнуться… скоро ж опять учиться! Дай денег, а?
– Ты заработать их не пытался? – огрызнулась женщина. – Только и слышу – дай, подай… взрослый уже!
Карлос только головой покачал.
– Что, отец опять на работе? Ладно, пойду к деду съезжу…
В сына полетела вторая подушка, но он уклонился и скрылся за дверью. Альба рухнула на диван и… нет, не залилась слезами. А решила назло Амадо…
И что?
Пойдет она одна, погуляет, по магазинам… ладно! По магазинам не пройдется! Денег нет! Или зайти, хоть померить? Нет, по закону подлости, там окажется кто-то из знакомых, начнутся издевки, они-то себе все купить могут, а она даже не песеты, а сантимо считает…
Альба подошла к зеркалу, надела шляпку… а что? Хороша ведь!
Вот и иди, покажи себя миру! Пусть завидует! У кого деньги, а у кого красота, ум и обаяние! И точка!
* * *
Серхио посмотрел на стоящую перед ним рыженькую девушку. И что ей надо? Он вот наряд вызвал, сейчас тут будет весело и интересно…
Феола не заставила его долго размышлять.
– Тан Вальдес, а можно Мерче домой отправить? И Треси с ней как раз поедет, сопроводит? Я останусь и отвечу на все ваши вопросы. Обещаю.
Серхио задумался.
С другой стороны… зачем ему сейчас все три девушки? Держать их тут полдня? Где их найти, он знает, как зовут – тоже. Потом сам лично съездит и допросит. Или вон, Амадо поручит.
– Хорошо. Сейчас приедет полиция, и я отпущу ваших подруг домой, ритана. А вы сможете остаться и ответить на мои вопросы?
Феола кивнула. Рыжий хвост задорно подпрыгнул.
– Смогу.
У нее был собственный коварный расчет. Ей тоже нужна помощь полиции, а кого тут еще и просить? Если зверек на ловца выбежал?
– Хорошо. Я к ним потом сам съезжу…
Феола качнула головой.
– Не надо, пожалуйста. Мерче просто запрут дома. И Треси может тоже прийти сама, просто в удобное для всех время. Пожалуйста. У нее тетка – такая кобра, узнает, что племянницей полиция интересуется, вообще загрызет. И родители шипеть будут.
– Может, и не мешало бы дома посидеть? – ехидно поинтересовался тан Вальдес.
Феола пожала плечами.
– Тогда бы эта тетка и дальше вам голову морочила.
– Без вас бы разобрались. А сейчас… это все же бабушка Мерседес.
– Я вижу, как она внучку любит, – фыркнула Феола. – Ни фотографии, ни еще чего…
Серхио посмотрел на девушек, которые держались за руки. Обе были потрясены увиденным, но уже оттаивали. Треси всякое повидала за свою жизнь, Мерседес пришлось сложнее всех, и то… сомнительно.
Наталия хоть и была ее бабушкой, но общалась с внучкой раз в год, и то кое-как. Придет, посмотрит, уйдет. Ласку и любовь Мерседес получала от Веласкесов, к ним и тянулась. Хотя когда при тебе такое устраивают…
Все равно проблемы будут. И кошмары, наверное, будут. А может, и нет. Пройдет, да и забудется, заслонится новыми впечатлениями.
– Хорошо, – решил не добавлять девушкам негатива Вальдес. – Сеньорита Веласкес, сеньорита Наранхо – сейчас приедет полиция, и я отправлю вас домой. С сопровождением. Нет-нет, не переживайте, вас просто проводят, чтобы все было в порядке, домой заходить не будут и на глаза лезть тоже. Доведут до места и уйдут.
– Спасибо, тан Вальдес, – в один голос сказали девушки. – А Фи?
Серхио хмыкнул.
Кажется, девушки решительно подружились. Если они сейчас спрашивают не о своих проблемах, а о подруге. Это хорошо. Говорят, женской дружбы не бывает?
Вранье! Еще как бывает, особенно если девушки не делят ни мужчин, ни деньги. А здесь и сейчас они ничего не делят. Хорошо бы так и дальше было…
Серхио стянул с кресла накидку и прикрыл труп. А потом не удержался.
– Ритана Ксарес…
– Можно просто Феола.
– Феола, а что у вас за магия?
– Я огневичка. Немного.
– Понятно…
Серхио очень хотелось покопаться в шкафах и бумагах покойной. Ну просто очень-очень. Но пришлось удержаться. Потерпит он до приезда полиции, немного уже осталось. А пока можно и светскую беседу.
– Сегодня отличная погода, не правда ли?
* * *
Отличная погода стояла и в Лассара, Тони полусидела-полулежала в кресле на лужайке, неподалеку носились и от души визжали дети. Эрнесто устроился рядом так, чтобы касаться руки супруги. И с улыбкой оглядывал Лассара.
Да, когда-то здесь было совсем не так. Разруха, запустение, одиночество.
А сейчас?
Сейчас это – дом. Живой, уютный теплый… и он сам помог ему таким стать.
Пришлец? Примак?
Может, еще поглупее какие слова подберете? Эрнесто ни на секунду себя таким не считал. Он просто стал одним из Лассара, и это отлично. Это и его дом. И его жена, дети… ему здесь хорошо и уютно. И старый замок отлично принял некроманта.
Фамилию Риалонов будет продолжать Амадо, а Эрнесто ни о чем не жалел. А еще, в отличие от многих, он понимал, что счастье – это тоже работа. Вот как у садовника.
Есть у тебя яблоня, и яблоки она дает шикарные. Но ведь за ней ухаживать надо! Поливать, окучивать, или что там с деревьями делают? В этом Риалон не разбирался, но точно знал, само по себе ничего не делается. Если ты соизволяешь, в лучшем случае, пару раз в год эту яблоню полить – не жди хорошего урожая.
Вот и с любовью так же.
Надо каждый день вкладывать и вкладывать тепло, чувства, отношение… да, надо и красивые слова говорить, но надо же и дела делать! Эрнесто не уставал повторять жене, что любит ее. И в то же время – он оплачивал ремонт Лассара, он разговаривал с рабочими, он…
Тони только обстановку комнат продумывала.
А как иначе?
Она уже ребенка ждала, ей вредно было волноваться, поэтому жена оставалась в столице, под тщательным присмотром, а он мотался между столицей и Лассара. И до рождения ребенка, и полтора года потом…
И ведь справился!
И принял, полюбил Лассара. А эта земля приняла его. Так что – все было сделано не зря.
Под рукой шевельнулись тонкие пальчики супруги. Сейчас они отекли из-за беременности, но Эрнесто это не смущало. Жену он любил, и продолжал бы любить, даже обмажься она грязью. По уши.
– Что-то не так, солнышко?
Тони посмотрела на мужа. Подумала пару минут, прикусила губу.
– Не знаю. Понимаешь, вроде бы все хорошо, а предчувствие у меня такое… не слишком приятное. Словно где-то гроза будет.
– Не у нас?
– Вроде бы нет.
– Попробуй подумать о себе… нет?
– Нет.
– О ребенке?
– Тоже все в порядке.
– Тогда… Долорес, сеньор Хуан, Шальвейн, Паула, дети, племянники… Амадо, Альба…
Тони сдвинула брови.
– Да… мне кажется – да.
– Вальдес?
– Тоже.
– Столица? Твой магазин?
Тони развела руками, показывая, что не знает. Вроде бы и оно, но… нет точных определений. Просто – предчувствие. То, которым не пренебрегают некроманты.
– Я телефонирую сыну. И Вальдесу тоже.
Тони чуточку расслабилась.
– Спасибо, родной мой. Может, ты…
Эрнесто сдвинул брови.
– Я. Никуда. Не. Поеду.
Сказано было настолько категорично, что Тони не решилась настаивать дальше. Она тоже своего супруга изучила за эти годы. Здесь и сейчас – она и дети для него самое важное. А мир пусть спасает кто-то другой. Авось, справятся.
А если нет… значит, и он бы не справился.
– Ладно. Тогда после родов поедем.
– Через два месяца после родов.
– Да, конечно. А пока… пожалуйста, телефонируй им? Чтобы я не волновалась? Сейчас, когда ты это предложил, мне все же стало полегче.
– Обещаю, – кивнул Эрнесто. – Вечером, чтобы наверняка.
Тони откинулась в шезлонге. Да, пожалуй, так будет лучше. Спокойнее, точно. Сейчас она не боец, да и Эрнесто тоже, слишком он будет за нее волноваться.
И почему все случается так не вовремя? Что бы стоило этим проблемам подождать до родов?
* * *
– Что?! Но – как?!
Куда уж тут сохранить в тайне вылазку? Когда Мерседес едва на ногах стояла?
Треси – та оказалась покрепче, Феола и вообще принимала смерть как естественное течение жизни.
А вот для Мерседес это оказалось серьезным шоком.
Очень серьезным…
Она всю обратную дорогу прорыдала на плече у Треси. Да и можно понять девушку. Узнать такое о своих родителях, увидеть самоубийство своей бабушки… пусть паршивой, между нами-то говоря! Но родственница же!
А еще – сама смерть.
Мерседес выбило из колеи еще и это.
Она рыдала и рыдала, и к моменту появления на пороге особняка Веласкесов была уже в полуистерике.
Хорошо еще Идана Мерседес не растерялась. Перехватила внучку, кивнула служанкам и лично влила в девчонку бокал крепкого коньяка. Доза оказалась убойная, едва ли не в прямом смысле.
Мерседес икнула, чихнула – и принялась заваливаться набок.
– Отведите ее в комнату, разденьте, укройте, Анна, ты с ней посиди пока, – отдала распоряжения бабушка. И переключилась на Тересу. – Что случилось?
Разумно.
Сначала надо узнать, что именно случилось, потом уже действовать.
Тереса вежливо поклонилась.
– Добрый день, сеньора Веласкес. Мое имя Тереса Мария Наранхо.
– Рада знакомству, сеньорита Наранхо. Итак, что же случилось? Почему моя внучка вернулась домой в столь прискорбном состоянии?
Тереса соврала бы. Но все равно правда выплывет наружу, если не от Мерче, то от полиции. А значит, и смысла нет хитрить и крутить.
– Так получилось, что мы с Мерче знакомы. И дружим.
– Я не знала об этом, – нахмурилась бабушка.
Тереса решила чуточку увильнуть.
– Вы в курсе, как строго мать относилась к Мерседес, они везде ходили только вместе. Мерче даже не знала, сколько осьминоги на базаре стоят!
– Хм…
Идана Мерседес Веласкес легко додумала остальное. На что и рассчитывала Тереса. Если невестка (да будь она хоть какая золотая, Идана все равно ее самую чуточку недолюбливала) не давала девочке жить и дышать… понятно, что Мерседес стремилась оставить для себя чуточку свободы. И могла не рассказывать о подругах.
– Мы дружим, – спокойно подтвердила Треси. – Я, Мерседес, ритана Ксарес.
– Ритана Ксарес?
Тереса пожала плечами.
Ну да, обычно аристократия стремится дружить со своими, но Феола на все эти условности чихать хотела.
– Феола приехала из Колоний.
– Ах, вот оно что, – успокоилась Идана. Что ж, тогда все объяснимо. И дружба девушек, и примкнувшая к ним ритана… – Где вы познакомились, кстати?
– В ателье сеньоры Наранхо.
– Я слышала о Пилар Наранхо, – чуточку сморщила нос женщина. Идана Мерседес могла бы заказывать у нее платья, но переплачивать за моду? Нет, купцу такое не нравится. Она может позволить себе заплатить бешеные деньги за тряпочку, но зачем? Если в другом месте то же самое и лучше, и дешевле? Обычная практичность.
– Это моя тетя, – развела руками Тереса.
Идана успокоилась окончательно. И, к большой радости Треси, не задала неприятный вопрос – когда? А вот когда вы познакомились, а?
– Хорошо. Что случилось сегодня?
– Простите, – потупилась Тереса. – Так получилось, что мы невольно… мы же не знали, что вы решили все скрывать от Мерче…
Идана сдвинула брови, но потом только что рукой махнула. Надолго скрыть такие вещи не удастся, скоро надо будет и младшим все рассказать. Увы.
– Допустим.
– Мы обсуждали поведение вашей невестки, сеньора. И решили, что его корни надо искать в детстве.
– Так…
– Мы отправились к сеньоре Арандо.
– К этой… – едва не сплюнула ругательство уважаемая сеньора. Вовремя сдержалась.
Тереса развела руками. Да, к этой. А куда деваться?
– И что она вам сказала?
– Ничего, сеньора. К ней пришел полицейский. И сеньора Арандо покончила с собой у нас на глазах.
А вот теперь сеньора Веласкес не смогла сдержать весьма простонародного выражения. И кивнула Треси на столик и два уютных кресла.
– Садись. Я сейчас прикажу принести кофе, сладости… или что-то посерьезнее?
– Нет, благодарю, – решительно отказалась Тереса. – Кофе мне хватит… гадкое было зрелище.
– Даже не сомневаюсь, – прошипела Идана. И увлекла девушку за собой.
Два часа.
Три чашки кофе. И все же кусок пирога.
У Треси были выспрошены все подробности, вплоть до самых-самых мелких. Кто как ходил, кто что говорил, и даже о чем думала лично Треси. Про ритану Ксарес в том числе. Надо же знать, с кем общается родная внучка?
Надо.
Сеньора Идана щедро добавила в кофе ликер, правда, Треси не предложила, но сама даже чуточку опьянела. Треси слушала.
Внимательно.
– Никогда мне эти Арандо не нравились. Но надо отдать должное – красотки невероятные. Я рада, что Мерче в мать пошла… но что это может быть такое? Безумие?
– Мне кажется, нет, – качала головой Тереса. – Что-то она хотела скрыть…
– Смертью?
– Не знаю.
– Странно это как-то…
– Дорогая? – заглянул в гостиную сеньор Веласкес. – Что случилось?
– Ничего хорошего, – честно ответила ему супруга. – У нас еще один труп.
– КТО?! – ужаснулся Гонсало Веласкес.
– Наталия Арандо.
Гонсало по-простому подвинул табурет к столику, плюхнулся на него и налил себе ликера в большую чашку, не оскверняя его никаким кофе. Налил бы и чего покрепче, да на столе не было.
– Это – КАК?!
– Вот так, – вздохнула супруга. – Покончила с собой.
– Почему?!
– Подробности сейчас выясняет полиция. Наверное, мы отправим сеньориту домой, а я расскажу тебе подробности. Хорошо?
– Да, конечно, дорогая.
– Это сеньорита Тереса Мария Наранхо, она дружит с нашей Мерче. Треси, дорогая, я надеюсь, вы будете к нам приезжать?
– Я буду счастлива, – кивнула Тереса. – Я работаю, но друзья важнее. Тем более, если нам не надо будет прятаться.
– Не надо, – решила Идана Мерседес.
Выздоровеет ли там невестка, и если да – то когда? А, неважно…
Идана против того, чтобы внучку держали в коконе. Треси совершенно права в одном. Мерседес – не ритана, и ей надо уметь и знать многое, а не расти оранжерейным цветком.
Надо с утра поговорить с Мерче. А сейчас рассказать все супругу.
М-да… сюрпризы.
Лучше б сынок вообще не женился! Вот!